Текст книги "Ты меня предала (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Ника

Две недели спустя

31 декабря

– Уля, принеси мне, пожалуйста, малосольные огурцы с балкона, – кричу с кухни.

– Сейчас, мамуль, – слышу приглушённый голос дочери.

Кидаю взгляд на экран телевизора, где Надя поливает Женю из чайника. Случайно провожу ножом по пальцу, оставляя глубокий порез. Тут же откладываю нож и спешу к раковине, чтобы подставить палец под холодную струю воды. Обрабатываю рану и заклеиваю пластырем.

Поворачиваю голову и вижу Улю, которая, оставив банку с огурцами на столе, торопливо уходит.

– Уля? – окликаю дочь.

Она замирает в проёме, но на меня не оборачивается. Слышу, под причитания Жени, как Уля шмыгает носом. Откидываю полотенце на стол и подхожу к своему ребёнку.

– Милая, посмотри на меня, – кладу руку на округлое плечо и пытаюсь развернуть Улю к себе. – Что у тебя случилось?

Шмыгает носом, начинает дрожать. Я обхожу дочь и прижимаюсь губами к её лбу.

– Не хочешь поделиться? – спрашиваю шёпотом на ухо.

– Просто... Новый год сегодня, а меня никто не поздравил, – горько всхлипывает. – Я так и не смогла ни с кем подружиться. Я… Я никому не нужна-а-а, – горько-горько всхлипывает дочь, заставляя моё сердце сжаться от боли.

– Ну что за глупости, моя родная? Я же больше жизни тебя люблю, моё сокровище, – обхватываю лицо Ули ладонями и нежными поцелуями покрываю лицо, собирая слёзы. – Маленькая моя, ещё не вечер. Ещё обязательно поздравят. Пойдём на кухню, я тебе какао сделаю, – кладу руку на спину Ули и подталкиваю в сторону кухни. – Или ты хочешь побыть одна? Я могу принести тебе в комнату какао.

– Я помогу тебе с готовкой, – шмыгает носом и вытирает слёзы рукавом домашней кофты.

Я улыбаюсь и целую её в висок. На кухне наливаю молоко в кастрюлю и ставлю кипятиться на огонь. Насыпаю в чашку Ули какао-порошок, добавляю немного сахара и заливаю кипятком.

– Уля, тебя никто не обижает? – спрашиваю тихо.

– Нет, мамочка. Никто меня не обижает. Просто, пока я не смогла найти себе друзей.

– Родная, если ты хочешь, я могу перевести тебя в другую школу.

– Нет. Не нужно. В этой школе меня всё устраивает. Меня не трогают, а я очень сильно боюсь, что в новой школе меня будут обижать, – торопливо говорит Уля.

– Ты же мне расскажешь, если кто-то тебя обидит? – поворачиваюсь к Уле лицом и опираюсь бёдрами о столешницу позади.

– Да, – кивает и отводит взгляд.

Я понимаю, что дочь лжёт. Не скажет. Скроет от меня. Будет переживать всё внутри себя.

– Моя родная девочка, – говорю строго, – ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Знаешь, что я всё сделаю ради твоего счастья?

– Да, мамуль. Я знаю. И ценю это, – серьёзно кивает и смотрит на меня, чуть нахмурившись.

– Не бойся расстроить меня, Ульяна.

– Я не боюсь. Просто иногда такие глупости в голову лезут, – улыбается уголком губ.

– В этой светлой голове не может быть глупостей, – улыбаюсь нежно, подходя к дочери и проводя рукой по голове Ули, заправляя волосы за уши. – Что тебя беспокоит?

– Понимаешь, мамуля… Мне уже шестнадцать, а я… Меня ни разу звали на свидание… Я… Ой, – заливается краской смущения и закрывает ладонями лицо. – Глупости какие говорю. Просто… Что со мной не так? Мне никогда в жизни не говорили, что я нравлюсь.

