Текст книги "Ты меня предала (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Ника
Я просыпаюсь от того, что кто-то подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Я медленно поднимаю веки и в полумраке дома, в тусклом свете уличных фонарей, вижу сосредоточенное лицо Алексея. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мужчина привёз меня к себе домой. Снова.
– Алексей, отпусти меня, пожалуйста, – подаю голос и привлекаю к себе внимание мужчины. – Вам нельзя поднимать тяжести и напрягаться.
Бунтарёв ничего не отвечает. Только подхватывает меня удобнее, прижимает теснее к напряжённому телу и ногой толкает дверь в гостиную. И только тогда ставит меня на ковёр.
Я задерживаю взгляд на подсохшем пятне крови на его рубашке.
– Боже, Алексей, я же говорила Вам, что нельзя лишний раз напрягаться! Садитесь! Погодите, – я прихожу в себя. – Может, Вы хотите принять душ? А потом я сменю повязки.
– Ты к дочери не спешишь? – хоть и спустил меня с рук мужчина, но не отошёл от меня ни на шаг.
Наоборот. Подошёл ближе. Навис, будто окутал собой и сильным запахом со всех сторон.
– Я подожду несколько минут. Не переживайте, – слабо улыбаюсь.
Алексей кивает и уходит из гостиной, а я направляюсь на кухню. Ставлю кипятиться чайник, завариваю чёрный чай, наливаю в чашку, добавляю ложку мёда и размешиваю. Возвращаюсь в гостиную. Ставлю чашку на столик и слышу за спиной шаги. Резко разворачиваюсь и радуюсь, что в руках ничего нет. Иначе я бы точно уронила всё на пол. В проёме застыл Алексей, в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер.
В тот же миг во рту пересохло, а руки затряслись. Я судорожно провожу языком по губам, а мой взгляд жадно скользит по смуглому идеальному телу Алексея. По широкой грудной клетке с мокрым бинтом, по необъятным плечам, по идеальным кубикам пресса на его торсе, по косым мышцам живота. Я отслеживаю каплю воды, скатывающуюся по груди и теряющуюся в белом полотенце, которое очерчивает напряжённую плоть Бунтарёва. Я с силой закусываю нижнюю губу и торопливо отворачиваюсь, чувствуя, насколько сильно меня затапливает смущение, как кончики ушей пылают.
– Садитесь, пожалуйста, – мой голос сипит.
Алексей проходит к дивану, садится на него, широко расставив ноги и не скрывая от меня своего внушительного достоинства. Я закусываю губу и торопливо отхожу к шкафу, чтобы взять аптечку. Колени подгибаются, а пальцы ног тонут в мягком ворсе ковра. Медленно беру аптечку, намеренно долго копаюсь с ней, чтобы не поворачиваться. Чтобы хоть немного унять бешенный стук сердце. Чтобы руки перестали дрожать.
Тишина в комнате кажется слишком напряжённой. Так долго стоять я не могу. Приходиться вернуться к Алексею и вплотную подойти к нему. Я начинаю разматывать бинты, склоняю голову, чтобы рассмотреть раны.
– Алексей, Вам стоит соблюдать постельный режим, – хмурю брови и качаю головой. – Если Вы так продолжите напрягаться, раны не заживут.
Я выдавливаю на пальцы мазь и с предельной осторожностью начинаю наносить её на воспалённую кожу. Вижу, как Бунтарёв с силой сцепляет зубы и тяжело дышит. Я, по старой привычке, складываю губы трубочкой и дую на кожу.
И совсем не ожидаю того, что рука мужчины в моих волосах и силой сожмёт. Я испуганно вскидываю глаза на лицо Алексея, продолжая держать губы трубочкой и дуть. И вижу, что тёмный взгляд Бунтарёва направлен на мой рот. Вижу, как он жадно взирает на меня.
Я могу только пискнуть, когда он приподнимается и проводит языком по моей нижней губе. Я охаю. Приоткрываю рот. И на нижней губе тут же смыкаются его зубы. Прикусывают жадно. У меня перед глазами всё меркнет, руки и ноги становятся мягкими. Я практически падаю на Алексея. Но вовремя вспоминаю, что могу зацепить рану и причинить мужчине боль. Поэтому я нахожу в себе силы для того, чтобы выпрямиться и прижать пальцы к губам.
