Текст книги "Ты меня предала (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Глава 9

Ника

Алексей больше не даёт произнести мне ни единого слова. Жёсткие, жадные губы накрывают мой рот. Я задыхаюсь. Алчный язык раздвигает губы, глубоко врывается внутрь. Двигается настолько порочно и грязно, будто уже погружается в меня напряжённой плотью. И я ненавижу себя за то, что все мысли со свистом покидают голову. За то, что я полностью и всецело растворяюсь в чувствах к Алексею. В своём желании к нему.

Сейчас мне вновь кажется, что я во сне. В том бесстыдном сне, который я видела сегодня ночью. В котором я бесстыдно и самозабвенно отдавалась этому мужчине, скользила пальцами по его коже и отвечала на его ласки. Сама их дарила.

Я вцепляюсь пальцами в широкие, до одури горячие плечи. Дурею от жара исходящего от его тела. И от запаха. Запаха, который странным, просто непостижимым образом действует на меня. Лишает меня воли.

Опасно. Это всё опасно. Потому что я осознаю, что потеряю себя в нём. Глупо. И безнадёжно.

Я сейчас уже начинаю терять себя в нём. Начинаю растворяться в этом мужчине. Наверное, с первого взгляда я поняла, что не смогу от него уйти, не оставив часть души.

Я не надеюсь, не верю в то, что я смогу надолго задержаться рядом с таким мужчиной. Я видела женщин из его круга. Женщин, которые посвящают дни уходу за собой, а не вкалывают шесть дней в неделю на работе и спят по четыре часа.

Поцелуй никак не кончается. Алексей снова кусает мою нижнюю губу. Всасывает её в рот. Одна рука мужчины опускается на бёдра. Рывком задирает мою юбку и с треском разрывает капроновые колготки на ягодицах.

Одновременно с этим язык мужчины проводит от подбородка до уха. Острые белые зубы смыкаются на мочке. Я чувствую, как позорно быстро намокают трусики от этого простого прикосновения. Меня всю насквозь прошибает волной удовольствия. Господи. Ещё никогда в жизни я не испытывала таких чувств. Ни разу за свою жизнь. Меня трясёт, как наркомана. Я тянусь вперёд. К нему. Чтобы уловить больше жара огромного тела. До чего я жалкая.

Я задыхаюсь, захлёбываюсь криком, когда горячие и шершавые пальцы отодвигают кромку моих застиранных трусиков в сторону, проводят по лепесткам, размазывают влагу.

– Боже, – со стоном выдыхаю я и лбом вжимаюсь в плечо Алексея.

Мужчина довольно хмыкает. А затем его жёсткие пальцы резко врываются внутрь, вырывая из груди громкий крик. Слишком давно у меня никого не было. Целую вечность. После бывшего мужа я никого не смогла подпустить к себе. И проникновение горячего пальца, оставляющего ожоги внутри, разрывая на части. И я не знаю, что убивает больше – сладкое наслаждение или боль.

– Какая узкая. Как целка. Как девочка. Давно мужика не было? – с насмешкой и превосходством говорит Алексей.

И меня в тот же миг накрывает ярость. Меня будто ледяной водой обливают с ног до головы. Я на миг прихожу в себя.

– Пустите! – шиплю, ладошками со всех сил давлю на плечи.

Даже если я причиню ему боль, меня сейчас это не волнует. Только бы отодвинуть от себя этого нахала, только бы вырваться из пучины страсти. Поглощающей, пожирающей страсти.

Но к моему рту вновь прижимаются жадные губы. Алексей больно прикусывает их, оттягивает. С ещё большим остервенением, чем до этого. Он будто решил меня откусить от меня кусочек.

В это время пальцы мужчины распирают изнутри, ласкают стенки. Насаживают на пальцы раз за разом, заставляя подаваться навстречу против воли. Вопреки доводам разума. Я прикрываю глаза, только бы не видеть лица, нависшего надо мной мужчины.

– Какая горячая девочка. Какая отзывчивая, – хрипит, кусая запрокинутую назад шею.

А следом проходя языком по местам укуса.

– Сладкая блять. Сука. Околдовала, – рычит, водя носом по моей коже.

Его большой палец давит на клитор. Заставляет вскрикнуть и взорваться, затрястись, сжимая стенками его пальцы.

