Текст книги "Ты меня предала (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Екатерина Котлярова
Ты меня предала

Пролог

Ника

Я прижимаюсь спиной к стене и с ужасом смотрю на нависшего надо мной мужчину. В его страшные ледяные глаза, в которых бушует ураган. Дёргаюсь, в попытке сбежать. Оказаться, как можно дальше отсюда.

– Стой на месте, – роняет тяжело, выдыхая сигаретный дым мне в лицо.

Я послушно замираю, видя бешенство на дне зрачков. Мужчина достаёт из кармана конверт и швыряет его мне под ноги. Я вижу, как на пол вылетают фотографии. Но рассмотреть их не имею возможности, потому что стальные жёсткие пальцы Алексея обхватывают подбородок и с силой сжимают.

– Давно его знаешь? – с хриплым смешком интересуется Лёша.

Он не ждёт ответа на мой вопрос, он для себя уже всё решил. Мужчина кладёт руку на затылок, сжимает волосы в кулак и дергает меня на себя. Впечатывает в напряжённое тело, резко разворачивает и толкает на стол. Я падаю животом на столешницу, из-за чего сахарница слетает на пол и с жалобным звуком разлетается на части.

– Лёша, что ты творишь? – спрашиваю срывающимся от ужаса голосом, когда мои ноги отрываются от пола, а живот и грудь оказываются придавленными в гладкой поверхности стола.

Я беспомощно царапаю пальцами его запястья, пытаюсь убрать его руку, сжимающую мои волосы и причиняющую боль.

– Давно ты знаешь его? – выплёвывает сквозь стиснутые зубы мне в лицо. – Сколько ты сливаешь информацию?

– Лёша, я не понимаю, – шепчу потерянно, трясясь от страха и смотря с испугом в сощуренные глаза.

– Давно сливаешь информацию Денисову? А? Отвечай, пока я тебя не размазал, – рычит, впечатывая кулак в стол рядом с моей головой.

Раздаётся хруст. Я жмурю глаза, в которых собираются слёзы.

– Нет. Я не знаю его. Не знаю. Про кого ты говоришь?

– Не знаешь? А это, сука, тогда что? – мужчина убирает руку из моих волос и наклоняется, чтобы поднять фотографии с пола. – Хочешь сказать, что не знаешь его? – орёт.

Я смотрю на фотографии, на которых запечатлена я и мужчина с тростью, с которым я вчера случайно столкнулась, когда выходила из больницы. На них видно, как я передаю ему конверт. Как я улыбаюсь ему, а он держит меня за руку.

– Лёша, послушай, это недоразумение, – я вскидываю полные слёз глаза на любимого. – Лёша, это ошибка. Я просто…

– Это он тебя подослал ко мне? Ты с первого дня сливаешь моему конкуренту всю информацию? Он трахает тебя?

Лёша выплёвывает вопросы и не ждёт от меня ответов на них.

– Сука. Уничтожу тебя. Сотру с лица земли, – сжимает пальцы на моих щеках. – Превращу твою жизнь в ад.

– Лёшенька, послушай.

Превращает меня в пепел своим взглядом, полным ненависти.

– Я сказал тебе, что предательство не прощаю, – рычит, со всей силы сжимая волосы на моём затылке. – Я бы убил тебя, если бы... Пошла вон! Если ты через пять минут не покинешь мой дом, я тебя убью.

Одергивает брезгливо руку и отворачивается. Нервным движением проводит пальцами по волосам, ероша их. Закусываю искусанную до крови губу и подхожу к Лёше, приняв для себя решение.

– Я не ясно сказал? – ледяные глаза пугали бы, если бы я так сильно не любила их холод. – Убирайся. Я разрушу тебя. Твою жизнь.

В тот миг я ещё не знала, что он выполнит своё обещание.

Глава 1

Ника

Торопливым шагом направляюсь в сторону своего дома, то и дело поправляя воротник старенького и видавшего виды чёрного пальто, пытаясь защититься от ледяных порывов ветра и колючего снега. Сапоги скользят по тонкому льду и я, нелепо взмахнув руками, с огромным трудом удерживаю равновесие. Удобнее перехватываю пакет с продуктами и перебегаю дорогу, оказываясь возле своего дома. Вскидываю голову наверх, смотрю на окна кухни, пытаясь понять, дома ли моя дочь. Но снег залепляет глаза, мешая обзору.

