Текст книги "Невинная во власти бывшего (СИ)"

Автор книги: Екатерина Мелис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 28

Пару дней Тимур не пишет и не звонит. Общаюсь с Милой. Созваниваемся по видео. Заставляю себя гулять по саду, впервые готовлю через силу. Экспериментирую с паназиатской кухней, потому что мне кажется, это еда только для меня.

Думаю, Тимур не из тех, кто любит подобное.

Понимаю, что он не приедет, но на свой манер бунтую.

Рисую для соцсетей. Мне за это немного платят. Но с учетом того, что расходов больше нет, я и этот заработок считаю весьма солидным – и это тоже мотивация переломить мою апатию.

Днем приходит сообщение.

«Закажешь это платье, наденешь красные туфли. Подбери белье сама, но тонкое с кружевом. Убедись, что трусики легко сдвинуть. Будь готова ко всему. Мы сегодня идем на вечеринку».

Отвечаю незамедлительно. А сама лезу на страничку Альки. Контакт с Тимуром бередит мою ревность. Я не смотрела в эти дни, чем он занимался, не играла в сыщика, но теперь болезненное любопытство берет верх. Знаю, что меня это ранит, знаю, что станет только хуже. И все равно смотрю.

Похоже, что вчера они куда-то ходили. Фото еды, кулон с драгоценным камнем. Женская рука в мужской.

Роняю телефон и реву. Не могу успокоиться. У меня такое чувство, что Тимур мне душу вынул.

Пиликает. Открываю сообщение – снова Тимур. Там видео. Смотрю, расширяя глаза. Это наш первый раз. Нарезкой самых ярких моментов.

«Хочу, чтобы как следует соскучилась и к вечеру была очень страстной».

«Что за вечеринка такая?»

«Ужин с моими друзьями, но у нас будет время побыть наедине. Место отлично подходит для тех, кто не хочет долго церемониться с поездками к «тебе или ко мне».

Я пугаюсь. Становится тревожно и муторно, хотя куда уж дальше?

«Почему не пойдешь со своей девушкой? Не страшно, что друзья передадут ей, как ты развлекаешься?»

Пальцы набирают сообщение до того, как я думаю. Уже отправив его, понимаю, что здорово ошиблась. Здесь и ревность, и моя боль, и даже зависть. По сути, этим сообщением я его провоцирую, что делать категорически нельзя. Но галочки уже синие. Прочитано.

Телефон звонит.

Я беру трубку.

– Лера, что это был за вопрос? – холодно интересуется Тимур.

– Я просто…

– Никаких оправданий, – резко отвечает он. – Моя личная жизнь тебя нисколько не касается. Ты наказана.

– Мы никуда не идем? – интересуюсь я.

– Нет, я наказываю тебя, а не себя. Ломать СВОИ планы не стану. Мы идем. Я заеду в восемь. Но ты сейчас кое-что сделаешь. Пойдешь в комнату, на стеллаже найдешь игрушку. Пришлю фото, чтобы не хитрила. Вставишь ее в себя. И снимешь видео, как это делаешь. У тебя сорок минут. Если за это время я не получу видео, то сделаю это сам, а потом выпорю. Прямо перед вечеринкой. Платье короткое. Я постараюсь оставить заметные следы на твоих бедрах. И этим не ограничусь – ты даже не представляешь, как я могу вести себя с тобой при других людях, если желаю наказать и унизить. Выбирай сама подходящий для себя вариант. Поняла?

– Да, господин, – тихо отвечаю я.

– И не смей кончать, – голос становится хриплым. – Это ты можешь делать только со мной.

– Да, господин.

Выхожу из равновесия. Связь обрывается без какого-либо предупреждения.

Приходит сообщение. На фото довольно крупный предмет. И он определенно указывает на конкретное место в моем теле.

Смотрю на время. Надо что-то решать. Не знаю, как и быть. Тимур придумал унизительное и болезненное наказание. Причем такое, что я в полном раздрае.

