Текст книги "Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37

Иногда я думаю, что самый страшный враг Империи – не демоны за её пределами и не мятежники внутри. Самый страшный враг – это иллюзия выбора.

Когда на чашах весов лежат миллионы жизней и одна-единственная жизнь, которая для тебя значит больше, чем весь этот мир, выбора на самом деле нет. Есть лишь цена, которую ты готов заплатить.

Империя трещит.

С юга давят демоны – не стихийное зло, а разумное, терпеливое, выжидающее и выискивающее слабости.

Изнутри её разъедают мятежники – люди и драконы, которые называют себя борцами за свободу, а на деле мечтают лишь о власти.

Каждое решение, каждый приказ – это кровь.

Каждая ошибка – катастрофа.

Я – Император драконов.

И это не титул. Это приговор. Я не имею права думать только о себе. Не имею права позволить себе слабость. Не имею права любить так, как хочет сердце. Потому что стоит мне сделать шаг в сторону – и Империя рухнет.

А вместе с ней погибнет и она.

Моя женщина.

Моя истинная.

Самое мое уязвимое место – это связь. Нить, которую невозможно спрятать, невозможно уничтожить, невозможно отрицать.

Стоит врагу понять, кто она для меня, – и её убьют.

Не сразу.

Её будут ломать. Использовать. Торговаться ею.

А если не смогут – просто уничтожат.

И тогда я потеряю всё.

Поэтому я делаю то, что должен.

Наступаю себе на горло.

Свадьба – это не союз. Символ того, что мне неподвластны чувства, что я холоден, расчётлив, предсказуем. Что у меня нет слабостей.

Пусть они так думают.

На самом деле я выбрал её жизнь. Каждую ночь я просыпаюсь с ощущением пустоты, где должна быть связь. Она тянется ко мне – я чувствую это. И каждый раз я заглушаю её, заставляю себя не отвечать.

Потому что если я отвечу – это станет началом конца.

Я не знаю, простит ли она меня.

Не знаю, поймёт ли.

Не знаю, сможет ли когда-нибудь посмотреть на меня и не увидеть предателя. Но если у неё будет будущее – значит, я сделал всё правильно.

А потом… чуть позже я позволю себе быть не Императором, а мужчиной.

Иногда, чтобы спасти самое дорогое, нужно стать чудовищем.

И я готов им быть.

Слова старой Хормель так и бьют набатом:

– Ей нужно погибнуть. Такова судьба. Змея рядом с тобой стягивает свои кольца. Клевера на полях слишком много.

Я стоял у алтаря в ожидании невесты и впервые за долгое время поймал себя на странной, почти кощунственной мысли: если бы он рухнул прямо сейчас, если бы эти величественные своды обрушились мне на голову, стало бы… спокойнее.

Своды уходили вверх, теряясь во мраке. Камень был светлым, отполированным временем и магией, колонны – широкими, украшенными древними символами Империи Драконов.

Проходы – такими просторными, что здесь могла бы развернуться целая когорта воинов. Всё было торжественно и безупречно.

Как и положено свадьбе Императора.

Левая сторона храма была занята кланом Изумруда. Они сидели плотно, почти плечом к плечу, в одеждах тёплых оттенков – золото, охра, выжженный янтарь. От них тянуло сухим жаром, специями, чем-то терпким.

Правая сторона принадлежала моим гостям. Где-то позади меня стоял священник. Он накинул капюшон, скрыв лицо полностью, и был почти неподвижен, словно ещё одна статуя этого храма. Не было видно ни его черных волос, ни его льдисто-голубых глаз, даже эманации его Ледяной магии были скрыты.

Я поднял взгляд.

Ирила шла по проходу.

Высокая. Худая. Черноволосая. Её тёмные волосы были собраны слишком идеально, ни одной выбившейся пряди. Лицо – резкое, вытянутое, с острыми скулами. Зелёные глаза – холодные, хищные, слишком внимательные. В них не было волнения. Не было счастья. Был расчёт.

