Текст книги "Ты меня предала (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 13
Ника
13 января
Просыпаюсь от звонка телефона. Даже не открыв глаза, расплываюсь в счастливой улыбке. Я знаю, что звонит Лёша. Тянусь к телефону и подношу его к уху, приняв вызов.
– Доброе утро, родной, – выдыхаю в трубку.
– Доброе, Вера. В шесть Глеб заедет за тобой. На семь я забронировал столик.
– Хорошо, – сажусь на кровати и потираю лицо ладонью.
Зеваю и открываю глаза. Кидаю взгляд в окно, где ещё темно. Соблазн завернуться в одеяло и никуда не идти, слишком велик.
– Останешься у меня сегодня на ночь? – с небольшой заминкой, тихо спрашивает мужчина.
Мне даже мерещится, что я слышу в его голосе что-то похожее на страх. Будто Лёша боится, что я откажусь.
– Да. Останусь, – не тяну с ответом.
– Хорошо. До вечера, Вера.
Лёша сбрасывает вызов, а я сползаю с кровати и иду собираться на работу.
День пролетает незаметно. Когда я выхожу на крыльцо и высматриваю чёрную машину на парковке, сталкиваюсь с кем-то, больно ударившись плечом.
– Простите, пожалуйста, – бормочу и вскидываю глаза на высокого мужчину, лица которого не видно из-за очков. – Я Вас не сильно зацепила? – заметив, что он опирается на трость, спрашиваю с тревогой.
– Нет. Всё в порядке. Я сам виноват.
– Извините, ещё раз, – улыбаюсь виновато.
– Поднимете? – указывает мужчина на конверт, который, видимо, выпал из его рук при нашем столкновении. – Мне сложно колено сгибать, – взглядом указывает на свою правую ногу.
– Да. Да, конечно, – я торопливо наклоняюсь и поднимаю со ступеней пухлый конверт. – Держите.
– Спасибо, – мужчина забирает у меня из рук конверт, а потом накрывает пальцы ладонью. – Девушка, а чем Вы сегодня вечером занимаетесь? Не поужинайте со мной?
– Извините, я занята, – улыбаюсь.
– В каком смысле? – лукавая улыбка трогает губы мужчины, но не касается глаз.
Они смотрят в моё лицо цепко. Скользят быстро, считывают эмоции.
– У меня есть мужчина. Простите, я тороплюсь.
Мне удаётся вытащить руку из хватки мужчины. Я натянуто улыбаюсь и сбегаю по ступеням, тороплюсь в сторону машины, которую Лёша прислал за мной.
– Ещё увидимся, – несётся мне вслед.
Я не оборачиваюсь. Подхожу к машине, у которой стоит Глеб.
– Здравствуйте, Вероника Олеговна, – улыбается водитель. – Прекрасно выглядите.
– Здравствуйте, Глеб. Спасибо, – я смущённо улыбаюсь.
Водитель открывает передо мной заднюю дверь, я проскальзываю в салон. Пока мы едем в ресторан, я открываю зеркальце и проверяю, не растрепались ли волосы и не испортился ли макияж. Ира помогла мне уложить волосы небрежными волнами при помощи новогоднего подарка Лёши. Лёгкий макияж подчеркнул только длину ресниц и разрез глаз. Вновь перед встречей с Лёшей я волнуюсь, как школьница. Ладошки потеют, а колени дрожат.
Мне хочется увидеть восхищение в его глазах. В очередной раз убедиться, что я его привлекаю. Что он меня хочет.
Хотя только вчера он меня в этом убеждал, когда в торговом центре затащил в какую-то коморку и, закрыв рукой рот, заставил забыть своё имя и где мы находимся. С ним я будто снова вернулась в молодость. Будто мы беззаботные студенты, которые прячутся по всем укромным уголкам. Мы ничем не отличаемся.
Я влюблённо улыбаюсь и провожу пальцами по шее, где Лёша оставил очередной след. Хоть его и не видно под слоем корректора и тонального крема, но я знаю, что там зубы моего мужчины оставили багровый след.