Не сделаю – будет хуже. Он точно не шутит со мной.

Злюсь на себя за сообщение, которым хотела его уколоть. Я уже поняла, что лучше не нарываться, но совершаю ошибки по-прежнему. Пытаюсь общаться с ним так, будто бы могу что-то требовать или заставлять оправдываться.

И чего я добилась?

Я ведь подчиняюсь ему даже тогда, когда его рядом нет. Сплю раздетой, хоть он и не приезжал. Однако, после того случая, не рискую проверить, что будет, если вдруг явится нежданным. На сообщения отвечаю в тот же миг.

Еще несколько секунд соображаю, а потом бросаюсь вниз. Нахожу нужную игрушку, беру смазку.

«Я могу быть наказана иначе?»

Хочется написать ему, что я не в ресурсе, что со мной что-то не то. Помню, что говорил, чтобы я сообщала о таких вещах, но просто нет сил. Я не могу сказать, что не в порядке. Стыдно, чувствую себя глупо. Будто бы взяла на себя обязательства и не справляюсь с ними.

К тому же так оно и есть – я подписала документ, согласилась на условия, которые Тимур поставил. А теперь мне от них больно.

Причем Тимур ничего такого не сделал! Он просто дал мне несколько дней отдыха – могу же я так это назвать?

Что-то в моей душе качает на эти мысли головой и выдает твердое «нет».

«Единственное сообщение, которое ты можешь мне прислать – видео, о котором я говорил. За лишний вопрос сокращаю время. У тебя двадцать минут. Жду. Не будет видео, наказание усилится даже по сравнению с тем, которое я озвучил».

Холод бежит по коже.

Приходит новое сообщение – короткое видео. На нем я крепко привязана с широко разведенными ногами. Тимур входит в мою узенькую дырочку, игнорируя традиционное отверстие. Хорошо видно, как он проникает, затем камера снимает мое испуганное лицо. Слышу собственные крики боли и удовольствия.

«Можешь посмотреть на нас. Если будешь возбуждена, то процедура пройдет легче».

«Да, господин», – отвечаю я.

Некоторое время сижу на краю кровати. Потом принимаю единственное возможное решение. Подчиняюсь.

После того, как отправляю видео и сворачиваю окошко мессенджера, открывается страничка Альки, которую я забыла закрыть. Листаю ее, будто бы пытаясь найти доказательства того, что это несерьезно или мне назло.

Ничего подобного. Он все эти дни был с ней. Развлекался, водил гулять. Каждый день цветы. А меня просто вычеркнул на это время.

Ревность ужасна, но еще ужаснее осознавать, что я ни с кем не могу поделиться своими чувствами. Влюбилась в бывшего, каждое доброе слово принимаю за ответную любовь. Но утратила всякие человеческие права. С ним невозможно спорить, невозможно высказать претензии. Нельзя сказать, что мне больно от того, что у него другая.

Как такое можно принять?

Я только что отправила ему то, что он просил. И если попросит больше – и это сделаю. Кем я стала? Одичала тут. Зависла в его плену.

У меня нет сил выйти из игровой.

Ложусь на кровать и плачу. Обнимаю подушку, подтягиваю ноги к груди. Успокоиться совершенно не могу. Не скрываю своих чувств. Мне не от кого. Я одна в этом доме до восьми вечера. Успею с укладкой и макияжем. Успею натянуть платье.

Если буду выглядеть как-то не так, то какая разница?

Тимур все равно меня не полюбит.

Звонок в дверь выводит меня из забытья. Иду открывать, удивляясь – рановато.

Глава 29

Курьез отдает мне огромный букет. Очень красивый и классно пахнет. Ставлю корзину на стол.

«Моей девочке».

Подпись Тимура. Нюхаю цветы и снова срываюсь в слезы.

Это ложь! Никакая я ему не девочка! Он меня просто использует. Я для него вещь. А этот букет – плевок в лицо. Напоминание, что он будет делать все, что угодно. Даже ухаживать, если захочет. А я – должна молчать, ни о чем не спрашивать и сидеть тут одна!