Когда я слышу глухой низкий стон, не сразу понимаю, откуда он доносится. Замираю на минуту на месте, кручу головой, прислушиваясь и пытаясь найти источник звука. Но во дворе стоит оглушительная тишина, поэтому я голову ниже опускаю, пытаясь закрыться от очередного ледяного порыва ветра, швыряющего снег в лицо и за шиворот.

И как только я делаю несколько шагов к подъезду, глухой стон повторяется. Низкий, хриплый, полный боли. Я вновь замираю и напрягаю слух, вертя головой.

Оглядываюсь по сторонам и, сузив глаза, замечаю фигуру в длинном чёрном пальто, лежащую на газоне. В первый раз я не заметила её из-за кустов.

Да и если бы не тонкий слой первого снега, я бы и не увидела мужчину, слишком темно. Осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, я двигаюсь в сторону фигуры. Ставлю пакеты на землю, не заботясь о том, что они промокнут, и подхожу к мужчине, который лежит на спине. Присаживаюсь на корточки, смотрю с тревогой в лицо, которое полностью залито кровью. Глаза мужчины закрыты, грудь едва вздымается и опадает. Я присаживаюсь на корточки рядом с ним, тяну руку, закатываю рукав пальто, обхватываю пальцами запястье и считаю удары пульса.

– Мужчина, Вы меня слышите? – спрашиваю тихо, пальцами касаясь ледяного лица и пачкая подушечки в кровь. – Я вызову скорую помощь. Вам сейчас помогут.

Вскрикиваю, потому что совсем не ожидаю того, что моё запястье окажется в плену ледяных, но крепких пальцев, а меня дёрнут вперёд. Я заваливаюсь на грудь мужчины. Под пальцами чувствую мокрое пятно, ощущая, как пальцы пачкаются тёплой и липкой кровью. Я вижу, как мужчина стискивает от боли зубы, сдерживает стон боли. Но меня он не отпускает, наоборот ещё ближе притягивает меня к себе, чтобы у меня не получилось вырваться. В темноте не видно его глаз, но я чувствую, что он смотрит на меня. И под этим взглядом становится до ужаса неуютно.

– Не смей, девочка. Никакой скорой помощи, – его низкий голос заставляет сжаться и поёжится. Спину сковывает лёд и вовсе не от ветра. – Сама поможешь.

– Ч-ч-что? Я не могу, – мой голос срывается и пищит. – Я не могу Вам помочь. Я боюсь навредить.

– Можешь, – хватка пальцев на запястье становится сильнее. – Ты всё сделаешь и никому об этом не скажешь. Ни одной живой душе.

Я морщусь от боли в запястье, слишком сильно его пальцы сжимают запястья, закусываю нижнюю губу, чтобы ни единый звук не вырвался изо рта.

– Давайте, я посмотрю рану, – выдыхаю, понимая, что избавиться от мужчины не выйдет. – Отпустите, пожалуйста.

– Убежишь или решишь позвать на помощь, – я вздрагиваю, когда на меня наставляют дуло пистолета.

Предложение он не заканчивает. Да и не нужно. Я понимаю его молчаливую угрозу. Тяжело сглатываю и киваю.

– Не позову, – отвечаю шёпотом, трясясь от страха. – Просто помогу.

Медленно он разжимает пальцы на моей руке. Мужчина убирает пистолет и позволяет мне откинуть полы чёрного пальто. Достаю из своей сумки телефон и включаю фонарик. Рассматриваю огнестрельное ранение в плечо и ножевое ранение в живот. Удивительно, как мужчина всё ещё находится в сознании после такой потери крови. Понимаю, что срочно нужно обработать и зашить раны.

– Вам срочно нужно остановить кровотечение. Здесь нельзя, в кровь может попасть инфекция, – собравшись, говорю твёрдо.

– Помоги подняться. Ты где живёшь? – спрашивает мужчина, ладонью цепляясь за моё плечо и медленно поднимаясь. Он морщится и шипит сквозь зубы. Я снова поражаюсь тому, что он находит в себе силы, чтобы сесть. – Домой шла? – продолжает, когда я не отвечаю на его вопросы. – Веди к себе домой.

Я ничего не говорю на его наглость и бесцеремонность.

– Нет, я не могу, – говорю тихо, помогая мужчине подняться с земли на ноги. – Осторожнее, – вскрикиваю, когда он пошатывается и начинает заваливаться на бок.

Рукой обвиваю его талию и позволяю навалиться на меня, хотя в сравнении с ним я точно тростинка на фоне дуба. Мне даже кажется, что я слышу треск собственных костей. Даже тихонько крякаю от тяжести, но держу его крепко.