– Да, девочка. Да. Молодец.

Я не заметила, как распахнула глаза. Но я смотрю в лицо нависшего надо мной мужчины, теряю себя на дне черных зрачков. Вижу в них собственное отражение.

Он улыбается. Как завоеватель. Снова прижимается поцелуем к моим губам. И ловит каждый мой стон, вырывающийся изо рта, пока его пальцы продлевают мой оргазм. Я сжимаю бёдрами его руку и прикусываю губу Алексея, чувствуя, как на языке разливается вкус его крови.

И слышу хриплый смех мужчины. Он вытягивается на руках и окидывает моё распластанное на кушетке тело жадным, одержимым взглядом.

Я вскрикиваю, когда сильные жёсткие руки переворачивают меня на живот, резко вздергивает бёдра вверх, выставляя меня в удобную и совершенно бесстыдную позу. Я чувствую, как обнажённых бёдер касается холодный воздух. Как моя влажная плоть раскрывается перед мужчиной, не оставляя простора для фантазии. Я широко распахиваю глаза и давлюсь вскриком, когда на нежную кожу ягодиц обрушивается шлепок. Не сильный, но чувствительный. Оставляющий на нежной коже пылающий след.

– Что Вы творите? Прекратите немедленно! – шепчу в бессилии.

Над верхней губой выступают капли пота, вся спина покрывается испариной. Я беспомощно пытаюсь ухватиться пальцами хоть за что-то. Но только бестолково хватаю воздух.

– Что я делаю, девочка? – смеётся хрипло, дыханием опаляя мои ягодицы. – Собираюсь тебя трахнуть!

Я вскрикиваю, когда пальцы Алексея снова проводят по влажным складкам. Когда резко врываются внутрь, распирают, снова доводят до сумасшествия.

Из моей груди вырывается разочарованный стон, когда чувствую пустоту в развилке между бёдрами. Я подаюсь назад. Бесстыдно и развратно.

Рука Алексея обхватывает заднюю поверхность шеи, сжимает. Мужчина заставляет лицом уткнуться в кушетку. Слышу лязг пряжки ремня.

– Боже мой, – выдыхаю со стоном, когда по влажным лепесткам проводит головка члена.

Мне кажется, что внутри меня вспыхнул самый настоящий пожар. Моя кровь превратилась в расплавленное жидкое золото, несётся по крови.

– Сладкая блять.

Резкий рывок и горячий толстый член заполняет меня, распирает стенки лона, заставляя закричать, вытянуть руки вперёд, в попытке хоть за что-то уцепиться.

– Да, девочка. Да. Сука.

Мои мечущиеся руки перехватывают сильные ладони. Переплетают наши пальцы вместе. Алексей на некоторое время замирает. Его плоть распирает меня изнутри, заставляет превращаться в пепел в его руках.

Я поворачиваю немного голову и, не имея больше сил держать в себе чувства, приоткрытым ртом прижимаюсь к смуглой руке Алексея. Провожу языком. Собираю вкус его кожи.

И это прикосновение становится спусковым крючком. Мужчина практически покидает меня, а следом вонзается вновь. Двигается быстро, безжалостно вонзается в меня вновь и вновь. В этой позе он входит в меня слишком глубоко. Его мошонка вновь и вновь соприкасается с моим клитором.

Мне хватает всего несколько минут, чтобы я тихо вскрикнула и затряслась. Колени разъехались, и я без сил опустилась на кушетку.

Сквозь вату в ушах я слышу его мужественный и тихий стон. А следом ягодицы обжигает. Мужчина размазывает семя по коже, будто втирает в меня свой запах. А следом опускается сверху, придавливает весом своего огромного, горячего тела.

Мне тяжело, но я не хочу шевелиться. Запах тела этого мужчины окутывает меня с ног до головы, как и его жар.

Из моих глаз начинают катиться слёзы. От отчаяния. От понимания, что я влюбилась в него. Быстро. Слишком быстро влюбилась. Уже растворилась в нём. И эти чувства губительны. Я знаю об этом.

Я чувствую, как мужчина отталкивается руками от кушетки и встаёт. Я подтягиваю колени к груди и зажмуриваю глаза. Слышу, как он одевается. И чувствую, что он меня использовал.