Если я сейчас обрадуюсь цветам, то снова стану дурехой, которая думает, что раз ее погладили, то она что-то значит. Я ничего не значу. Я просто постельная игрушка. Которую можно достать, использовать, убрать на место. Можно еще похвастаться перед друзьями и трахнуть где-нибудь в соседней комнате, чтобы все отлично все поняли. Или вообще при них? Что у него там принято?

Сползаю на пол, опускаюсь на колени и реву как маленькая.

Плач – крик о помощи. Так малыш зовет маму, чтобы пришла и помогла. Так взрослые дают понять, что им больно. Не помню, чтобы хоть раз за последний десяток лет меня кто-то утешал в такие моменты. О маме я плакала одна. Папа или не слышал, или делал вид, что не слышит.

О Тимуре я плакала тайком. Глупость, которую я допустила, оттолкнув его, я выдавала за осознанное решение. Не могла открыть свою боль подругам. Саму себя убеждала, что так только лучше.

Когда папу арестовали, рядом просто никого не было.

И сейчас я одна. Боль хлещет из меня, как темная патока. Но не уходит, а прилипает к телу, остается лужей на полу. Так и будет жить тут.

Представляю, как следующие Тимуровы бабы будут спотыкаться об эту лужу печали и грустнеть. Наглухо. Хоть выгоняй из игровой!

Почему-то именно цветы – последняя капля. Будто бы я человек, а не вещь, которой можно поиграть и бросить на два дня. Наказать за сообщение, в котором я проявила каплю чувств. Подозреваю, что вечеринка с большим подвохом. Какой-нибудь БДСМ-клуб, где все девушки его друзей будут есть из мисок с пола, звеня поводками. Ужасно не хочу идти.

Звонит телефон.

– Лера, чем занята? – спрашивает Тимур.

В голосе беспокойство. Он явно нервничает. Фоном играет музыка. Похоже, едет в машине.

– Ничем. Получила твои цветы, – я стараюсь, чтобы голос не дрожал. – Спасибо. Они… очень… красивые…

Эти слова даются тяжело. Мешает ком в горле. Слезы снова приближаются к глазам. Готовы потечь. Только бы выдержать.

– Лер, что случилось? – серьезно интересуется Тимур.

– Все здорово. Сейчас буду собираться, – пытаюсь казаться веселой, но голос звучит фальшиво.

– Ладно. Тогда до вечера.

Тимур вешает трубку, а я отползаю к дивану, стаскиваю с него подушку и обнимаю ее крепко-крепко. Будем честны, год я так не выдержу. Со мной уже что-то не то.

Мне срочно нужно вспомнить, зачем все это.

Пишу Николаю Степановичу. Спрашиваю про папу. Отвечает, что все идет хорошо. Папа доволен тем, как его разместили. Ежедневно осмотр врачей. Бухгалтер потеряла какие-то документы. Нашлись даже стройматериалы, которые считались разворованными.

К тому же при обыске офиса были допущены серьезные нарушения.

Закрываю рот рукой. Я ведь этого и хотела! Тимур исполняет свое обещание, почему я не исполняю свою часть договора?

Вот это по-настоящему важно. А глупые Лерины чувства – нет. Развела болото. Неужели думала, что попала в сказку?

Спаси папу, напои, накорми, спать уложи. ПОЛЮБИ. А потом еще и женись. Ну и «долго и счастливо» в конце.

Разве он это обещал? Разве его честности со мной недостаточно для того, чтобы я нормально к этому относилась?

Я просила помочь единственному родному человеку? Тимур это делает. Что я еще от него хочу?

Заставляю себя встать, но что-то не идет. Я совсем обессилена истерикой. К тому же, на диете. Если я все правильно поняла, то надо поголодать.

Смотрю на часы. До доставки платья можно не шевелиться. Нет смысла.

Ложусь прямо на полу с подушкой в руках. Я сама здесь все вымыла. Ковер мягкий.