– Веди к себе домой, девочка, – повторяет настойчиво, вскидывая руку и обхватывая кровавыми пальцами мой подбородок.

Даже в темноте я вижу его пугающий взгляд.

– Я не могу, – повторяю тихо, с трудом оставаясь на ногах под тяжестью огромного тела, тянущего меня вниз. – Как Вы здесь оказались? Вы на машине приехали? Кто на Вас напал?

– Слушай, девочка, ты хочешь, чтобы я здесь сдох? Веди, – рычит сквозь зубы.

– Да. Простите. Вы правы, – я резко встрепенулась. – Вы можете идти?

– Да. Веди.

Придерживая мужчину за талию одной рукой, а другой, держа его за запястье закинутой мне на плечи руки, медленно направляюсь в сторону подъезда. Он покачивается на каждом шагу. Мне кажется, что вот-вот рухнет. Но в очередной раз ошибаюсь. У подъездной двери, пока я ищу ключи, он приваливается плечом к стене. Я чувствую взгляд на своём лице. Косо смотрю на него. В свете лампы, падающего на лицо мужчины, он кажется пугающим. Опасным зверем, который, не смотря на ранение, кинется на меня и растерзает. Безжалостно разорвёт на части.

Я торопливо отворачиваюсь, опускаю голову, чтобы волосы закрыли лицо и скрыли меня от пронизывающего до костей взгляда. Пугающего взгляда, вызывающего ледяные мурашки страха бегать по спине.

Нащупываю ключи на дне сумки, открываю дверь и вновь подныриваю под руку мужчины, заводя его в подъезд. На лестничной клетке у него заканчиваются силы, и он оседает на бетонный пол.

– Боже мой! – ахаю, когда заваливаюсь следом за ним.

С трудом успеваю выставить руки, чтобы случайно не навалиться на него и не навредить ещё больше.

– Скорее чёрт, – хрипло смеётся мужчина, откидываясь спиной на стену.

– Вы не ушиблись? – спрашиваю торопливо, касаясь пальцами плеча и заглядывая в лицо мужчины.

Слишком белое от потери крови. Даже губы мужчины словно снег.

Я распахиваю дверь квартиры и выдыхаю со стоном облегчения, Ульяна ещё не пришла домой. Она сегодня на танцах и не увидит незваного гостя. Включаю в коридоре свет и, подхватив мужчину подмышки и собрав все силы в кулак, затаскиваю его в квартиру. От напряжения по лицу катится пот, руки дрожат, грозят подвести. Но мне всё же удаётся усадить его у стены.

Он, будто только этого ждал, отключается.

Я падаю на пол рядом с ним, больно ударившись копчиком. Мои руки трясутся от напряжения, и я даже не могу поднять руку, чтобы вытереть капли пота со лба.

Я сижу так десять минут, пытаясь перевести дыхание. Потом нахожу в себе силы для того, чтобы подняться и закрыть входную дверь. Скидываю обувь и снимаю верхнюю одежду.

Присаживаюсь перед мужчиной на корточки и стаскиваю с его плеч пальто, откидываю его на пол. Хмурюсь, видя пятна крови на одежде. Бегу в ванную, достаю аптечку и хватаю ножницы. Разрезаю пуловер, осторожно стягиваю лохмотья, обрабатываю раны. Мужчина приходит в себя, распахивает глаза и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Я всего на мгновение вскидываю глаза на его лицо и теряюсь. Вязну точно мошка в его взоре, в его серых льдистых глазах. Таких ледяных, будто они способны заморозить меня. Превратить в ледяную статую на месте.

Моё дыхание срывается, застревает в горле. Боже. По спине скатывается россыпь ледяных мурашек. Я передёргиваю плечами и зубами до боли впиваюсь в нижнюю губу. Прокусываю её. Металлический привкус крови разливается на языке.

Я прихожу в себя лишь тогда, когда мужчина опускает веки и прячет серые глаза за завесой длинных чёрных ресниц. Будто выныриваю из толщи ледяной воды на поверхность. Трясу головой и продолжаю обрабатывать рану.

– Водка есть? – спрашивает сипло, когда я тяну ему обезболивающие таблетки.

– Нет. Я не пью, – бормочу под нос. – Выпейте обезболивающие таблетки.

– А мужик твой? – сощуривает серые ледяные глаза, сканирует взглядом моё лицо. – Тоже не пьёт?

– В моём доме нет спиртного, – с досадой прикусываю губу, поражаясь грубости мужчины. – Выпейте, пожалуйста.