Ягодиц касается что-то влажное. Я вздрагиваю. Завожу руку назад, перехватываю запястье мужчины и отталкиваю его. Сейчас его прикосновения невыносимы. Соскальзываю с кушетки, встаю к нему спиной. Поправляю нижнее бельё, стаскиваю с себя разорванные колготки, кидаю их в мусорное ведро. Не глядя на Алексея, торопливым шагом иду в сторону двери. Но разве этот мужчина хоть раз позволил мне делать то, что я хочу? На мои намерения ему всегда наплевать.

Его пальцы смыкаются на моём локте.

– Пустите, – я хочу, чтобы голос звучал уверенно, но он срывается на жалкий писк.

Выдаёт моё состояние. Мои слёзы.

– Что такое, девочка? – он резко разворачивает меня к себе лицом.

Обхватывает пальцами подбородок и смотрит ледяным взглядом в лицо. Зрачки в серых глазах резко сужаются. Он поджимает губы и проводит пальцем по моим распухшим от поцелуев и слёз губам.

– Какого чёрта ты ноешь? – спрашивает грубо, смотря в мои покрасневшие глаза.

– Вы добились своего, Алексей. Взяли меня, – я со злостью дёргаю головой и ухожу от его прикосновений. – Мне нужно работать. Уберите от меня, пожалуйста, руки.

– Что блять за показательное выступление, Вероника? Что в твоей голове? – рычит, роняет руки мне на плечи и встряхивает.

– Алексей, Вы перешли все дозволенные границы. Вы не можете всё решать за меня. Вы не можете так бесцеремонно врываться в мою жизнь и бить людей, которые Вам не понравились. И Вы не можете… так брать меня.

– Ты текла! Ты сама хотела, чтобы я тебя трахнул, девочка. Не нужно винить меня во всём. А свою женщину я буду защищать, Вероника.

– Я не Ваша женщина, Алексей. И Вашей я не стану, – срывающимся голосом говорю я.

– Ты уже стала. Пять минут назад. Когда насаживалась на мой член и кончала подо мной.

– Я начинаю жалеть о том, что помогла Вам, – выдыхаю со слезами. – Я прошу Вас, оставьте меня в покое. Я не хочу греть Вашу постель.

– Мы поговорим с тобой, девочка, когда ты успокоишься, – цедит с яростью Алексей.

Встряхивает меня за плечи. И прежде, чем я успеваю осознать и отреагировать, склоняет голову вниз и кусает меня за нижнюю губу. А следом смещает губы на мою шею. Всасывает нежную кожу в рот и прикусывает, явно оставляя след. Метя меня, как дикий зверь.

– Я вечером пришлю к тебе своего водителя, Вера.

– Я никуда не поеду. Не нужно гонять человека.

Я убираю руки мужчины со своих плеч, обхожу его, проворачиваю ключ в замке и выскакиваю в коридор. Я быстрым шагом иду в туалет, где привожу себя в порядок. Смотрю на своё бледное лицо, в свои красные глаза и презираю себя за слабость. За то, что подалась страсти.

Умываюсь. И когда покидаю туалет, тут же сталкиваюсь с Романом Николаевичем.

– Учкина. В мой кабинет. Живо, – окидывая меня полным презрения и ненависти взглядом, цедит сквозь зубы мужчина.

Я тяжело сглатываю и направляюсь за ним в его кабинет. Начальник проходит к столу и, опершись о него бёдрами, останавливает на мне взгляд.

– Дверь закрой.

И когда я отворачиваюсь, слышу тихое:

– Потаскуха.

– Что? – оборачиваюсь, распахивая широко глаза.

– Дверь закрой, Учкина. Или тебе уши заложило?

– Роман Николаевич, не нужно меня оскорблять, – цежу сквозь зубы.

Я слишком зла, поэтому не могу молчать и терпеть оскорбления. Захлопываю с громким хлопком дверь и поворачиваюсь к начальнику.

– Ты, Учкина, не забывайся. Ты сейчас вылетишь отсюда с волчьим билетом, и тебя никуда не возьмут. Я это устрою.

– Поверьте, я сама уволюсь!

– Так давай! Пиши заявление, Учкина. Я ещё заявление подам на твоего ебаря.