Ловлю в зеркале внимательный взгляд Глеба. Смущённо улыбаюсь и убираю взгляд от шеи, понимая, что всё внимание водителя сфокусировано не ней.
– У Вас с Алексеем Дмитриевичем сегодня годовщина? Месяц?
Я задумываюсь. Вспоминаю точный день нашей встречи и понимаю, что Глеб прав. Месяц назад я спасла Лёшу. Месяц. Месяц, который мне кажется бесконечно счастливым. Месяц, который укутал меня коконом.
– Да, – я улыбаюсь и киваю. – Месяц.
– Вы красивая пара.
– Спасибо большое.
Машина останавливается у ресторана. Я сразу замечаю высокую мощную фигуру Лёши на ступенях. Он курит, но как только замечает, что подъехала машина, выкидывает сигарету и подходит к задней двери. Открывает её и протягивает мне руку, в которую я с готовностью вкладываю пальцы. Лёша помогает мне выйти и застывает.
У меня в груди фейерверки начинают взрываться, когда замечаю взгляд любимого, направленный на меня. Он с таким восхищением, с такой одержимостью рассматривает меня, что сердце замирает в груди.
– Девочка моя… Какая красивая…
Берёт мою руку и подносит к губам. Целует пальцы, будто я хрустальная. И не отрывает при этом жадного взгляда от лица.
– Спасибо, – чувствую, что щёки краснеют.
Лёша подаётся вперёд, касается румянца губами. Рукой обвивает талию и ведёт меня в ресторан.
– Сегодня месяц, как мы встретились, – накрыв кулак Лёши, лежащий на столе, поглаживаю костяшки.
– Знаю.
Кивает. И смотрит. Смотрит так, будто насмотреться нее может. Он пожирает меня глазами. Будто хочет впитать меня в себя. Будто хочет, чтобы я прямо сейчас растворилась в нём.
– Месяц назад ты не только не дала мне сдохнуть. Месяц назад ты явно что-то подмешала мне в тот малиновый чай, ведьма, – хрипит любимый, протягивает руку и проводит пальцами по щеке.
Я задыхаюсь. Лёша немногословен. Прямолинеен. И порой груб. И его слова больше похожи на признание. Глаза мигом становятся влажными. Боже. Как же я люблю этого мужчину.
– Лёш… Я думала… Если ты хочешь… – замолкаю. Осекаюсь.
– Что, девочка?
– Я… Уля… Я думала, ты не хотел бы…
– Когда ты сама будешь к этому готова, Вера, – кивает серьёзно. – Ты своего ребёнка знаешь лучше всех. Познакомишь, когда решишь.
Понимает меня без слов. Я улыбаюсь уголком губ и благодарно сжимаю его руку. Обманывать Ульяну постоянно я не могу. Но я не имею понятия, как отреагирует Уля на появление мужчины в моей жизни. Боюсь.
– Попробуй вино, – Лёша протягивает мне бокал с бардовой жидкостью. – Лёгкое.
– Я не знаю, как реагирую на алкоголь, – улыбаюсь мужчине, беря бокал. – Вдруг я начну к тебе приставать?
– Я буду только рад, – хрипит.
Я делаю глоток вина. Смакую его вкус. И понимаю, что отторжения, как раньше, алкоголь не вызывает. Я сама не замечаю, как выпиваю бокал. А следом второй.
И я не знаю, из-за чего я больше пьянею. От близости любимого мужчины, который пересел рядом со мной на диванчик или от вина.
Всё потом смазывается. Смутно помню дорогу в дом Лёши, как он несёт меня в дом на руках, как медленно раздевает, целует каждый участок кожи и шепчет, какая я красивая. Его сильное тело надо мной, его хриплый голос и мои стоны. Его чёрные глаза, не позволяющие отвести взгляд. И моё тихое признание в чувствах, сорвавшееся с губ перед тем, как я провалилась в сон.
