Текст книги "Ты меня предала (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Ника

На следующее утро перед работой заскакиваю в аптеку и покупаю три теста на беременность. На работу лечу донельзя счастливая. Ира сразу же замечает моё настроение и в обед тащит меня к себе в кабинет, наливает чай, нарезает торт и, сложив руки на столе, выдыхает:

– Давай, рассказывай! Чего такая счастливая?

– Я… Пока ещё рано что-то говорить… – я пальцами сминаю ткань белого халата. – Я подозреваю, что я беременна. Снова.

– Боже, Никуся! – хлопает в ладоши Ира. – Я так счастлива!

– Я ещё даже тест не сделала. Просто. Я такая нервная последнее время. Меня тошнит часто. Всё раздражает. Я сама на себя не похожа. Вот я и подумала, что может быть... Я просто так сильно хочу ребёнка. От Лёши. И он хочет.

– Тесты купила? – деловито интересуется подруга.

– Да! В обед хотела сделать, – закусываю нижнюю губу. – Немного откладываю, потому что очень боюсь разочароваться.

– Давай, иди скорее, – торопит меня подруга. – Я теперь тоже хочу узнать.

– Ладно.

Я встаю и иду в комнату отдыха, где из сумки достаю тесты. Разворачиваюсь и тут же прячу их за спиной, когда вижу улыбающегося Лёшу, который плечом привалился к косяку.

– Ой. Лёша? А ты что здесь делаешь?

– А ты что там прячешь? – хмыкает любимый.

– Н-н-н-ичего, – заикаюсь и пячусь.

Улыбка сходит с лица мужчины. Он в несколько шагов сохраняет между нами расстояние, кладёт руки мне на плечи и ведёт к локтям. Тянет на себя. Смотрит долго на тесты.

– Неужели, малыш? – сипит, вскидывая на меня глаза.

– Я не знаю, родной. Я ещё не сделала. Просто я такая нервная в последние дни. Особенно вчера вела, как истеричка. Ты же знаешь, что это совсем не в моём характере. И вот… – опускаю взгляд вниз на наши руки.

– Маленькая, – выдыхает Лёша хрипло, обхватывая руками моё лицо и пальцами поглаживая щёки. – Малыш мой… иди, сделай тест.

Я смотрю в серые глаза, в которых столько эмоций, что у меня подкашиваются колени. Я киваю, целую мужчину в подбородок и направляюсь в туалет. Раздаётся звонок мобильного.

– Возьмёшь? – прошу мужчину.

– Да, – Лёша достаёт телефон из сумки. – Соседка снизу.

– Ох, – я морщусь, – снова что-то начнёт лгать, что мы её затопили.

– Я слушаю, – строго говорит Лёша в трубку. – Сбросила, – пожимает плечами.

– Наверное, решила, что ошиблась. Давай, я сама отвечу.

И я не ошибаюсь. Телефон оживает в моих руках.

– Алло.

– Вероника! Да как ты смеешь? Ты снова меня затопила! С потолка льёт кипяток! Немедленно останови это. Или я сейчас вызову полицию.

– Я сейчас приеду, Наталья.

– Поторопись уж.

Сбрасывает вызов.

– Боже, Лёша, отвезёшь меня, пожалуйста, домой? Кажется, трубу прорвало, соседку затапливает.

– Переодевайся и поехали, – забирает у меня из рук тесты и закидывает обратно в сумку.

Я быстро сменяю одежду, вкладываю пальцы в руку Лёши и иду за ним на выход. В машине звоню Ульяне, которая уже должна была вернуться домой со школы. Но дочь не отвечает. В это время мне продолжает названивать соседка.

– Твоя дочь хамка! Как ты воспитываешь? А что это за противный мальчишка?

– Наталья, я уже почти приехала.

– Хамка, – женщина сбрасывает вызов.

– Боже. Просто невыносимая женщина, – качаю головой. – И Уля не отвечает. Судя по всему, она дома. Надеюсь, с ней всё хорошо.

– Выдохни, Вера. Нельзя переживать, – берёт мою руку и кладёт себе на бедро. Сжимает и поглаживает пальцы, даря успокоение.

В подъезд забегаю, давлю пальцем на дверной звонок. Дверь открывает почти сразу.

– Уля, доча, почему трубку не берёшь? – тут же засыпаю Улю вопросами, а сама руками ощупываю. – Всё хорошо? Не обожглась?