– Всё с тобой в порядке, – я ласково улыбаюсь. – Не важно, сколько тебе будет, лет, когда случится твой первый поцелуй. Куда важнее, чтобы он случился с тем, кого ты любишь. Чтобы твои чувства были искренними и взаимными. Не нужно спешить, родная. Не нужно торопить события. Вот я…

Я влюбилась только в тридцать шесть. До безумия сильно. До потери сознания. В мужчину, которого я знаю две с половиной недели. Но уже люблю до разрыва аорты. Теряю себя в нём в каждую нашу встречу. Растворяюсь. Забываю собственное имя.

– А ты любила когда-нибудь? – спрашивает тихо Уля.

– Да, милая. И это прекрасное чувство.

– А я люблю тебя, – Ульяша подаётся вперёд и крепко меня обнимает. – Больше всех на свете.

– А я люблю тебя, – шепчу с улыбкой, чувствуя, как глаза становятся влажными. – Ой, молоко!

За спиной шипит молоко на плите. Отстраняюсь от Ули и быстро снимаю кастрюлю с плиты. Я выливаю молоко в чашку и ставлю на стол перед Улей готовое какао.

– Спасибо, мамуля. Давай, я помогу.

– Не нужно. Пей какао. Я справлюсь, – ласково улыбаюсь дочери.

Вымываю плиту. И как только вешаю тряпку на кран, слышу звонок своего мобильного. Моё сердце тут же обрывается, а потом начинает стучать с утроенной силой в горле. Я знаю, кто мне звонит. Кидаю быстрый взгляд на Улю и хватаю телефон. Выхожу в коридор и отвечаю.

– Да, – мой голос, как всегда, срывается и сипит.

– Здравствуй, девочка, – хриплым шёпотом говорит мой любимый мужчина.

– Привет, – я расплываюсь в глупейшей, счастливой улыбке.

– Мы сегодня едем на приём. К девяти будь готова, – как всегда, Лёша не церемонится. – Платье и обувь привезу.

– Я не смогу, Лёш, – говорю тихо в трубку.

– Почему, Вера? Я не видел тебя неделю, – рычит мужчина.

– Новый год я проведу с дочерью.

Молчит. Слышу, как тяжело дышит в трубку.

– Хорошо, – всё же выдыхает Лёша.

– Как твоя командировка? – задаю вопрос и прикусываю губу.

– Нормально. Я… – замолкает, выдыхает в трубку.

Знаю, что он сейчас ерошит волосы на затылке.

– Я соскучилась, – признаюсь честно любимому мужчине.

– Девочка, – рычит. – Что мне мешает приехать к тебе сейчас и трахнуть?

– Лёша! – шепчу смущённо и возмущённо. – Ну что ты такое говоришь?

– Я последний раз трахал тебя больше недели назад, – хрипит. – Мне понравилось, как ты кончала на моём языке.

– Боже. Лёшенька, прекрати, – всё моё тело начинает пылать.

Как же сильно я по нему соскучилась. Как же сильно я хочу прижаться к его крепкому сильному телу, втянуть его запах, раствориться в нём. Срастись. Стать единым целым. Всякий раз, когда он обхватывает меня своими руками, мне кажется, что я защищена от всего мира. Я забываю все проблемы, все заботы. Потому что я знаю, что он может их решить. По щелчку пальцев.

Боже. Это ведь так глупо, я мало его знаю. И последнюю неделю я слышала его только по телефону.

Прохожу к окну и прижимаюсь виском к раме.

– Блять, родная, я должен идти. У меня совещание. Я перезвоню.

В трубке устанавливается тишина, и я прижимаю телефон к груди. Боже. Как мне мало разговора с ним. Как мне мало его.

«Родная».

В голове всплывает его обращение.

– Боже, – шепчу и прижимаю пальцы к губам, которые норовят расползтись в улыбке.

Я настолько счастлива, что даже страшно, что это прервётся в любой момент. Что моё счастье уничтожат.