* * *
Просыпаюсь в кровати одна. Сажусь на постели и оглядываю комнату, где каждая вещь пахнет Лёшей. Вспоминаю, что вчера пила, но к моей радости я этого не чувствуют. Никаких признаков похмелья нет.
Встаю с кровати, укутываюсь в халат мужчины, небрежно брошенный на подлокотник кресла, и иду искать Лёшу. Слышу его приглушённый голос из гостиной. Мужчина с кем-то разговаривает по телефону. Решаю его не беспокоить и иду на кухню, готовить поздний завтрак.
В холодильнике нахожу все необходимые ингредиенты для блинов, замешиваю тесто на блинчики. Параллельно готовлю яичницу.
Когда первые блины лежат на тарелке, я поворачиваюсь к двери, чтобы позвать Лёшу. Да так и замираю, замороженная его ледяным взглядом. Из моих рук на пол падает полотенце, а в грудной клетке вдруг всё обрывается от страха.
Я с трудом могу вспомнить, когда он в последний раз на меня так смотрел. Лёша замечает моё оцепенение и холодно усмехается. Делает несколько шагов к столу и кидает на него папку. Я растерянным взглядом смотрю на неё, потом вновь поднимаю глаза на мужчину. Он достаёт из кармана спортивных штанов пачку сигарет, медленным движением извлекает никотиновую палочку и зажимает между губами. Я с оцепенением и страхом наблюдаю за тем, как напряжённое лицо со звериным блеском в глазах озаряет огонёк зажигалки. Медленно отступаю назад, чувствуя, как дрожат колени от ужаса.
Таким я Лёшу не видела никогда. Таким злым, полным ненависти.
– Стой на месте, – роняет тяжело, выдыхая дым.
Я послушно замираю, видя бешенство на дне зрачков. Мужчина медленно подходит к столу и извлекает из папки фотографии, швыряет их мне под ноги. Я в растерянности моргаю и опускаю взгляд вниз.
– Давно его знаешь? – с хриплым смешком интересуется Лёша.
Я слышу боль в его голосе. И не могу понять, почему ему больно. Что так резко изменилось. Почему передо мной не мой мужчина, в которого я влюблена до потери сознания, а тот мужчина, которого я до ужаса сильно испугалась в день нашего знакомства.
Я возвращаю взгляд на лицо Лёши. Хочу ответить, что ничего не понимаю. Что не знаю, чего он от меня хочет. Но сказать я ничего не успеваю. Он выкидывает руку вперёд. Так резко, что я от страха только зажмурить глаза успеваю. Боюсь, что он меня сейчас ударит.
Но мужчина кладёт руку на затылок, сжимает волосы в кулак и дергает меня на себя. Я падаю животом на стол, из-за чего сахарница слетает на пол и с жалобным звуком разлетается на части.
– Лёша, что ты творишь? – спрашиваю срывающимся от ужаса голосом, когда мои ноги отрываются от пола, а живот и грудь оказываются придавленными в гладкой поверхности стола.
Я беспомощно царапаю пальцами его запястья, пытаюсь убрать его руку, сжимающую мои волосы и причиняющую боль.
– Давно ты знаешь его? – выплёвывает сквозь стиснутые зубы мне в лицо.
– Лёша, я не понимаю, – шепчу потерянно, трясясь от страха и смотря с испугом в сощуренные глаза.
– Давно сливаешь информацию Денисову? А? Отвечай, пока я тебя не размазал, – рычит, впечатывая кулак в стол.
Раздаётся хруст. Я жмурю глаза, в которых собираются слёзы.
– Нет. Я не знаю его. Не знаю. Про кого ты говоришь?
– Не знаешь? А это, сука, тогда что? – мужчина убирает руку из моих волос и наклоняется, чтобы поднять фотографии с пола. – Хочешь сказать, что не знаешь его? – орёт.
Я смотрю на фотографии, на которых запечатлена я и мужчина с тростью, с которым я вчера случайно столкнулась, когда выходила из больницы. На них видно, как я передаю ему конверт. Как я улыбаюсь ему, а он держит меня за руку.