– Что Вы… Что Вы творите? Зачем? – спрашиваю сиплым голосом.
Бунтарёв не отвечает. Только откидывается на спинку дивана, раскидывает руки в стороны и ещё шире расставляет ноги. Я вижу, что полотенце держится на волоске. Вижу, как сильно напряжена мужская плоть.
И просто сгораю в пламени желания. По всему телу бегают огненные мурашки, а по венам вместо крови мчит лава. Вся спина покрывается капельками пота. Низ живота скручивает от жгучего желания, а пальцы, касающиеся плеча Алексея, покалывает от необходимости опустить руку вниз и сомкнуть её на плоти Бунтарёва.
От одной только картинки перед глазами, как я дарю бесстыдную ласку Алексею, меня всю выворачивает наизнанку от страстного, жгучего желания воплотить её в жизнь. Я кусаю нижнюю губу и торопливо поправляю ткань платья, которая трёт напряжённые соски. Сгорбливаюсь, надеясь, что Алексей не заметит неуместной реакции моего тела.
Дрожащими от возбуждения и волнения руками я бинтую раны Бунтарёва, то и дело цепляю кожу. Горячую, обжигающую до самых костей. Я часто дышу и никак не могу успокоить своё колотящееся сердце.
– Всё, – говорю осипшим голосом. – Готово.
Я вижу, как выкидывает вперёд Алексей, но с какой-то звериной ловкостью изворачиваюсь и, схватив аптечку, перемещаюсь к шкафу. Ставлю белую коробку с красным крестом на полку и замираю, стоя спиной к Бунтарёву.
– Алексей, я помогла Вам, чем могла. Вы обещали, что Ваш водитель отвезёт меня домой. Позвольте мне уехать.
Я не слышу, как ко мне подходит Бунтарёв. Слишком бесшумно ходит. Ещё и ворс ковра заглушает шаги. Я просто чувствую лопатками жар его тела. Он стоит в нескольких шагах. Не прикасается. Но всё равно подавляет своей энергетикой. Своей силой.
Закрываю глаза и низко опускаю голову.
– Глеб тебя отвезёт, девочка.
– Хорошо. Спасибо. А мои вещи ещё наверху? Я могу переодеться? – я не осмеливаюсь повернуться к Бунтарёву.
Слишком страшно посмотреть ему в глаза. Слишком сильные чувства к нему меня обуревают. Что-то подсказывает мне, что если я сейчас повернусь, то домой не уеду. Слишком откровенно Алексей говорил о своём желании ко мне. Слишком сильно я его желаю. Вопреки всем доводам разума.
– Иди, – с облегчением чувствую, что Бунтарёв от меня отошёл.
Быстро захлопываю дверцу шкафа. Проскальзываю на выход и захожу в комнату, в которой ночевала. В кресле обнаруживаю пакет со своими вещами. Немного повозившись с молнией, расстегнула её и стащила платье. Быстро переодеваюсь, оглядываясь на дверь, я боюсь и жду, что сейчас в комнату зайдёт Бунтарёв. Но своё пальто я не обнаруживаю.
Осторожно складываю вечернее платье и возвращаюсь в гостиную. К моей радости Алексей надел футболку и свободные спортивные штаны.
– Вот. Платье. Спасибо, – кладу вещь на подлокотник кресла. – И туфли.
Обувь я поправляю и ставлю возле стола. Сжимаю в руке ткань своего вязаного платья и переступаю с ноги на ногу.
– Они твои.
– Нет. Я не могу их принять, – говорю шёпотом, рассматривая свои пальцы. – Эти вещи слишком дорогие. И мне некуда в них ходить. Возможно, их можно сдать в химчистку, а потом вернуть в магазин.
– Разберусь, девочка, – цедит сквозь зубы, сощурив льдистые глаза и приковывая меня к месту.
– А ещё… Вы не подскажите, где моё пальто? Я не нашла его наверху.
– Я его выбросил, – кидает небрежно.