Я возвращаюсь на кухню, где Уля увлечённо смотрит фильм. Целую её в макушку, втягиваю любимый запах своего ребёнка.

– Грустишь? – спрашиваю на ухо.

– Уже нет, – Уля вскидывает на меня голову и смотрит в глаза. – Твой какао прогнал всю грусть.

– Вот и отлично.

Стискиваю дочь в объятиях и возвращаюсь к нарезанию салата. Мои мысли то и дело возвращаются к Лёше. Я до безумия сильно соскучилась. Но как бы сильно я не хотела его увидеть, Уля для меня всегда на первом месте.

Весь день проходит в хлопотах. В полночь я, счастливо смеясь, наблюдаю за тем, как Уля, смущённо улыбаясь, достаёт из-под ёлки коробку с подарком. Распаковывает. И застывает, глядя на меня огромными, как у оленёнка, глазами.

– Мамулечка, он же дорогой.

– С Новым годом, моя девочка.

– Спасибо, – Ульяна оказывается возле меня и целует меня в щёки. – А это тебе, – протягивает мне небольшой бархатный мешочек.

– Уля, – выдыхаю со слезами, когда на ладони оказывается подвеска в виде ангела. – Доченька, спасибо. Спасибо.

Из глаз начинают катиться слёзы. Уля тянется ко мне, пальцы стирает слёзы со щёк. Притягиваю Улю к себе и усаживаю к себе на колени.

– Ты моё самое большое счастье, – заправляю волосы за аккуратное ушко.

Уля кладёт мне голову на плечо, а я тихонько пою ей колыбельную, которую она так сильно любила в детстве. Дочь засыпает на моих руках. Я с нежной улыбкой перебираю волосы на её затылке, потом с осторожностью перекладываю Улю на диван и накрываю одеялом.

– Ты ещё полюбишь, моя родная. Ты будешь самой счастливой, – шепчу ей, пальцами обводя души бровей. – Самой счастливой.

Целую Улю в лоб, выключаю свет и выхожу из своей комнаты, тихо закрыв дверь. Беру телефон.

«С Новым годом, мой хороший», – набираю сообщение Лёше.

Но нажать на кнопку отправки не успеваю. Телефон начинает вибрировать в руке.

– Да?

– Выйдешь? Я за дверью, – родной и низкий голос льётся в динамик.

Я тут же бросаюсь к двери и открываю её. Он сидит на ступенях. Красивый. Уставший. Родной. Любимый.

Босая выскакиваю в подъезд. Оказываюсь возле него и обвиваю руками шею. Укладываю подбородок ему на макушку и втягиваю с жадностью запах Лёши. Руки мужчины обвивают талию, сжимают меня так, что я теряю дыхание. Лёша утыкается лицом в мой живот и с хрипами дышит.

– Чёрт, девочка… Сука…

Он комкает в руках мою кофту, поднимает вверх и губами прижимается к животу. Проводит по коже языком, обводит впадинку пупка, а потом и вовсе прикусывает низ живота. Я охаю. Пальцами зарываюсь в его волосы.

– С Новым годом, девочка, – вскидывает на меня глаза, подбородком прижимаясь к моему животу.

– С Новым годом, – шепчу, стеснительно улыбаясь. – Лёша.

Мой мужчина только улыбается. Проводит языком по нижней губе и горячими пальцами проникает под свитер и выводит узоры на коже.

– Покатаемся? – спрашивает сипло.

– Да, – зачарованная его взглядом, выдыхаю счастливо.

Лёша поднимается резко и подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю и вцепляюсь пальцами в его плечи.

– Лёшенька, мне одеться нужно, – цепляюсь пальцами в его плечи и прижимаюсь всем телом в мужчину, чувствуя, как напряжённые соски вжимаются в его грудную клетку.

И он это чувствует. Со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Блять, Вера, я же тебя сейчас прямо здесь возьму, – его сильные жёсткие пальцы зарываются в волосы на затылке и оттягивают голову назад. – Пойдём к тебе, девочка.

