Текст книги "Ты меня предала (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 21
Ника
Утром просыпаюсь со звонком будильника. Лежу поверх Лёши, обвив его руками и ногами, лицом уткнувшись в его шею. Осторожно, чтобы не разбудить мужчину, начинаю подниматься. Но Лёша открывает глаза, резко переворачивается и нависает надо мной.
– Доброе утро, – хрипит.
– Доброе, – улыбаюсь, смущаясь своего растрёпанного вида.
Мужчина целует меня в лоб и, оттолкнувшись руками от кровати, поднимается. Одевается. Замирает у двери и говорит:
– Пойду, пока Ульяна не проснулась.
– Лёш… – виновато закусываю губу.
– Я ушёл, девочка, – подмигивает и, пока я не успела ничего ответить, уходит.
Когда я, накинув на плечи халат, выскакиваю в коридор, обнаруживаю, что мужчина ушёл. Вздыхаю и иду на кухню готовить завтрак.
– Доброе утро, – слышу за спиной голос дочери.
– Привет. Как ты себя чувствуешь? – оборачиваюсь и взглядом скольжу по лицу и фигуре Ули.
– Хорошо. Голова не кружится, ничего не болит.
– А вот лицо припухло. Как и губы. Точно хочешь идти в школу? – откладываю в сторону нож и подхожу к Ульяне, пальцами касаюсь кожи на щеке рядом с синяком.
– Не хочу. Но пропускать контрольные я не хочу. Последний год самый важный. Сейчас важно учиться. Чтобы в конце года полностью погрузиться в подготовку к экзаменам.
– Контрольную можно позже написать, – я качаю головой.
– Не все учителя позволят, – Ульяна отходит к столу и наливает в стакан тёплую воду, обхватывает его обеими руками. – Мамуль, и так многие учителя недовольны тем, что я учусь в этой школе бесплатно. Я не отличница. Твёрдая хорошистка. Не больше.
– Кто недоволен, Ульяна? Тебе кто-то что-то сказал? – свожу брови вместе.
– Нет, – мотает головой. Врёт. – Нет. Просто… Просто мне так кажется. В этой школе я так и не смогла найти себе друзей.
– Почему ты ничего не говорила мне?
Я с досадой поджимаю губы. Злюсь на себя.
– Я не знаю. Я не хотела, чтобы ты переживала.
– Теперь я ещё больше переживаю. Твоё резкое похудение, разбитые губы. Вчерашняя потасовка. Этот мальчик наглый. И новые вещи, которые он тебе купил. Ох. Ты пойдёшь сегодня в школу для того, чтобы мы забрали документы, – принимаю решение.
– Мам, ты чего?
– Ульяша, так будет лучше. Для тебя.
– Мам. Давай… Давай я подумаю над этим вопросом. Хорошо? – тихо просит меня. – Дай мне два дня.
– Сегодня. Сегодня ты сходишь в школу и вечером дашь ответ. И я рассчитываю на положительный ответ. А я пока буду искать тебе новую школу.
– Мамуль…
– Это я, дура. Знала же, какие дети в этой школе учатся. Понимала, когда отдавала…
– Мам! – Уля повышает голос. = Не нужно винить себя. Ты тут при чём? Я сама ничего не рассказываю.
На глазах наворачиваются слёзы. я отворачиваюсь к столу, беру нож и продолжаю нарезать лук.
– Мам, – тонкие руки обнимают меня со спины, к спине прижимается Уля, – всё хорошо. Не переживай. И будет ещё лучше. Я пойду, побегаю.
– Никакого бега, Ульяна. Неделю без бега. Чтобы не напрягала мне организм.
– Ладно, – соглашается тут же. – Пойду в школу собираться.
Уходит. А я откладываю нож и потерянно смотрю в проём, где скрылась дочь. Боже мой. Я так старалась быть хорошей матерью. Так старалась делать всё, чтобы Ульяна не нуждалась ни в чём. И осознаю, что мать из меня плохая. Тру глаза, которые слезятся.
В тот момент я ещё не знала, какой ужас я переживу всего через два часа, когда на телефон не позвонила Уля.
– Мамочка… – слышу её мёртвый голос. – Мамуль, забери меня, пожалуйста… Мамочка, они меня избили. Я так хочу домой, мам. К тебе хочу-у-у.