– Что? Вы что такое говорите? – я от возмущения начинаю судорожно хватать воздух ртом. – Да как Вы можете? Я… Это же мои вещи, на которые я копила деньги! Вы хоть представляете…
Я осекаюсь и выдыхаю.
– Я купил тебе шубу, Вера, – холодно говорит мужчина. – В ней будешь ходить.
– Нет, Алексей. Я не стану брать эти вещи! Я Вас едва ли знаю. Я не… я не Ваша… любовница, – шепчу, отводя взгляд.
– А станешь, Вероника, – говорит с холодной уверенностью.
– Нет. Не стану, Алексей, – тихо, но твёрдо отвечаю я. – Я не хочу связываться с Вами и Вашим миром. Я не смогла пройти мимо Вас и помогла, но оказывается, что доброта наказуема. Я пойду.
Я разворачиваюсь и направляюсь на выход, хочу покинуть гостиную, но вспоминаю, что не имею понятия, где мои демисезонные сапоги.
– Алексей, а где мои сапоги? – не оборачиваясь к собеседнику, сухо интересуюсь я.
– Там же, где и пальто.
– Что? – вскрикиваю возмущённо. – Да Вы… Да я… Это недопустимо.
Я сжимаю кулаки и с яростью смотрю на Алексея исподлобья. Во мне клокочет злость.
– Как Вы посмели?
– Посмел, девочка, – хмыкает насмешливо Алексей.
Кажется, моя злость его забавляет. Он смотрит на меня, как кот на хомяка. Вот-вот кинется вперёд и сожмёт в лапах, вонзая острые когти.
Бунтарёв поднимается с дивана, отставляет кружку с чаем на стол и проходит мимо меня в коридор. Я следую за ним. Наблюдаю за тем, как он берёт с комода у двери большую коробку и открывает её. Вытаскивает сапоги и ставит на пол.
– Моя благодарность, Вероника. За помощь.
– Спасибо, – бормочу в растерянности.
Отказаться я не могу, потому что без обуви домой я не поеду. Новые сапоги купить не имею возможности, нужно ещё Ульяне подарок на новый год покупать и накрывать новогодний стол. Поэтому я подхожу к Алексею, хочу взять сапоги, но он совершенно неожиданно присаживается передо мной на корточки. Берёт мою ногу, обтянутую чёрным капроном, ставит себе на бедро.
– Алексей, что Вы делайте? – шепчу, чувствуя, как теряю все связные мысли.
Мужчина ничего не отвечает. Медленно надевает на мою ногу сапог. Застёгивает. Затем медленно шнурует. Пальцы смещаются на колено, медленно скользят вверх. К внутренней поверхности бедра. В развилке между бёдрами начинает тянуть. Сладостно. Томительно.
– Алексей, – вскрикиваю, когда пальцы мужчины проводят по развилке между бёдрами. – Боже, – из груди вырывается вскрик, больше походящий на стон.
Сжимаю с силой ноги, не давая руке мужчины пробраться дальше. Алексей только ухмыляется, не поднимает на меня глаз, скрывает взгляд за завесой длинных чёрных ресниц. Спускает мою ногу, обутую в сапог, на пол. И, не дав мне опомниться, берёт другую мою ногу. И не обращая внимания на моё слабое сопротивление, ставит её на мощное бедро. Надевает второй сапог. Шнурует. Поднимается и берёт шубку. Заходит мне за спину и помогает мне надеть её.
И когда я думаю, что он отойдёт от меня, он резко кладёт руку мне на шею, сжимает, перекрывает доступ к кислороду. Я распахиваю глаза. Мужчина немного поворачивается вместе со мной, чтобы мы отразились в зеркале.
Я смотрю в его глаза и дрожу. Жду от него чего-то. Но Алексей проводит большим пальцем по моему подбородку и отходит.
– Машина уже ждёт тебя. Пойдём.
Алексей открывает передо мной входную дверь. Я замираю. Переминаюсь с ноги на ногу. Смотрю на него. Почему-то сейчас совсем не хочется уходить. Хочется спросить что-то совершенно глупое и незначительное. Задержаться. Но Алексей выгибает бровь и холодно спрашивает:
– Ты решила остаться? Больше домой не хочешь, девочка?