– Ульяна спит, Лёша. Нет. Ко мне нельзя, – говорю виновато и отвожу взгляд.

Мужчина только зубами скрипит. Набирает в грудь воздух, собирается что-то яростное сказать, но передумывает. Осекается. Открывает дверь в мою квартиру и ставит меня на порог.

– Буду ждать тебя, Вера.

Я не успеваю ничего ответить, потому что он закрывает за собой дверь. Я разочарованно закусываю нижнюю губу и торопливо одеваюсь. Пробираюсь в свою комнату, где сладко спит Уля, достаю с верхней полки подарок для Лёши и покидаю квартиру.

Он снова сидит на ступенях. Курит сигарету. Останавливает на меня взгляд и улыбается, когда задерживает взгляд на моей пушистой белой шапке. Которую он мне подарил перед тем, как уехал в командировку. Я, стеснительно улыбнувшись, протягиваю мужчине коробку.

– С Новым годом, Лёша.

Он тушит сигарету, поднимается резко и нависает надо мной. Осторожно забирает из моих рук подарок, склоняет голову и целует меня в щёку. С поразительной нежностью. У меня в грудной клетке всё распирает от восторга, от любви, от нежности к этому мужчине. Прикрываю глаза. Я окончательно растворяюсь в нём.

– Спасибо, маленькая.

Он прячет подарок в карман пальто, берёт меня за руку и ведёт на улицу. Во дворе взрываются салюты. Мужчина подводит меня к своей машине, садит на переднее сиденье. На колени мне опускается букет нежных розовых хризантем, прозрачная коробка с клубникой и большая коробка со стайлером.

– Лёша… – у меня широко распахиваются глаза. – Боже, спасибо тебе.

Я давлю в себе ненужные слова о том, что это слишком дорого. Лёша криво улыбается. Но я успела его узнать. Поняла, что он смутился. Мой мужчина захлопывает дверь и занимает место водителя.

– А ты посмотришь? – шёпотом спрашиваю у мужчины, когда машина выезжает со двора.

– Посмотрю. Чуть позже. Но мне уже нравится, Вера. Потому что твой подарок, – я с восторгом рассматриваю ямочку на его щеке, когда он улыбается.

Боже. Я всё больше и больше узнаю его. Всё больше и больше влюбляюсь. Мне даже страшно представить, насколько сильно я могу его любить. Ведь с каждым днём я теряюсь в нём всё больше и больше.

– А куда мы едем? – спрашиваю тихо, боясь нарушить уютную тишину машины.

– Кататься. Ко мне ты переезжать отказываешься. С дочерью знакомить не готова. Как прошла неделя, Вера? – кидает на меня взгляд.

– Я вроде всё рассказывала, – веду плечом.

– Ещё. Мне мало. Клубника мытая, девочка. Ешь. Рассказывай.

Я открываю коробку, отрываю хвостик у клубники и первым делом тяну к губам Лёши. Мужчина на миг замирает, обжигает меня горячим взглядом, обхватывает губами клубнику, а потом проводит языком по подушечкам.

– Вкусная, – облизывается, как довольный кот.

Смотрит косо на меня. А я, как всегда, теряясь в его глазах, совершаю очередной необдуманный поступок. Подношу пальцы, которые находились в его рту, подношу их к губам. Облизываю.

Машина резко сворачивает на обочину.

– Я хотел покатать тебя по городу, девочка. Но решил, что лучше покатаю тебя на своём члене, Вера.

Я только улыбаюсь, когда сильные руки подхватывают меня и выдёргивают с места.