Он не двигается. Тогда я выдавливаю таблетки себе на ладонь и вкладываю их в рот мужчины. А он, будто намеренно, прихватывает подушечки пальцев губами и немного смыкает на них зубы. Меня насквозь прошибает обжигающей лавиной чувств. От кончиков пальцев ног до макушки будто кипятком обливают. И самое пугающее то, что низ живота опаляет огненной волной желания. Я вздрагиваю и торопливо одёргиваю руку. Вижу ухмылку на разбитых губах, на которых от этого движения вновь выступает кровь. Он криво улыбается и, проглотив таблетки, выдыхает:

– Сладкая девочка. Мне нравится.

Я широко распахиваю глаза и задыхаюсь. Мои щёки краснеют.

– В-в-в-ы-ы-ы что такое говорите?

Мужчина только бровью ведёт и ещё шире ухмыляется, демонстрирую ровные белые зубы и сверкнув льдистыми глазами.

Я отворачиваюсь. Беру хирургическую нить и иглу, обрабатываю спиртом. Надеваю перчатки и приступаю к зашиванию раны. Удивляюсь тому, что мужчина не издаёт ни единого звука, стойко терпит. Работая ассистенткой хирурга, я привыкла к тому, что женщины всегда выносят все процедуры более стойко, чем мужчины.

Когда на обе раны накладываю плотную повязку, поднимаю руку и тяну к ссадине на голове.

– Вам бы стоило обратиться к врачу. Я не профессионал.

– Ты сама прекрасно справляешься, девочка, – усмехается криво мужчина побелевшими губами.

Я веду плечом и смотрю на царапину на его лбу. Рассматриваю её, она совсем не глубокая. Видимо, кровь на лице мужчины принадлежит кому-то другому. Закрываю аптечку, поднимаюсь и ухожу в ванную комнату, выбрасываю перчатки и кровавые бинты в мусорное ведро, которое тут же завязываю, чтобы моя дочь не увидела.

Беру таз с водой, полотенце и, встав перед мужчиной на колени, стираю кровь с его лица.

– Всё, я Вам помогла. Уйдите, пожалуйста, – прошу тихо, избегая смотреть на него. – Попросите кого-то другого помочь. Я уверена, что у Вас есть люди, к которым Вы можете обратиться.

– Прогоняешь меня, девочка? – улыбается криво.

Я смотрю в его лицо и отшатываюсь. Страшный пугающий зверь, который может кинуться в любой момент. Я обречённо прикрываю глаза и обессиленно опираюсь спиной на стену позади. Кусаю нижнюю губу и выдыхаю тихо, дрожащим голосом:

– Моя дочь скоро вернётся домой. Я не хочу, чтобы она Вас видела. Она испугается.

– Тогда поедешь со мной, – роняет тяжело, взглядом пригвождая к месту.

Вскидывает руку и, опираясь на вешалку, поднимается. Пошатывается, едва стоит на ногах, но всё же удерживает горизонтальное положение. Мой взгляд против воли скользит по его огромному мощному телу. Я вспыхиваю. Чувствую, как пылают уши и щёки.

– Водить умеешь? – вскидывает смоляную бровь.

– Да. Но я не понимаю, – я хмурюсь.

– Ты поедешь со мной, девочка, – говорит властно, будто я сейчас же кинусь выполнять его приказ. – В мой дом.

– Нет. Я не могу. У меня ночная смена. И мне нужно дочери приготовить ужин. И…

– Надевай пальто. Поехали. Не спорь.

Я закусываю нижнюю губу и беспомощно выдыхаю. Смотрю в ледяные глаза мужчины и понимаю, что я угодила в клетку к тигру. И сбежать у меня не выйдет. Он не отпустит.

– Либо я остаюсь, и твоя дочь меня увидит, либо ты едешь в мой дом, – бескомпромиссно.

– Зачем? Объясните, пожалуйста, – в отчаянии подаюсь вперёд. – Зачем я Вам? Вызовите частного врача! Заплатите ему за молчание.

И совсем не ожидаю того, что рука мужчины упадёт мне на затылок, и он сорвёт резинку с моих волос, заставив их волной рассыпаться по плечам. Мужчина издаёт странный звук, а потом хриплым голосом выдыхает мне в лицо:

– Я другую не хочу. Ты поедешь со мной. Чтобы ты не побежала в полицию.

– Почему Вы так не хотите ехать в больницу и не хотите обращаться в полицию? Вы, что…

– Не суй свой нос, куда не следует, – рычит мне в лицо, обжигая горячим дыханием. – Собирайся. Или пойдёшь так, как есть.

