Текст книги "Невинная во власти бывшего (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 39

– Больше некому, – бросает он мне.

Идет открывать. Я сажусь поприличнее, поправляю подушки.

Входит моя сестра. Вид у нее самый что ни на есть цветущий.

– Тимурчик, не знала, что у тебя еще и дом есть. Чем займемся? Думала, что ты сегодня с парнями тусишь.

Она входит и видит меня.

– А эта нищенка что тут делает?

Когда папу арестовали, я писала сестре. Просила помочь. Но она сказала, что ничего не может сделать. Теперь понимаю, почему. Хотела себе моего парня. Его связи и деньги были бы ей на руку.

– Я хочу, чтобы ты знала, Алена. Между нами все кончено, – жестко говорит Тимур.

– Из-за нее? – интересуется она. – Что она тебе наговорила?

– Мы с Лерой выяснили все недоразумения.

– Правильно, – с издевкой и превосходством выдает она. – Бросай меня ради шлюхи! Все друзья будут смеяться над тобой. Проходы только повыше сделай, чтобы рогами не цепляться.

– Заткнись, – Тимур поворачивает ее к себе за подбородок и смотрит прямо в глаза. – Я все знаю. Про Егора, про твои планы. Про то, что на том видео – ты.

– Тимурчик, что ты такое говоришь? – она криво улыбается. – Какое еще видео? Не понимаю.

– Все ты понимаешь, дрянь. Сядь и извинись перед сестрой.

Он берет ее за локоть.

– Да пошли вы оба, – говорит она, сбрасывая с себя руку Тимура. – Не буду я перед этой овцой извиняться. Дочь уголовника. Еще и нищая. Хочешь – сам с ней возись. Я ухожу.

– Уйдешь, когда позволю, – глухо говорит Тимур. – Сядь, я сказал.

Алена опускает взгляд и садится в кресло.

– Значит так. Егор твой нажил огромных проблем. Я потружусь, чтобы с завтрашнего дня он остался без всяких средств. Пойдет охранником в супермаркет. Или грузчиком. Хочешь и папочку твоего по миру пущу? Думаешь, что у него кристально чистый бизнес? Таких не бывает. Найти то, за что он будет отчитываться перед налоговой? А если поглубже копну?

– Тимур, послушай, – меняется в лице Алена. – Я же все только ради тебя. Я ж тебя люблю очень. С первого взгляда поняла – ты тот, кто мне нужен. А она – она даже не любила. Обращалась с тобой как с дерьмом. От предложения отказалась.

– Лера верила тебе. Ты же старшая сестра, – замечает Тимур. – Она хорошая и чистая девочка. Трудно противостоит коварству. Тем более, что очень молодая. Извиняйся.

Алена протягивает мне руку.

– Прости, сестренка.

Искренности в голосе мало. Тут скорее страх. Но я принимаю ее извинения. Едва касаюсь пальцев. Хочу, чтобы ушла. Очень хочу, чтобы ушла.

– Теперь я могу идти?

– С одним условием, – отвечает Тимур.

– С каким?

– Больше никогда не попадаешься мне на глаза. Хоть раз увижу – лишу всего, что у тебя есть. И Леру еще раз тронешь – такое устрою, мало не покажется.

– Я ни за что! – взвизгивает Алена. – Нужна она мне. Считай, что все – родство кончилось. И вообще, я только из-за тебя тут была. Уеду заграницу. А вы… вы все равно после всего, что было вместе быть не сможете. Лера вон по рукам, наверняка, ходила. Ты со мной спал.

Алена идет к двери.

– Так и быть. Можешь забирать его. Счастья вам.

Тимур останавливает ее.

– Ты плохо меня поняла?

Алена смотрит на полное гнева лицо и вдруг теряется. Под его взглядом сложно не потеряться. Сестру пробивает дрожь. На глазах слезы.

– Да поняла я! Больше не появлюсь! Пусти! Ну вас… Я тебя по-настоящему любила!

– Так что даже с другими трахалась, чтобы сестру очернить, – Тимура аж передергивает. – Вот это я понимаю – сила любви.

– Не корчи из себя моралиста. Судя по тому, что она здесь, ты тоже не отягощал себя верностью. Давай будем считать, что мы квиты. Забирай свою Лерку, а меня… Прости. И не трогай.