Застываю как в анабиозе. Мысли текут медленно и неспешно. Мне кажется, я перестаю контролировать время.

Ставлю таймер на телефоне на случай, если отрублюсь.

Я все принимаю, осознаю, как глупо себя веду. Тимур ничего не должен об этом знать. Ни за что. Успею привести себя в порядок до его приезда. Мне нужно буквально полчаса на слабость.

Когда меня касается теплая рука, даже не понимаю, что именно произошло и кто здесь.

– Лера, что случилось? – Тимур поднимает меня на руки.

– Все хорошо, – отвечаю я.

– Не хорошо. Что происходит? Ты как?

Молчу, потому что от его голоса разумные мысли уносятся вскачь. На первый план выходят чувства.

– Так, лежи.

Он уходит на кухню, чем-то гремит. Делает мне чай и приносит тарелку с фруктами.

– Я сегодня не ем, – тихо говорю я.

– Ешь давай, – он подталкивает мне тарелочку. – И расскажи мне, что произошло.

– Нет, – я осторожно беру горячую чашку.

– Лера, я несу за тебя ответственность, – тихо говорит он. – Рассказывай сейчас же!

– Тимур, – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, – у меня была минута слабости. Я не могу тебе ничего рассказать, потому что каждое мое слово приведет к скандалу, ссоре и наказанию. Не хочу доводить до такого. А правда… Она тебе не понравится и разозлит.

– Лера!

Перебиваю. Мне слишком нехорошо, чтобы помнить про субординацию.

– Разозлит! И это я про ту часть, в которую ты поверишь. Остальную мою правду ты назовешь ложью. И накажешь за то, что я лживая шлюха. Так ведь ты меня называешь? Я готова играть по твоим правилам. Принимаю их. И очень благодарна за то, что делаешь для папы. Но не надо пытаться заставить меня говорить! Считай, что это просто предвестники месячных. Настроение скачет.

Тимур молчит. Только обнимает за плечи. Чувствую, как касается губами щеки.

– Ты не права. Я должен знать, что происходит. И могу обещать тебе, что помогу. Не сделаю тебе плохо.

– Нет, – отвечаю я.

Слезы прерывают речь. Начинаю задыхаться. Тимур сгребает меня в охапку и гладит.

– Мне не нравится, как звучит те слова, которыми я тебя называл, Лера. Больше ты их от меня не услышишь. Очень тебя прошу, поговори со мной. Я же вижу…

– Не сейчас, – плачу я.

– Хорошо. Я не буду спрашивать. И ты можешь не идти на вечеринку, если не хочешь.

Тон будто бы извиняющийся.

Но я не хочу оставаться одна! Мысль, что он меня сейчас из рук выпустит, уйдет, оставив в тишине дома, причиняет невыносимую боль и панику.

– Я буду рада выйти.

Честно сказать, мне очень стыдно за слезы. Хочу искупить свою вину. Плевать, что там за вечеринка и что за друзья. Даже если он меня на цепи потащит в БДСМ-клуб, переживу. К тому же мне хочется отсюда выйти. Обычная поездка на машине воспринимается как приключение. В четырех стенах очень тоскливо одной.

– Лера, я тебя на полном серьезе прошу рассказать, что у тебя на душе. И не делать того, чего ты не хочешь!

– Нечего рассказывать. Это просто гормоны, – отвечаю я.

– Послушай… У нас есть договоренности. Но мне не нужно их исполнение ценой твоих страданий. Если что-то пошло не так, скажи. Я не буду тебя трогать, если дело в нашем сексе. Могу вообще не приезжать неделю. Дам передышку.

– Нет! – возмущаюсь я.

Он пытается мне помочь или угрожает? У меня воздух без него заканчивается! Я сойду с ума от мыслей, что он там с Аленой.

Вцепляюсь в него отчаянной хваткой. Тимур крепче прижимает меня к себе, а потом заставляет посмотреть в глаза.