– Оставьте меня, пожалуйста. Я никому не скажу. Я помогла Вам, оставьте меня, прошу. Я клянусь, что никто об этом не узнает.

Я вскрикиваю, когда сильные шершавые пальцы оказываются на моих щеках и мужчины выплёвывает:

– На выход. Немедленно.

И одного только взгляда серых глаз хватает для того, чтобы заставить меня подчиниться. Не знаю, откуда у него берутся силы для того, чтобы тащить меня на буксире на улицу. Радует лишь то, что я успела закрыть дверь, а в подъезде никто не встретился. Ещё не хватало сплетен от соседей.

Мужчина только пальто на голое тело накинул, прежде, чем мы покинули квартиру. Я быстро перебираю ногами, спеша за ним. Он крепко держит меня за запястье. На улице он останавливается у огромного чёрного джипа, распахивает передо мной водительскую дверь и буквально закидывает меня внутрь, как котёнка, одной только рукой обвив талию.

– Поведёшь, – рукой упирается в крышу и склоняет ко мне белое лицо.

– Вы зачем? Вам нельзя напрягаться. И тем более поднимать тяжести. Вам нужен покой.

– Ты совсем лёгкая, девочка, – говорит со смешком, заставив меня вспыхнуть от смущения.

После чего садится на заднее сиденье машины. И судя по его стону, мужчине стало хуже.

– Куда ехать? – спрашиваю дрожащим голосом.

Мужчина говорит адрес и указывает на навигатор, встроенный в панель. Я включаю его, пристёгиваюсь, регулирую сиденье и, заведя машину, направляю её в заданном направлении.

Дорога занимает двадцать минут. Когда я паркую машину во дворе частного дома, оборачиваюсь и смотрю назад. Мужчина заснул, опустив голову на перебинтованную грудь, а пальто соскользнуло на сиденье. Я вылезаю из машины и застываю, не зная, что делать дальше. Но не проходит и минуты, как задняя дверь открывается, и он выходит следом. Подхватывает меня под локоть и ведёт меня в дом, не вымолвив ни слова.

Когда захлопывается дверь, я чувствую, что оказываюсь в клетке со зверем, в которую я зашла сама.

Глава 2

Ника

Мужчина проходит в гостиную и ничком падает на диван. Я замираю в проёме, переминаясь с ноги на ногу и смотря на него, не имея понятия, что делать дальше. В голове мелькает мысль, что нужно сбежать. Прямо сейчас, пока мужчина находится в бессознательном состоянии. Пока он не смотрит в мою сторону. Даже оглядываюсь на дверь, которую хозяин не удосужился закрыть на ключ. Видимо, считает, что автоматических ворот и камер по всему периметру территории достаточно для защиты дома.

Но я тут же отсекаю все мысли о побеге. Как я доберусь до дома? Денег у меня нет, и я не имею понятия, где находится ближайшая остановка. Да и адрес я толком не запомнила. Мужчине нужна помощь, я не могу его так бросить. В доме, кажется, кроме нас никого нет. Развернуться и уйти мне не позволяет совесть. Да и мужчина знает, где я живу, был в моей квартире. Так просто в покое он меня не оставит, по его глазам поняла. И я боюсь. Боюсь не за себя, а за Ульяну. До ужаса сильно боюсь.

Смотрю на фигуру мужчины, который не шевелится. Кажется, он уснул. Или от потери крови лежит без сознания.

Вздыхаю и снимаю пальто, вешаю его на крючок. Закрываю входную дверь на ключ, расстёгиваю сапоги, и ступаю в гостиную, где на диване без единого движения лежит раненый.

Я прохожу к дивану, мягко ступая по ковру, чувствуя, как приятно ворс щекочет стопы. Замираю над мужчиной. С давно забытым любопытством рассматриваю широченный разворот плеч и такую же широкую спину с узкой талией. Даже ткань пальто скрыть это не способна.

Я поднимаю ноги мужчины, свисающие с дивана, подкладываю под его голову подушку. Проверяю повязку. Случайно задеваю подушечками пальцев обжигающе горячую кожу. Вздрагиваю. Боже, меня будто разрядом тока насквозь пронзило. Я одёргиваю руку и закусываю губу.

С осторожностью, чтобы не задеть раны, переворачиваю мужчину на спину. Дотрагиваюсь до его лба. Боже. Он весь горит. Судя по тому, как редко вздымается и опадает его грудь, мужчина всё же потерял сознание.