Тимур мрачнеет как туча.

– Я так и предложил с самого начала, но просто ненавижу, когда меня считают идиотом. Нет, Алена, после того, что ты наговорила, условия меняются. С заграницей придется повременить.

– Почему? – спрашивает она, хлопая ресницами.

– Потому что те проблемы, что я устрою, решать придется на месте.

Всякая спесь и гордость слетают на последних ее словах. Остается только напуганная девушка, которая зашла слишком далеко в попытке доказать себе, что лучше своей младшей сестры.

Она заламывает руки. Слезы брызжут из глаз.

– Тимур… Лера, простите! Я уеду и больше никогда ничем вам не помешаю. Не надо так!

Тимур лишь пожимает плечами.

– Ты же радовалась, когда у сестры стало все очень плох? Поливала ее грязью и говорила, что Лера всего этого заслуживает. Попробуй на себе.

Алена мрачнеет.

– Но мой отец не при чем!

– Посмотрим, – лицо Тимура не выражает никаких эмоций. – Я бы начал с его контракта с «Полграфстроем». Кстати, знаешь, у кого он перехватил этот контракт? У Волкова. И он остался очень недоволен. Надо ему позвонить и поговорить.

Алена замирает. О чем-то думает. Вид у нее, будто бы в угол загнали.

– Волков же связан с криминалом! Он… Он! Он – страшный человек! Вы же все равно вместе! Зачем тебе это, Тимур?

– А кто тебе сказал, что мы вместе? – глухо спрашивает мой мужчина. – Ты разрушила наши отношения тогда, а я сделал достаточно, чтобы Лера никогда не простила меня. Не снимаю с себя ответственности, но причина в тебе. Будь Лера моей невестой, наши судьбы сложились бы совсем иначе.

Я вскакиваю с места и прижимаюсь к Тимуру. Он говорит ровным тоном, но его боль я чувствую всем телом.

– Я ее прощаю. Ради мамы. У нас одна кровь. Нас одна женщина родила. Мы жили семьей, вместе смеялись и плакали. Пусть уезжает. Достаточно мести! Мне хватит ее извинений, честно! Не возводи между нами новых стен…

Тимур обнимает меня за плечи.

– Только ради тебя, Лер. И я буду следить за всеми делами ее отца. Не советую еще раз пересекать мне дорогу.

Алена подхватывается.

– Спасибо.

Идет к двери.

– Тебя все любят больше, чем меня. – еле слышно говорит она. – И мама, и мужчина, в которого я влюбилась. Не знаю, что в тебе такого, Лера! Но в этот раз воспользуйся возможностью!

Взгляд после слов про маму просто отчаянный. Я вдруг понимаю ее ревность и зависть. Так и не смогла поверить, что тоже была любимой дочкой. Я оказалась ближе.

На мгновение мне становится даже жаль Алену. Оставшись со своим отцом, она чувствовала себя брошенной. Мама пыталась быть с ней рядом чаще, но развод и жизнь на два дома наложили отпечаток.

– Прощай, Алена, – говорю я, отбрасывая от себя ворох детских воспоминаний, в каждом из которых притаилась грусть.

Дверь хлопает. Я закрываю лицо руками.

Слышу шаги Тимура.

– Что теперь будет? – тихо спрашиваю я.

– Хороший вопрос, Лера, – отвечает он.

Глава 40

Жду от него новых слов. Но Тимур молчит. Устраивает меня у себя на плече. Обнимает.

– Как тебе было со мной? – спрашивает он.

Не знаю, что и ответить. Но при мысли, что я сейчас скажу ему отпустить меня, перестать обнимать и уйти, становится плохо.

Тем более, не знаю, какой будет реакция. Что он скажет? Если рявкнет, что ничего не изменилось и я все также ему принадлежу, а потом поставит на колени и велит занять рот чем-то более подходящим?

Ведь так оно и есть. То, что я оказалась невинной, то, что я не изменяла, то, что коварство Алены сыграло с нами злую шутку – очевидно, но наших реалий не касается.

– Ты был жесток, – говорю я. – Делал больно. И я не про то, что между нами было. Но сейчас я понимаю, почему. Наказывал меня.