– Нет, мамуль. Всё хорошо. Я постаралась всё убрать. Но сыро очень.

– Боже, – выдыхаю с облегчением и целую Улю в лоб. – Я так испугалась. Ты трубку не брала. А Наталья всё звонит и звонит…

Лёша проходит в ванную комнату и включает свет. Окидывает суровым взглядом, хмурится.

– Лёша, спасибо, что подвёз, – немного смущённо говорю я, не зная, как себя вести.

– Я пойду, поговорю с соседкой, – тихо говорит любимый, смотря на меня исподлобья.

Сердится. Я вижу, что ему уже надоела моя нерешительность. Виновато отвожу взгляд.

– Я пойду с тобой. Она дверь не откроет незнакомому человеку.

Выхожу в подъезд, спускаюсь на этаж ниже, слыша за собой шаги Лёши. Соседка дверь распахивает сразу, как только моя нога ступает на их лестничную клетку. Но и рта не успевает открыть, Лёша задвигает меня себе за спину и спокойно говорит:

– Добрый день, позвольте, посмотрим на потолок.

Наталья теряется под взглядом Лёши и кивает растерянно. За любимым захожу в квартиру и смотрю на потолок, где видно небольшое пятно. Лёша усмехается, а затем достаёт кошелёк.

– Сто тысяч на ремонт.

Я ахаю, хочу возразить, но пальцы Лёши сжимают запястья.

– Вопросы есть? – Наталья мотает головой. – Вот и отлично. Вопрос решён.

Я даже опомниться не успеваю, как вновь оказываюсь в подъезде. Семеню за Лёшей наверх, смотрю в его спину и просто умираю от любви к нему. Боже. Когда за меня так решали вопросы? Когда по щелчку пальцев решали мою проблему? Никогда. Никто и никогда до этого мужчины. Рядом с ним я чувствую себя защищённой, за каменной стеной.

Только в квартире я говорю:

– Лёша, ну зачем ты ей денег дал? У неё всего одна точка на потолке. Она вечно меня дурит!

– Успокойся, Вера. Это на будущее, чтобы не приходила, когда ремонт делать будут и сверлить.

– Что? – хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.

– Не дело жить в квартире, где ванной нет, – сверкает с решительностью серыми глазами.

– Как это нет? Всё просохнет и будет хорошо! – развожу руками.

Лёша усмехается. Заходит в обуви в ванную, берёт отвёртку, лежащую на краю раковины, и начинает отдирать плитку от стены. Я распахиваю глаза и прижимаю руку ко рту.

– Алексей! Ты что творишь? – бросаюсь к мужчине, ладошками начинаю колотить по широкой спине. – Прекрати немедленно.

Но Лёша будто в раж вошёл. Дёргает ванную и та с треском отлетает на середину комнаты.

– Лёша! Ты из ума выжил? – мои глаза становятся влажными.

Лёша разворачивается ко мне лицом, а я вижу злость в его глазах.

– Выжил, твоя блять мать! Выжил, Вероника! – вдруг страшно ревёт мужчина. – Достало, что мозги мне имеешь! Я взрослый мужик, а бегаю за тобой, как сопливый пацан.

Я отшатываюсь.

– Так не бегай! Так оставь меня в покое!

– Как же всё это… – он дёргает меня на себя.

Впивается поцелуем в губы.

– Переезжай ко мне, Вера, – отрывается от губ. – Переезжайте, пока ремонт в квартире делать будут, – хрипит мужчина, уткнувшись лбом в мои волосы. – Мне надоело ждать, малыш. Надоело прятаться. Я хочу тебя. В своём доме. В своей кровати. В своей жизни. Постоянно, – шепчет едва слышно на ухо. – Малыш. Если мы ждём ребёнка… – руки сжимаются вокруг талии сильнее. – Я ведь достаточно ясно дал понять, что для меня это не просто интрижка, Вера. Я хочу тебя в своей жизни.

Я лбом вжимаюсь в надёжное плечо и тихо соплю. Обвиваю руками торс Лёши, поглаживаю по спине.

– Если ты хотел, чтобы я к тебе переехала, мог бы не крушить мою ванную, – бормочу тихо.

– Если бы я не разгромил твою ванную, Вера, ты бы ещё сотни причин придумала, чтобы бегать от меня. Твоя дочь не глупая, малыш, и не слепая. Она взрослая девочка. Уверен, она поняла, что ты – моя.