Глава 12

Ника

Я оказываюсь на крепких бёдрах своего любимого, чувствую развилкой между бёдрами его крепкий напряжённый член. Выдыхаю. И скольжу рукой по грудной клетке любимого, расстёгиваю мелкие пуговицы на его рубашке, стаскиваю вместе с пальто. Обнажаю его торс. Склоняюсь и целую ещё розовый след на плече. Трусь носом о кожу, провожу по ней языком. С губ срывается стон наслаждения. Боже. Этот мужчина подсадил меня на себя. Сделал меня зависимой от него. Я прикасаюсь к нему, дрожу, как наркоманка. Хочу больше его. Хочу больше кожу. Хочу больше прикосновений. Его запаха. Его тепла. Раствориться. Слиться в одно целое.

Я прикусываю кожу на его шее, не сумев сдержать свой порыв. Мой. Он весь мой. Этот мужчина сейчас принадлежит только мне. И сколько бы женщин не вилось вокруг него, Лёша мой.

Собственнические чувства должны пугать, но не сейчас. Сейчас я в эйфории. Сейчас я дорвалась до него. Как и он до меня.

Лёша нетерпеливо сдёргивает с меня шубку и отшвыривает на заднее сиденье. Стаскивает с головы шапку, отправляет следом за верхней одеждой и зарывается пальцами в волосы. Сжимает и с рычанием впивается поцелуем в губы. Целует так, что в глазах плывёт. Языком проскальзывает в мой рот, захватывает мой язык в бесстыдный танец. И мне кажется, что от одного только движения его языка я могу достичь пика, разлететься на осколки от наслаждения. Я потираюсь бёдрами о его напряжённую плоть, которая упирается в сосредоточение моего желания. И ненавижу сейчас слои одежды, которые мешают почувствовать его. Желанную наполненность. Своего мужчину внутри.

– Сука. Как же я соскучился. Блять. Ведьма моя, – рычит мне в губы и судорожно начинает дёргать мою кофту.

Я поднимаю руки и вскрикиваю, когда жадные губы смыкаются на моём соске. Я сижу, с поднятыми руками, не вижу ничего, потому что кофта загораживает весь обзор. А мой мужчина жадно терзает губами мою обнажённую грудь. Обводит языком ареолу, прикусывает камешки сосков, всасывает в рот. Мне всё же удаётся стянуть кофту и откинуть её на соседнее сиденье. Теперь я зарываюсь пальцами в волосы на затылке мужчины, притягиваю голову ближе.

Лёша скользит руками ниже. На мои ягодицы. Сжимает. После чего возится с замком. Расстегивает их и стаскивает с бёдер вместе с нижним бельём до самых колен.

– Сними их нахер, пока я не разорвал, – рычит, когда видит, что мне неудобно сидеть, что плотная ткань джинсов не позволяет широко расставить ноги.

И я подчиняюсь. Вытягиваю ногу и, закусив нижнюю губу, медленно снимаю штанину. Вижу удивление и восторг в чёрных глазах. Мой мужчина удивлён. Улыбаюсь и прижимаюсь губами ко рту Лёши, он тут же перехватывает инициативу, а пальцами ныряет между влажных складок. Врывается внутрь, вырывая крик удовольствия из груди, и тут же ловя его ртом. Приподнимает мои бёдра и велит:

– Расстегни штаны и вытащи мой член.

Я бы вспыхнула и смутилась, если бы так сильно не хотела его. Если бы настолько сильно не истосковалась. Если бы не желала, как одержимая, чтобы член Лёши заполнил меня до основания.

Я подчиняюсь. Расстёгиваю ремень, вжикаю молнией, стаскиваю с бёдер мужчины. Следом спускаю боксёры. Закусываю губу и пальцем провожу по напряжённой плоти. Обвожу рисунок вен, замираю у головки.

– Дразнишь меня, девочка? – рычит.

А потом резко, без подготовки, насаживает на себя. Я кричу от наслаждения, чувствуя, как плоть распирает стенки, как идеально заполняет меня всю. Со стоном роняю голову на горячее плечо Лёши, обхватываю руками его шею со вздутыми венами и прижимаюсь к нему ближе. Чтобы между нами оставалось как можно меньше расстояние. Чтобы кожа тёрлась о кожу.