– За то, что ты не делала, – он зарывается лицом мне в волосы. – Насколько больно я сделал тебе? Сможешь… простить… Или хочешь, чтобы я ушел?

Не хочу, чтобы уходил. Обнимаю в ответ, сцепляю пальцы на его шее в замок. Верчусь, устраиваясь удобнее.

– Я не могу сейчас быть одна. Это просто с ума сводит. Я тут на стену лезла, пока ты не появлялся.

– А я пытался быть от тебя подальше. Стоило увидеть и залипал намертво, – говорит Тимур, роняя слова будто бы через силу. – Два дня без тебя показались вечностью. Будто бы дышать бросил. Не уйду. Даже попросила бы – не ушел бы. Под дверью остался бы у собственного дома.

Он молчит, а я не знаю, что и ответить.

– Я люблю тебя, Лера. Не смог перестать. Все это время злился, ненавидел, презирал, но жутко любил. Нуждался в тебе как последний осел. Руки тряслись, когда тебя касался. Не представляешь, как хотелось целовать.

Ловит мои губы и жадно их терзает.

– Мое безумие. И ты… Ты ответила мне на то, от чего другие были в шоке. Когда ты стонала, что тебе больно и от этих же ощущений испытывала удовольствие… Ты для меня. Моя. Моя!

Он судорожно сжимает меня в своих руках.

– Тимур…

Я хочу что-то сказать, но слова никак не идут с языка.

– Останься со мной, – просит он. – Люби меня, если это еще возможно. Я помогу твоему отцу без всяких условий. Просто помогу.

Следует долгая пауза.

– Ты ничего мне не должна, – наконец, говорит он.

– Что? – переспрашиваю я.

– Ничего не должна. Можешь решать, останешься ли рядом.

Тимур отворачивается. Вижу, как сжимает кулаки, пытаясь взять под контроль эмоции.

Не знаю, что и сказать на это.

– Если захочешь уйти, то можешь просто жить здесь. Потом выберешь квартиру – сниму. С работой тоже помогу. Деньги дам.

Я смотрю на него внимательно и долго. Выбор ставит меня в тупик. По логике вещей, я должна согласиться, но сердце реагирует на это предложение отрицательно.

– Не хочу отпускать… Ответь что-нибудь, пока я не заковал тебя в цепи, сделав выбор за тебя.

Он просит ответить, но не дает. Целует так, что я вздохнуть не могу, не то, что говорить. Теряю разум под его напором, обвиваю шею. Чувствую наглые и жадные руки.

Но за этим ощущаю его страх. Он боится меня потерять. Я получаю реванш за все. Если сейчас остановлю его и скажу уйти, то его боль будет невыносимее той, что пережила я. Но пока руки скользят по телу, я получаю больше. Намного больше, чем от его страданий, потому что чувствую себя любимой. Необходимой как воздух. Прохожу каждый миг с ним с того момента, как вошла в кабинет, как первый раз опустилась на колени.

Почему вместо обиды я чувствую только лаву в венах? Почему вместо отвращения, желаю быть с ним?

«Заковать в цепи» – брошенные в шутку слова, заставляют меня гореть. Я самой себе в этом боюсь признаться. Сдерживаю предательские стоны.

Останусь холодной хотя бы внешне.

Но отрицать невозможно – его мир стал моим миром. Его желания ударили в точку моей собственной внутренней тьмы. Он назвал себя извращенцем, но я та, к которой это слово тоже относится. Я – другая.

Пытаюсь не отвечать на ласки, но ловлю себя на том, что подставляю тело. Будто бы случайно, сопротивляясь, позволяю трогать меня.

– Твои трусики у меня остались… Черт… Ты там голенькая, – шепчет он. – Я сейчас тебя изнасилую.

– И как это у тебя получится? – холодно спрашиваю я.

– В смысле?

– Как ты сможешь меня изнасиловать? – еще раз повторяю вопрос, заставляя его застыть.

– Жестко, Лер, – улыбается Тимур, лаская ладонью мои колени.

Рука медленно продвигается вверх.

– Ничего не выйдет, – отвечаю ему, вздергивая нос.

– Думаешь? – приподнимает бровь он.

– Уверена.

Глава 41

– И почему? – губы снова близко к моим.

Смотрю снизу вверх, замираю.