От падения в обморок меня спас страх за мою дочь.
– Я сейчас, родная. Сейчас приеду.
Я бросилась на выход из больницы, даже не переодеваясь, сталкиваясь со всеми на своём пути.
– Ника! Ника! – Ира поймала меня за руку на крыльце. – Что случилось?
– Ульяна. Ульяну в школе избили.
– Я тебя отвезу. Сейчас. Две минуты, Ника. Я за ключами схожу, и мы поедем. А ты Алексею своему звони.
Я киваю как китайский болванчик, не сразу понимая, что она мне говорит. Я, как ассистент хирурга, привыкла быть собранной. Но не сейчас. Такой слабости, такого вакуума в голове у меня не было никогда.
Когда телефон оживает в руке, я отвечаю, не глядя.
– Девочка, я пиздецки соскучился.
– Ульяну избили, Лёша, – с рыданием выдыхаю в трубку.
– Где? – голос моего мужчины тут же становится ледяным.
– В школе. Я… Боже, Лёша, я не должна была её отпускать. Лёша, это я виновата…
– Замолчи! – Лёша рявкает так, что у меня ухо гореть начинает. – Соберись, Вера. Ты где?
– В больнице. Иру жду. Она отвезёт на машине в школу.
– Хорошо. Я тоже скоро буду. Я всё решу.
– Спасибо…
– Поплачешь потом, малыш. Сейчас нам нужно помочь Ульяне.
И только слова моего Лёши не дают погрузиться обратно в вакуум. Я хлопаю себя по влажной щеке ладонью, пытаюсь привести в чувства. Напоминаю, что сейчас нытьём делу не помогу.
– Всё, Ника. Пойдём, – Ира выскакивает из больницы и хватает меня за запястье.
Больницу мы огибаем бегом, садимся в машину и едем в школу Ули, нарушая все правила дорожного движения. Когда Ира криво паркует машину у школы, она даже не думает оставаться внутри или уезжать. Подруга бежит в школу вместе со мной.
– Ваши документы, – на входе останавливает нас охранник.
– Моими документами сейчас станет твой разбитый нос, – рычу в бешенстве из-за того, что меня задерживают. – Мою дочь избили. Пропустите!
Мужчина тушуется и позволяет нам с Ирой пройти в вестибюль.
– Она у директора в кабинете.
Охранник показывает нужное направление, мы с Ирой тут же кидаемся туда. Когда за спиной раздаются тяжёлые шаги, я сразу узнаю, кому они принадлежат. Оборачиваюсь и со всхлипом облегчения вижу бегущего Лёшу. Мужчина скупо кивает Ире, берёт меня за руку и молча следует с нами к кабинету. Подруга распахивает дверь, а я тут же кидаюсь к Уле, сидящей на стуле.
– Девочка моя, – я вскидываю руки и с ужасом смотрю на волосы Ульяны, которые сейчас торчат в разные стороны короткими и неровными прядями. – Боже. Что они с тобой сделали? Маленькая моя…
– Вероника Олеговна, послушайте.
– Рот захлопни, – кулаком ударяет по столу Лёша. – С тобой мы ещё поговорим. Позже.
– Милая, дай я осмотрю Ульяну, – мягко говорит Ира, отодвигая меня.
– Спасибо, – киваю и отхожу, понимая, что подруга сейчас соображает лучше. Да и руки у неё так не дрожат.
Я наблюдаю за тем, как Ира ощупывает моя дочь. Поднимает футболку, а я, слабо вскрикнув, зажимаю рукой рот. Все рёбра и впалый животик покрыты синяками, которые станут чёрными. Но Ульяна не издаёт ни единого звука, когда пальцы Иры скользят по рёбрам. Боже. Только бы ничего не было сломано.
– Мы с Ульяной подождём у кабинета, – Ира поднимается с корточек, обнимает Улю за плечи и бережно прижимает к себе.
Я подхожу к дочери, глажу по голове, целую в лоб.
– Малышка моя, сейчас поедем домой. Да? – дочь слабо кивает. – Родная моя. Сейчас. Я поговорю. И мы сразу поедем, моя малышка.
Ира выводит дочь из кабинета, а я разворачиваюсь к женщине.