Меня начинает тошнить. Я прикрываю глаза и тихо отвечаю:

– Делайте, что хотите. Я пойду в кадры, напишу заявление на увольнение.

– Что хочу, говоришь? – вдруг шипит с яростью Роман.

Он срывается с места и хватает меня за плечи, впечатывает меня в дверь. Я вскрикиваю и изо всех сил начинаю сопротивляться.

– Ломаешься так долго, строишь из себя недотрогу, – мой халатик рвётся. – Что же…

Он не успевает договорить. Я размахиваюсь и кулаком бью его в лицо, разбиваю нос. Он отстраняется, отступает. И я пользуюсь этим, открываю дверь, удивляясь тому, что руки не дрожат, и выбегаю в коридор. И вижу своих коллег, застывших у соседней двери.

– Замри, пожалуйста, – говорит Ольга, вытягивая руку с телефоном в мою сторону.

– Что? Что ты делаешь? – в растерянности спрашиваю я.

Ольга не отвечает, проходит мимо меня и толкает дверь в кабинет начальника. Я оборачиваюсь и вижу Романа, который всё ещё сидит на корточках и держится за нос, из которого хлещет кровь.

– Вы что делайте? – он замечает Ольгу и Ирину, вошедших в кабинет.

– В этот раз твои домогательства тебе с рук не сойдут, – спокойно говорит Ирина.

Я вижу, как бледнеет мужчина. Он судорожно хватает воздух ртом, переводит взгляд с Ирины на Ольгу.

– Вы ничего не докажете. Это всё подстроено. Пошли вон из моего кабинета! Вы все уволены.

– Девчонки… – говорю тихо. – Пойдём. Не стоит.

– Послушайте Учкину. В её пустой голове иногда возникают умные мысли. И, Учкина, за телесные травмы ты ответишь.

– Думаю, стоит их добавить ещё, – я совсем не ожидаю услышать голос Алексея за спиной, поэтому крупно вздрагиваю. – Милые дамы, покиньте кабинет, пожалуйста. У нас будет истинно мужской разговор.

Я оборачиваюсь резко и носом упираюсь в грудную клетку мужчину. Поднимаю глаза и смотрю на его лицо, с заострившимися скулами. Алексей смотрит исключительно вперёд. На Романа.

– Лёша, я прошу, не нужно, – прошу шёпотом, кладу руку ему на грудную клетку, в которой слишком медленно стучит сердце.

– Выйди, девочка, – говорит тихо, но с угрозой.

А потом делает то, что заставляет меня распахнуть в шоке глаза. Перехватывает мою ладонь, подносит к шубам и мягко целует.

– Не заставляй выставлять тебя за дверь силой.

Я настолько теряюсь, что не сопротивляюсь, когда мои коллеги с двух сторон подхватывают меня под локти и выводят в коридор.

– Девчонки, нужно его остановить, – бормочу тихо.

– Нет, – твёрдо говорит Ольга. – Давно уже пора поставить этого урода на место. Пойдём.

– Девочки, – я сопротивляюсь всеми силами, но коллеги тащат меня к диванчикам и силой усаживают.

– Сядь, Вероника. И не вмешивайся. Твой мужчина знает, что делать, – назидательным тоном говорит Ира.

– Он не мой, – бормочу себе тихо под нос.

Женщины переглядываются, а потом тихо смеются. Возмутиться не успеваю, дверь в кабинет распахивается от пинка ноги, Алексей выходит в коридор. Я будто врастаю в диванчик, когда тёмные глаза останавливаются на мне. Он неторопливым шагом подходит ко мне. Снова смотрит с той жадностью, от которой ноги дрожат. Если бы я не сидела, я бы точно рухнула.

Что он во мне нашёл? Что? Что он во мне увидел?

– Дамы, – склоняет голову и отводит от меня взгляд, – скоро у вас произойдёт смена начальства.

– Оу, – в удивлении выгибает бровь Ольга. – Спасибо.

– Я украду у вас Веронику? – улыбается так широко, что у меня в груди всё ёкает.

– Конечно.

Оля ещё и под локоть меня берёт и поднимает вверх. Я настолько ошарашена, что не сопротивляюсь. Через пару секунд рука Алексея обвивает мою талию. Мужчина отводит меня в сторону, прижимает к стене и нависает надо мной.