Я оглядываюсь, ища, чем накрыть мужчину.

Несмело заглядываю в шкаф, где нахожу одеяло. Беру его и накрываю мужчину, предварительно стащив с него пальто и тяжёлые ботинки. Поправляю одеяло, убеждаюсь, что мужчина удобно лежит и не тревожит раны.

Я снова поднимаю взгляд на лицо мужчины. Рассматриваю смуглую кожу, пухлые губы с засохшими ранами, мужественный квадратный подбородок с ямочкой, не раз сломанный нос, густые смоляные брови и спутанные пряди волос. Красивый. Потрясающе красивый мужчина, даже с ссадинами на лице и синяками под глазами. Даже лёжа на диване, без сознания, он подавляет своей аурой, своей силой.

Интересно, куда он дел пистолет? И есть ли у него разрешение на хранение оружия?

Я с трудом отрываю взгляд от лица мужчины, на которое смотрела до этого, будто заворожённая. Покидаю гостиную и направляюсь на кухню, где зажигаю свет и ставлю кипятиться чайник. Заглядываю в холодильник, нахожу банку с малиновым вареньем. В чашку наливаю закипевшую воду, кладу ложку с вареньем и размешиваю. Мужчине бы дать жаропонижающее, но я не знаю, где в доме аптечка, а рыскать по шкафам не стану. Возвращаюсь в гостиную, ставлю чашку на низкий столик у дивана.

Я тяну руку и проверяю температуру. Мужчина пылает. Кажется, температура у него под сорок. Я возвращаюсь на кухню, заглядываю в шкафы, ищу аптечку. Взгляд останавливается на стопке кухонных полотенец. Беру несколько штук, мочу в ледяной воду.

В гостиной комнате встаю на колени на ковёр и кладу на пылающий лоб мужчины влажное полотенце.

Когда через полчаса температура не спадает, а мужчина так и не приходит в себя, мне приходится откинуть одеяло и начать обтирать его тело. Мой взгляд падает на косые мышцы живота и поросль чёрных волос на развитой грудной клетке и животе, скрывающуюся у кромки нижнего белья.

Низ живота сжимает сладостный спазм возбуждения, а грудь тяжелеет. Я пробегаюсь языком по губам и воровато отвожу взгляд. Боже мой. Что со мной? Тяжело вспомнить, когда я испытывала такие чувства в последний раз. Я прикрываю глаза и выдыхаю, стараюсь привести свои чувства в порядок. Напомнить себе, что я врач. Что мне нужно оказывать помощь, а не шарить с жадностью по мощному телу взглядом.

Вновь провожу влажным полотенцем по телу мужчины. Стираю остатки засохшей крови. На меня вновь нападает какой-то ступор. Я снова оказываюсь в сладостном розовом дурмане. С каким-то благоговением я вожу полотенцем по его телу, повторяю рисунок вен на руках, обвожу литые мускулы. Сама не замечаю, как вместо полотенца по коже мужчины уже скользят мои подрагивающие пальцы. И они кажутся просто ледяными по сравнению с его огненной кожей. Обвожу рисунок татуировки на его твёрдом животе, замечая, как мышцы пресса сокращаются. До боли закусываю нижнюю губу и ногтем повторяю чернильный рисунок.

– Интересно, мышонок? – слышу полный насмешки голос мужчины.

Резко одёргиваю руку назад и прячу за спиной, заливаясь краской стыда. Я даже не заметила, как он пришёл в себя и следит за каждым моим действием, как зверь, затаившийся в кустах.

– У Вас жар, – лепечу, отводя взгляд, потому что выдерживать взгляд серых глаз слишком сложно. – Я не нашла аптечку, обтирала Вас, чтобы сбить температуру. Возьмите, – тянусь торопливо к столику, беру чашку, приподнимаю голову мужчины и приставляю кружку к губам. – Вам нужно много пить.

Он смотрит на меня долгим, пугающим взглядом, после чего делает несколько глотков. Переводит дыхание. Потом допивает до конца.

– Спасибо, мышонок, – облизывая пухлые губы, выдыхает мужчина.

– Скажите, где у Вас аптечка? Вам нужно выпить жаропонижающее. А ещё лучше сделать укол, чтобы сбить температуру. Вы почти час пролежали без сознания, а температура никак не спадает. Если у Вас нет, я бы сходила в ближайшую аптеку, – говорю торопливо.

– Не нужно. Там есть аптечка, – пальцем указывает на ящик комода у стены. – Жаропонижающее есть.