– Вы! Вы не имеете понятия, что происходит в Вашей школе? Как Вы могли такое допустить? – рычу в бешенстве.
– Вероника Олеговна…
– Вероника Олеговна, – слышу голос классного руководителя за спиной, – Вы поймите, мы не можем за всем уследить.
– Да? – я резко разворачиваюсь и впиваюсь яростным взглядом в лицо Ольги Петровны. – Какой же Вы классный руководитель, если не знаете, какие отношения в классе.
– Знаете, Ульяна сама напросилась.
Ярость застилает мне глаза. Я не думают о том, что делаю. Бросаюсь вперёд, размахиваюсь. И луплю ладонью по лицу холёной женщины.
– Знаете, Вы сами напросились, – выплёвываю с ненавистью.
– Да как Вы смеете? – верещит на высокой ноте.
– Вот так! – второй ладонью бью по лицу Ольги Петровны.
– Я на Вас подам в суд.
– А мы снимем каждый побой, каждый синяк и ушиб, – чеканю с яростью. – Я сделаю так, что каждый из вам ответит за её слёзы. Каждый, – перевожу взгляд на директора. – Вас посадят.
– Покиньте мой кабинет, – вскакивает директор, имени которой я никак не могу вспомнить.
– Выгоняете меня? – я истерично смеюсь. – Я поставила твою мать на ноги. Ты обещала мне, что моя дочь будет в безопасности. Ты клялась, что ей здесь понравится! – ору, кидаясь к женщине, перегибаюсь через стол и хватаю за грудки. Слышу, как трещит ткань. – Я доверила тебе самое ценное!
Я отшвыриваю от себя женщину, тяжело дышу.
– Мы забираем документы из этой поганой школы. Сейчас! Немедленно!
Никто даже не думает спорить.
– Вероника Олеговна, послушайте, – Ольга Петровна подаёт голос, но осекается, когда я кидаю на неё полный ярости взгляд.
– Я ни единого слова слышать от вас не хочу. И я клянусь, что я тебя изувечу больше, чем все эти мрази, мою дочь.
Руки Лёши ложатся на плечи и мягко сжимают.
– Документы. Сейчас, – велит холодно мужчина. – Вера, иди. Я поговорю с женщинами.
– Мы поедем в больницу, Лёша. Нужно сделать рентген.
– Позвоню, – кивает мужчина. – Иди.
Я покидаю кабинет, захлопываю дверь и тут же опускаюсь на колени перед Улей, которая пустым взглядом смотрит перед собой.
– Родная, нам в больницу нужно.
– Домой хочу, – выдыхает плаксиво.
– Ульяна, нужно убедиться, что у тебя рёбра целы.
Моя девочка жалобно всхлипывает, подаётся вперёд, руками обвивает шею и утыкается носом в плечо, жалобно плачет. Моё сердце рвётся на куски. Я рыдаю вместе с ней. Каждая её слёзы острой иглой впивается в сердце. Я прижимаю к себе свою хрупкую и нежную девочку, и прямо сейчас готова вернуться в кабинет и оттаскать за волосы двух клуш. А потом найти каждую тварь, которая сделала это с моей дочерью. И своими руками растерзать.
Мы так сидим до тех пор, пока Лёша не выходит из кабинета. Он встаёт на колени рядом со мной, огромной рукой проводит по стриженной голове Ули.
– Поехали в больницу, Ульяночка. А потом домой, хорошо? – говорит тихо.
Вижу, как доверчиво смотрит на него дочь. Лёша мягко отстраняет меня от Ульяны, подхватывает девочку на руки и несёт на выход. Мы с Ирой идём следом.
– Лёша, к нам в больницу, – говорит Ира в широкую спину.
Через сорок минут подруга со снимками заходит в мой кабинет.
– Всё в порядке, Вероника. Трещин или переломов нет. На голове шишка, думаю, слабое сотрясение. Пару дней соблюдать постельный режим, какими мазями синяки мазать, ты знаешь.
– Да, – киваю. – Спасибо.
– Ника, я тебе открыла больничный тоже. Закрою, когда скажешь.
– Спасибо. За всё спасибо, – я крепко обнимаю Иру.
– Поезжайте домой. Ульяна совсем вымотана.
– Спасибо. Люблю тебя безумно, – шепчу благодарно подруге.