Я поджимаю губы и иду мимо него на улицу. Спускаюсь по ступеням и подхожу к машине, из которой тут же выходит Глеб, чтобы открыть передо мной заднюю дверь. Я оборачиваюсь на Алексея, который стоит на крыльце, засунув одну руку в карман спортивных штанов, а другой поднося к губам сигарету. Свет падает на него со спины, делая его фигуру ещё более внушительной и большой. Я поднимаю руку, заправляю волосы за ухо и говорю, чуть напрягая голос, чтобы Алексей услышал:
– До свидания, Алексей. Берегите себя и своё здоровье. Будьте осторожен.
– Скоро увидимся, девочка, – выдыхает мужчина вместе с сигаретным дымом.
Я сажусь в машину. Глеб тут же захлопывает заднюю дверь и занимает место водителя. Машина трогается с места и медленно выезжает со двора. Я смотрю на крыльцо, где курит Алексей. И не спускаю с него глаз, пока машина не покидает двор.
До моего дома мы доезжаем за пятнадцать минут.
– Спасибо, Глеб, – благодарю водителя.
– Пожалуйста, Вероника Олеговна. Извините, – окликает меня, когда я достаю ключи из сумки, чтобы открыть подъездную дверь. – Скажите… Если это не будете наглостью, Вы не могли бы оставить мне номер своего телефона?
Я ошарашенно хлопаю глазами и смотрю в лицо брюнета. Закусываю губу и тихо отвечаю:
– Извините, Глеб, но я не могу. Я… – судорожно пытаюсь придумать ответ, чтобы не обидеть мужчину, который не вызывает во мне никаких чувств. – Я боюсь, что мой мужчина будет недоволен.
– Вы не подумайте, – тут же идёт на попятную Глеб. – Я бы просто хотел позвать Вас в кинотеатр. Ничего особенного.
– Извините, Глеб, не обижайтесь и не принимайте, пожалуйста, на свой счёт, но у меня совсем нет свободного времени. Работа отнимает много времени.
– Я Вас понял, – кивает мужчина и разворачивается, чтобы уйти. – До свидания, Вероника Олеговна.
– До свидания, – отвечаю тихо, чувствуя горечь во рту.
Но я не заостряю на этом внимание. Поднимаюсь в квартиру и тут же расплываюсь в счастливой улыбке, когда вижу на кухне свою девочку, которая пьёт чай, подогнув под себя ноги.
– Мамочка, – тут же подскакивает Уля и спешит ко мне.
– Доча, – стараюсь слишком сильно не сжимать руки, чтобы не причинить боли своей девочке. – Я так по тебе соскучилась.
Обхватываю голову Ульяны и быстрыми поцелуями покрываю лицо дочери. Втягиваю запах её волос, прижимаюсь щекой ко лбу.
– И я по тебе, мам, – Ульяна обхватывает меня руками за талию и тихо сопит, будто плакать собирается.
– Ульяша, что такое? – спрашиваю обеспокоенно, обхватив лицо дочери руками и заглядывая в её красные глаза. – Что-то случилось? Что-то в школе? Кто-то тебя обидел?
– Нет, мам. Нет, всё хорошо. Правда! Я просто фильм смотрела грустный. И я так сильно тебя люблю. Ты сегодня такая красивая. У Вас на работе праздник какой-то был?
– Да, – лгу торопливо, поджимаю губы.
После того, как я сбежала с Ульяной от её отца, у меня не было мужчины. Я занята воспитанием дочери. И стараюсь сделать всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. И я не готова впустить мужчину в свою жизнь, а уж тем более говорить о нём Ульяне. Я понятия не имею, как она отреагирует на эту новость. Хоть я знаю, что моя кроткая, нежная девочка ничего мне не скажет, промолчит, но причинять ей боль я хочу меньше всего на свете. Но ещё больше я боюсь, что история повторится. И в этот раз я не успею вовремя заметить…
– Пойдём пить чай, родная? Пойдём? – перевожу тему разговора.
– Да. Конечно. Пойду закипячу чайник, – доча убегает на кухню, а я торопливо раздеваюсь и иду в ванную, чтобы смыть макияж и принять душ.
