Текст книги "Строптивая для Миллиардера (СИ)"
Автор книги: Екатерина Даргевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Мой отец был владельцем небольшого строительного бизнеса в Твери. Всю жизнь он боролся за то, чтобы удержать компанию на плаву, и всю жизнь я пыталась доказать ему, что могу быть успешной сама по себе. Я знала, что последние два года его дела шли из рук вон плохо, но он гордо отказывался от моей помощи.
Сейчас я смотрела на банковские выписки и документы о выкупе долгов. Огромные, многомиллионные кредиты отцовской компании были полностью переоформлены на чужое имя и погашены. Выкуплены структурам, которые напрямую принадлежали холдингу Виктора Карпова. Даты на документах указывали на прошлую неделю – тот самый день, когда Виктор вернулся с Мальдив в Москву и перевел меня в свой личный отдел.
"Он купил твоего папашу с потрохами," – Илона с наслаждением наблюдала за тем, как с моего лица сходит краска. – "Твой миллиардер не терпит, когда что-то ему не принадлежит. Он не инвестирует в тебя, дурочка. Он просто закрывает все твои пути к отступлению, чтобы ты сидела на коротком поводке и чувствовала себя вечной должницей."
Я не слышала, что она говорила дальше. Бросив Илону на улице, я впрыгнула в подъехавший джип охраны.
"В главный офис. Немедленно," – скомандовала я водителю, задыхаясь от жгучего, разъедающего чувства предательства.
Стеклянные двери офиса на семидесятом этаже разъехались, и я вихрем пронеслась мимо растерянной секретарши прямо в кабинет генерального директора. Виктор стоял у стола, обсуждая что-то с Валерием, но, увидев мое белое как мел лицо, мгновенно напрягся.
"Оставь нас," – бросил Карпов Валере, не отрывая от меня тяжелого взгляда.
Как только дверь за Кузнецовым закрылась, я с силой швырнула документы на полированную поверхность стола. Бумаги разлетелись веером, обнажая банковские печати и суммы, от которых рябило в глазах.
"Скажи мне, что это значит?" – мой голос звенел от сдерживаемых слез и первобытной ярости. – "Зачем ты это сделал?"
Виктор даже не взглянул на разлетевшиеся по полированному дереву бумаги. Его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску, а тяжелые челюсти сжались так, что на скулах отчетливо заиграли желваки.
"Илона всё-таки успела добраться до тебя," – ровно, почти обыденно констатировал он. – "Да, это правда. Я закрыл кредитные линии твоего отца."
"Как ты мог?!" – выкрикнула я, чувствуя, как внутри с оглушительным треском рушится всё, во что я верила. – "Я всю жизнь билась за то, чтобы доказать ему свою самостоятельность! Я пахала сутками, чтобы он гордился мной! А ты... ты просто взял и купил его! Ты купил мою семью! Сколько я теперь тебе должна, Карпов?! Сколько стоит мое право спать в твоей постели?!"
"Замолчи!" – его голос громыхнул в кабинете так, что, казалось, мелко задрожали огромные панорамные окна.
Виктор в два немыслимо быстрых, хищных шага преодолел разделявшее нас расстояние и навис надо мной. В его черных от гнева глазах бушевал такой глухой, первобытный шторм, что мне стало по-настоящему страшно, но я упрямо вскинула подбородок, не отступая ни на миллиметр.
"Я решаю проблемы тех, кто принадлежит мне, Ольга," – жестко, чеканя каждое слово, произнес он, обхватывая мои плечи своими стальными пальцами. – "Твой отец тонул в безнадежных долгах. Коллекторы Горелова уже выкупили часть векселей и готовились пустить его по миру, чтобы добраться до тебя и надавить на меня. Я бросил ему спасательный круг и перекрыл им кислород! Я не собирался покупать твою преданность, я просто защищал свою женщину!"