– Лёша, послушай, это недоразумение, – я вскидываю полные слёз глаза на любимого. – Лёша, это ошибка. Я просто…
– Это он тебя подослал ко мне? Ты с первого дня сливаешь моему конкуренту всю информацию? Он трахает тебя?
Лёша выплёвывает вопросы и не ждёт от меня ответов на них.
– Сука. Уничтожу тебя. Сотру с лица земли, – сжимает пальцы на моих щеках. – Превращу твою жизнь в ад.
Переворачивает меня на спину и одним движением развязывает халат, надетый на обнажённое тело. Больно сжимает грудь.
– Лёша, что ты… – вопреки всему я чувствую, как по телу разливается возбуждение.
Я не должна. Но моё тело настроено на этого мужчину. Оно желает его в любой ситуации.
– Закрой рот.
Он снимает футболку, одним движением сбрасывает спортивные штаны и остаётся полностью нагим. Сжимает ладонью напряжённую плоть, другую кладёт мне на горло. Сжимает. Перекрывает доступ к кислороду. И когда я открываю рот, чтобы глотнуть воздуха, проникает головкой члена в рот. Пальцы немного расслабляет, но оставляет на горле. Толкается бёдрами вперёд.
– Соси.
Я свожу бёдра вместе. Вопреки тому, что в каждом движении Лёши сквозит ярость, они боли не причиняет. Его напряжённая плоть растягивает губы, а вкус моего мужчины разливается на языке.
И я забываюсь. Снова с ним забываю обо всём. Вскидываю руку и обхватываю пальцами член мужчины. Срываю с его губ глухой стон.
– Сука, – рычит он зло.
Резко разворачивает меня, до боли впивается пальцами в бёдра и вонзается в меня. Двигается быстро, берёт меня, не заботясь о моём удовольствии. Наказывает меня за то, чего я не делала. Я поднимаю руку, чтобы провести пальцами по его лицу, разгладить хмурую складку. И плачу, когда у меня это не выходит. Когда он резко дёргает головой и уходит от прикосновения.
Оргазм выходит горьким. Я достигаю пика, но вместо стона наслаждения из груди вырываются горькие всхлипы.
Лёша покидает моё тело. Прижимает член к животу и изливается на кожу. Размазывает сперму по животу, после чего резко отталкивается руками от столешницы. Отворачивается и рваными движениями натягивает на себя одежду.
– Свободна. Пошла нахуй из моего дома.
– Лёшенька, послушай, – говорю тихо, прикрываясь халатом и сползая со стола.
Разворачивается. Превращает меня в пепел своим взглядом, полным ненависти.
– Я сказал тебе, что предательство не прощаю, – рычит, со всей силы сжимая волосы на моём затылке. – Я бы убил тебя, если бы... Пошла вон! Если ты через пять минут не покинешь мой дом, я тебя убью.
Одергивает брезгливо руку и отворачивается. Нервным движением проводит пальцами по волосам, ероша их. Закусываю искусанную до крови губу и подхожу к Лёше, приняв для себя решение.
– Я не ясно сказал? – ледяные глаза пугали бы, если бы я так сильно не любила их холод. – Убирайся. Я разрушу тебя. Твою жизнь.
Его трясёт от ярости. От ненависти. Поднимаю руку, подушечками пальцев со всей нежностью и любовью провожу по колючей щеке. Он застывает. Не дышит.
– Прощай, Лёша.
Прижимаюсь губами к грудной клетке мужчины, в последний раз втягиваю его запах и ухожу. Стараюсь идти с ровной спиной, чтобы он не понял, что только что убил меня. Разорвал на части своим неверием.
И как только оказываюсь за дверью, спиной прижимаюсь к стене и руками закрываю рот, чтобы заглушит всхлипы. Ноги подкашиваются. Я готова сползти на пол и выть. Но у меня на это нет времени. Я знаю, что мужчина не солгал. Если я не уйду, он меня не выпустит из дома. Поэтому я иду в комнату и быстро одеваюсь.
Покидаю дом и бреду на остановку, даже не чувствуя, как по щекам градом текут слёзы.