– А теперь поговорим без истерик.

Глава 10

Ника

– Алексей, – сипло выдыхаю я, когда пальцы мужчины проводят по моей шее, замирают на пульсе и считают частые удары сердца. – Алексей, спасибо Вам за то, что вступились.

– Я не позволю оскорблять мою женщину, – шепчет на ухо.

Я с наслаждением жмурю глаза и откидываю голову назад, затылком вжимаюсь в стену позади. Смотрю на Алексея из-под полуопущенных ресниц. Рассматриваю его красивое лицо. Лёгкую щетину. Ровный нос. Серые глаза, в которых впервые с момента нашего знакомства я вижу спокойствие. Мне бы сейчас возразить, сказать, что всё это ошибка, что он не может так нагло заявлять на меня права. Но я молчу. Долго смотрю в его лицо, после чего робко поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке.

Его женщина.

Слишком сладко, слишком восхитительно звучит. Слишком желанно.

Сколько продлятся эти отношения? Ответа я не знаю.

Мужчина улыбается. Улыбается так, что я дыхание теряю и забываю собственное имя. До чего он красив! Боже мой.

– На обед пойдёшь со мной, – склоняет голову к моей шее и проводит по ней носом.

– Хорошо, – сил возразить не нахожу.

Забываю о том, что собиралась с коллегами идти на обед. Забываю обо всём, когда он настолько близко. Когда окутывает со всех сторон своей аурой. Своей властностью.

– И хватит мне «выкать», девочка, – мужчина смыкает зубы на месте за ушком.

Я охаю. Выгибаюсь. Пальцами вцепляюсь в его одежду, чувствуя, как цунами чувств накрывает с головой. Будто я не испытала дважды оргазм каких-то полчаса назад. Грудь наливается тяжестью, соски напрягаются, между бёдер опаляет жаром.

– После того, как ты дважды кончила подо мной, звучит смешно, – хриплым голосом говорит мужчина.

– Алексей, – бормочу смущённо, подаваясь вперёд и пряча лицо в его груди.

– Лёша, девочка.

– Лёша, – послушно повторяю за ним и вскидываю на него глаза.

Я совсем не ожидаю, что Бунтарёв обхватит моё лицо обеими ладонями и склонится, чтобы захватить в плен мои губы. Этот поцелуй не похож на прежние. В нём я чувствую нежность, которая совсем не вяжется с Лёшей. Поднимаю руки и кладу ему на щёки. Ласково поглаживаю. Растворяюсь в мужчине.

– Мне нужно работать, Лёша. И здесь совсем не место… – я нахожу в себе силы для того, чтобы разорвать поцелуй и отодвинуться.

– Да, – мужчина кивает, но не сводит тяжёлого, тёмного взгляда с моих губ. – Блять, Вера, я хочу твой рот на своём члене.

– Лёша, – ахаю смущённо, тут же вспыхивая и заливаясь жаркой краской смущения, – что ты такое говоришь? Это слишком… слишком…

– Откровенно? Честно? – выгибает бровь и усмехается криво.

– Слишком пошло и грязно! – я давлю ладонями на плечи мужчины.

– Так привыкай, девочка, – дразнит, улыбается криво. – Потому что я хочу тебя оттрахать так, чтобы ты собственное имя забыла. Мне понравился вид моей спермы на твоей заднице.

– Лёша! – я кладу ладонь ему на рот, но ничего не добиваюсь.

Мужчина проводит языком по середине моей ладони. А мне кажется, что он языком касается меня в развилке между бёдрами. Одёргиваю руку и вижу усмешку на идеальных губах. Понимающую.

– Готов поспорить, что если я сейчас задиру твой халат и засуну пальцы в твои трусы, ты будешь мокрой. Будешь течь на мои пальцы.

– Прекрати, прошу тебя, Лёша, – в моём голосе звенят слёзы от смущения. – Умоляю тебя. Я не… Я не могу слышать такие слова. Это слишком откровенно. Слишком невоспитанно. Мне никто и никогда…

– Потому что ебланы одни попадались, значит, – целует в висок. – Привыкай, девочка. Привыкай.