– Потому что если я говорю тебе «да», то это не изнасилование, Тимур. Ты уж извини. Это называется жесткий секс по согласию. Обоюдному.

– Почему жесткий? – глухо спрашивает он. – Секс может быть таким, как хочешь ты.

– Именно, – отвечаю я.

– Черт, Лера!

Тимур опрокидывает меня на диван, грубо хватает за запястья. Нащупывает молнию платья.

– Жаль, что не так просто его разорвать, как иной раз показывают в кино, – шепчет он, стягивая бретельки с плеч и обнажая грудь.

– Хочешь жестко, да? Я тоже хочу. Но тогда не отпущу. Будешь моей. Будешь со мной всегда.

Я вскрикиваю, когда впивается в грудь. Рука на моей шее. Нежно, но крепко держит. Платье сбивается в комок в районе талии.

– Никуда ты не денешься, Лера.

Может быть, денусь позже, но сейчас я попалась в ловушку своих же чувств. Да, я обязательно проявлю гордость и хладнокровие. Сразу после секса. Точно прогоню его.

Новая ласка вышвыривает все мысли из головы. Я застываю куклой в руках кукловода. Мои руки свободны, но не могу их поднять. Могу сказать «нет», но не хочу.

Он отпускает меня на мгновение, стягивает платье через верх.

– Какие же у тебя глаза! Утонуть в них можно, девочка моя.

– А у тебя синие. И ресницы – как крылья, – отвечаю ему.

Нежный поцелуй касается губ. Тимур стягивает рубашку, швыряет ее прямо на пол. Расстегивает брюки, набрасывается сверху. Нажимает на бедро ладонью, заставляя сильнее открыться ему.

– Ты точно этого хочешь? – спрашивает он, усеивая мой живот поцелуями.

– Да, господин, – роняю я.

– Лера! – рычит он.

– Нравится, что я так говорю? – шепчу я, извиваясь.

– Да… Страшно заводит. Особенно сейчас, когда ничего не обязывает называть меня так. Хочу сделать приятно. Позволишь?

– Да, – выдыхаю я.

Его язык касается меня там. Обводит самое чувствительное место. Ласкает, входит между складочек.

Я не могу удержать стон. Привлекаю его к себе, проникаю пальцами в волосы и толкаюсь навстречу, задавая нужный ритм.

– Нравится?

– Да, господин… Пожалуйста… Прошу…

– Что ты хочешь? – спрашивает он.

– Войди в меня пальцем, – еле произношу я, но удержаться не могу.

Просьба тут же исполняется. Другой рукой он ласкает мою грудь, добавляя ощущений. Пальцы пробегают по животу.

– Руки за голову, – приказывает он мне. – И не шевелись. Запрещаю.

Исполняю приказ. Голова идет кругом. Отдаюсь без остатка. Делаю то, что мне велят. Наслаждение охватывает. Язык бьет по моему клитору, острый и твердый сосок сжимают сильные пальцы. Все сильнее. Это больно, но Тимур знает мои реакции.

– Нет, – шепчу я. – Пожалуйста!

– Да, – он выдыхает на мою чувствительную кожу.

К одному пальцу присоединяется второй.

– Вот так нравится, Лера?

– Да… да… да…

Лижет меня все быстрее.

– Можно мне… Можно мне кончить, господин?

Слышу в ответ хриплый стон. Вопрос заводит его до крайности. Мое подчинение, мой умоляющий тон. Это все делает Тимура просто безумным.

Переводит дыхание.

– Кончай.

Несколько движений языком, и я взрываюсь. Позволяю чувствовать себя пальцами, слышать мои стоны и тяжелые вздохи.

Тимур ложится сверху, входит рывком, не позволяя мне и пикнуть. Врывается в сокращающееся лоно, заставляя кричать. Прижимает мое бедро к дивану, держит за шею и смотрит в глаза плывущим темным взглядом.

Удовольствие не проходит. Я извиваюсь под ним, принимая толчки члена, жесткие и четкие движения. Ощущаю, что каждый удар достигает цели. Может быть, это пресловутая точка джи, может быть, я просто крайне чувствительная после полученного наслаждения.

Мы дышим в такт. Целует меня, а потом резко выходит, забрызгивая мой живот. Лежит на мне, едва в силах пошевелиться. Только прижимает к себе.