– Мог бы и не рычать так, – фыркаю, хотя у самой губы расплываются в улыбке.

Лёша запрокидывает мою голову назад и смотри мне в глаза.

– Я не железный, Вера.

– Ты мой, Лёша, – улыбаюсь влюблённо.

И он тут же тает. Целует меня в лоб и легонько шлёпает по попе.

– Иди собирай вещи, Вера. Нам ещё тест делать.

– Всё ты помнишь, – бормочу счастливо.

– Помню всё, что касается тебя, – без намёка на улыбку, серьёзно отвечает мой мужчина.

Я провожу пальцами по его щеке и иду на кухню, где тихо сидит Уля.

– Уль, нужно собрать необходимые вещи. Мы с тобой на некоторое время переедем к Алексею. Пока у нас будут делать ремонт.

– Хорошо, – дочь улыбается. – Мам, он мне нравится. С ним ты будешь счастлива.

Дочь подходит ко мне и обнимает, губами прижимаясь к щеке.

– Уля, ну чего ты? – чувствую, что краснею.

– Мамочка, когда ты в последний раз ходила на свидание? Когда в последний раз думала не обо мне, а о себе?

– Ульяна, откуда такие взрослые мысли?

– Мусенька, я хочу счастья для тебя. Если я уеду поступать в другой город, я не хочу, чтобы ты осталась одна. Я хочу, чтобы был кто-то, кто будет любить тебя не меньше, чем я. Кто заботиться будет. Я счастья тебе хочу, – на одном дыхании говорит Уля.

– Моя бусинка, – не смогла выдержать и расплакалась, прижимая дочь к себе и прижимаясь губами к её лбу. – Ну, а твой мальчик… не обижает?

– Скорее я его, – с грустью в голосе говорит дочь.

– На тебя невозможно обижаться, душа моя. Пойдём собирать вещи, доченька.

Ульяна, поцеловав меня в щёку, уходит с кухни.

– Ой, – слышу тихий вскрик Ули.

Кидаюсь в коридор, но застываю, когда слышу глухой голос любимого. Его вопрос заставляет колени задрожать:

– А я устрою?

Я затаиваю дыхание, ожидая ответа дочери. Ничто не волнует меня так сильно, как отношение Ульяны к Алексею. Как она отреагирует на наши отношения.

– Если никогда не посмеете обидеть и причинить боль.

Я прикрываю глаза и бёдрами приваливаюсь к столу. Я чувствую запах Лёши до того, как его руки ложатся на плечи.

– Всё слышала? – спрашивает шёпотом.

– Да.

– Теперь ты прекратишь бегать, маленькая? Твоя дочь одобрила меня, если так можно сказать.

Я прижимаюсь к мужчине.

– Прости. Бегать больше не буду. Я трусиха, Лёша. Но у меня есть на то причины. Я… Минуту.

Я закрываю дверь на кухню. Отхожу к окну, обхватываю себя руками за плечи.

– Меня воспитывала моя мать. Отец ушёл к другой женщине, когда мне было три. Я росла без отца, не знала мужской любви. А мать… Она была слишком строгой… Я… Я не люблю про неё говорить. Она… – жмурю глаза. – Когда мне было шестнадцать, на меня обратил внимание один парень. Он… Я боялась его. Но мать твердила, что он лучший вариант. Она была одержима идеей выдать меня замуж. Она заставила меня встречаться с ним. Ты знаешь, что я… не сильна духом. Когда он стал настаивать на близости, я не смогла возразить. Я не хотела его. Мой первый раз был безумно болезненным. Я…

– Малышка, – обнимает меня со спины, – не нужно, если тяжело.