Иногда мне казалось, что ещё немного – и она высунет язык, тонкий, раздвоенный, и начнёт пробовать воздух, проверяя, пахнет ли воздух победой. Ассоциация была странной… но навязчивой.

Её нос действительно напоминал змеиные щёлки. Платье на ней было белым. Формально – белым. Но ткань отливала зеленью, словно в неё вплели зленую змеиную чешую. Покров был такой же – лёгкий, прозрачный, с едва заметным зелёным налётом. Цветы в её руках – ядовито-зелёные, вытянутые, почти колючие.

Красиво. Опасно. Символично.

Священник сделал шаг вперёд, его голос разнёсся под сводами, усиливаясь магией храма. Он говорил о союзе. О долге. О равновесии. И ни слова о любви.

Каждое слово било точно в цель.

– Император Эрэйн Норвелл, – произнёс он. – Готовы ли вы принять этот союз, взять на себя обязательства, данные перед кланами и Империей?

Я не отвёл взгляда от Ирилы.

– Готов.

Голос прозвучал ровно, холодно, без колебаний.

– Ирила из клана Изумруда, – продолжил священник. – Готовы ли вы принять этот союз и стать супругой Императора драконов?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Уголком губ.

– Готова.

Священник поднял руки.

– Отныне, вы связаны. Муж и жена.

Эхо прокатилось по храму, растворяясь под сводами.

Я опустил её покров. Тонкая, полупрозрачная ткань скользнула на наши головы, накрыв сразу двоих, отсекая храм, кланы, поздравления и аплодисменты. Для всех вокруг мы сейчас были влюблённой парой.

Я смотрел ей в глаза.

Ирила облизнула тонкие карминовые губы, дыхание её сбилось, стало частым, неровным. В этом было не стеснение – нет. В этом было нетерпение, хищное и требовательное.

Я наклонился. Наши губы почти соприкоснулись, но я не коснулся их.

Она вся вздрогнула о нетерпения.

– Поцелуй же меня скорее, мой император, – выдохнула она, почти простонав, пальцами вцепившись в ткань моего камзола.

Я усмехнулся едва заметно, так, чтобы это увидела только она.

– Жду не дождусь нашей ночи, – произнёс я тихо, ровно, с тем самым холодным обещанием, от которого у неё перехватило дыхание.

Глава 38

Раздался вскрик – короткий, срывающийся, полный телесного удовольствия.

Тело на моей кровати выгнулось дугой, чёрные волосы Ирилы разметались по подушке. Прозрачная ткань ночного платья задралась, обнажив колени. Она тяжело дышала, глаза были закрыты – казалось, сознание ускользнуло от неё, растворилось в ощущениях.

Отвернулся о кровати. Я сидел в кресле напротив.

– Кира, – произнёс я ровно, – ты уверена, что правильно меня поняла?

Кира стояла у окна, в нескольких шагах от кровати. Плотный плащ скрывал её фигурку, глубокий капюшон – лицо. Из-под него выбивались длинные седые пряди, а ведь ей всего девятнадцать.

И раньше ее волосы были черны как уголь, породу нашего отца не стереть.

Только вот быть дважды проданной матерью замуж за стариков – это не проходит бесследно. Моя сестра уже к своим годам дважды вдова.

Её ломали. Медленно, методично, без шанса на выбор. Из девочки сделали удобную жертву, разменную монету, молчаливую тень.

Но я постараюсь всё исправить.

– Всё правильно, – процедила она, как волчонок. – … я поняла.

А я устало вздохнул и покачал головой.

– Чувствую, обо мне будут слагать легенды. Первая брачная ночь, и супруга за полминуты теряет связь с реальностью. Даже не знаю, чему радоваться больше: тому, насколько я искусен в женских ласках, или тому, насколько быстр в своих мужских делах. Скорострел, бездна меня раздери… – тяжело выдохнул я, а потом не удержался и рассмеялся.

– По крайней мере, – сухо ответила Кира, – она этого не забудет.

