Текст книги "Ты меня предала (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Ника
Утирая слёзы со щёк, наблюдаю за Ульяной, которая стоит на линейке и чуть щурит глаза от солнца, бьющего в глаза. Кажется, только сейчас чётко осознаю, насколько взрослой она стала. Только сейчас понимаю, что это последний год в школе, и Уля станет студенткой. Слёзы то и дело катятся из глаз, а я с трудом успеваю их вытирать. Радуюсь тому, что не наложила макияж.
– Так и знал, что ты та ещё плакса, – когда слышу голос Лёши над ухом, вздрагиваю и резко разворачиваюсь, носом утыкаясь в рубашку, так вкусно пахнущую моим мужчиной.
– Ты… Ты что здесь делаешь? – тут же шиплю рассерженной кошкой.
На что мужчина только глаза сощуривает, хватает меня за запястье и дёргает на себя. Я тут же влетаю в мощную грудь.
– Нет, блять, до вечера не дотяну.
И под мой возмущённый тихий писк Лёша тащит меня прочь от толпы.
– Лёша! Бунтарёв, куда ты тащишь меня?
– Слушай, – с рычанием, исходящим из грудной клетки, разворачивается и спиной прижимает меня к дереву, – я не трахал свою женщину почти семь месяцев. Я сука блять поцеловать её не могу. Дрочу, как школьник, в душе.
– Лёша, – я давлю ладошками на плечи мужчины и смущённо отворачиваюсь.
– Вера, – хватает мою руку и кладёт на свой пах, – пожалуйста.
– Лёш, но линейка…
– Подождёт. И никуда не денется. А я ждать блять не могу больше! – выдыхает мне в губы, а потом жгучим жадным поцелуем впивается в мой рот.
Он кусает мои губы. Пожирает меня. Кажется, что хочет проглотить. Ни оставить ни кусочка. И я сдаюсь в то же мгновение. Со стоном прижимаюсь к своему мужчине, запускаю пальцы в волосы на его затылке. Льну, боясь, что он уйдёт. Боже, как же долго я ждала, когда ему сорвёт крышу. Когда он снова наплюёт на всё и будет действовать, как хочет.
Но Лёша оказался человеком слова.
И только сейчас понимаю, что он держался на тонком волоске, который сейчас просто смело напрочь нашей страстью.
– Пойдём, – рычит, с трудом отрываясь от моих губ.
– К-к-к-уда? – шепчу припухшими после его поцелуев губами.
Не отвечает. Тянет за собой. Но когда я не успеваю за ним на каблуках, разворачивается и подхватывает на руки с тихим и недовольным рыком. Ускоряет шаг, носом зарывается в мои растрёпанные его пальцами волосы.
И если первые пару секунд я пыталась понять, куда мы идём, потом на всё становится наплевать. Я утыкаюсь носом в его шею и с жадностью дышу запахом своего мужчины.
Отрываюсь лишь в тот момент, когда Лёша усаживает меня на подоконник в туалете. Отходит на шаг и окидывает меня жадным взглядом. Задерживает его на моих ногах, выглядывающих из-под юбки.
– Сука. Я будто в школу вернулся, девочка. Моя школьница, – улыбается соблазнительно, из-за чего у меня голова идёт кругом, а в животе бабочки порхать начинают. – Кстати, малыш, мне кажется, что я плохо просил прощение.
– Что? – ахаю, когда мужчина опускается на колени перед подоконником. – Ты что творишь, Лёша?
– Просить прощение на коленях, – хрипит и смотрит на меня так, что я в желе превращаюсь и пылаю вся.
– Лёшенька, – вскрикиваю в смущении и недоумении, когда сильные руки резко задирают мою юбку и обнажают мои бёдра. – Лёша, прошу тебя.
– Что просишь, девочка моя? – хрипло смеётся, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра у самой кромки трусиков. – Ты уточняй. Мне прекратить? Или… Или ты хочешь, чтобы я вылизал тебя?
– Лёша, – от его слов у меня между ног всё сладостным спазмом ожидания сжимается, и я пытаюсь свести ноги вместе, но он не позволяет.
Руками подхватывает ноги под коленями и широко разводит, бесстыдно раскрывая меня. У меня не остаётся сил, чтобы издать хоть один звук. Я могу только пальцами цепляться за широкие плечи своего мужчины, который носом проводит по развилке между бёдрами поверх ткани нижнего белья.