– Я тебя.
Когда мы с Ульяной выходим в коридор, Лёша снова берёт слабую Улю на руки и несёт в машину. Довозит нас до дома. На кухне, когда мы уложили дочь в кровать, закрыв дверь, глухо говорит:
– Школой займутся, Вера. Директора уволят, классную тоже. А каждую тварь, которая тронула твою дочь, ждут серьёзные проблемы. Их родителей тоже. Я… – договорить мужчина не успевает, раздаётся звонок сотового. – Да. Что? – рявкает и с хрустом сжимает кулаки. – Понял.
Сбрасывает вызов и смотрит мимо меня.
– Я должен уехать.
Я не успеваю ничего спросить, Лёша стремительным шагом покидает квартиру. А я иду в комнату к Уле. Ложусь рядом, поправляю одеяло. И обнимаю дочь, успокаивающе поглаживаю по голове, когда она начинает метаться и плакать. Звать Артура. Я только зубами могу скрипеть и злиться на мальчишку. Почему он не защитил? Не он ли во всём виноват? Вчера, сегодня?
Засыпаю рядом с Ульяной, обнимая дочь и сторожа её сон.
Глава 22
Ника
Месяц спустя
Весь месяц не отхожу от Ули ни на шаг. Ночами с болью в груди слушаю, как она тихо плачет и зовёт мальчишку по имени.
Две недели назад Лёша уехал в командировку, а я слишком сильно тоскую по нему. Невыносимо сильно. Каждый вечер жду его звонка. Просто услышать его хриплый голос, который успокаивает, вселяет уверенность, что всё наладится.
Сегодня должен вернуться Лёша, поэтому я, счастливая и окрылённая летаю по кухне. В последние дни Уля стала веселее, всё чаще на милых бледных щеках я вижу ямочки. И любая эмоция на её лице до безумия радует меня.
Когда на телефон приходит сообщение, я тут же хватаю его, уверенная, что написал Лёша. Но сообщение пришло с незнакомого номера. Я хочу проигнорировать его, но следом всплывает новое:
«Интересно, чем занимается твой благоверный, пока ты ждёшь его дома?».
Моё сердце начинает колотиться в горле, и я перехожу по ссылке. В глазах всё плывёт, когда я вижу заголовок.
«Наследник строительной империи женится на будущей матери своего ребёнка? Невеста Алексея Бунатрёва ответила на наши вопросы».
Я медленно листаю статью, к которой приложены фотографии. Лёша. Мой Лёша. Обнимет за талию Злату. На другой фотографии она целует его в щёку.
Телефон выпадает из рук. Тошнота подкатывает к горлу, и я кидаюсь в туалет. Меня рвёт. Я сползаю на пол, лежу на холодном полу и не могу пошевелиться. Глаза сухие, а в груди пустота.
Он меня предал. Снова. Снова опустил меня в самый ад.
Я так лежу, пока телефон не начинает разрываться от знакомой мелодии. Я вскакиваю с пола, бегу на кухню, отвечаю и выплёвываю:
– Пошёл ты к чёрту, Бунтарёв. Ненавижу.
Сбрасываю вызов. Не проходит и минуты, как Лёша звонит снова. Не отвечаю. Лёша был бы не Бунтарёвым, если бы не был настолько упрямым.
– Я не ясно тебе сказала? – рычу в трубку. – Я не хочу тебя слышать. Видеть. Не хочу иметь с тобой ничего общего.
– Что? Случилось? – выплёвывает каждое слово.
– У невесты своей беременной спроси, – всхлипываю. – Это твой очередной план?
– Что за хуйню ты несёшь, Вера? – ревёт в трубку. – Что блять успело измениться за время моего перелёта из одной страны в другую? А?
– Я статью читала, Лёша, – выдыхаю, смертельно устав. – За что ты так? Почему не сказал? зачем нужно было столько времени пудрить мне мозги?
– Я приеду, и мы нормально поговорим.
– Не нужно приезжать, Лёша. К невесте своей езжай, с которой всё это время проводил. Она ребёнка от тебя ждёт.
– Вера! Ты дура? – рычит взбешённо. – Я тебе блять всё говорил! Всё! Я не трахал её.
– А женишься на ней. Я видела фото!