Раствориться.

Слиться в одно целое.

Врасти в него.

Поселиться хоть в самом далёком уголке его сердца. Изредка напоминать о себе.

Только бы не забывал.

Только бы испытывал хоть сотую долю тех чувств, что одолевают меня.

Лёша придерживает мои обнажённые бёдра и вбивается в меня снизу. Хоть я и сижу верхом на нём, он как всегда ведёт. Подчиняет. Берёт без остатка.

А я и не противлюсь. Я в его руках, наполнена им под завязку. И я счастлива.

Лёша доводит меня до исступления быстро. Пальцами проводит по клитору, прижимает его, пока его мощный член вбивается в меня.

Я достигаю пика. У меня даже сил нет на то, чтобы вскрикнуть от наслаждения. Я просто обмякаю в его руках, чувствуя, как мужчина совершает финальные толчки. Чувствуя, как он изливается в меня.

Лёша пеленает меня руками, зарывается пальцами в волосы и кусает мою нижнюю губу. Хрипло стонет мне в губы и не отпускает до тез пор, пока дыхание немного не выравнивается.

Медленно покидает моё тело. Я чувствую, как по внутренней стороне бедра течёт его семя. И, уткнувшись лбом ему в плечо, улыбаюсь. Я безумная, но я хочу от него ребёнка. Сына. Я хочу от него сына. Такого же серьёзного и упрямого мальчишку, который будет похож на отца.

Лёша шуршит чем-то, после чего моих бёдер касается влажная холодная салфетка. Я вздрагиваю, прикусываю губу. Мужчина стирает следы своей страсти, но не останавливается. Салфетку заменяют его горячие пальцы. На контрасте температур прикосновение кажется ещё более острым. Пронизывающим.

– Лёша, – срывается с губ вместе со стоном.

– Мне мало, девочка, – рычит, пальцами дразня лепестки.

Он намеренно водит подушечкой так, чтобы довести до исступления. Чтобы я начала умолять. Чтобы я ёрзала на его бёдрах, пытаясь насадиться на жёсткие пальцы. Но он только смеётся хрипло и убирает пальцы. Не даёт мне достигнуть оргазма. Подносит пальцы ко рту и медленно, смотря в мои глаза, облизывает меня.

Мой клитор пульсирует. И я кончаю. От одного только вида того, как пальцы мужчины, хранящие мои вкус и запах, оказываются между его губ.

И я опускаю руку вниз. На его прижатый к животу член. Сжимаю ладонью, размазываю предэкулят. Срываю с его губ рычание. Добиваюсь того, чтобы жёсткие пальцы обхватывают ладонь, а бёдра мужчины начинают толкаться вверх. Я смотрю в его тёмные глаза, будто пойманная в паутину мошка. И не могу вынырнуть с их дна. Не могу перестать растворяться в их черноте.

Когда пальцы заливает его семя, мужчина берёт мою руку за запястье и подносит её к губам.

– Оближи, девочка. Сейчас.

И сверкает глазами. С этим мужчиной я забываю о стеснении. Я послушно открываю рот и высовываю язык, чтобы самым кончиком провести по своим пальцем. Собрать семя любимого мужчины и улыбнуться, смущённо выдохнув:

– Какой вкусный.

Он рычит. Шлёпает меня ладонью по ягодицам и смыкает зубы на моей шее. На самом видном месте.

– Моя…

И от одного простого слова я разлетаюсь на сотни счастливых осколков. Его.

Мужчина пересаживает меня на соседнее кресло, помогает мне натянуть джинсы. Когда я надеваю шубку на тело, которое после обжигающих объятий, начинает потряхивать от холода, Лёша натягивает на мою голову шапку. Целует меня в кончик носа, тянется за клубникой, которая чудом не рассыпалась по полу, после того, как я уронила контейнер на пол. Отрывает хвостик, приставляет сладкую ягоду к моим губам. Под его тёмным жадным взглядом съедаю её. Мужчина ставит контейнер мне на колени и велит:

– Ешь. Шампанское будешь?