– Сука… Как же долго я ждал. Как скучал…
Я распахиваю рот и жадно ловлю воздух ртом, когда пальцы Лёши отодвигают в сторону полоску белья, а жадные губы прижимаются к сосредоточению моего желания. Меня подбрасывает на месте от лавины ощущений, от нестерпимого наслаждения. Слишком острого. Слишком болезненного. Слишком сильного. Я откидываюсь головой назад и бьюсь затылком о стекло. С губ слетает тихий стон. И этот тихий звук заставляет Лёшу дарить ласку активнее. С рычанием прихватывать губами напряжённый клитор, бить по нему языком, пока горячие пальцы врываются внутрь лона. Я слишком сильно соскучилась по своему мужчине, по близости с ним, по тому, как можно разлетаться на осколки в его руках. Поэтому я достигаю пика слишком быстро.
– Да, девочка. Да.
Он не отнимает языка, продлевая мой оргазм. А потом поднимается резко, упирается лбом в мой влажный лоб и шепчет:
– Я смог вымолить прощение на коленях?
– Да, – обхватываю ладонями любимое лицо и тянусь за поцелуем. – Да.
Щелчок пряжки ремня, звук расстёгиваемой молнии. Стон облегчения и счастья, когда член Лёши заполняет меня. Я обхватываю его руками, жмусь ближе. Хочу раствориться. Слиться. Стать одним целым. Боже. Кого я больше мучила? Его или себя? Сейчас от остроты чувств я готова потерять сознание. Умереть в его руках. В его жёсткой хватке, которая усиливается с каждым движением бёдер.
– Мой. Мой, – шепчу в его кожу на шее.
И вновь сотрясаюсь от оргазма, когда Лёша особо резко вбивается в меня. Когда его плоть задевает особо чувствительную точку. Я сама не осознаю, как смыкаю зубы на шее Лёши. Только чувствую, как его семя заполняет меня. Мужчина с гортанным стоном подаётся вперёд и лбом вжимается в стекло позади, не спеша покидать меня.
– Всегда знал, что за твоим ангельским характером спрятаны острые зубки, – хрипло смеётся, когда я обвожу языком место укуса на его шее.
– Прости, – шепчу смущённо и целую кожу, на которой остался слишком яркий след. – Боже, Лёша… У Ули такой важный день, а я в её школе… в туалете… стыд какой…
– Девочка, – довольно улыбаясь, отстраняется немного и обхватывает пальцами мой подбородок, – тебя в школьном туалете оттрахал мужчина твоей мечты.
– Фу, Лёша! – бью кулачком в плечо. – Как пошло!
– Ох, – чуть закатывает глаза. – Ты занялась любовью с мужчиной своей мечты. Вернулись в молодость.
– Ты довольный, как кот, – качаю головой и улыбаюсь, как влюблённая девочка.
Я действительно сейчас чувствую себя школьницей, которая прогуливает уроки с плохим парнем. И Лёша просто лучится от счастья. И это согревает моё сердце, заставляет всё в груди сжиматься от нежности. И любви. К этому невероятному, грубому, нахальному, но честному мужчине.
Я поднимаю руку и с нежностью провожу пальцами по его гладкой щеке. Смотрю в тёплые серые глаза, которые лучатся от счастья. Улыбаюсь ласково.
– Красивый такой. Красивый…
Он криво улыбается, после чего поворачивает голову и целует меня в центр ладошки.
– Скажи честно, малышка, ты простила меня? – вдруг становится серьёзным.
Мальчишеская улыбка исчезает, глаза смотрят серьёзно, в самую душу.
– Да. Да. Я тоже была не права. Я должна была поговорить…
– Я бы не стал слушать… тогда… на тот момент, – лбом вжимается в мой лоб.
– А сейчас?
Не отвечает. Только целует в кончик носа. Но я знаю ответ на свой вопрос. Стал бы. Сейчас он доверяет мне безоговорочно.
– Лёша… – выдыхаю с нежностью и со слезами на глазах.
– Ну… Чего ты, девочка? – бормочет растерянно, смотря в моё лицо.