Рядом останавливается машина.
– Вероника Олеговна, давайте я отвезу Вас домой. Автобусы сегодня не ходят.
Я хочу отказаться, но понимаю, что денег на такси у меня нет. Сажусь назад и отворачиваюсь к окну, когда ловлю в отражении взгляд молодого человека, который с сочувствием рассматривает меня. Мне становится плохо от мысли, что он всё слышал.
Но я плюю на эту мысль.
Я только что умерла. Мой мужчина, который делал меня счастливой весь этот месяц, вышвырнул меня из своего дома, из своей жизни, как щенка. Он даже не стал меня слушать. Не стал разбираться в том, что произошло. Не поверил мне.
Он сжёг меня дотла.
Глава 14
Ника
Всю следующую неделю я не живу, а существую. Механически хожу на работу, натянуто и фальшиво улыбаюсь коллегам, делаю всё, чтобы Ульяна ни о чём не догадалась. Намеренно беру на себя много работы, чтобы забыться. Чтобы не думать о Лёше. Чтобы лишь ночью мои мысли возвращались к нему. Чтобы только ночью, зарывшись лицом в подушку и тихо воя, я могла отпускать все свои эмоции на волю.
Я скучаю. Я так сильно скучаю по нему. Хочу поехать, объяснить всё. Сказать, что это просто недоразумение. Что кто-то намеренно очернил меня в его глазах. Что я впервые в жизни увидела Денисова у больницы.
Но я вспоминаю выражение лица мужчины. Его решительность. Лёд его глаз. И знаю, что он не поверит. Он вышвырнул меня из своей жизни так же легко, как ворвался в мою.
– Ника, что у тебя случилось? – я вздрагиваю, когда на моём запястье смыкаются пальцы Иры.
– Что? – вскидываю на женщину взгляд и понимаю, что застыла в процедурной, вновь погрузившись в свои мысли.
– Ты последнюю неделю сама не своя. Что-то случилось?
– Всё в порядке, – лгу, натянуто улыбаясь.
– Ладно. Сделаю вид, что я тебе поверила, – Ира поджимает губы. – Завтра будем праздновать моё повышение. Ты будешь?
– Да. Конечно, – впервые искренне улыбаюсь, радуясь тому, что женщину назначили заведующей отделением вместо Романа.
– Ты такое представление пропустила утром, – Ира невзначай тянет меня в сторону комнаты отдыха, в которую я лишний раз стараюсь не заходить.
Потому что стоит моему взгляду остановиться на кушетке, я тут же вспоминаю Лёшу. Его напористость. Его горячее тело, вжимающее меня в кушетку. Его жадность и страсть.
У меня всякий раз перехватывает дыхание. Мне всякий раз кажется, что я вновь умираю. Рассыпаюсь на осколки.
Но Ира не замечает моего состояния. Усаживает меня на диван и ставит кипятиться чайник, продолжая говорить:
– Рома сегодня заявился ко мне в кабинет вещи свои забрать. Сыпал проклятиями, грозился, что подаст на нас всех в суд за клевету. Потом стал своими грамотами швыряться. В общем, охрана его вывела. К слову говоря, благодаря стараниям твоего мужчины, его никуда на работу не берут.
Я вздрагиваю. И опускаю взгляд на свои руки. Моего мужчины… Как смешно и горько. Я не сомневаюсь, что «мой мужчина» сейчас сделает всё так, чтобы меня уволили и никуда не брали на работу. Он ведь обещал растоптать меня.
– Я сомневаюсь, что Рома что-то сделает, но всё же будь осторожна. Он злопамятная и мстительная крыса. То, что мы смогли его выдавить, не значит, что он нигде не всплывёт. А поскольку твой мужчина поспособствовал тому, чтобы его уволили, зуб он точит на тебя.
– Хорошо. Я буду бдительна, – я натянуто улыбаюсь.
Ира поднимается и разливает чай по кружкам, ставит на стол передо мной мою.
– Пей, – строго велит, когда я хочу подняться и уйти.