Я послушно подхожу к комоду, выдвигаю ящик и достаю огромную коробку с лекарствами. Нахожу нужные ампулы и спирт. Возвращаюсь к дивану и переминаюсь с ноги на ногу под льдистым взглядом серых глаз, на дне которых я вижу насмешку.

– В-в-в-ы-ы-ы мог-г-г-ли бы п-п-п-еревернуться, пожалуйста? – заикаясь, прошу я. – И… И… Оголить ягодицы, ч-ч-ч-тобы я могла сделать укол.

Мужчина приподнимается, без всякого стеснения снимает штаны, оставаясь в боксёрах. Я вспыхиваю и испугано отвожу взгляд, как он и их подцепляет. Но мне хватает и пары секунд, чтобы я увидела внушительное достоинство, обтянутое тёмной тканью. Я торопливо закрываю глаза, вижу под веками совершенно непристойную картинку.

– Давай, мышонок. Коли.

Меня вновь опаляет жаркой волной. Я закусываю губу, рассматривая крепкие ягодицы. Ещё никогда в жизни мои руки так сильно не дрожали перед тем, как делать укол. Я провожу ваткой по смуглой коже. Быстро делаю укол, сумев взять себя в руки, и торопливо накидываю одеяло на мужчину, скрывая крепкие ягодицы и широкую спину от своего взгляда. Отворачиваюсь, быстро начинаю собирать вещи в аптечку.

Слышу тихий смешок. После чего на запястье смыкаются горячие пальцы, дёргают меня резко назад. Я вскрикиваю, взмахиваю рукой и падаю на диван рядом с мужчиной, чудом не задев его раны.

– Как тебя зовут? – сощуривает глаза мужчина, скользя взглядом по лицу.

– Вероника, – я дрожу, чувствуя, как большой палец мужчины выводит узоры на моём запястье, ловя мой заполошный пульс.

Осторожно высвобождаю руку, понимая, что теряю себя под взглядом мужчины, как и от прикосновений. И меня это пугает. Однажды я уже ошиблась. А этот мужчина гораздо опаснее. Сильнее.

Поднимаюсь с дивана и хватаю чашку, только бы чем-то заняться и скрыться, как можно дальше, от этого пугающего взгляда.

– А Вы? Как Вас зовут?

– Алексей, девочка.

– Алексей, я помогла Вам, чем могла. Рану обработала, зашила. Сделала жаропонижающий укол. Температура скоро спадёт. Позвольте мне поехать на работу, – говорю торопливо, кусая нижнюю губу.

И когда я вскидываю глаза на мужчину, пугаюсь. Потому что он страшно смотрит. С такой яростью и злостью, что становится не по себе. Я отступаю на несколько шагов назад. Снова спину сковывает лёд, а все мышцы в теле деревенеют.

– Нет. Сегодня ты останешься здесь, – цедит сквозь зубы, окатывая меня с ног до головы взглядом.

Хлопаю глазами, тяжело сглатываю и качаю головой.

– Алексей, Вы не понимаете! – сжимаю кулаки и вскидываю подбородок. – У меня работа, которой я не хочу лишиться. У меня дома ребёнок один. Вы не можете удерживать меня силой. Я помогла и на этом, мне кажется, всё, – я говорю торопливо, боясь, что он перебьёт. – У меня распорядок жизни, который я менять не могу.

– Сколько лет дочери? – склоняет голову к плечу.

– Шестнадцать, – лгать ему не вижу смысла.

– Взрослая девочка. Без тебя справится.

– Алексей, Вы не можете удерживать меня здесь силой! Вам никто не давал такого права…

И под взглядом Алексея мой голос становится всё тише. Я пячусь. И полузадушено вскрикиваю, когда он резко поднимается с дивана, будто не он лежал без сознания полчаса назад, и оказывается возле меня. Его ладонь ложится мне на шею. Сжимает, перекрываю доступ к кислороду. Не сильно, не причиняя боли, но вселяя страх.

Я пищу перепугано и распахиваю широко глаза, пальцами вцепившись в запястье Алексея.

– Мышонок, я ведь всё тебе сказал, – выдыхает он мне в лицо, кривя губы в ухмылке. – Ты никуда не поедешь. Больше повторять не стану.

– Но Вы не можете удерживать меня здесь силой, – выдавливаю шёпотом. – Это противозаконно.

– Мы будем говорить о том, что я могу? – густая чёрная бровь взлетает вверх. – Звони на работу, скажи, что заболела. А дочери скажи, что на ночном дежурстве.