– Просто сейчас я так счастлива, что мне страшно… Страшно, что снова всё разрушится… Я… Я тогда… Лёш, – я пальцами со всей силы вцепляюсь в его плечи, боясь, что мужчина сейчас растворится. – Мне бы так больно не было тогда, если бы я так сильно не растворилась в тебе. Я же никогда прежде не влюблялась, веришь? Я свой первый оргазм с тобой испытала. Всё с тобой впервые. И ты, – веду неопределённо рукой, – про школьницу прав. Я с тобой девочкой себя чувствую. И… – задыхаюсь от чувств, которые просто невозможно выразить словами.
– Прости, – снова шепчет с отчаянием.
Двумя руками обхватывает лицо, поглаживает большими пальцами щёки, скользит руками на шею, а затем на ягодицы.
Приподнимает немного. Его плоть, которая всё ещё находится во мне, твердеет. Лёша медленно начинает двигаться.
– Боже, Лёшка, – жмуря глаза, со всей силы вцепляюсь в его плечи. – Ты ненасытный!
– Малыш, я дорвался до тебя, – жадно кусает мою шею. – Я же тебя не отпущу, пока не затрахаю…
Вместо того, чтобы смутиться, я счастливо улыбаюсь. Подаюсь бёдрами вперёд, сама насаживаюсь на плоть мужчины, бесстыдно и громко стоная.
– Горячая девочка, – кусает меня за подбородок. – Моя. Моя блять!
Черты лица Лёши становятся острыми, звериными. Он резко снимает меня с подоконника, выходит из меня, разворачивает к себе спиной и под мой удивлённый крик вбивается в меня. Я кричу. Пальцами вцепляюсь в подоконник. Рука Лёши ложится на шею, он сжимает её, контролирует моё дыхание.
Носом зарывается в волосы за ушком и рычит, быстро и несдержанно вколачиваясь в меня:
– Моя! Моя-я-я.
И столько в его голосе собственнических чувств, столько одержимости мною, что у меня глаза закатываются от наслаждения. Зубы Лёши смыкаются на мочке моего уха. Он издаёт низкие звуки, от которых становится ещё жарче.
Когда мужчина вновь кончает, я следую за ним сразу, чувствуя, как пальцы Лёши давят на клитор. Мужчина не даёт мне упасть на пол. Вжимает меня в своё крепкое тело, целует мой висок, слизывает капли пота.
Лёша вновь усаживает меня на подоконник, рукой тянется за бумажными полотенцами и вытирает своё семя. Совершенно некстати я начинаю чувствовать смущение.
– Лёш, я сама, – шепчу, перехватывая его запястье. – Лёша!
– Слишком поздно стесняться, девочка. Особенно после того, как ты трижды кончила.
– Ну, Лёша! – бью кулачком его в плечо. – Зачем ты…
Мужчина только самодовольно улыбается и, приподняв меня с лёгкостью под ягодицы, натягивает нижнее бельё. Громко шлёпает по попе и ставит меня на ноги. Приводит себя в порядок и тихо говорит:
– Пойдём, Вера.
– Боже, Бунтарёв! Я из-за тебя совсем голову потеряла! Пришла на праздник к дочери, а сама с тобой в туалете… – смолкаю. – Любовью занимаюсь, – добавляю шёпотом.
Лёша тихо смеётся, пальцами приглаживает волосы на моей голове, заправляет волосы за уши.
– Пойдём.
Берёт за руку, переплетает наши пальцы вместе. Только в тот миг, когда он щёлкает замком, замечаю, что дверь он всё же закрыл.
– Боже. Я всё время боялась, что кто-то зайдёт и увидит нас.
– На мою женщину могу смотреть только я.
От его слов в груди всё сладко ёкает. Его женщина. Да. Я его женщина. А он мой мужчина. Всё так просто и правильно, что смеяться хочется от счастья.
Мы возвращаемся на улицу, где дети танцуют вальс.
Глава 20
Ника
Я хмурюсь, когда вижу, как какой-то высокий парень, держит Ульяну на руках. Именно держит. Носки туфель моей дочери стоят на его туфлях. Он двигается, вжимая Ульяну в себя. И он так нагло, так бесцеремонно себя ведёт, что я начинаю злиться. Потому что лицо моей девочки перепуганное. Я смотрю внимательно в её лицо. Ловлю каждую эмоцию. Вижу, как дрожат её ресницы, как взволнованно и часто она дышит. Как облизывает губы и несмело поднимает глаза на парня.
– Вера, ты слишком напряжена.