– Нет. Я должна. Должна рассказать, чтобы ты знал, – я вжимаюсь спиной в грудь Лёши, откидываю голову на его плечо. – Я говорила тебе, что ни разу не испытала с ним оргазма… До тебя я не знала, что значит желание. Что можно испытывать удовольствие. Я забеременела в шестнадцать. Я вышла замуж за него. Так, как в тот день, я не плакала никогда. Потом я свыклась с тем, что он мой муж. Что у меня дочь от него. Пыталась полюбить. Пыталась стать примерной женой. А он меня бил, – пожимаю плечами, чувствую, как родные руки сжимают меня, будто он пытается защитить ту хрупкую и наивную девчонку от мужа. – Я умоляла мать мне помочь. Говорила, что хочу развестись. Она… – вспомнила искажённое лицо матери и то, как кожаный ремень опускался на мою спину и голову. – Я не смогла уйти. Я слишком боялась его. Ульяшу я родила на седьмом месяца. Он меня избил. Мне предлагали написать заявление, но я слишком сильно боялась. Я смогла уйти от него только тогда, когда узнала, что эта тварь приставала к детям. Точнее, он работал охранником в школе, где пропало несколько деток. Я… – сглатываю. – Я в новостях увидела фоторобот. Мало похож, но его взгляд… Я узнала его сразу. Лёша, я никогда не оставляла его наедине с Ульяной. Никогда. Я боялась, что он её изобьёт. Но она ходила в трусиках по дому. Я… Меня такой ужас взял. Как я представила, что он мог её коснуться. Я взяла Ульяну, один чемодан с вещами и, пошла в полицию. Я сдала его. Мне помогли уехать в другой город. Я здесь начала новую жизнь. А ты, Лёша, такой напористый, идущий напролом, берущий от жизни всё, что пожелаешь. Я боюсь, Лёша. Постоянно боюсь. И ничего не смогу поделать со своим страхом.

– Вера… – его голос срывается. – Девочка моя. Я клянусь, что никогда не трону пальцем.

– Я знаю, – прикрываю глаза.

– Поехали домой, родная. В наш дом.

– Поехали, – разворачиваюсь и целую его в подбородок.

Глава 24

Ника

Я просыпаюсь от того, что по моей шее скользят по шее и прихватывают зубами кожу. Я тихо стону и открываю глаза. Улыбаюсь счастливо. Теряюсь во взгляде тёплых серых глаз. Мой любимый мужчина нависает надо мной и улыбается. Я поднимаю руку и ласково веду пальцами по его щеке. Я так счастливо, что страшно.

Вчера, когда все вещи были разложены по полкам, рядом с вещами моего мужчины, Лёша нырнул рукой в мою сумку и достал тесты.

– Пойдём. Сейчас.

И по блеску любимых глаз я поняла, что Лёша ждал этого весь день. Я киваю, улыбаюсь и иду в ванную комнату.

– Лёша, – шепчу смущённо, когда мой любимый мужчина заходит за мной следом. – Лёшенька, выйди, пожалуйста. Я не могу при тебе…

Любимый обжигает меня горячим взглядом, но выходит. И как только я кладу тест на край раковины и включаю воду, заходит в туалет. Опускает крышку унитаза, берёт меня на руки и располагает на своих коленях.

– Долго ждать? – шепчет в висок.

– Лучше десять минут, чтобы точно… – кладу голову на плечо любимого.

Меня потряхивает от волнения. Лёша поглаживает рукой спину, хотя у самого они дрожат. Через десять минут мужчина нетерпеливо подскакивает, хватает тест и внимательно смотрит. Я подхожу и тихонько взвизгиваю, когда мой любимый хватает на руки и кружит. Все тесты показывают положительный результат.

– Девочка моя, – шепчет счастливо Лёша.

Он выносит меня из ванной и несёт в комнату, где укладывает на кровать и медленно стаскивает с меня всю одежду. Он любит меня так нежно, ласкает моё тело долго, заставляя терять голову и срывать голос от криков. Таким трепетным он ещё не был никогда.

И сейчас родные руки снова с нежностью скользят по моему телу, ложатся на живот. Любимый губами скользит вниз, задерживает на животе, языком обводит пупок. Трётся носом о кожу, втягивает запах кожи. Я зарываюсь пальцами в его волосы и медленно перебираю пряди.

– Родная, может, останешься дома? – спрашивает тихо.

– Хочешь, чтобы я работу прогуляла?

– Хочу, чтобы моя женщина не работала столько много, малыш, – приподнимается и целует меня губы.

Хочу возразить, но понимаю, что он прав. Я трусь носом о щёку любимого мужчины и тихо шепчу:

– Я скоро уйду в декрет. Или уволюсь. Думаю, что стоит найти другую работу.

– Свою женщину и своих детей я буду обеспечивать, родная.

– Но…

Целует в губы, не позволяет закончить.

– Пошёл собираться, родная. А ты отдохни. Ещё рано.

– Я завтрак пойду приготовлю, – улыбаюсь.

– Сегодня я.

Любимый уходит, а я нежусь в кровати, носом зарывшись в подушку, которая пахнет моим мужчиной. Я до безумия счастлива. И никому не позволю это счастье разрушить.