Отталкивается руками от стены и отходит на несколько шагов. Я обхватываю себя руками за плечи, вдруг почувствовав себя так, будто меня лишили опоры. Осознав, что рядом с Лёшей я чувствую себя защищённой. Будто нахожусь в самой надёжной, неприступной крепости.

– Я в час буду ждать тебя на крыльце.

– Хорошо, – отвечаю тихо, смущаясь, как школьница.

Лёша больше ничего не говорит. Разворачивается и уходит. А я, сжимая пальцы на собственных плечах, смотрю ему вслед. В его широченную спину. И гадаю – остались ли на ней следы от моих ногтей.

– Слушай, Ника, не подскажешь, где такие мужики водятся? – голос Ирины вырывает меня из сладостного дурмана, в который я погрузилась с головой.

– Что? – я фокусирую взгляд на лице коллеги.

– Мужчина просто потрясающий. Не подскажешь, где подобный образчик найти? – подмигивает женщина.

– Возвращайся поздно домой, – со смешком советую я.

– Приму к сведению, – смеётся Ира. – Интересно, кого на место Ромы поставят, – уже без улыбки, говорит женщина. – Главное, чтобы новый не был ещё хуже.

– Хуже начальника у меня не было за семнадцатилетний стаж, – признаюсь тихо.

Можно было терпеть оскорбления, психологический абьюз, но точно не домогательства.

– Если раньше просто были намёки, то сегодня он перешёл все границы, – разоткровенничалась я.

– Честно говоря, я была удивлена, когда увидела, что ты ему нос разбила. Не ожидала, что ты постоишь за себя. Ты… – Ирина мнётся и кидает на меня взгляд, явно боясь задеть меня словами, – слишком беспомощная. Ты добрая слишком, – тут же добавляет торопливо.

– Мне приходилось терпеть побои. Несколько лет. Я смогла уйти только тогда, когда собирались тронуть мою дочь, – с горечью говорю я. – Ой. Что-то я… Ты извини, что-то нашло на меня… Я обычно не рассказываю об этом, а сегодня…

– Ника, – Ира меня перебивает и кладёт ладонь на плечо, – сколько раз ты слушала про моего мужа моё нытьё? – улыбается.

– Ты просто делилась, – веду плечом.

– Ника, ты слишком сильно привыкла всё тащить на себе. И я только рада тому, что ты открываешься. Мы работаем вместе три года, а я впервые узнаю о том, что твой бывший был тираном. А ты знаешь, в каких трусах спит мой муж, – со смешком говорит Ира.

– Я просто не привыкла… – осекаюсь.

– Знаю, – серьёзно кивает Ира. – Я тебя искренне люблю, Ник. И я рада, что ты нашла такого мужчину, который за тебя порвёт всех.

Я смущаюсь до слёз. В горле встаёт ком слёз. От неожиданности. От смущения. От чувств. Когда мне последний раз говорили, что любят? Не моя дочь, а кто-то другой?

Я в растерянности, потому что сторонилась своих коллег. С готовностью всегда их выслушиваю, даю советы, помогаю, но про себя не рассказываю.

– Спасибо, Ира, – я смущённо и неловко обнимаю коллегу. – Мне очень приятно. И неожиданно.

Ирина проводит рукой по моей спине, мягко поглаживает.

– Я побежала работать, – улыбается она, отстраняясь через несколько секунд.

Я киваю и сама направляюсь в палату к пациенту. Время до обеда пролетает слишком быстро. Я не успеваю сделать вдох, перевести дыхание, а часы уже показывают час дня. Я быстро переодеваюсь и, как влюблённая девчонка, бегу на крыльцо. Успеваю только дверь толкнуть и переступить порог, как сильные руки сжимаются на моей талии.

– Ты опоздала, – голос Алексея вызывает в теле знакомую дрожь.

– Прости, – закусываю губу и вскидываю на мужчину глаза. – Пациенту стало плохо, я делала укол.

Лёша опускает голову и кратким поцелуем прижимается к моим губам. Перехватывает мою ладонь и ведёт к машине, небрежно припаркованной во дворе больницы. Усаживает меня на переднее сиденье, захлопывает дверь и занимает место водителя.

Перегибается через коробку передач, пристёгивает меня и застывает, сместив руку мне на бедро, скрытое шубкой и плотной тканью платья.