– Парень, танцующий с моей дочерью, он…
– Родная… – замолкает на мгновение.
Я поворачиваю к нему голову и заглядываю в глаза снизу вверх. Вижу, как они светятся теплом.
– С твоей дочерью сейчас танцует мой племянник.
– Что? – ахаю поражённо.
– Кажется, у меня с моим племянником один вкус на женщин, – хрипло смеётся Лёша.
Я вновь перевожу взгляд на танцующих. Зорко наблюдаю за молодым человеком. Но передо мной встаёт фотограф и загораживает обзор. И когда он отходит, танец уже заканчивается. Я вижу только спину Ульяны, которая быстрым шагом направляется в школу.
– Всех родителей приглашаем в актовый зал, – слышу голос классного руководителя Ульяны.
– Лёша, пойдём скорее, – хватаю мужчину за руку и на буксире тащу за собой в школу.
Мы располагаемся на первом ряду. Лёша не позволяет мне убрать руку, располагает на своём бедре. Актовый зал медленно наполняется людьми. Когда на сцене кто-то начинает кричать, я не сразу понимаю, что происходит. Сначала решаю, что началось выступление.
Но когда Лёша срывается с места и оказывается на сцене за один прыжок, я понимаю, что дело неладно. Вижу, как мужчина оттаскивает своего племянника от какого-то парня. Младший Бунтарёв вырывается. Тогда мужчина что-то делает, из-за чего парень падает на пол. Лёша скрывается за кулисами, а я подскакиваю и в волнении кусаю губы.
На сцену не поднимаюсь, потому что там толпится слишком много людей. Мешаться под ногами не хочу.
Когда Лёша появляется из-за кулис с моей дочерью на руках, у меня подкашиваются ноги. Мне приходится схватиться за спинку стула, чтобы не упасть. Бунтарёв идёт быстрым шагом на улицу, за ним не отставая ни на шаг – его племянник.
Не понимая, что происходит, я кидаюсь за ними.
– Ульяша, – мой голос звенит от слёз и срывается, когда я всё же нагоняю Лёшу. – Девочка моя. Ч-ч-что случилось?
– Зацепили парни, когда дрались, – мужчина останавливается и виновато смотрит на меня.
– Ульяна, что болит? Голова кружится? Тошнит? – мои дрожащие руки ощупывают дочь на наличие повреждений.
– Я хочу домой, мам, – жалобно всхлипывает Уля. – Так хочу домой.
Я смотрю в несчастные глаза своей дочери, и мне кажется, что мою душу разрывают на части.
– Я отвезу вас домой, Вероника, – говорит тихо любимый, бережно держа мою дочь на руках.
Он смотрит на меня виновато, будто есть его вина в той драке.
– Хорошо. Спасибо, Алексей.
Лёша вскидывает брови и опаляет меня взглядом. Но всё моё внимание сейчас приковано к Ульяне.
– Можно я сама пойду? – подаёт голос дочь.
– Сможешь идти?
Лёша аккуратно ставит Улю на ноги, придерживает за талию. Я на миг забываюсь. Смотрю на двух своих самых любимых людей со стороны. Боже. Если бы Лёша был папой моей дочери… И я уверена, что папой он будет отличным. Не сомневаюсь в этом ни на минуту.
Закусываю губу и кидаю взгляд назад. На молодого крепкого парня, который смотрит на то, как Лёша усаживает Улю в машину полным боли взглядом. Я рассматриваю мальчишку, замечая, насколько сильно он похож на Лёшу. Глаза, фигура, черты лица.
– Садись в машину, Вера, – талии касаются родные руки и подталкивают к машине.
Лёша задерживает руки на пояснице, пальцами ласкает сквозь ткань. Мужчина убирает руки и закрывает дверь. Ульяну кладёт голову мне на колени, я поглаживаю дочь по затылку. Ловлю в зеркале обеспокоенный взгляд Лёши. Слабо ему улыбаюсь и вновь перевожу взгляд на лицо Ули которая прикрыла глаза. В голове сотни вопросов, но я молчу. Потому что по бледному лицу своего ребёнка вижу, что ей плохо. И что-то мне подсказывает, что дело вовсе не в физической боли. Тот мальчишка что-то сделал.