– Если надеешься, что я после того, что было я тебя куда-то отпущу, то прощайся с этой мыслью. Ни с кем такого не испытывал.

Только киваю.

Лежим и нежимся, пока я не понимаю, что жутко хочу пить.

– Тогда уж и поедим тоже. Горячего в клубе мы не дождались.

– Ой, а у меня же есть мясо с овощами и запеченый картофель. Только разогретое не так вкусно.

– Ты сокровище, – говорит Тимур. – Я даже холодным съем. Вот увидишь. Просто, потому что этой еды касались любимые руки. А еще ты готовишь так же вкусно, как отдаешься. Я пытался не показывать вида, как мне нравилось есть то, что ты делала. А сейчас хочу, чтобы знала – я поражен и потрясен. Готов пробовать все, что придет тебе в голову. И не важно, с какой стороны у этого были щупальца. Идем.

Мы едим прямо на кухне. Набрасываемся как одичавшие. Кормим друг друга лучшими кусочками. Тимур смотрит на меня внимательно, будто бы хочет прочитать мысли. Его тревога никуда не делась. Я все время думаю, что должна послать его подальше.

И он знает – все висит на волоске. От этого держит меня так сильно, что приходится вырываться – буквально мнет мне ребра.

Постоянно касаемся друг друга, цепляемся пальцами, сплетаемся губами.

А потом выпиваем целую бутылку белого вина.

Засыпаем в спальне Тимура без каких-либо внятных мыслей.

Глава 42

Просыпаюсь первой и некоторое время лежу, слушая дыхание Тимура. Я не могу уйти. Сейчас я знаю это абсолютно точно. Ничего не разрешилось. Ничего не забыто, но я знаю, как невыносима жизнь без него.

Почему есть люди, которых не выкинуть из головы? Почему к ним возвращаешься мысленно, споришь с ними, встречаешься во сне, ждешь, что судьба подкинет хоть малейший шанс вновь пересечь их путь?

Судьба дала этот шанс нам с Тимуром.

Прижимаюсь к нему, пока спит. Хочется быть сильной и гордой, но рядом так тепло. Он обнимает меня во сне. Вижу, как пробегает улыбка по губам.

Рука как-то очень уютно ложится на меня. Мне так хорошо делается, что даже страшно. Мое наваждение. Неужели я легко забуду все эти слова и приказы?

Вместо обиды лишь туго скручивает живот жаркой волной. Возбуждение подступает и охватывает меня от каждого, даже самого унизительного воспоминания.

– Лера, – сонно выдыхает мой искуситель. – Не сбежала?

– Нет, – отвечаю я.

– Кофе на мне, – говорит он. – Сюда принесу, как джентльмен.

Хмыкаю. Пытаюсь закрыться от его прекрасных синих глаз. Продолжает ли он видеть меня как на ладони, или же чувства мешают, заполняя душу роем сомнений.

– А вот и завтрак.

Сейчас я вижу его эмоции. Вина, тревога, боль. Тимур напряжен, отводит взгляд.

– Я принес все, что мне показалось вкусным. Не уверен, что стоит эти продукты вместе употреблять.

– Очень заботливо, – замечаю я.

– Я буду каждую секунду о тебе заботиться, – отвечает он.

Тимур смотрит на меня так, что я едва могу есть.

– Бери что-нибудь тоже, – говорю ему, теряя терпение.

Жуем-стараемся, пытаемся отложить разговор по уважительной причине.

– Останься, – не выдерживает Тимур. – Если надо что-то сделать… Я на все готов. Ты же меня знаешь. Мы встречались раньше, и я был с тобой честным.

Молчу, чтобы не думал, что я увязла по самые уши. Закрываюсь. Может быть, я не могу уйти, но помучить его тревогой могу. И некоторое время не дам волю чувствам, пока не будет прилично снова открыться.

– Пожалуйста. Хочешь я… Хочешь секс будет только ванильным? Без жести.

Я смотрю на Тимура. Даже смешно. Природу человека не изменить. От сладкого отказаться сложно, а уж от любимых сексуальных извращений – и подавно. Но дело не только в нем. Я что-то и сама втянулась довольно плотно.

– Это угроза, Тимур, да? – смеюсь я, теряя весь свой гордый и нагнетающий тревогу вид.