Я подошёл к сестре, сдёрнул капюшон, за которым она пряталась и обнял. Она тут же попыталась натянуть его обратно.

– Спасибо, змейка, – сказал я тише.

– Я не змейка, – глухо ответила сестра. – И не ящерка.

– Ну… ящерка у меня уже есть. Значит, ты у меня змейка.

Воспоминание об Ассоль неожиданно согрело сердце. Я улыбнулся – по-настоящему, мягко. Оставил поцелуй на макушке в седых волосах сестры.

– Ты у меня самая красивая и самая талантливая змейка.

Она покачала головой, не соглашаясь.

– Я помогу тебе, Кира. Слышишь? Больше никто и никогда тебя не тронет. А если тронет – я оторву ему голову.

– Я ничего не хочу, – прошептала она. – Хочу только одного: чтобы меня никто не трогал.

– А я хочу для тебя женского счастья, моя маленькая. Прости, что так поздно узнал о тебе.

Она всхлипнула. Я стал гладить её по голове медленно, успокаивающе.

– Жаль, что такого дара, как у тебя, нет у меня. Я бы помог тебе все забыть.

Она снова заплакала, уже тише. Я гладил её по голове, пока дыхание не выровнялось и она не затихла.

Я поцеловал её в лоб. Большими пальцами вытер слёзы. Надел на неё капюшон.

– Ты у меня красавица.

– Эрэйн…

– Это правда. – Я коснулся её губ пальцем, останавливая возражения, и тут же перешёл к делу. – Мне нужно, чтобы ты вложила Ириле в голову одну мысль: что она забеременела от меня. Что плод прижился. Что ему ничего не угрожает.

Кира медленно кивнула.

– Это лучше оставить на потом. Подобные задания слишком выматывают.

– Конечно. Я провожу тебя.

Я помог ей скрыться через тайный проход. Тонкая, почти невесомая фигура растворилась в темноте.

Я пообещал себе, что позже вернусь к этому вопросу. Девятнадцатилетняя девчонка с таким даром… судьба была к ней жестока раньше времени.

Я снова взглянул на кровать. Ирила безмятежно спала.

Колесо, которое я запустил, уже начало вращаться.

Я вышел из спальни.

Тайным ходом спустился в подземелье на два этажа вниз. Отпер решётчатую дверь. Круглое помещение освещали магические светильники под потолком. В комнате был дубовый стол, стеллажи с книгами до самого свода, кресло и кровать.

Стоило двери скрипнуть, как на кровати зашевелились.

Я сел в кресло напротив. Некоторое время мы молчали.

– Зачем пожаловал, ублюдок? – прохрипел мой драгоценный отец.

– Я сегодня женился.

Он усмехнулся криво.

– Надеюсь, она тебя и убьёт, как только забеременеет.

– Очень на это рассчитываю, отец, – ответил я спокойно. – Молюсь всем богам, чтобы именно эта мысль возникла в голове моей супруги.

Он стал ещё мрачнее.

– Сколько ты собираешься держать меня здесь?

– А ты куда-то торопишься? – холодно отозвался я. – Для подданных ты мёртв. Таким и останешься.

– Когда мои сторонники узнают, что я жив, – прошипел он, – твоя смерть будет долгой.

– Я как раз работаю над тем, чтобы этого не произошло.

Я усмехнулся.

– Забавно, отец. Ты, проповедник чистоты крови, уничтожал полукровок… но предпочитал женщин весьма сомнительной природы. Не дракониц. Зачем?

Он расхохотался – хрипло, мрачно.

– Потому что такие, как ты, должны служить Империи. Но я никогда не считал вас достойными. Вам место в ошейниках. Вы – животные. Вы – ресурсы.

– И к чему тебя привело это убеждение? Ты теперь заперт здесь без права выйти. Вечный пленник.

– Ублюдок! – зло процедил отец, черноволосый, крепкий, и только глубокие морщины в уголках глаз выдавали его возраст. – Тебе просто повезло.