Когда машина останавливается у подъезда, Лёша помогает Ульяне выйти и провожает нас до двери квартиры. Я сразу веду дочь на кухню, где провожу осмотр. Щупаю затылок, ищу шишки. Но кроме проявляющихся синяков на скуле и копчике ничего нет. Ульяна смотрит исключительно в пол, послушно поворачивается, когда я прошу. И сбегает в ванную комнату, когда я заканчиваю с осмотром. Я стою у двери, прижавшись к ней ухом и слушаю, не плачет ли Ульяна. К моему облегчению кроме плеска воды никаких звуков не слышно.
Я переодеваюсь в комнате, когда слышу тихий стук в дверь. Быстро завязываю пояс халата и спешу в коридор и, с удивлением, наблюдаю за тем, как Лёша кладёт на комод огромный, просто необъятный букет цветов.
Поворачивает голову и ловит мой изумлённый взгляд. Застывает. Голодным взглядом окидывает меня с ног до головы. Сглатывает тяжело. Пробегается языком по губам, которые только час назад меня целовали. Вижу, как стремительно темнеют его глаза. Как он весь подбирается и подаётся вперёд.
Я качаю головой. Пячусь. Глазами указываю на дочь и одними губами шепчу:
– Ульяна.
И скрываюсь в комнате, зная, что Лёша снова может наплевать на всё. Для него снова все границы стёрлись. Он выполнил своё обещание. Шесть месяцев не притрагивался ко мне. А сейчас он вновь будет делать всё так, как считает нужным. Я слишком хорошо изучила его.
Я подхожу к окну, обхватываю руками себя за плечи и наблюдаю за тем, как Лёша покидает подъезд. Он застывает у машины, резко вскидывает голову и впивается взглядом в моё окно.
Я тоже замираю. Даже с такого расстояния мне кажется, что я вижу, как темнеют его глаза. Как становятся жадными. Подношу руку к губам, а потом прикладываю к стеклу. Вижу, как Лёша улыбается уголком губ. Кивает мне, садится в машину и уезжает.
Когда выхожу в коридор, обнаруживаю, что Ульяны нет. Заглядываю в её комнату, на кухню и в ванную, но дочери нигде нет. Её обувь на пороге. Подхожу к двери и смотрю в глазок. Хмурюсь, когда вижу, что Уля стоит на лестнице, а рядом с ней застыл племянник Лёши. Он застыл над ней, обхватив огромными ручищами. Как дуб рядом с колоском. Одно движение и сломает. Выхожу в подъезд, поджимаю губы и строго велю:
– Ульяша, иди домой.
Парень разжимает руки и позволяет девушке выскользнуть из его объятий. Уля, потупив взгляд, заходит в квартиру. А я, кинув строгий взгляд на мальчишку, возвращаюсь в дом и закрываю дверь.
Смотрю на Ульяну, которая разрумянилась. Глаза дочь на меня не поднимает, только нижнюю губу кусает и край футболки в пальцах сжимает.
– Ульяна, этот парень обижает тебя? – задаю тревожащий меня вопрос.
– С чего ты взяла?
– Он тебя ударил сегодня? – взглядом указываю на её щёчку, на которой расцветает синяк.
– Он случайно, мамуль. Я хотела их разнять. Очень красивые цветы, правда? – переводит тему разговора.
– Обычный веник, – выходит немного резко.
То, что Ульяна от меня что-то скрывает, вызывает настороженность. Я просто боюсь за неё. Боюсь, что этот мальчишка соблазнит её. Что… Боже, от одной только мысли мне плохо становится. Она же совсем ещё девочка. Наивная и светлая девочка. А по взгляду и выражению лица Бунтарёва я вижу, что он не мальчик-зайчик. Он явно за ручку держаться не станет.
– Иди спать, Ульяна. Сейчас! Тебе нужно лежать и набираться сил, а не с мальчиками в подъезде целоваться.
– Я не целовалась! – обиженно всхлипывает дочь. – Я ещё ни разу не целовалась. Ни с кем!
Не выходить сдержать улыбки. Вспоминаю наш разговор в новогоднюю ночь.
– Ещё нацелуешься! До конца недели посидишь дома. У тебя постельный режим.
– Но, мамуль! Начало учебного года. Будут важные самостоятельные. Я никак не могу пропустить.
– Завтра утром решим. Иди спать!
– Доброй ночи, мамуля, – чмокает меня в щёку и убегает в комнату.
А я, тяжело вздохнув, беру телефон и звоню Лёше.