– Не хочешь оставаться одна? – тихо спрашивает он.

Не отвечаю, только сильнее сжимаю пальцы.

– Не хочешь оставаться без меня?

Киваю. Кивнуть проще, чем сказать «да». Пытаюсь сделать это незаметно, что бы он не понял, что ответ утвердительный. Но Тимур понимает.

В его взгляде мелькает что-то сильное и трогательное. Я понимаю, что своим вопросом он обнажил тайные мысли, которые обычно прячет от меня. И ответ его зацепил.

Нежно касается моих губ.

– Обещаю, что никуда не уйду. Настоятельно предлагаю остаться дома сегодня. Вдвоем.

Мы все время дома вдвоем. Отрицательно качаю головой.

– Все уже нормально, – уверяю его. – Просто минута слабости. Если тебе кажется, что я буду заплаканной…

– Ты красивая, – он целует меня в висок.

– Мы пойдем, – говорю я. – Все правда нормально.

Мне кажется, что Тимур не верит мне. И не хочет меня брать с собой в таком состоянии. Но я уже переключилась. Хочется поехать, прокатиться, потанцевать.

Глава 30

– Знаешь, ты можешь завтра прогуляться по магазинам, – вдруг говорит он. – С подружками. Что скажешь?

В мою ладонь ложится прямоугольник банковской карты. Я увижу Милу.

– А потом сходите в ресторан поболтать и отдохнуть от шоппинга.

Несмело киваю. Настроение медленно ползет вверх. Думаю, почему Тимур приехал. Неужели узнал, что мне плохо? Ради меня? И сейчас пытается изменить ситуацию.

– И если тебе надо общаться, то зови гостей. Только предупреждай меня, что не одна.

Киваю. Неужели настолько сильно за меня испугался? Опять принимаю это за чувства. Мне потребуется избавиться от подобных ошибочных мыслей. Это не любовь. Надо всегда помнить. Записать на подкорку.

Но это серьезный и важный момент. Между нами будто бы непроницаемое стекло треснуло и рассыпалось осколками.

Я тоже должна сделать шаг навстречу. Снизить накал страстей. Поэтому предлагаю то, что мне несложно.

– А у меня поке с фунчозой и креветками. Хочешь?

– Допустим, – неуверенно соглашается Тимур. – Название слегка настораживает – я как-то заказал подобную штуку в ресторане. Ощущения были неоднозначные, но я верю, что в твоем исполнении это вкусно.

Накладываю, оформляю все красиво, как на картинке. Мама всегда говорила, что блюдо сперва едят глазами. Отдельно подаю соус.

– Ты палочками или вилкой? – интересуюсь я. – Принесла и то, и другое.

Тимур поднимает на меня взгляд. Как-то очень тепло смотрит.

– Поешь тоже, – говорит он мне.

– Ни за что! – качаю головой я. – И даже не говори ничего. Я тебя знаю! Еда никуда не убежит. Завтра буду целый день наедаться. Честно.

– Позавтракаем вместе, – говорит Тимур, сжимая мою руку. – И поужинаем сегодня тоже.

Он с опаской пробует мое видение этого блюда.

– Вкусно! Обалденно просто. Соус нереальный, Лера.

Обмакивает креветку в нем.

– Открывай рот, – улыбается он мне. – Не могу есть один такую вкуснятину.

Съедаю креветку. Даже закрываю глаза от удовольствия. Сочетание вкусов именно такое, как задумывалось.

– Почему я раньше не знал, что ты так готовишь?

– Мы не устраивали свидания дома, – пожимаю плечами я.

Слово «свидание» царапает сердце. Я совершенно не ценила то, что было у нас с Тимуром.

– А печенье есть? – Тимур смотрит на меня с надеждой.

– Неа, – качаю головой я. – Но если ты останешься и подождешь, то я быстренько сделаю. Оно реально легко готовится. Особенно с твоим планетарным миксером. Даже интересно, зачем у холостяка на кухне в доме для развлечений, такая техника?