– Какие фото, девочка? Хватит говорить загадками! Хватит! Объясни нормально.
– Я отправлю тебе ссылку, чтобы ты сам полюбовался. Ты… Изменщик. Ничего не было с ней?
Сбрасываю вызов и, нервно стуча пальцами по экрану, пересылаю сообщение мужчине. Когда слышу, что дверь открывается, торопливо умываюсь холодной водой, чтобы Уля не заметила, что я расстроена. Выхожу её встречать и тут же забываю обо всём, стоит увидеть улыбку на личике Ули.
– Привет, моя девочка. Ой, а где очки? – замечаю отсутствие постоянного аксессуара дочери.
– Привет, мамулечка, – скидывает обувь и подходит ко мне, чтобы прижаться губами к моей щеке. – Случайно разбила.
– Поехали, купим новые.
– Всё хорошо, мам. Я в линзах.
Ульяну тут же тушуется, опускает глаза и ногой шаркает.
– Маленькая моя, линзы это слишком дорого. Мы не потянем. И линзы постоянно носить нельзя. Для глаз вредно.
– Сегодня проверили зрение. Сейчас минус два. Не так критично, – ведёт плечом.
– Малышка моя, а где ты деньги взяла? – озадаченно хмурю брови. – Нет, я не контролирую тебя. Просто я знаю, что ты на день рождения мне потратилась.
– Артур купил.
Я сильно бледнею.
– Уля… Уль… Снова на те же грабли… Уля, почему? Что он снова делает рядом с тобой?
– Он перевёлся в мой класс, мама. И почему ты так против Артура? Он меня пальцем не тронул.
– Ульяна, я не дура. И меня не обмануть. Месяц мой ребёнок был в подавленном состоянии, ничего не ел, кричал во сне. Ты каждую ночь кричала ЕГО имя! Зачем ты мне врёшь?
Меня трясёт от злости и страха за Ульяну.
– Мама. Мамуль, я клянусь тебе… – Ульяна начинает задыхаться от слёз. – Он не трогал меня. Он не участвовал во всём этом ужасе. Его не было в спортзале.
– Уля. Он принесёт тебе проблемы! Уля, я беспокоюсь за тебя!
– Мам, не нужно, прошу тебя. Всё хорошо! Со мной всё в порядке.
Целует, а потом трётся носиком о мою щёку.
– Ты влюблена в этого мальчика, да? – спрашиваю устало, лбом вжимаюсь в её хрупкое плечо.
– Я не знаю, мамуль. Я не могу ответить на этот вопрос. Я никогда не влюблялась, мне не с чем сравнивать.
Провожу рукой по голову Ули, перебираю короткие волосы.
– Как же я хочу разорвать их за то, что они сотворили с тобой, – дрожащим голосом говорю я. – Я так любила твои длинные косы… Ты влюбилась, моя девочка. Я чувствую. Вижу, как ты расцвела. Он слишком сложный мальчик, Уля. Слишком угрюмый.
А ещё похож слишком сильно на своего кобеля дядьку.
– Но он защищает меня. Всегда. Мам, а что вкусненького есть? – тут же меняет тему разговора.
– А что ты хочешь?
– А давай пирог испечём. Со сгущёнкой. Я хочу кое-кого угостить ещё.
– Хорошо. Пойдём на кухню.
– Вау! Какая красота! Ты когда успела купить? – Уля смотрит на розу, которую я ещё вчера вечером принесла с работы.
Лёша давно подарил мне её, но только вчера я забрала горшок домой. Слишком сильно скучала по нему.
Ульяна подходит к подоконнику, склоняется и втягивает запах.
– Мне подарили. За успешную операцию.
Ага, которую я провела больше полугода назад.
– Это ведь Алексей, да? – вопрос Ули вгоняет в ступор.
– Да, – дёргаюсь.
– Мамуль, а почему ты не даёшь ему шансов? – спрашивает в лоб.
– Уля… С чего ты вообще взяла, что у нас с ним… Уля, он просто был моим пациентом. Ничего особенного… – бормочу, а у самой снова слёзы на глазах наворачиваются.
Лёша. Перед глазами фото из статьи. И то, как его рука лежит на чужой талии.
Ничего особенного… Просто люблю до безумия.