* * *

На работе Ира ловит меня сразу, как только я захожу в больницу. Кладёт руки мне на плечи и сжимает.

– Ну? – и глаза делает круглые.

– Да, Ира. Да! – счастливо улыбаюсь, а потом заливисто хохочу, когда Ира крепко, но бережно меня обнимает. – Я так рада за тебя! Так счастлива!

– И я. Спасибо, моя дорогая. Моя благодарность тебе просто не знает границ. Без тебя и твоей поддержки я бы не справилась. Ты… просто чудо моё, – из глаз текут слёзы. – Обожаю тебя.

– Ну вот! Я реву из-за тебя, – шепчет подруга на ухо. – Люблю тебя, дорогая. Мой светлый человечек. Лёша знает?

– Да. Конечно, знает. Мы с ним ждали результаты теста. И я к нему переехала, Ира.

– На обеде я жду горячих подробностей, – целует меня в щёку подруга. – А сейчас работать! – строго сводит брови.

– Так точно, товарищ-начальник, – вытягиваюсь по струнке.

Ира смеётся и уходит, а я бегу переодеваться.

Рабочий день пролетает незаметно. Я настолько счастлива, что улыбаюсь всем вокруг. Каждый пациент замечает моё настроение. Кажется, своим счастьем я заряжаю каждого. И с работы выбегаю на парковку с улыбкой на лице. И когда меня окликает знакомый голос, я оборачиваюсь к Злате с улыбкой.

– Чего так светишься? – слышу ехидство в её голосе. – Чужого мужика увела и счастлива? Ты знаешь, что он ждёт ребёнка?

– Знаю, – я улыбаюсь и веду плечом.

Злата явно не ожидает такого ответа, поэтому теряется на некоторое время.

– Статью я тоже видела, Злата. Занимательная. Я поверила.

– Ты что, не понимаешь? Этот мужик мой!

– Сначала нужно у мужика этого спросить, – на талию ложатся огромные ладони, касаются живота в защитном жесте. – Всё сказала, Злата?

Женщина открывает и закрывает рот, а мне становится её жалко. Она влюблена в Лёшу, как кошка. И готова сделать всё, чтобы быть с ним.

Злата сжимает кулаки. Разворачивается и уходит, гордо вздёрнув подбородок.

Я разворачиваюсь к напряжённому Лёше и кладу руки ему на грудь. Поглаживаю. Вижу, как сильно он зол.

– Расстроилась?

– Нет, – я улыбаюсь и отрицательно мотаю головой.

– Хорошо. Поехали домой, – обхватывает руками и ведёт к машине. – Ты к врачу записалась?

– Пока ещё рано, любимый. Успеем.

Я не сразу поняла, что сказала вслух. Что почти призналась в своих чувствах. А вот любимый услышал. Напрягся. Вжал меня в себя теснее. Склонил голову и поцеловал меня в шею.

Дома он готовит ужин, усадив меня за стол и надев фартук, который просто невероятно сексуально смотрится на его крепком теле. Мой любимый. Такой родной, уютный и домашний. Я подпираю щёку ладонью и любуюсь им.

Я настолько погружаюсь в эйфорию, что теряю себя и не замечаю, что Ульяна не спускается на ужин.

Иду в её комнату, чтобы пожелать доброй ночи и обнаруживаю, что Ули нет.

– Лёша! Лёша! Ульяна пропала!

Говорю испуганно.

– Вера, её одежда в коридоре, – спокойно отвечает Лёша, поднимаясь на второй этаж.

– Но Ули в комнате нет. Я на кухне смотрела. И в саду. Нигде нет, – замираю в коридоре.

Лёша вдруг улыбается и протягивает мне руку. Сжимает пальцы и ведёт к соседней двери. Толкает её и шепчет:

– Вот.

От представшей картины меня разбирает злость и возмущение. Моя Ульяна лежит на кровати под одеялом, а сзади её крепко обнимает Артур. И так он её прижимает к себе, будто…

– Что? Какого чёрта? Что твой племянник сотворил с моей девочкой? – рычу зло, готовая броситься вперёд и поколотить наглого мальчишку.

– Тише, Вера. Они просто спят, – грубо обрубает Лёша. – Она, в отличие от тебя, не сопротивляется своим чувствам.

– В гробу я видела такие чувства, – шиплю разъярённой кошкой, готовая наброситься на мальчишку с кулаками. – Кроме нервных срывов и побоев, твой племянничек ничего её не приносит.