– Как дочь? – сразу слышу его вопрос, когда он поднимает трубку.
– Ударилась копчиком. И синяк на лице будет. Лёша, расскажи мне про своего племянника! Он вьётся вокруг Ули. Она ничего не говорит, а я боюсь.
– Он не причинит ей вреда, Вера. Он нормальный пацан.
– Не причинит. Как же! – выдыхаю зло. – Синяк на её лице это доказывает.
– Это была случайность. Ты и сама прекрасно знаешь. Ты просто боишься за неё, вот и всё, – Лёша говорит мягко. – Не сразу осознаёшь, что ребёнок вырос и готов к серьёзным отношениям.
– Ты прав, – вздыхаю тяжело. – Лёш, прости. Я сейчас очень нервная. Когда Ульяну обижают, я готова растерзать. Спасибо, что ты помог. Без тебя… Я даже не поняла, что произошло. Как дура стояла в стороне.
– Плачешь?
– Нет. Переживаю. За Ульяну и её отношения с твоим племянником. Он ей вещи покупает. Много вещей новых купил. Телефон, туфли, сумки, платья. И очень дорогие.
– В моём магазине. Мне сообщали. Я знаю.
– И много девчонок он так одевает?
– Нет. Вера, я очень хорошо знаю своего племянника. Он влюблён в твою дочь. Сильно. Такой восторженный взгляд я видел у него только в детстве. Когда подарил ему щенка.
– Ты сравниваешь Ульяну со щенком? – фыркаю раздражённо.
– Я говорю о том, что его мало что в жизни восхищает. Чёрт, маленькая, ты же знаешь, что говорить красиво я совсем не умею.
– Да. Только пошлости говорить и приказы отдавать. Кстати… Лёша, скажи… Артур слишком сильно похож на тебя. Слишком сильно. Ты уверен, что он не твой сын?
– Как бы сильно я этого не хотел, нет. Я никогда не сплю с женщинами своего брата.
– Может, ты просто не помнишь? – в голосе слышна ревность.
– Нет, Вера. Со своей семьёй я общаюсь исключительно по необходимости.
– Не расскажешь про свою семью. И про Денисова. Ты обещал.
– Это не телефонный разговор, родная.
– Ты прости, но ресторан сегодня отменяется.
– Это естественно. Я, кстати, под твоим домом.
– Лёша, я не могу выйти. Если Уля проснётся.
– Я поднимусь, – тоном, не терпящим возражения.
– Хорошо. Ладно. Но тихо, хорошо. Я пока… Боже…
– Я знаю, что ты ещё не готова Ульяне про нас рассказывать.
– Прости. Прости, я трусиха. Только не злись, – бормочу в трубку.
– Не злюсь. С тобой, ведьма, эта функция отключена.
Я выдыхаю с облегчением и иду в коридор, шепчу в трубку:
– Я открыла дверь.
И даже не удивляюсь, когда она распахивается, а я оказываюсь в таких родных и надёжных руках, которые мигом забирают все тревоги. Мужчина снимает обувь, закрывает дверь и, подхватив меня на руки, несёт в мою комнату. Мы, как подростки, запираемся на замок.
Лёша кладёт меня на кровать и вытягивается рядом. Я укладываю голову на широкую грудь и слушаю удары его сердца.
– Мой отец в девяностых торговал запрещёнными товарами. У него были поставки из Турции. Многие товары из Америки и Германии. Денег заработал хорошо на спекуляции, потом решил строить дома. Давал деньги в долг на строительство, а тогда зарплаты месяцами не выдавали. А он их на счётчик ставил, – я с ужасом слушаю рассказ мужчины. – Так у людей долги росли, а он выбивал бабки. Парней молодых, вернувшихся с войны, к себе брал на работу, они пытали должников.
– Боже, – зажимаю рот ладошкой.
– Самое поганое, Вера, что часто людей притаскивали в наш дом. – Мы ужинаем, а напротив на стуле сидит молодой мужик без уха, который хотел квартиру купить, чтобы съехать с коммуналки.
– Какой ужас, Лёша. Сколько тебе было лет?
– Тринадцать, – невесело усмехается. – Я блевал в тарелку. А потом всё это меня заставляли сжирать.
– А твоя мама?
– Моя мать отец убил. И закопал на заднем дворе дома. Её даже никто не искал.