Я завороженно наблюдаю за тем, как расширяются зрачки, скрывая клубящийся туман его глаз. Как часто трепещут крылья носа. Как он пробегается языком по губам.

– Сука. Как ты пахнешь, – грубым голосом говорит Лёша.

– Лёша, – торопливо бормочу, когда грубые пальцы напористо пробираются под юбку, – не здесь, я прошу тебя. Не здесь. Нас увидят. Я не хочу. Прошу.

Жёстко прикусывает мою нижнюю губу и убирает руку с колена. Отстраняется. Выпрямляется. Смотрит на дорогу, после чего сипит:

– Сегодня ты кончишь. И не раз.

А в меня будто чёрт вселяется, иначе объяснить своё поведение я не могу. Я кладу руку на его бедро и веду вверх, замерев в нескольких сантиметрах от ширинки:

– Я уже, Лёшенька. Дважды.

Мужчина рычит. Опаляет меня взглядом грозовых глаз. Перехватывает руку, кладёт на ширинку и несколько раз толкается напряжённой плотью в мою ладонь.

– Сладкая сучка. Дразнишь? – улыбается порочно.

Я снова смущаюсь, ужасаюсь тому, что только что сказала и сделала и торопливо отворачиваюсь к окну, чудом вырвав руку из хватки Алексея. Слышу тихий смешок. Лёша заводит машину, и та срывается с места. Я, воспользовавшись тем, что мужчина смотрит на дорогу, рассматриваю его профиль.

– Лёша, ты пьёшь обезболивающие? – нарушаю тишину в салоне.

– Нет.

– Почему? Лёш, ты слишком беспечно относишься к своему здоровью. Тебе прописан постельный режим и отдых, а ты вместо этого… – щёки опаляет жаром. – Физически напрягаешься. Дерёшься.

– Постельный режим соблюдать обязательно буду, – кидает на меня обжигающий взгляд, который говорит громче слов.

– Лёша, – шепчу и закусываю нижнюю губу.

– Так мне нравится куда больше, девочка.

– Что? – хлопаю глазами.

– Когда ты не обращаешься ко мне, как к старому старпёру, – улыбается уголком губ.

– А мне нравится, когда ты не грубишь и улыбаешься.

Мужчина кидает на меня странный взгляд, снова сосредотачивает внимание на дороге. Через пять минут останавливает машину у ресторана. Покидает машину, помогает выйти мне. Кладёт руку на талию и ведёт в заведение.

На входе мужчина в бардовой форме подходит ко мне и вежливо говорит:

– Позвольте, заберу Вашу верхнюю одежду.

– Я сам, – холодно кидает Алексей, заставив мужчину отшатнуться.

Лёша кладёт руки мне на плечи, медленно, будто это доставляет ему удовольствие, снимает с меня шубку. Тянет мужчине и поражает меня тем, что благодарит его. Я не ожидала того, что Бунтарёв уважительно будет относиться к персоналу. Но, кажется, я в очередной раз в нём ошиблась.

– Пойдём, Вера, – кладёт руку на поясницу. – Выбирай столик.

Я указываю на место в закутке у окна.

– Лёша, мне в два нужно уже быть на рабочем месте, – предупреждаю мужчину, когда опускаюсь на диванчик.

Я думала, что мужчина расположится напротив меня, но Алексей садится рядом, кладёт руку мне на плечо и притискивает меня вплотную к себе. Носом прижимается к виску и с шумом втягивает запах волос. Я вздрагиваю от мурашек, рассыпавшихся по всему телу и сконцентрировавшихся на затылке.

– Хорошо, – оставляет поцелуй на скуле. – Что ты будешь? – раскрывает меню, а у меня глаза округляются от цен.

Тут одно блюдо стоит как пятая часть моей зарплаты.

– Лёш… Я не особо голодна, – поворачиваю голову и чуть закидываю, чтобы взглянуть в сосредоточенное лицо.

Серые глаза перемещаются с меню на моё лицо. Снова вижу в его зрачках своё отражение.

– Лжёшь, – одно его слово придавливает к полу.

– Лёш, я не хочу есть. Правда.

– Нет. Ничего не выберешь, сделаю это за тебя, – поджимает губы, хмурит брови и смотрит исподлобья.

– Лёша, это слишком дорого. Тут баснословные цены.