Он хитро смотрит, а затем его глаза темнеют.

– Неужели и тебя пугает подобный расклад? Боишься, что больше не помучаю?

– Немножко.

– Понравилось быть в моей власти?

– Капельку, – я отвожу взгляд в сторону.

– Очевидно, что самую малость, – хмыкает Тимур. – Ну раз таких жертв не требуется, и мне не придется становиться романтиком, то тогда скажи, что бы тебе хотелось. Полетели куда-нибудь или поехали. Давай, говори же. Каждый день рядом со мной будет таким, как хочешь ты, Лера.

– Ммм… Наверное это будет ужасно дорого, – мурчу я, изображая из себя корыстную барышню.

– Ты бесценна, – без тени улыбки отвечает Тимур. – Я тебя люблю. Только не уходи. Без тебя все теряет смысл. Ты не рядом, но остаешься в моей голове. Снишься, зараза, мерещишься постоянно. Хочется говорить, хочется писать тебе, хочется касаться. Невыносимо думать, что где-то в этих отношениях будет точка. Поэтому не надо точки, Лера. Я искуплю свою вину. Только дай искупить ее рядом с тобой. Пожалуйста.

Мы беремся за руки, утыкаемся друг в друга.

– Да, Тимур. Я остаюсь.

Глава 43

– Папа, – я открываю аккуратную кованную калитку. – Ты дома?

– Лерочка, – он выходит мне навстречу. – Я ждал тебя позже.

– Тимур был за рулем. Сам знаешь, как он водит. Навигатор и не представлял, что мы за столько времени доедем.

– Угу, – он все время надувается при упоминании Тимура, но ведет себя очень сдержанно.

– Добрый день, Виктор Романович.

Тимур протягивает ему руку. Отец жмет, но смотрит на него недоверчиво.

Я знаю причину – тот их разговор в кабинете. Как ни пытаюсь ему объяснить, что у нас все серьезно, папа не верит. Считает, что я его успокаиваю.

«Поиграется с тобой и бросит. Вот увидишь. Он меня исключительно сильно ненавидит».

«Догадываюсь, что ты пошла на это ради меня».

– Рад вас видеть, Тимур Гордеевич, – отвечает отец. – Лера сказала, что мы вам всем обязаны. Не ожидал, что дело развалится. Спасибо.

– Мне нужно поговорить с вами наедине, – отвечает Тимур.

Мужчины уходят, а я тихо крадусь за ними. Это совсем не тот дом, где мы жили. Состояние папа не вернул. Что-то ушло инвесторам, что-то рухнуло за те месяцы, что он был в тюрьме.

Но получилось купить неплохой коттедж в пригороде. Ехать сюда долго, зато папа живет в комфорте. Даже что-то зарабатывает, оказывая консультации.

– О чем вы хотели поговорить? – это голос отца.

– Наш последний разговор был, скажем так, довольно резким.

– Согласен. Сложно его забыть. Особенно ту часть, что касалась Леры. Я оказался на свободе намного раньше, чем мог мечтать, а значит, у вас была некоторая мотивация помочь.

– Не верите, что я поступил так из сострадания? – интересуется Тимур.

– Я помню, какую вы предлагали мне сделку. И довольно быстро сообразил, что к чему. Вы не оставили ей выбора? – в голосе отца гнев. – Черт! Она же не хотела с вами быть.

– У нас с Лерой был сложный период, – отвечает Тимур. – Но мы сошлись снова.

– Отпустите ее. Дайте девочке жить нормальной жизнью. Не принуждайте быть с вами из-за меня.

– Нет, – отвечает Тимур резко.

Ну сейчас точно поругаются.

– Нет? – переспрашивает отец. – Вы заставили ее угрозами. Стоило мне оказаться в тюрьме, как воспользовались ее беспомощностью.

– Могли бы и обеспечить дочку. Квартира, наличка, резервы. Вы же тоже держали ее на коротком поводке. Не хотели отпускать, давать самостоятельность. И чем это в итоге обернулось? Когда Лера пришла ко мне, ей уже негде было жить. У нее совсем не было денег – все потратила на вас. Хотите сказать, что хороший отец? Скажите. Я над этим посмеюсь.