Слёзы душат меня. Какой непроглядный ужас пережил мой мужчина.
– Опустив подробности, скажу, что отец построил целую строительную империю. И наша семья считается одной из самых богатых в стране.
– Ты не общаешься с ним? Со своим отцом?
– Я ушёл из дома в шестнадцать. Он силой вернул. Деньги и власть открываю двери. Только в девятнадцать я смог вырваться и разорвать все связи.
– Как?
– Не буду об этом рассказывать. Не хочу. Я… Есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Я смог открыть свой бутик. Тут мне, несомненно, помогла фамилия и связи.
– Но у тебя ведь всё легально? – шепчу с надеждой.
– Да. Потом открыл сеть ресторанов. Следом свою строительную фирму. Это была цель с подросткового возраста. Стать конкурентом отцу. Показать, что не нужно зарабатывать на крови и страданиях других людей. Блять. Сука. Я…
Приподнимаюсь и пальцами поглаживаю его по щеке.
– Единственное, что не отпускает меня – Артур. Мальчишка, – грустно улыбается. – Ты верно заметила, как и все остальные – он очень похож на меня. С самого детства. И знаешь… я чертовски сильно к нему привязан. Причина ещё в том, что… – набирает в грудь воздуха, замолкает. Долго лежит с закрытыми глазами, а потом продолжает. – Он похож на моего погибшего сына. Денисов солгал тебе. Я не убивал его семью. Это сделал он. С Эльвирой я как-то переспал на выпускном в университете. Не знал, что она забеременела от меня. Она и сообщила только через три года, когда ребёнку было больше двух. Мы сделали тест, но я и без теста видел, что мой сын. На меня смотрел я с детских фотографий. Она переехала в мой дом с ребёнком, через год я решил на ней жениться.
– Ты любил её? – не могу задать вопрос, который ревностью жжёт между рёбрами.
– Нет. Привязался за год совместного проживания, уважал, доверял. Но не любил. До тебя… – я задыхаюсь, но Лёша быстро продолжает, не дав мне поразмышлять над его словами. – У Денисова тоже своя сеть ресторанов. Более дешёвая. Я с ним не конкурировал, он стал лезть. В ресторан нагрянет проверка – найдут тараканов или крыс, отравится гость, выявят уйму нарушений. Я узнал случайно. Нормальный парень проверяющий оказался, сказал, что им платят их годовую зарплату, чтобы они нашли нарушений побольше. Я смог сделать так, чтобы половину ресторанов Денисова закрыли, – холодно усмехается мужчина. – Эльвира была его любовницей. Она выносила копии всех бумаг. Я доверял ей. А она всё сливала ему. И похуй, что бизнес провалился. Похуй, что проблемы начались. Она взяла Мишку и ушла к Денисову. Сказала, что это месть за то, что она была влюблена в меня в университете, а я её за мусор считал. Они попали в аварию. Денисов и она были пьяны, а Мишка не был пристёгнут. Они врезались в фуру. Мой сын погиб сразу.
Голос Лёши срывается. Я боюсь даже пошевелиться. Я чувствую его боль, как свою. Она дерёт меня изнутри на части.
– Я рад, что он не страдал. Он ничего не почувствовал, Вера.
Я глажу Лёшу по лицу, заглядываю в сухие глаза, на глубине которых плещется адская боль.
– Артур… Он не замена, нет. Они совершенно разные. Совсем не похожи. Но как же сильно я хотел забрать мальчишку себе. Я всегда старался скрыть чувства к нему. Потому что Артур моя слабость. Больная точку, на которую отец и брат намеренно будут давить.
– Зачем им это?
– Отец хочет переписать мен всё наследство. Все свои компании.
– А твой брат хочет стать наследником? – догадываюсь я. – Поэтому тебя тогда пытались убить?
– Да.
– И никак не избавиться от них? Никак не посадить?
– Нет. Связи у них везде.
– Но нельзя же жить в страхе всю жизнь. А мы с Ульяной, Лёша? Они же узнают про нас. Что если они что-то сделают?
– Они не притронутся пальцем, – рычит и сжимает в руках.
– Но через Денисова же смогли…
Лёша не отвечает. Сжимает в руках сильнее и притискивает к себе.
– Артур хороший парень, Вера. Не бойся. Он не обидит Ульяну.
– Я очень хочу в это верить…