– Альбина просветила насчет развлечений? – хмыкает он. – Не оскорбила хоть?

– Ой, она такая хорошая, – улыбаюсь я.

Иду на кухню и привычными действиями готовлю тесто. Рядом с Тимуром печали отступают. Один его взгляд и мне легче. Ласка – и я верю, что все не так просто, как кажется.

– Хорошая? – удивляется Тимур. – Жесткая вообще-то дамочка.

Он смотрит за тем, как я готовлю с большим интересом.

– Теперь на полчаса в холодильник. А я пойду приводить себя в порядок.

Так странно, но стоит ему оказаться рядом, как мне легче. Силы возвращаются.

– Сейчас приедет девочка, профессиональный визажист. Поможет тебе навести красоту, – говорит Тимур.

Я киваю.

– Спасибо.

Пока меня красят и укладывают волосы, Тимур работает у себя в комнате. Печенье прихватил с собой. Все, что я приготовила. Мне от этого почему-то тепло.

Когда Анжелика поворачивает меня к зеркалу, то даже замираю. Не ожидала увидеть себя такой. Привыкла к другому. Забыла, что значит быть ухоженной и красивой.

Как раз приносят платье.

– Лера, сидите здесь. Не думаю, что стоит демонстрировать неполный образ, – щебечет Лика и убегает вниз.

Возвращается с пакетом.

– Тимур Гордеевич туда что-то добавил. Сказал, что это тоже вам.

Действительно, тут не только платье, но и коробочка.

Открываю. Серьги с колье. Приятный и очень дорогой модерн. Красиво. Провожу пальцами по камням и золоту. Даже забыла, как это бывает. Золото я продала в первую очередь. Оставила кое-что, напоминавшее о маме и все на этом.

– Шикарные украшения, – отмечает Лика. – К платью подойдет изумительно.

Одеваюсь. Сердце стучит как бешеное, когда сталкиваюсь глазами со своим отражением. Не могу поверить, что так выгляжу. Макияжа удачнее мне еще не делали. Да и прическа идет невероятно.

– Моя работа закончена, – улыбается мне визажист.

– Огромное спасибо, – отвечаю я.

– Хорошего вам вечера, – Лика уходит.

Я еще некоторое время стою в замешательстве, прежде чем решиться выйти к Тимуру.

Он ждет в холле. Спускаюсь по лестнице, осторожно отсчитывая ступеньки острыми шпильками.

Тимур поворачивается на звук моих шагов. Смотрит потрясенно.

– Лера, – только и говорит он.

Подхожу ближе. Берет мою ладонь и нежно касается губами. Непривычно и даже боязно. Обычно, это я целую ему руки.

– Ты просто сияешь.

Его рука ложится на мою талию. В глазах вспыхивает огонь.

– Моя прекрасная девочка… Обожаемая…

Целует меня в шею, губы горячие.

Поворачивает спиной к себе и пересчитывает тяжелым дыханием позвонки. У меня подгибаются ноги. Тимур чувствует и держит меня.

Ощущаю его напрягшийся орган.

Затем разворачивает меня к себе лицом.

– Лера. Ты потрясающе выглядишь. Самая красивая.

Он мягко проводит по щеке рукой, касается волос, затем отводит их в сторону, наслаждаясь видом новых сережек.

– Ты создана для того, чтобы тобой восхищались, – шепчет он страстно. – И только я буду твоим мужчиной. Скажи мне, что только я…

– Только ты, – отвечаю ему, понимая, что говорю правду.

Вряд ли я смогу быть с кем-то еще.

– Лера… – он все более требовательно меня целует. Руки скользят по бедрам, приподнимая юбку.

– Полегче, – шепчу я. – Знаю, во что ты можешь меня превратить за несколько минут.

– Не в этот раз, – горячо выдыхает он мне в шею. – Потрясающая. Забыл, какой ты можешь быть. Неизгладимое впечатление. Машина ждет. Идем?

Только киваю.