– Нет. Мне не повезло, как бы мне ни было противно это признавать. Но кровь – не вода. Ты слишком старался создать оружие для убийств – и сделал его из меня. Только вот сам испугался той мощи, что была во мне, и решил избавиться: выбросил в лес, надеясь, что я подохну. А я – не умер. Более того, я отобрал у тебя твою Империю.

– Рано или поздно я выйду отсюда. Не мои сторонники – так демоны выпустят меня, когда дойдут до столицы.

– С этим я бы поспорил, отец. И даже если ты выйдешь отсюда – ты не узнаешь Империю.

– Что ты сделал?! – заорал он.

– То, на что у тебя никогда не хватило бы духу. Перемешиваю кровь и даю дорогу полукровкам.

А потом я вышел из его комнаты. Замкнул магический контур.

Дверь задрожала от ударов, криков и проклятий.

Я поднимался по лестнице вверх, не оглядываясь.

Дошёл до своего кабинета в покоях. Проверил артефакт связи, который совершенно случайно изобрела одна очень талантливая артефактор. Открыл крышку – письма не было.

А я изматывал себя, не мог ни о чём думать.

Достал древнюю карту из стола, развернул её и снова, и снова вглядывался в линии.

Сердце рвалось от мысли, что я не могу быть там… не могу быть рядом с Ассоль. Но если я не покончу с мятежниками сейчас, потом они могут покончить с ней.

А Керран… ему я доверяю. Армус поддержит её.

Огненные земли давно стёрты с лица земли как таковые – разделены между стервятниками, которых потакал мой дед и отец. А ведь это был пояс защиты от огненных демонов. И теперь его нет.

Ассоль идёт на Огненные земли, как и предсказывала… Шани.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Какая же это тяжёлая ноша для девочки. Ей так мало лет.

И если раньше я ждал предсказаний, то теперь – нет.

Лучше пусть ребёнок растёт и не знает подобных кошмаров, а мы уж как-нибудь справимся.

Я растёр лицо, и как раз в этот момент артефакт мигнул.

Пришло очередное донесение от Керрана.

Глава 39

В самый первый раз я чуть не поседел, получив сообщение от Кайдена, что с Ассоль связался мятежник.

А на днях… он сделал это снова.

А ведь я считал тот дом, вычищенным до каменной крошки, от клеверников.

Я тогда понял простую и страшную вещь: жернова закрутились. Не медленно, не осторожно – с хрустом костей. И Соль оказалась между ними.

Мятежники проникли туда, где их не должно было быть. Значит, я недооценил глубину гнили.

А потом Соль стало плохо.

Плохо – так, как бывает, когда тело уже не справляется с тем, что на него навесили. Когда магия и страх, давление и клятвы начинают ломать изнутри. Когда ты слишком долго держишься – и вдруг трещина идёт по самому живому.

Я сжал пальцы так, что хрустнули суставы. До боли. До ярости.

Осталось немного. Совсем немного. Скоро я буду рядом с ней.

Толковать странные, иносказательные, слова Провидицы я уже привык.

Как только мне доложили о Шани – и о её словах, – я сразу понял: Ассоль должна помочь родная земля. Она должна найти Источник Огненной магии.

Я тогда перерыл запрещённую секцию библиотеки, которая досталась мне от отца. И вновь понял – решение оставить его в живых оказалось верным. Ведь, замки в хранилище были завязаны на его чистой крови.

Именно там я нашёл старые карты Империи и несколько бумаг об Огненных землях. Там находился Вулкан – некогда извергающий потоки магии, сжигающий всё живое у своего основания. Сейчас же там уже вырос лес.

Вулкан потух в тот самый день, когда Огненные драконы были перебиты.

Сейчас этот Вулкан крайняя точка Лесного клана. Возможно, именно он и станет источником силы Соль. Я отправил туда Аннабель на опережение, чтобы она попробовала узнать настроение в клане. Есть ли там предатели. Только она сможет справиться с этим заданием тихо и без шума.