Выхожу через двадцать минут с полотенцем на голове и в пижаме. Сажусь на стул, придвинув его максимально близко к стулу Ули. Кладу руку ей на плечо, прижимаю дочь к себе.
– Расскажи, как у тебя дела.
– Да нечего особо рассказывать, мамуль. Ничего интересного, – пожимает плечом.
– А мне всё интересно, родная. Всё-всё рассказывай. Что ела, кого встретила, что в школе проходили, какой фильм смотрела и какие книги читала.
Немного помявшись, Уля начинает рассказывать. Сначала тихо и сбивчиво, а потом её голос становится звонче. Я внимательно слушаю её, и напряжение двух дней отступает. Я выдыхаю. Ведь больше я не встречу этих людей.
Как же сильно я ошибалась!
Глава 8
Ника
На следующее утро просыпаюсь от звонка будильника. Подрываюсь с кровати и пытаюсь перевести дыхание.
– Боже! Помешательство какое-то, – бормочу себе под нос и тру дрожащими руками лицо.
Всю ночь мне снились слишком неприличные сны с участием самоуверенного мужчины. В голове у меня до сих пор звучат его слова, его хриплый голос. И кажется, что всё тело пылает от его жадных рук, скользящих по изгибам.
Я сжимаю ладонями ноющую грудь и со стоном выдыхаю. Боже мой. Это чистое безумие. Этот мужчина стремительно ворвался в мою жизнь, перевернул её с ног на голову, пробрался в мою голову и в каждую мысль.
Я иду в ванную, понимая, что всё моё тело пылает. Требует разрядку. Встаю под ледяные струи воды и пытаюсь смыть свои бесстыдные сны в слив. Я надеюсь и хочу верить в то, что больше не увижу Алексея. Что забуду прошедшие два дня, как яркий сон.
Выхожу из ванной только тогда, когда меня сильно начинает трясти от холода, а всё тело покрывается мурашками. Приготовив завтрак и оставив яичницу с бутербродами для Ули на столе, еду на работу.
– Привет, Вероника, – слышу за спиной голос, когда переодеваюсь. – Тебя Роман Николаевич ждёт в кабинете.
– Привет, Оля, – поворачиваюсь к коллеге. – Не знаешь, в чём дело?
– Он сильно негодовал, что ты два дня пропустила, – пожимает плечами девушка. – Ты должна была дежурить, вместо тебя вызвали Таню. Он бесновал.
– Спасибо, Оль. Сейчас я к нему зайду, – я киваю и благодарно улыбаюсь, застёгивая пуговицы на халате.
– Мы с девчонками сегодня на обед идём в кафе, пойдёшь с нами? – застыв в проёме, поворачивается ко мне Ольга.
– Да. Спасибо, – улыбаюсь, только сейчас вспомнив, что забыла заботливо подготовленный Ульяшей судочек дома.
Женщина уходит, а я, оставив свои вещи в комнате для персонала, иду в кабинет начальника. Замираю у двери, сглатываю ком в горле, и, набрав в грудь воздуха, стучу в кабинет Романа Николаевича.
– Входите, – слышу раздражённый голос.
– Здравствуйте, Роман Николаевич. Разрешите войти, – всего на миг поднимаю взгляд на начальника и тут же трусливо его отвожу, когда вижу его сальный взгляд.
– Входи, Вероника. Входи. Садись, – указывает рукой на стул напротив.
Я вхожу в кабинет, притворяю дверь и прохожу к стулу, сев на самый край и сложив руки на коленях.
– Ника, ты где была эти два дня? – спрашивает сурово, сведя брови вместе и поджимая губы.
– Роман Николаевич, я ведь Вам звонила, предупреждала Вас, что я приболела, – я устало прикрываю глаза.
– А больничный где, Вероника? – бьёт рукой по столу, заставив меня подпрыгнуть.
– Простите, Роман Николаевич, я не могла пойти в больницу. Да и… – осекаюсь. – Я столько раз выходила в ночную смену за других. И Вы говорили, что я смогу позже взять выходной.
– Ты была мне нужна в эти дни, Вероника!
Мужчина поднимается из-за стола и обходит его, встаёт за моей спиной.
– Но, Роман Николаевич…
– Вера, мы спорить со мной будешь? – кладёт руку мне на плечо и склоняется, чтобы выплюнуть слова мне на ухо.