– Она все, что у меня оставалось. Я – плохой отец. Не смог уберечь ее. Но и вы… Я же знаю, откуда у моего дела росли ноги.

– Одно дело – знать. Другое, правильно использовать это знание. Вы так-то были виновны. Скажите спасибо, что я знал, как развалить дело.

– Спасибо, – буркает отец.

– Но я не желал от вас благодарности. У меня был к вас один очень серьезный вопрос.

– Какой же?

– Вы сказали, что мое отношение к Лере поверхностное. Сказали, что я ее использую. Это не так.

Отец молчит. Слышу его шаги.

– Хотите сказать, что вами двигало что-то кроме похоти и мести?

– Именно. Я люблю Леру. И прошу у вас ее руки. Она еще не знает, что я собираюсь сделать предложение. Решил быть старомодным.

Отец молчит.

– Ты сейчас серьезно, Тимур? – спрашивает он, дрогнувшим голосом.

– Еще как серьезно. Если вы не против, то я за ужином предложу Лере стать моей женой.

– А если против? – интересуется отец.

– То сделаю это чуть позже, в шикарном ресторане на крыше небоскреба, пока музыканты будут играть ее любимую песню. Ваше решение моего не изменит никак. Просто семья важна для той, которую я люблю. И я хочу, чтобы она была счастлива. У нее больше никого нет, кроме вас. Если за радость в ее глазах, нам придется примириться – такую цену я готов заплатить.

– Иными словами, ты женишься так или иначе. Достойно. Давай что ли выпьем по этому случаю? Рад за вас. В ресторан ее, конечно, своди, но предложение делай здесь. Хоть посмотрю на ваше счастье.

Слышу, как что-то льется в бокалы. Тихо спускаюсь вниз и успеваю заняться столом и продуктами до того, как мужчины спускаются, оживленно беседуя.

Сердце так колотится в груди. Я не ожидала. Сама себе сюрприз испортила, но мне неважно. Важно то, что сейчас я чувствую опору внутри. Тимур не говорил, что собирается жениться. Не предупреждал, что снова сделает предложение.

Дальше все как во сне. Я словно в тумане. Не могу сосредоточиться. Даже забываю положить в салат курицу. Если бы Тимур мне не помогал, то вообще забыла бы.

Он с отцом жарит во дворе шашлык.

– Лера, открой дверь, – Тимур улыбается мне.

Здесь отдельный вход в столовую из сада. Вся стена – большое окно. Бегу открывать. Забираю блюдо из его рук и получаю нежный поцелуй в щеку.

– Пора садиться.

– Присаживаться, – поправляет папа. – Сесть я всегда успею.

Тимур смеется над шуткой.

– Прошу право первого тоста, – говорит он, наполняя бокалы.

– Конечно, – соглашается папа.

– Лер, мы с тобой давно вместе. Даже успели разойтись. Не все было просто. Многое я бы сейчас изменил или сделал по-другому. Но я тебя люблю. И хочу сказать, что ты мне дороже всего на свете. Я бы хотел прожить с тобой всю жизнь, быть рядом, заботиться о тебе. Если ты… согласна, то… предлагаю тебе руку и сердце. Ты будешь моей женой?

Я встаю. Тимур опускается передо мной на одно колено. Смотрю сверху вниз и думаю, насколько непривычно видеть его у своих ног. Обычно все наоборот.

Берет мою руку в свои. Протягивает мне коробочку, которая предусмотрительно открыта, чтобы я могла хорошо разглядеть крупный бриллиант в желтом золоте. Кольцо такое красивое, что я чувствую комок в горле.

– Тимур, я тоже тебя люблю, – говорю я. – Очень сильно. И я больше всего на свете хочу быть твоей женой.

Он смотрит на меня своими синими глазами. Надевает кольцо на палец.

– Теперь ты моя, – глухо говорит он.

Поднимается и прижимает меня к груди.

– Моя, Лер.

– Это кольцо, а не ошейник, – выдыхаю ему в ухо.

– Разницы никакой, – отвечает мне он. – Знак владения, любовь моя.

– Горько! – резюмирует отец.

Тимур осторожно и нежно целует меня. Обнимаю его.

Смотрю на отца счастливым взглядом – он тоже улыбается мне в ответ.

А потом снова целую своего будущего мужа.

Конец.