Сейчас Керран по моему приказу держал путь именно на Вулкан.

Я достал письмо.

С Ассоль было всё в порядке – насколько это вообще возможно в её положении при таком истощении.

Её магия покидала её, как сосуд, который разбили и оставили вытекать по капле.

Потом я достал другое письмо. Спрятанное. Убранное так, чтобы никто не нашёл. Даже я сам не должен был возвращаться к нему так часто.

Но возвращался.

Ровный, красивый, витиеватый почерк. Чуть наклонённые буквы. Неуверенные линии. Соль волновалась, когда писала мне. Она хотела мне что-то рассказать. Что-то очень важное – и она просила о встрече.

Но моя девочка не знала, насколько это могло быть опасно.

То, что за каждым моим перемещением могут следить.

Ей нужно было немного подождать, и тогда бы я вернулся.

Возможность укрывать её крылом от всех опасностей – это было непередаваемое чувство. Ночевать с ней, заботиться о ней. Я никогда не думал, что подобное станет для меня желанным.

Зверь всё время рвался наружу, чтобы лично защитить свою самку.

Его было трудно контролировать. Но… нужно было терпеть. Сжать зубы.

Скоро я напомню всем о своём имени. Меня окрестили жестоким императором. Или кровавым.

Но, видимо, мятежники об этом забыли.

Скоро я вновь напомню всем, кто я.

Я перечитывал письмо Ассоль снова и снова. Ловил себя на том, что ищу не смысл – интонацию. Слышу её голос. Представляю, как она, хмурясь, выводит очередную строку. Как останавливается. Как решает – писать или нет.

Было интересно. Бездна, как же было интересно, что именно она хотела сказать.

Я медленно сложил письмо. Спрятал обратно.

Иногда долг – это не выбор между сердцем и Империей.

Иногда долг – это умение не прийти, даже когда каждую клетку рвёт от желания быть рядом.

Максимум неделя – и я буду рядом.

Аннабель уже закончит к тому времени. А Керран почти достигнет Вулкана.

Пять дней пролетели так, словно их и не было.

Империя жила в натянутом ожидании: под покровом тишины шли перестановки, исчезали люди, менялись приказы. Где-то далеко ломались планы, рвались связи, кто-то слишком рано поверил в победу.

И именно в этот день двери моего кабинета распахнулись без стука.

Ирила влетела внутрь, почти не чувствуя пола под ногами. Лицо светилось, дыхание сбивалось, глаза блестели так, что не оставалось сомнений – она несла новость, которую ждала.

– Эрейн! – вскрикнула она и, не сдерживаясь, бросилась мне на шею. – Я… я беременна! Меня сегодня тошнило, целителя нужно позвать, прошу тебя!

Я позволил себе улыбнуться. И поздравил её. Обнял. Немедленно распорядился вызвать своего целителя.

Проверка заняла недолго. Тот говорил уверенно, даже с воодушевлением:

– … плод развивается правильно, силён, магический фон стабилен. Всё в порядке.

Ирила была счастлива.

Ночью, когда дворец погрузился в сон, я ее аккуратно усыпил. Она так и не почувствовала, как погас свет.

Мои же дела продолжались. Именно в эту ночь начали двигаться фигуры, которым давно пора было сойти с доски.

Потому что супруга отправила сегодня одно очень интересное письмо.

А люди Керрана из Отдела Контроля наблюдали, как это письмо дошло до её отца, а оттуда – разошлось дальше, по другим семьям.

И в этих семьях началось шевеление. Наемники прибывали под покровом ночи – в их дома, тихо, без лишнего шума.

Обо всём этом я читал уже на следующий день в своём кабинете.

Напротив меня сидели Кайден и Харальд.

Им тоже было что защищать. В башне были заперты их жёны, и Шани.

– Скоро прибудет мой сын с братьями, – сказал Харальд. – Ночью они будут здесь.

– Это не будет лишним, – ответил я. – У мятежников такие ресурсы, о каких мне и не снилось.