Мне слишком тяжело находиться в этой комнате. Слишком плохо. Хоть я и сижу спиной к кушетке, и она не попадает в поле моего зрения, я чувствую её спинным мозгом. Мне кажется, что я чувствую запах Лёши.
– Я не хочу. Я пойду работать, – я не могу смотреть сейчас даже на Иру, ставшую слишком близкой подругой за последнее время.
– Сядь и пей чай. У тебя обед. Это приказ твоей начальницы, – строго говорит женщина. – Выпей чай. С ромашкой и мятой.
Мне ничего другого не остаётся, как подчиниться её приказу.
– Что у тебя случилось? Алексей тебя обидел? Ясно, – сразу понимает, когда я крупно вздрагиваю и ниже опускаю голову, до боли закусив губу. – Что произошло?
Ира садится рядом, обнимает меня.
– Мы расстались, – дёрнув уголком губ, выдыхаю я.
– Он тебе изменил?
– Нет.
Я путанно рассказываю Ире о нашем последнем разговоре с Лёшей. Я плачу, как маленькая девочка, выплёскиваю свою боль. Ира слушает и не перебивает меня. Только гладит по голове, как маленькую. Как когда-то это делала моя мама.
– Слушай, Ник, может, он и считает тебя предательницей. Но это не отменяет того факта, что он каждый день приезжает.
– Что? – я вскидываю голову и с неверием смотрю в лицо подруги.
– Он приезжает. Каждый день, – Ира улыбается и пальцами стирает слёзы с моих щёк.
– Но я ни разу не видела его, – растерянно выдыхаю я.
– Ты сейчас никого и ничего не видишь, Ника. А из моего нового кабинета открывается вид на парковку. И каждый раз, когда ты уходишь с работы, с парковки уезжает его машина.
Я молчу. Жую нижнюю губу и усиленно размышляю над тем, что услышала.
– Милая, возьми неделю отпуска, – вырывает из мыслей голос Иры. – Мне не нравится, как ты выглядишь. Ты похудела слишком сильно, и каким бы профессионалом ты ни была, в таком состоянии ты можешь причинить вред пациенту.
– Ир, я не могу. Если я не буду работать, то я…
– Если хоть что-то мне не понравится, то я отправлю тебя приходить в себя, Ника, – нахмурившись, говорит Ира. – Учти, что я сейчас беру на себя огромную ответственность, доверившись тебе.
– Спасибо. Я не подведу, – киваю и тянусь к чашке, залпом выпивая чай.
– Приходи ко мне, Ника. Я готова помочь, чем смогу, – улыбается подруга.
– Спасибо большое.
Когда я покидаю комнату отдыха, меня окликают. Я оборачиваюсь и со смесью злости и разочарования смотрю на Денисова, который, опираясь на трость, идёт в мою сторону.
– Здравствуйте, Вероника, – он улыбается.
Улыбка снова не касается его глаз. Они цепко впиваются в моё лицо, считывают все эмоции. Я сжимаю кулаки и с яростью выдыхаю:
– Смотрю, Вы знаете моё имя.
– О своём конкуренте я знаю всё, – снисходительно улыбается мужчина. – В том числе, с кем он спит.
– Вы намеренно тогда налетели на меня, – не спрашиваю, утверждаю. – Вы подставили меня.
– Почему же подставил, милая Вероника? Я решил тебе показать истинное лицо Бунтарёва. Помочь тебе избавиться от него.
– Как это мерзко, – я сжимаю кулаки.
Во мне сейчас столько злости и ненависти, что даже страшно. Никогда прежде не испытывала таких чувств. Но сейчас я готова броситься вперёд и впиться ногтями в лицо Денисова. Расцарапать его лицо, на котором читается самодовольство.
– А не мерзко, когда твой ебарь вышвыривает тебя из дома, после того, как увидел фотографии? Подумай милая, нужна ли ты ему, если он от тебя так легко избавился?