Я вспоминаю себя. Такой юной и ничего не понимающей. Наивной и доверчивой. Я знаю, что она влюблена. Сильно. Безумно сильно.

– Не лезь в их жизнь, Вера. Они сами разберутся. Артур её не обидит, – Лёша говорит сурово, сводя брови вместе.

– Она моя дочь. За неё я сгрызу любого! – злюсь на Лёшу, начинаю вырывваться.

– Ты в теории грызть собираешься, а он четырёх человек избил, пока его не связали и толпой избивать не стали, – выплёвывает Лёша, сощурив глаза. Ноздри на красивом лице раздуваются. – Пока пальцы на руках не переломали один за другим.

– Что? – я обмякаю и смотрю с неверием в серые глаза. – Но… Но как… Почему ты раньше… Я…

Оборачиваюсь резко и сталкиваюсь взглядом с внимательным серым взглядом Артура. Вздрагиваю, не ожидая, что он не спит и слушает разговор. Становится до ужаса стыдно за свои слова. Я отступаю к Лёше, его руки сжимают мои плечи.

С трудом разлепляю непослушные губы и тихо выдавливаю:

– Прости, мальчик. Я была неправа.

Мальчишка криво усмехается и ведёт плечом. Я мягко убираю руки Лёши с плеч и подхожу к кровати, склоняюсь, целую Ульяну в лоб, а затем поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке. Обвожу пальцами шрамы.

– Спасибо тебе, Артур. Спасибо.

В каждое слово я вкладываю благодарность и нежность. В груди разливается любовь к этому мальчишке. Колючий мальчик, который решил подарить всю любовь моей дочери.

Я смотрю теперь на всё совершенно другими глазами. На то, как он нежно обнимает её. Как бережно прижимает к себе. Как кидает взгляды на неё, боясь разбудить.

Склоняюсь и целую парня в лоб. Парень жмурит глаза, а я улыбаюсь и, взяв Лёшу за руку, покидаю вместе с ним комнату.

– Родной, почему ты мне не сказал? – спрашиваю тихо.

– Он просил не говорить.

– Почему?

– Потому что стыдно ему из-за того, что любимую девчонку защитить не смог! – грустно улыбается Лёша. – Он вообще чувства проявлять не умеет, Вера. Садись, – усаживает на диван в гостиной. – Лёня детей не хотел. От него родила случайная женщина. Элитная эскортница. Лёня насильно заставил её выйти замуж. Когда ему было восемь лет, он позволил ей уйти, а мальчишка… Ему налгали, что она в психушке. А я… Я не могу ему сказать, Вера, что она его кинула, понимаешь?

– Боже, бедный мальчик, – шепчу со слезами.

– Наш отец был жестоким. Лёня всегда ровнялся на него. И в методах воспитания сына от такой же. Артур… Я привязался к нему, но забрать к себе не мог. Знал прекрасно, что если покажу свою привязанность к мальчишке, то Лёня ещё больше будет измываться над ним. Я помогаю ему, чем могу. С шестнадцати лет он частично съехал ко мне. Я купил ему квартиру, но он больше любит у меня оставаться. Он никогда не скажет, но мальчишка чувствует себя одиноким.

– Твой брат бил его?

– Бил? – хрипло смеётся Лёня. – Бил это мягко сказано. Он избивал его. Запирал в подвале. Он на его глазах застрелил щенка, которого я подарил ему на день рождения.

Я всхлипываю тоскливо и лбом вжимаюсь в плечо Лёши.

– Как так можно? Он же ребёнок.

– Ребёнок. Поэтому не злись на него, родная. У него было тяжёлое детство. Он не умеет чувства нормально выражать. Но он любит Ульяну. Любит безумно. Он не обидит её.

– Бедный мальчик, – никак не могу унять поток слёз. – А забрать его никак нельзя? Никак нельзя сделать так, чтобы он больше не встречался с этими людьми? Забрать его? Отгородить?

– Пока живёт у меня. Но забрать его не имею права, – Лёша виновато пожимает плечами. – Всё, не плачь. Для ребёнка вредно. Пойдём спать, родная.

Подхватывает на руки и несёт в комнату. Отключает свет, прижимает к себе, а я долго не могу уснуть, думаю о мальчике, чьи серые глаза видят лишь мою дочь. И обещаю, что этот одинокий мальчик станет счастлив. Я буду любить его, как родного сына. Потому что каждый ребёнок должен быть любим.