Стоит дать моему министру экономики приказ – и он спустит на них всех собак, устроит повсеместные проверки.

– Удалось выяснить, откуда тот подземный ход на твоей территории? – спросил я.

– Нет, – мрачно ответил Кайден.

– Харальд, вы не знаете?

– На ум приходят только василиски. Но те вымерли еще до нашего исхода в Гнезда.

Я постучал пальцами по столешнице.

– Когда-то я и вас считал чем-то из легенд. Думаю, что нужно рассчитывать на то, что василиски тоже смогли выжить. Приспособились, ушли под землю. Но сейчас отчего-то вышли на поверхность. Узнать бы, на чьей они стороне. Но это потом. А пока переворот идёт полным ходом – сосредоточимся на нём. Как говорится, не можешь помешать – возглавь.

Я усмехнулся. Мужчины понимающе ответили мне тем же.

– Как Шани, кстати?

– Ночные кошмары прекратились.

– А предсказания были?

– Нет, – качнул головой Кайден.

– Хорошо.

Потом принялись обсуждать детали. Оставалось не так долго.

День-два – и наёмники будут во дворце.

Глава 40

Начиная с обеда город начал дышать иначе. Я почувствовал это ещё до того, как увидел.

Стоял на самой высокой башне дворца, той самой, где жила Провидица, а сейчас играла Шани с Каллистой и Фелицией.

Камень под ладонями был холодным, старым, напитанным чужими страхами и чужими судьбами. Отсюда город лежал подо мной, как на ладони.

И вот… это началось.

Со всех улиц, из переулков, из кварталов, стекалась людская армия, которая годами прикидывалась тихими и лояльными.

Наемники были облачены в одежду горожан и вооружены. Они не прятались. Наоборот, шли демонстративно.

Разворачивали знамёна прямо на ходу. Гербы домов. Старые символы, отмытые от пыли архивов. И над многими из них – клевер. Этот проклятый лист, переливающийся на ткани, будто живой.

Символ «нового порядка». Хотя на самом деле символ жадности, замаскированной под идею.

Кто-то нёс герб своей семьи впереди себя, как знамя победителя, ещё не дойдя до ворот моего дворца.

Клеверники хотели, чтобы их видели.

Чтобы я видел.

Но при этом они даже не подумали, отчего охраны во дворце не стало больше. Совсем за дурака меня считают.

Я не давал тревожных колоколов, не наводил суеты, ни единого отряда на стенах не было.

Вокруг дворца – тишина.

Это нервировало их сильнее, чем если бы мои воины уже стояли строем.

Я знал это. Видел по движениям. По тому, как чаще начинали оглядываться. Как рука слишком крепко сжимала древко знамени. Как кто-то сплёвывал через плечо – на удачу.

Они не понимали.

А я был готов. Моя личная армия заполнила все коридоры дворца. Но на улице не было никого. Окна были закрыты магией. Никто из моей личной армии не увидит того, что произойдет тут.

Я смотрел и запоминал. Гербы. Расположение отрядов. Кто идёт ближе к центру – значит, считает себя важным. Кто держится в тени – значит, умнее остальных. Кто слишком громок – первый побежит.

Я и так знал организаторов. Но сейчас они сами пришли и выстроились передо мной, как на исповеди.

И вот перед ними уже были кованые ворота дворцовой резиденции.

Они остановились у самой границы. Шум стих, сменившись напряжённым гулом ожидания. Несколько шагов – и всё должно было начаться.

А мои воины по-прежнему не выходили.

Ни одного щита.

Ни одной пики.

Полная тишина и бездействие.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри сжимается и одновременно проясняется всё до кристальной чёткости.

Пусть думают, что пришли за властью.

На самом деле они пришли – быть уничтоженными.

Я остался стоять на зубчатой кромке, глядя вниз, сверху, как смотрят на тех, кто уже сделал свой последний шаг, просто ещё не понял этого.

Они начали первыми.