– Я думаю лишь о том, Денисов, что разговаривать с тобой не вижу смысла. Меня интересует лишь одно – насколько фигово ты ведёшь свой бизнес, если все твои доводы настолько неубедительны и звучат, как детский лепет. Ты сейчас, как мальчишка в детском саду, который пытается убедить, что его песочница лучше. Мне не о чем с Вами разговаривать. Дайте пройти, – дёргаю со всей силы рукой, когда пальцы мужчины смыкаются на моём локте.
– Он же размажет тебя, девочка. На куски разорвёт, пережуёт и выплюнет. Как и вся его семья. Он подстроил аварию, в которой погибла вся моя семья. Кроме меня. Я вот, – приподнимает трость.
Во мне начинает плескаться сожаление, но я смотрю в глаза Денисова. И не верю ему. Слишком цепко смотрит, слишком спокойно говорит. Дёргает уголком губ, будто улыбку сдерживает.
– Мне очень жаль Вашу семью, но это не мои заботы. Отпустите меня, и не приближайтесь больше.
Но Денисов будто не слышит. Перехватывает обе мои руки и смотрит в глаза, начав горячо шептать:
– Я же просто хочу помочь. Если мы вместе объединимся, мы сможем растоптать Бунтарёва.
Я смотрю в его лицо, поэтому замечаю, как он кидает довольный взгляд мне за спину. Разворачиваюсь и вижу Лёшу. Задыхаюсь, всем взглядом окидываю любимую фигуру, по которой так сильно успела истосковаться.
Сразу замечаю щетину на любимом лице, красные глаза и растрёпанные волосы. Он стоит в десяти шагах, а мне кажется, что между нами целая пропасть. Я жадно скольжу по нему взглядом, впитываю в себя каждую клеточку, каждое изменение. И хочу, чтобы расстояние сократилось. Чтобы я могла коснуться его. Хоть на миг. Чтобы убедиться, что он не плод моего воображения.
Лёша в ярости. Он делает несколько шагов вперёд, сверлит меня взглядом. Сжимает с силой зубы, играет желваками. Я не сразу понимаю, что всё ещё стою рядом с Денисовым, а его руки крепко удерживают меня. Не имею понятия, как всё это выглядит со стороны, но Лёшу это приводит в бешенство. Он преодолевает разделяющее наш расстояние, хватает меня за локоть, дёргает назад. Вырывает из хватки Денисова и задвигает себе за спину. Размахивается и со всей силы бьёт мужчину кулаком в лицо. Я тихо вскрикиваю, наблюдая за тем, как Денисов летит на пол.
– Лёша. Лешёнька, что ты делаешь? – лепечу испугано и висну на его руке, которую он вновь заносит для удара. – Лёша, пожалуйста, прекрати. Не нужно. Умоляю тебя.
Мужчина медленно поворачивает ко мне голову, и я пугаюсь его безумного взгляда. Его ярости. Понимаю, что ничто не способно остановить его. Мои слова для Лёши как пустой звук.
Он дёргает рукой, скидывает мои пальцы. Смотрит брезгливо на Денисова, лежащего на полу и зажимающего нос рукой. Лёша сжимает кулаки, склоняется и выплёвывает в лицо мужчины:
– Ещё раз я увижу тебя рядом с ней – убью.
И по глазам Денисова вижу, что он внимает угрозе. Понимает, что Лёша не шутит. Как это понимаю я. Лёша выпрямляется, разворачивается ко мне, окидывает меня с ног до головы полным презрения взглядом и нетвёрдым шагом направляется на выход из больницы.
– Лёша! – зову тихо, но он даже не оборачивается. – Лёша! – повышаю голос и спешу следом за мужчиной.
Нагнать его у меня выходит только на крыльце больницы. Я хватаю его ладонь и пытаюсь повернуть к себе лицом. Мужчина замирает, дышит тяжело, но не оборачивается. Я готова разрыдаться от счастья, когда он не убирает руку, позволяя мне держать его ладонь.
– Лёша, послушай меня, пожалуйста, – начинаю говорить быстро, но он перебивает грубо:
– Какое слово ты не поняла в прошлый раз, Учкина?