– Нравится, не достаточно, Уля. Я как-то доверилась своему сердцу. Выбрала мужчину, который оставил меня с тобой на руках на улице, – смахиваю слёзы со щёк, только причина слёз вовсе не из-за бывшего мужа, а из-за Бунтарёва. – Так, где у нас сгущёнка?
Уля уходит в кладовку за сгущёнкой, а в это время в дверь звонят. Иду открывать. Не глядя в глазок, распахиваю дверь. И замираю, глядя на разъярённого, доведённого до бешенства Лёшу. Я вновь всхлипываю. И в этот раз гораздо горше и отчаяние. Оказывается, я до безумия сильно соскучилась. И даже забыла, какой он огромный.
Лёша смотрит странно. Как-то… растерянно и даже беззащитно. Окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживает его особенно долго на пальчиках ног, которые я поджимаю, а потом просто шагает вперёд и хватает меня обеими руками, вжимает в себя и тихо бормочет:
– Дурочка моя маленькая… Наивная… Малышка глупая. Что надумала? Ну какая нафиг невеста, когда я без тебя дышать не могу? Я же к тебе летел, думал, выскочу и впереди самолёта побегу.
Я рыдаю, пальцами вцепляюсь в его плечи, сжимаю изо всех сил, а потом и вовсе лбом утыкаюсь в его грудь, с жадностью втягиваю запах. Пальцы мужчины зарываются в волосы на макушке, он запрокидывает мою голову назад и впивается в губы поцелуем.
– Ты… ТЫ! – перед глазами встаёт картинка того, как Злата прижималась губами к его щеке. – К ней тоже бежал впереди самолёта? – спрашиваю шёпотом. – Её тоже так целовал?
– Надоело, Вера. Надоело. Все мозги вынесла… – рычит, ещё сильнее сжимая волосы на затылке.
– Лёша. Ульяна дома. Уходи. Я не хочу, чтобы она видела.
Я стараюсь не слушать чужой разговор, но слова всё равно доносятся до меня.
– Пойдём, Вера. Пойдём. В ресторане столик забронирован, – тяжело дыша, говорит мужчина. – Мы с тобой поговорим нормально. Я всё объясню.
– Лёша. Уходи. Я сейчас занята. Мы с дочерью выпечкой занимаемся.
– Я останусь, – бескомпромиссно.
– Лёша, уходи, я прошу тебя. Я всё сказала… Уходи, я не хочу, чтобы Ульяна знала.
– Здравствуйте, – раздаётся за спиной голос Ули.
Я резко отскакиваю от Лёши, вытираю припухшие от его поцелуев губы, смотрю виновато и испуганно на дочь.
– Привет, Ульяна. Как ты? – спокойно спрашивает Бунтарёв.
– Уже хорошо. Спасибо, – улыбается Уля. – И за помощь спасибо. Не останетесь на чай?
– Уля, Алексею уже пора, – говорю торопливо я.
– Останусь, спасибо, Ульяна. Обожаю домашнюю выпечку, – этот… мужчина кладёт руки мне на плечи и сжимает, чтобы я молчала.
– Тогда мойте руки и проходите, – Уля склоняет голову и кидает на меня хитрый взгляд.
У меня брови вверх ползут. Неужели я вырастила маленькую сводницу? Она улыбается и убегает на кухню, плотно закрыв за собой дверь.
– Лёша! Какого чёрта? Я…
Сказать ничего мне не даёт. Дёргает на себя и впивается ртом в мои распахнутые губы. Вжирается. Кусает. Вжимает в себя так, что я шевельнуться не могу. Пальцами сжимает ягодицы, напряжённым пахом вжимается в мой живот. Потирается. Я всхлипываю жалобно.
– Моя! Ты – моя, Вероника! – рычит и больно кусает за нижнюю губу.
– А ты? Ты мой? – с вызовом шиплю в его губы.
– Твой, дурёха.
Сквозь вату в ушах слышу шум на кухне. Отстраняюсь торопливо от мужчины, давлю на его плечи и отстраняюсь.
– Губы держи подальше от меня. И руки свои, – прикусив нижнюю губу Лёши, быстро отстраняюсь, – убери. Ты мне не объяснил, какого чёрта она тебя целовала.