Несколько домов вышли вперёд – слишком уверенно, слишком демонстративно. Те самые, кто давно ждал этого дня, кто репетировал речь перед зеркалами, кто верил, что победа уже на их стороне.

– Прочь императора-узурпатора!

– Убийца отца!

Крики подхватывались, множились, становились хором. Грубым, рваным, захлёбывающимся собственной яростью. Кто-то выкрикивал лозунги с пеной у рта, кто-то – просто из жажды быть частью «великого момента».

А те, кто был не при делах… Они останавливались.

Люди выходили из лавок. Замирали на перекрёстках. Высовывались из окон. Кто-то прижимал детей к себе, кто-то молился, кто-то молча смотрел, не решаясь ни уйти, ни вмешаться.

Вся столица задержала дыхание.

Я видел это сверху. Как тревога расползается, словно тень по мостовой.

Я медленно поднял руку. Лишь чуть заметно сделал движение пальцев, которое могли и не заметить… если бы не ждали.

Кованые ворота дворцовой резиденции распахнулись.

Широко. Приглашающе.

И, по-прежнему, ни души во дворе.

Это стало последней каплей. Мятежники взревели от восторга. Знамена взмыли вверх. Клинки выхватили из ножен. Кто-то поднял меч над головой, как трофей, ещё не взятый.

– Вперёд! Убить отцеубийцу!

И они рванули. Топот тысяч ног. Лязг металла. Крики, смех, проклятия, победные вопли. Их «армия» хлынула внутрь, заполняя просторный, обширный двор, словно вода чашу.

Я ждал, когда последний из них пересечет порог, потом снова поднял руку.

Ворота за их спинами захлопнулись. Глухо. Тяжело. Окончательно.

Отрезая их от улиц, отрезая от зевак. Отрезая от тех, кто теперь смотрел из окон и с тротуаров – ошеломлённо, с нарастающим ужасом.

Я усмехнулся. Выбор всегда есть. Они его сделали сами.

Я поднял обе руки к небу. И призвал свою магию. Небо отозвалось мгновенно.

Ветер налетел порывом, рваным, злым, хлестающим по лицу и вырывающим знамёна из рук. Небо стремительно потемнело, словно в него плеснули чернила. Облака сомкнулись, закрутились в спираль.

Гром грянул так, что дрогнули стены. Молнии вспороли небо – ослепляюще близко, одна за другой. Свет бил по лицам мятежников, вырывая из темноты их искажённые выражения – восторг сменялся растерянностью, затем страхом.

Двор, ещё мгновение назад наполненный триумфом, стал ловушкой.

И теперь они наконец поняли.

Император не защищается.

Император карает.

Я затянул всю дворцовую территорию своей магией, как куполом. Серым, глухим, непроницаемым. Он сомкнулся над двором с низким гулом, словно небо опустилось и придавило землю. Ни звука извне. Ни шанса сбежать. Только мы – и они. И чтобы никто не видел, кто мы есть на самом деле.

Империя еще не готова увидеть кто стоит у власти.

Законы чистоты крови намертво вколочены в сознание моих поданных моими дедом и отцом. Сейчас мятежниками движет не идея и не забота об империи.

Их ведёт желание вернуть утраченное влияние, прежнее обогащение и места у власти, перекроить распределение ресурсов под себя, снова сделать империю кормушкой для избранных.

Именно поэтому я не могу позволить, чтобы новая гражданская война расцвела на почве крови.

Империя уже заплатила слишком высокую цену, чтобы снова утонуть в собственной крови.

Справа от меня встал Кайден – сильнейший дракон Ледяного клана. Его аура холодила даже воздух; иней расползался по камню под ногами, и спускался с башни.

Слева – Харальд и его сыновья – фениксы. Живое пламя в человеческом облике. Их глаза светились золотом, а от тел поднимался жар, искажая пространство.

– Пора, – произнёс я тихо.

– Начнём же… – отозвался Харальд, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Я позволил зверю выйти.