– Нет. Я не спорю с Вами. Я просто взяла выходные, которые мне положены, – говорю твёрдо.
– Положено. Ясно. Вот как ты заговорила, – сжимает моё плечо. – Кстати, где твой отчёт?
– Я приносила его Вам в понедельник, – я поворачиваюсь и заглядываю в лицо Романа Николаевича снизу вверх.
– Ты про ту косую таблицу, которую ты мне на стол кинула?
К моему облегчению мужчина убирает руку с моего плеча и возвращается в своё кресло. Тянет руку к лотку с бумагами и берёт два листа, скрепленные скрепкой.
– Посмотрим на твой отчёт, Учкина? – повышает голос. – Где граница с правой стороны?
Ручкой резко ведёт по бумаге, проводит линию.
– Почему нумерация съехала? – разрывая бумагу, обводит в круг каждый номер. – Где шапка? Что это ты мне принесла? Как я должен понять, что это за записулька?
– Роман Николаевич, работа за компьютером не входит в мои обязанности. Я делала таблицу за Марию Игоревну.
– А мне срать, Вероника Олеговна! Если Вы несёте мне бумаги, то они должны быть сделаны должным образом, а не эта туалетная бумага, которой я могу задницу подтереть.
На моих глазах мужчина сминает листы и швыряет в урну.
– Чтобы через полчаса исправленная таблица была на моём столе. Поняла меня, Учкина? А за то, что ты пропустила работу без уважительных причин, я вычту деньги из зарплаты.
– Но я же Вас предупреждала, – тихо возражаю я.
– Не помню ничего подобного, – ведёт бровью. – Быть может, Верочка, я всё неожиданно вспомню, если ты… – поднимается и снова оказывается за моей спиной, кладёт руки на плечи и сжимает.
Меня передёргивает от омерзения. Я резко подскакиваю и разворачиваюсь к нему лицом.
– Я Вас поняла, Роман Николаевич. Я пойду.
– Через десять минут я жду бумаги на своё столе. И объяснительную, по какой причине Вас не было.
Я вылетаю из кабинета мужчины, с огромным трудом сдерживая слёзы. Замираю у стены, запрокинув голову назад и вжавшись макушкой в поверхность позади. Дышу тяжело и стараюсь прогнать слёзы. Не девочка, чтобы рыдать.
– Ника, всё хорошо? – рядом замирает Ольга и смотрит на меня с сочувствием.
– Да, – лгу и пытаюсь улыбнуться.
– Он снова к тебе лез? – сжимает зубы коллега. – Снова яйца подкатывал?
– Откуда ты…
– Ника, мы все не слепые. Ты думаешь, никто не понимает, почему он к тебе так цепляется? – Ольга протягивает руку и кладёт мне на плечо, чтобы немного сжать. – Он ещё тот урод. Что он тебе сказал? У тебя глаза на мокром месте.
– Вычтет из зарплаты за два дня пропуска.
– Что? – женщина возмущённо приоткрывает рот. – Он же обещал тебе выходные дни за переработку. Вот мудак. Как же мне это надоело! Я просто так это не оставлю. Это переходит все границы.
– Оль, ну чего ты? – бормочу и поднимаю руки. – Не стоит.
– Я знаю, что ты и дальше будешь всё это терпеть, – говорит сурово женщина. – Проглатывать и дежурить за других. И терпеть его поползновения в твою сторону.
– Оля…
– То, что он начальник, не даёт ему права унижать тебя, Ника. То, что он не способен контролировать собственные желания, его беда.
– Оленька, мне нужно срочно переделать таблицу. В течение десяти минут.
Женщина тяжело выдыхает и качает головой. Дверь в кабинет Романа Николаевича распахивается, и мужчина выходит в коридор.
– Учкина, Забавина, я не понял, у вас работы нет? Какого чёрта вы здесь прохлаждаетесь? Ольга, вы сделали укол Жукову?
– Да, Роман Николаевич, – цедит сквозь зубы коллега.
– А ты, Вероника, не поняла меня? Где таблица? Или у тебя много времени?