Я резко разворачиваюсь и спешу на кухню, пока Лёша не успел вновь меня к себе прижать. На кухне начинаю суетиться, но из рук всё валится, потому что я чувствую на себя обжигающий взгляд Бунтарёва, который зашёл следом.
– Садись, мамочка. Ты устала. Я налью чаю, – пальцы дочери ложатся поверх моих.
Я смотрю в глаза Ульяны и вижу в них хитринки.
– Ульяна, как тебе в новой школе? Никто не обижает? – подаёт голос Лёша, когда я сажусь за стол рядом с ним.
Его наглая рука тут же ложится на моё колено. Я перехватываю запястье мужчины, сжимаю пальцами и убираю незаметно. Кидаю на него предостерегающий взгляд. На что он только многообещающе ухмыляется.
– Всё хорошо, Алексей. Все одноклассники очень хороший и дружелюбные. Никто никого не оскорбляет. Тут такого совсем нет.
– Тебе нравится? Втянулась в учебный процесс? – Лёша с интересом слушает мою дочь.
– Да, очень нравится. Только ещё некоторые предметы нужно подтянуть.
– Если нужна помощь, обращайся, – Лёша подмигивает Уле, а я плыву. Таю, как мороженое на солнце.
Мой потрясающий мужчина. Мужчина ловит мой плывущий взгляд. В серых глазах начинает зарождаться знакомое желание, сметающее всё на своём пути. Лёша шарит глазами по моему лицу, опускается ниже, на часто вздымающуюся грудь, которая в последнее время стала больше. Сглатывает тяжело. Проводит языком по нижней губе.
Я поворачиваю голову к плите, боясь, что Уля заметила наши игры в гляделки, но дочь как-то незаметно с кухни ушла. И пока я отвлекаюсь, Лёша пользуется моментом. Как хищник выкидывает руку вперёд, хватает меня за талию и пересаживает меня к себе на колени.
– Лёша, – шепчу возмущённо. – Я всё тебе сказала.
– Нет. Не сказала, Вера. Мозги все вынесла. Но не поговорила со мной.
– О чём говорить? О том, что тебя Злата целовала? Ты можешь не лгать, что фото старое. Она беременна. Там живот видно. Ты обнимаешь её. Ты сказал, что завершишь с ней все партнёрские отношения.
Я с каждым словом всё больше повышая голос. Я не знаю, откуда во мне столько истеричности. Никогда раньше такой не была. Но сейчас у меня под кожей зудит раздражение и ревность.
– Позволь объяснить, Вера. Выдохни.
– Сейчас я не хочу слушать, Лёша. Честно. Меня вырвало от отвращения, когда я это увидела.
Рука мужчины ложится на рот, затыкает мой поток слов.
– Ты у меня умная девочка, Вера. Но иногда такая блять дура! Не пришло в голову, что тебя намеренно выводят на эмоции? Они объявили о помолвке с Лёней, Вера. Я был там лишь из-за Артура.
– При чём здесь Артур? – шиплю в его руку. – И твой племянник снова к моей дочери лезет. Снова принялся за своё. Ты, – дёргаю головой и сбрасываю его руку. – Я знаю, что ты ему сказал, куда мы перевели Ульяну. Зачем? Я же просила…
Молчит. Опаляет тяжёлым взглядом. Пересаживает меня на диван и отходит к окну.
– Ты сейчас просто невыносима, Вера.
– Так не выноси. Уходи!
– Ведёшь себя, как глупая девчонка.
– А ты не даёшь нормальных ответов на мои вопросы. Действуешь, как тебе заблагорассудится. Только так, как ты считаешь нужным.
– Блять, – Лёша рукой проводит по лицу, уходит на балкон, плотно закрыв за собой дверь.
Достаёт из кармана сигареты и закуривает. Вижу, что у него дрожат руки. Сцепляю зубы и фыркаю.
Пищит таймер, я отвлекаюсь и иду к плите, чтобы вытащить пирог. Слышу, как хлопает балконная дверь. Смотрю в окно, вижу, что Ульяна о чём-то разговаривает с Лёшей. Достав пирог из формы и выложив его на блюдо, мою руки и выхожу к ним. Вижу, как мужчина даёт дочери кольцо.
– Лёша? Это что такое? Ты что? Какого чёрта даришь такие дорогие подарки?