– Лёша, ты всё не так понял. Поговори со мной, прошу, – молящим шёпотом, говорю я.
– Хочешь сказать, что это совпадение? – мужчина резко разворачивается, хватает меня за плечи и встряхивает. – Хочешь сказать, что мне показалось? Ты не знаешь Денисова? Ты не держалась с ним за руки посреди коридора?
– Лёша, это просто совпадение… Лёшенька, – поднимаю руку и касаюсь дрожащими пальцами любимого лица, чувствуя, как щетинка колет подушечки.
Он прикрывает глаза. Застывает и не двигается. Позволяет моим пальцами скользит по его бледному лицу.
Мне кажется, что меня сейчас разорвёт на части от тоски. Как я по нему соскучилась. Как мне его не хватало. Мне кажется, что я восстала из пепла, которым была последнюю неделю.
– Лёшенька, – повторяю срывающимся голосом.
– Я не верю тебе, – я вздрагиваю, когда мужчина перехватывает мои пальцы, изучающие черты любимого лица, и сжимает. – В следующий раз я не позволю уйти, девочка.
Отходит. Идёт спиной вперёд, не спуская с меня цепкого взгляда. Наблюдает за тем, как я тяну к нему руки, а после опускаю их вдоль тела. Я отворачиваюсь первой. У меня нет сил смотреть на то, как он уходит. У меня нет сил на то, чтобы видеть этот коктейль ненависти и презрения в его глазах.
– Пойдём внутрь, милая, – я даже не заметила, как Ира вышла следом и стояла за спиной. – Пойдём, на улице холодно. Ты вся дрожишь.
Воркует со мной, как с маленьким ребёнком.
– Прости меня, Ир. Прости, из-за меня в отделении беспорядок.
– Тихо. Ничего страшного. Всё уладим. Пойдём, – женщина заводит меня в больницу, а после увлекает в свой кабинет. – Садись. Выпей, – даёт мне стакан, пахнущий спиртным. – От Ромы осталось. Пей.
– Не могу, – я качаю головой. – Я не пью.
Ира забирает стакан обратно. И вместо того, чтобы поставить на стол, сама выпивает содержимое. Присаживается передо мной на корточки и обхватывает руками мои ледяные пальцы.
– Поезжай домой, Ника. Отоспись. Поплачь. Выплесни чувства. Оставаться в больнице я не разрешаю.
Я киваю. Сил противиться нет. Да и в таком состоянии я не смогу работать с пациентами.
– Я же не виновата. Не виновата. Не виновата, – вырывается из меня.
– Знаю. Верю.
– А он не верит. Не верит мне. Я же… Я люблю его, Ира. Я так сильно его люблю! Я… Я…
– Всё, – Ира приподнимается, прижимает моё лицо к своему плечу и поглаживает. – Вы поговорите. Чуть позже, когда эмоции схлынут. Всё будет хорошо. Он любит тебя, – с полной уверенностью в голосе говорит Ира.
На что я сначала фыркаю, а затем начинаю истерично смеяться.
– Любит? Он? Меня? – закидываю голову назад и хохочу. – И поэтому так охотно поверил в эту липу? Поэтому так легко выставил за дверь?
Ира смотрит на меня, а потом хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я клацаю зубами, чуть не прикусив язык.
– Сегодня пятница, мы без тебя справимся. Завтра, надеюсь, ты сможешь прийти в ресторан.
Ире кто-то звонит на рабочий, но я не слышу, о чём она разговаривает. Я погружаюсь в свою боль. Купаюсь в ней. Чувствую, как меня рвёт на части.
Подношу к носу пальцы, которыми прикасалась к лицу Лёши и втягиваю запах его кожи. Из глаз вновь льют слёзы. Я поднимаюсь со стула, тихо прощаюсь с Ирой и покидаю кабинет. Как сомнамбула переодеваюсь и еду домой. Ульяны ещё в школе, поэтому я позволяю себе выть в голос. А потом у меня остаются силы лишь на то, чтобы дойти до кровати, залезть под одеяло и уснуть.