– Послушайте, – начинаю злиться, ноготками впиваясь в его запястье, – отпустите меня. Я вызову такси. Вы не имеете права!

Алексей вдруг пошатывается и начинает крениться на бок, а я, ахнув, обхватываю его рукой вокруг торса.

– Зачем же Вы встали? Я же сказала, что Вам лежать нужно, – помогаю ему дойти до дивана.

– Учти, девочка, – бормочет в полубреду, – сбежишь, я найду тебя.

– Скажите, Вы бандит? – выдыхаю жалобно. – Поэтому в больницу не стали обращаться?

На что слышу хриплый смех. Мужчина запрокидывает голову назад, открывает вид на крепкую шею и хохочет, будто я сказала что-то забавное. Алексей смеётся так, что на бинтах выступает кровь. Я ахаю и кладу руку на здоровое плечо.

– Прекратите смеяться! Не напрягайтесь так сильно. Пора спать. Я останусь на ночь.

– Комнату выбирай любую, – будто не слышит меня, перехватывает ладонь и сжимает пальцы. – Ванная на первом этаже. Там есть чистые полотенца и халат.

Я киваю. Поднимаю упавшую на ковёр чашку, сжимаю её, выпрямляюсь и заправляю волосы за уши.

– Спите, – облизываю губы и отворачиваюсь от Алексея. – И не напрягайтесь, пожалуйста, чтобы швы не разошлись. Если нужна будет помощь, Вы зовите. Я буду здесь… – кидаю взгляд через плечо и замолкаю.

Алексей кивает. Я торопливо ухожу на кухню, мою чашку. Наливаю ещё одну чашку малинового чая. Выключаю на кухне свет и возвращаюсь в гостиную. Ставлю на стол рядом с диваном чашку. Убеждаюсь, что мужчина заснул. Не знаю, что толкает меня на то, чтобы провести пальцами по немного колючей щеке Алексея. Одёргиваю руку и торопливо отхожу.

Несмело прохожу по коридору в том направлении, куда он указал. Толкаю первую дверь и оказываюсь в огромной комнате. Зажигаю свет и в растерянности оглядываюсь. Боже. Если бы Алексей не знал, где я живу, я бы прямо сейчас сбежала. Но если он заявится домой, то напугает Ульяшу.

Я досадливо поджимаю губы и достаю телефон из кармана. Набираю номер доченьки.

– Алло, – слышу немного сонный родной голос.

– Привет, Ульяша. Как прошёл день? – спрашиваю тихо в трубку, плотно закрывая дверь. – Как твоё настроение?

– Всё хорошо, мамуля. Я недавно только пришла с танцев. Надеялась, что успею с тобой увидеться, – с тоской выдыхает Ульяна. – А ты уже ушла.

– Ульяна, – меня грызут муки совести, – извини меня. Мне пришлось уйти раньше. Я даже ужин не успела тебе приготовить. Ульяна, мне так совестно, что я не уделяю тебе достаточно времени.

– Мам, я не обижаюсь, что ты? – с удивлением спрашивает дочь. – Я же прекрасно знаю, что ты ради нас стараешься. Ради меня. Я гречку отварила и мясо потушила. Не переживай, мамуль. И тебе в судочек положила на работу.

У меня в горле ком слёз встаёт. Моя девочка. Моё единственное счастье в этой жизни.

– Уля. Я так тебя люблю, – шмыгаю носом. – Моя родная девочка.

– И я тебя, мамуля, – я слышу улыбку в голосе Ульяны. – И не плачь там.

– Ты прости, что я так много работаю. Я обещаю, что возьму выходной в ближайшее время, и мы проведём с тобой день вместе. Сходим куда-нибудь.

– Я буду очень ждать. Люблю тебя, мам. Очень-очень сильно. Обнимаю и целую.

– И я тебя. Ложись спать, девочка моя. Сладких снов, – воркую нежно.

– А тебе хорошего дежурства, мамуль.

С улыбкой отнимаю телефон от уха.

После чего звоню на работу и лгу, что заболела. Начальник недоволен мной, но всё же даёт мне несколько дней, чтобы я отлежалась. После разговора с Романом Николаевичем у меня вновь остаётся горький осадок.

Вздыхаю, сажусь на край кровати. Тру лицо ладонями и застываю, чувствуя, что на них остался запах тела Алексея. Я воровато оглядываюсь, будто кто-то может увидеть, и прижимаю их к носу. Знакомое томление разливается в теле.