– Вера, послушай, – мужчина вскидывает руки.
– Мамуль, ты чего? Алексей подарил мне в честь начала одиннадцатого класса. Немного с опозданием. Чтобы экзамены хорошо сдала и вообще, чтобы талисманом было.
– Прости.
С выдохом из меня выходит и вся злость. Я в растерянности смотрю на Лёшу.
– Прости. Я честно не знаю, что со мной. Лёш, – вскидываю руки и закрываю лицо, – я просто чуть не умерла, когда увидела эту статью. Я понимаю, что это намеренно сделали, прислали, чтобы вызвать ревность. Ноя ревную тебя к каждой, которая к тебе подходит. Я никогда, никогда в жизни не испытывала таких чувств. И сейчас… Меня швыряет из одной крайности в другую. Я отпускать тебя от себя не хочу. И боюсь снова потерять. И…
– Иди ко мне, – притягивает к себе и целует в висок. – Малыш, мне же нахуй никто не нужен. Подумай сама – стал бы я полгода держаться с тобой за ручки без поцелуев и секса, если бы меня интересовали другие? Вот что в твоей голове?
– А может ты добился меня и теперь потерял интерес? И вообще…
– Вера, переезжай ко мне. Я устал бегать и прятаться от твоей дочери.
– Лёша, я ещё не сказала Ульяне про нас. Давай… Я поговорю с ней хорошо. И ты прости, родной, что я так… Я дура полная, знаю. Прости за мои слова. У меня такие перепады настроения были лишь, когда я…
Замираю, будто громом поражённая. Распахиваю глаза и смотрю в серые встревоженные глаза. Боже. А что если действительно? Что если я беременна? Снова.
– Когда, Вера?
– Когда нервничаю сильно, – зачем-то лгу я. – Лёш, мне что-то плохо.
Сильные руки тут же подхватывают меня, мужчина несёт меня в комнату и укладывает на кровать. Уходит на кухню за стаканом воды, помогает выпить. А я судорожно пытаюсь вспомнить, когда в последний раз были месячные. Смотрю в лицо Лёши и хочу поделиться предположением, но не спешу. Я не хочу его обнадёживать. Мужчина слишком сильно хочет ребёнка. Я знаю. И если моё предположение окажется ошибочным, ему будет больно. Он не покажет, но я знаю. Поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по колючей щеке. Шепчу со стыдом:
– Прости меня.
– Должен признаться, – упирается руками в кровать по обе стороны от моей головы, – мне нравится, когда ты ревнуешь. Потому что я сдыхаю от ревности и желания убить каждого, кто говорит с тобой, смотрит в твою сторону.
– Лёша, у меня столько лет никого не было, – улыбаюсь и качаю головой. – А ты… Ты красивый, богатый. Вокруг тебя столько женщин вьётся. Злата ведь хочет заполучить тебя. И поэтому я так… расстроилась, – закусываю нижнюю губу и смотрю виновато.
– Я просто фотографировался с ней на приёме в честь её помолвки с Лёней. Я должен был быть там. Не мог никак отказаться, родная. Виноват, что не сказал.
– Прости, – сажусь и залезаю на колени к Лёше. – Прости, мне стыдно, – целую быстро его лицо, обхватив его обеими руками.
– Не злюсь, – улыбается криво. – На ведьму свою злиться не могу.
Я целую его улыбающиеся губы, вжимаюсь в его крепкое тело. И думаю о том, что нужно поскорее купить тест на беременность. Я даже сама боюсь об этом думать.
Ладони Лёши обхватывают моё лицо. Он замирает. Всматривается в глаза, нежно гладит щёки и хрипло шепчет:
– Как же… бля…
Сердце сладко ёкает. Я задерживаю дыхание, жду, что любимый скажет самые важные слова, но Лёша прижимается губами к моим губам, целует нежно.
– Мне пора уходить, девочка. Не дури больше, Вера! Сообщения с левых номеров не читай. И мозги больше не делай, родная.
– Прости, – снова шепчу покаянно, опуская глаза. – Я не знаю, что на меня нашло.
Лёша нежно целует меня в щёку и пересаживает на кровать. Уходит. А я надеюсь на то, что уже завтра смогу сообщить ему счастливую новость.