– Роман Николаевич, – перебивает мужчину Ольга, – Вы тон поубавьте. Не забывайтесь. И работа за компьютером, составление отчётов, не входит в обязанности Вероники. Маша на рабочем месте, она может сама переделать.
– Забавина, не забывайся. Поправлять меня не нужно, – рычит начальник. – Иди работать. Не собирай здесь сплетни.
Ольга ещё раз сжимает рукой моё плечо и торопливо уходит, кинув на мужчину испепеляющий взгляд.
– А ты, Вероника, сплетни за моей спиной распускаешь? – Роман Николаевич выплёвывает слова мне в лицо. – В твоей пустоголовой голове только сплетни могут крутиться?
Я ошарашенно распахиваю глаза, не веря в то, что меня только что оскорбили. И я не сразу замечаю, что рядом со мной замирает высоченная мощная фигура. Кто-то выкидывает руку вперёд, распахивает дверь в кабинет Романа Николаевича и следом смыкает пальцы на шее начальника.
Я приоткрываю в изумлении рот, когда вижу Алексея, который впихивает мужчину в его кабинет. Я не успеваю никак отреагировать. Просто в следующее мгновение дверь захлопывается за ними. А я остаюсь в полной растерянности стоять в коридоре и бестолково хлопать глазами.
Проходит меньше минуты, дверь вновь распахивается.
– Боже, – прижимаю пальцы ко рту и смотрю на Романа Николаевича, который стоит на коленях на полу и держится за живот. – Алексей, Вы что? Вы что сделали?
Мужчина спокойно закрывает за собой дверь и делает ко мне шаг. Оглядывается по сторонам. Хватает меня за запястье и бесцеремонно тащит в сторону комнаты отдыха. Там сейчас пусто. Алексей разворачивается вместе со мной и вжимает меня в дверь, заключая в ловушку своих рук и крепкого тела.
– Я показал место этому слизняку, – склоняет голову и шепчет мне на ухо.
– А что Вы здесь делайте? – спрашиваю тихо, дрожа всем телом.
– Мне нужна перевязка.
– Вы решили последовать моему совету и обратиться к врачу? – я отворачиваю голову, потому от близости Алексея мне всё тяжелее и тяжелее дышать.
Совершенно некстати я вспоминаю свой сон. Всё тело охватывает жаром, в развилке между бёдрами становится влажно. Быстро пробегаюсь языком по губам.
– Нет, девочка. Я приехал за тобой.
– Что? – из груди вырывается потрясённый вздох. – Зачем? Мы же… Мы же договорились. Я Вам помогла.
– Я с тобой ни о чём не договаривался, Вера, – смеётся хрипло.
Опускает голову вниз и носом проводит по моей скуле, с шумом втягивая мой запах.
– Мне ещё нужна твоя помощь.
– Хорошо. Ладно. Садитесь на кушетку, я всё сделаю, – я осторожно давлю ладонями на грудь мужчины, пытаюсь его от себя отодвинуть.
– Поедешь со мной, Вера, – обхватывает пальцами мой подбородок, большим проводит по пересохшим губам пальцами.
– Нет, Алексей. Нет. Я не поеду с Вами. У меня работа. Сядьте на кушетку или уходите! Подчиняться Вашим приказам я не стану, Алексей.
– У девочки есть зубки, – с хриплым смешком выдыхает мне в висок мужчина. – Мне нравится.
Алексей проводит кончиком языка по моей нижней губе. Всё моё тело превращается в один напряжённый до предела нерв. Кровь вновь превращается в лаву. Я тихо охаю в губы мужчины, когда он прижимается к ним ртом. Ноги подгибаются, и мне приходится вскинуть руки и впиться ими в плечи Алексея, чтобы не упасть на пол.
Руки мужчины ложатся на талию. Сжимают. Практически полностью обхватывают мой стан двумя руками. Жадные губы терзают мои. Поцелуй Алексея такой же жёсткий, захватнический, как и его характер. Он целует меня так, будто готов поглотить. Прикусывает зубами поочерёдно мои губы, а следом проводит по саднящим местам языком.
Из моего рта вырываются сдавленные стоны, каждый из которых он ловит ртом.