– Девочка, – откладывает меню, чтобы обхватить пальцами подбородок, – ты что здесь делаешь?

– Что? – не понимаю, хмурю брови.

– Ты моя. Я плачу, – ставит точку в разговоре и возвращается к изучению меню. – Выбирать будешь?

– Лёша, я не понимаю, в какой момент я стала твоей. Я знаю тебя всего ничего.

Ничего не отвечает. Даже не поворачивает голову в мою сторону.

– Ты просто непостижимый, – вздыхаю тяжело. – С тобой просто невозможно разговаривать. Ты всё делаешь, как тебе хочется. А чего хочу я, ты не спрашиваешь.

– Ты хочешь меня, Вера. Я хочу тебя. Этого достаточно.

– Лёша, желания недостаточно для того, чтобы построить отношения!

– Вера, мы не подростки, чтобы ходить и держаться за руки.

– А что ты предлагаешь, Лёша? Проводить ночи вместе и всё? Пока не надоест? – мне не удаётся скрыть разочарование в голосе.

Мужчина раздражённо откидывает меню на стол, поворачивает ко мне голову, кладёт руку мне на затылок и впивается поцелуем в губы. Жадно кусает, подчиняет себя. Вышибает все мысли из головы. Напрочь стирает все вопросы и крутящиеся на языке слова. И когда отстраняется, я могу только хватать воздух ртом и смотрит в его непроницаемые глаза.

– Ты – моя женщина.

Произносит таким тоном, что возразить не могу. Облизываю припухшие губы и киваю заторможено. Лёша довольно кивает и поднимает руку, чтобы подозвать официанта. Делает заказ на свой вкус и рассеянно водит пальцами по моему плечу.

– Сколько у тебя было мужиков? – спрашивает отстранённо, но по тому, как напряжено его тело, понимаю, что он настороженно ждёт мой ответ.

– Что за вопросы такие? Это… Это бестактно. Я же не спрашиваю, сколько у тебя было женщин!

– На этот вопрос я отвечу, девочка, – отвечает со смешком. – Дохуя, девочка.

Я дёргаюсь и отворачиваюсь. Чёрт возьми, почему мне кажется, что в сердце вонзили штык?

– А у меня был только муж, – отвечаю шёпотом.

– Когда ты с ним развелась?

– Двенадцать лет назад.

– Почему? – смотрит мне в глаза, не отпускает мой взгляд.

– Я не хочу разговаривать на эту тему, – сиплю.

– И все эти двенадцать лет у тебя никого не было? – подаётся вперёд и опаляет горячим дыханием мои губы.

– Да, – выдыхаю правду, видя бурю на дне его зрачков.

Лёша издаёт странный звук и подаётся вперёд, впивает в мои губы жадным поцелуем. Он будто пожирает меня. Поглощает. Будто хочет меня проглотить. Сжимает заднюю поверхность моей шеи. Отрывается лишь тогда, когда перестаёт хватать дыхания.

Его глаза странно блестят удовлетворением. Лёша облизывает губы и откидывается на спинку дивана.

Приходит официант с блюдами, ставит на стол. Лёша ставит передо мной тарелку с салатом.

– Боже мой, я всё это не смогу съесть.

– Ешь, сколько сможешь, девочка, – велит мне.

Удивительно, но я съедаю весь салат. И как только пустеет моя тарелка, Лёша накрывает мою руку ладонью.

– Пора возвращаться.

Я кидаю взгляд на часы и вижу, что осталось пятнадцать минут до конца обеда. И осознаю, что не хочу уходить. Не хочу от него уходить. Но я киваю. Поднимаюсь следом за ним, и мы покидаем ресторан. Машина останавливается у больницы через десять минут.

Я сжимаю колени ладонями, смотрю в сторону. Чувствую себя до ужаса неловко. Но Лёша, как всегда, действует напористо. Подаётся вперёд и целует.

– Вечером заеду за тобой.

– Лёша, мне нужно будет домой.

– Отвезу тебя домой, – проводит языком по моей нижней губе. – Ты в шесть заканчиваешь?

– В половину седьмого.

– Иди, Вера. Пока я не передумал.

Я выпрыгиваю из машины и скрываюсь в больнице, ни разу не обернувшись.