– Я не пью. Ты же знаешь, – я откидываю голову назад и из-под ресниц наблюдаю за любимым мужчиной.

– Может, и в этом я тебя испортил? – смеётся хрипло, окидывая меня взглядом с ног до головы.

Я смущённо улыбаюсь и веду плечом. Лёша включает радио, заводит машину, и она трогается с места.

Эта ночь навсегда останется в моей памяти, чтобы потом греть моё израненное сердце. Новогодняя ночь, миллионы огней и гирлянд, пустые улицы города, пушистый снег и тихая музыка. Машина, мчащая по улицам города. И мужчина рядом. Мужчина, который смог первым в моей жизни забрать моё сердце.

– Знаешь, а я ведь до этого никогда не любила, – шёпотом признаюсь я, смотря в расслабленное лицо Лёши, который смотрит на город.

Он остановил машину на возвышении, с которого открывается вид на ночной город. Всюду в небо взмывают салюты и разноцветными искрами освещают небо.

Бунтарёв медленно поворачивает ко мне голову и впивается взглядом в лицо. Вижу, как сотни эмоций мелькают в его глазах. Он долго молчит. Долго смотрит. А потом подается вперёд, мягко обхватывает пальцами подбородок и нежно целует меня в губы, чтобы выдохнуть тихо:

– Хорошо.

Целует в уголок губ, отстёгивает мой ремень безопасности, подхватывает и пересаживает к себе на колени. Откидывает своё кресло назад, располагает меня на своей груди. Поглаживает по спине, скрытой лишь тканью кофты. Шубу и шапку я сняла, стало жарко. Лёша куда-то тянется, я боковым зрением замечаю в его руках термос.

– Чай будешь? – шевелит дыханием волосы на виске.

– Да.

Я поднимаю голову и прижимаюсь губами к ямочке на любимом подбородке. Лёша улыбается, наливает чай в чашку и даёт мне. Обеими ладонями обхватываю её и медленно пью горячий чай.

– Лёш, ты был женат? – вопрос срывается с губ необдуманно.

Мужчина не спешит на него отвечать. Я втягиваю голову в плечи, боясь, что разрушила всю волшебную атмосферу этой ночи. Но Лёша отвечает через минуту:

– Нет. И не собираюсь.

Я закусываю губу. Почему-то эти слова болью режут сердце. Будто я решила, что через две недели знакомства мужчина позовёт меня замуж. Горько улыбаюсь и смеюсь над самой собой. Он ничего мне не обещал.

– Почему ты развелась? – вырывает меня из невесёлых мыслей.

– Лёш, это не та тема, на которую я хочу говорить в новогоднюю ночь. Вообще не та тема, о которой я хочу вести беседы, – отвечаю сухо и пытаюсь выпрямиться, чтобы отстраниться от Лёши.

Но он не позволяет. Обхватывает руками так, что я шевельнуться не могу. Прижимается губами к виску. Я выпускаю воздух из лёгких, и этот выдох получается слишком тоскливым, что не укрывается от Лёши. Он пальцами цепляет мой подбородок, заставляет поднять голову и посмотреть на него. Что-то выискивает в моих глазах, потом большим пальцем проводит по нижней губе.

– Я могу его убить, – говорит спокойно, страшно улыбаясь.

Я вздрагиваю и отрицательно мотаю головой.

– Нет. Что ты? Не за чем это делать. К тому же… он в тюрьме.

Лёша кивает и вновь прижимает мою голову к своей груди. Неторопливо начинает перебирать мои длинные волосы, которые спутались. Пропускает их сквозь пальцы, прочёсывает. Эти прикосновения убаюкивают, как и мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь под моей щекой. Я совсем не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон.

И вижу во сне мальчика. Нашего с Лёшей сына. Точную его копию с моими глазами.