– Боже, Алексей… – шепчу, когда мне всё же удаётся сделать вдох и шевельнуть губами. – Прекратите. Сядьте, пожалуйста.
Я совсем не ожидаю того, что мужчина меня послушается и отойдёт к кушетке. Снимет с себя рубашку и вопьётся в моё лицо насмешливым тёмным взглядом. Я быстро провожу языком по губам, на которых остаётся яркий вкус мужчины, после чего суетливо отворачиваюсь и лезу в шкаф за аптечкой.
Беру бинты и подхожу к Алексею. Мне приходится встать между его широко расставленных ног, чтобы мне было удобно делать перевязку. Мои руки трясутся. На лице чувствуя взгляд Алексея.
– Простите, Алексей, но Вы не можете каждый раз так бесцеремонно заявляться и требовать, чтобы я Вам помогала, – набрав в грудь воздуха, выдыхаю на одном дыхании. – Как мне теперь смотреть в глаза Роману Николаевичу?
– Это этому еблану, который оскорблял тебя? – цедит сквозь зубы мужчина, поймав одну мою ладонь и с силой сжав.
– Он вспыльчивый…
– Этот мудак просто по роже давно не получал, девочка.
Сильные руки вдруг смыкаются на моих запястьях. Я успеваю только вскрикнуть и нелепо завалиться на поджарое сильное тело Алексея.
– Что Вы делаете? – выдыхаю беспомощно.
Алексей ложится на кушетку, подтягивает меня так, чтобы я распласталась поверх его тела. Все слова застревают в горле, когда пальцы мужчины смещаются на затылок, стягивают резинку и с силой сжимают волосы. Я задыхаюсь, теряю дыхание где-то в грудной клетке, когда полные льда серые глаза ловят мой перепуганный взгляд. В глубине чёрных зрачков я вижу пугающие эмоции. Жадность. Одержимость. Пронзающую до костей страсть, грозящую сжечь меня дотла. Алексей с силой сжимает волосы, заставляя меня закинуть голову назад, обнажить беззащитную шею, в которую в то же мгновение вжимаются горячие губы.
От места прикосновения жёстких губ к беззащитной тонкой коже огненными змейками в разные стороны распространяется тепло. Нестерпимый жар. Грозящее свести с ума возбуждение. Страстное, неописуемое желание к этому мужчине.
– Мужик у тебя есть? – хриплым голосом спрашивает Алексей.
– Какая разница? – опомнившись, шиплю, пытаясь вывернуться. – Ваши вопросы переходят все границы! Пустите меня!
Давлю ладошками в обнажённую грудь мужчины, пытаюсь оттолкнуться, встать, но у меня это не выходит. Резкий рывок, и я оказываюсь лежащей на спине, а сильное поджарое тело накрывает меня. Я успеваю только беспомощно раскрыть рот, чтобы судорожно поймать им воздух. Чувствую себя сопливой девчонкой, которую зажал в углу местный хулиган. Я широко распахиваю глаза и с ужасом смотрю в звериные глаза Алексея. Сейчас я впервые настолько чётко осознаю, насколько он опасен. Для него не существует границ. Он всегда получает и берёт всё то, что хочет.
– Не нужно, Алексей, – шепчу из последних сил.
Но моё сопротивление ломается, когда он подаётся резко вперёд. Мои руки, будто тонкие прутики, гнутся и ломаются под весом тела мужчины. Пара секунд и горячее дыхание с запахом табака опаляет нежную кожу лица. Я приоткрываю губы и жду, когда на них обрушится новый жадный поцелуй Алексея.
– Чего Вы хотите от меня? – стараюсь говорить ровным голосом, но он предательски срывается.
– Тебя, – его слова будто каменной глыбой продавливают меня.
Вроде я и без этих слов это прекрасно осознавала. Понимала, не маленькая девочка. Но после того, как он озвучил эти слова, меня будто резко вздёрнули в воздух. На сотни метров над землёй. А после отправили в свободное падение.
Чувство в животе было таким же. даже ещё слаще.
– Не всё можно взять, что хочешь, Алексей. Я закончила с перевязкой, поэтому я пойду…
– Всё, девочка. Всё, что хочу, я могу взять. А сейчас я хочу трахнуть тебя, Вера.