"Защищал?!" – я горько, надрывно рассмеялась, отчаянно пытаясь сбросить его горячие руки. – "Ты посадил меня в золотую клетку! Ты сделал так, что теперь мой собственный отец всегда будет смотреть на меня как на валюту, которой расплатились за спасение его бизнеса! Ты лишил меня моего голоса, Витя!"
"Твое место – в безопасности!" – непреклонно рыкнул Карпов, притягивая меня к себе так близко, что я больно ударилась о его твердую грудь. – "Ты больше не будешь работать в этом чертовом офисе, где каждая завистливая шавка смеет трепать твое имя! Ты будешь сидеть в моем пентхаусе, и я не позволю тебе ни в чем нуждаться. Твои проблемы теперь – это мои проблемы. И это не обсуждается."
Я замерла. Его слова прозвучали как оглушительный лязг тюремного засова. Я смотрела в глаза мужчине, которого любила до безумия, и с ледяным ужасом понимала, что его давняя травма, его маниакальный, удушающий контроль прямо сейчас уничтожают всё живое между нами.
"Я не вещь, Виктор," – тихо, совершенно убитым голосом произнесла я. – "И я никогда не буду твоей послушной содержанкой."
Я с силой вырвалась из его захвата, развернулась и вышла из кабинета, оставив его стоять посреди разрушенного доверия.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Я не помню, как спустилась на первый этаж. В ушах стоял гул, а перед глазами расплывались пятна от непролитых слез. На паркинге меня уже ждал его водитель и двое мрачных охранников.
Оказавшись в пентхаусе, я бессильно опустилась на пол прямо в прихожей. Просторные двухуровневые апартаменты с потрясающим видом на Москву теперь казались мне издевательски красивой, дорогой ловушкой.
Если я останусь здесь, если смирюсь с тем, что он решил все мои проблемы за меня, я навсегда потеряю себя. Я стану просто красивым, удобным приложением к великому основателю "Карпов Групп". И мой строгий, консервативный отец, ради уважения которого я грызла гранит науки и строила карьеру, до конца своих дней будет уверен, что его дочь просто удачно продала себя миллиардеру. Эта мысль не давала мне покоя.
Поздно вечером хлопнула входная дверь. Карпов вернулся с работы.
Он снял пальто, ослабил галстук и прошел в гостиную, где я сидела на диване, обхватив колени руками. Виктор выглядел смертельно уставшим, но в его движениях сквозила уверенность хозяина, который вернулся в свою крепость. Он заказал ужин из дорогого ресторана, присел рядом и попытался обнять меня за плечи, словно нашей дневной ссоры вообще не существовало.
"Я всё уладил с Гореловым," – спокойно, глубоким голосом произнес он, поглаживая меня по напряженной спине. – "Компания в безопасности. Твоя семья в безопасности. Тебе больше не о чем тревожиться, Оля. Просто доверься мне."
Я промолчала и не стала вырываться, не стала кричать или бить посуду. Я позволила ему обнимать меня, потому что знала: любые мои слова разобьются о его железобетонную уверенность в собственной правоте. Он искренне верил, что спасает меня.
Ночью, когда Виктор наконец уснул, тяжело и ровно дыша, я бесшумно выскользнула из огромной кровати.
Я не стала брать дизайнерские платья, подаренные им на яхте, не прикоснулась к дорогим украшениям, которые он успел заказать для меня. Я достала свою старую, потертую дорожную сумку и бросила в нее только джинсы, пару футболок и документы.
В груди зияла кровоточащая дыра. Мне хотелось выть от отчаяния, глядя на его расслабленное во сне лицо. Я любила его так сильно, что каждый вдох отдавался физической болью, но остаться не могла. Вся моя сущность отчаянно бунтовала, отказываясь мириться с тем, что он снова всё решил за моей спиной, даже не посчитав нужным спросить. Мне жизненно необходимо было время и расстояние, чтобы просто прийти в себя. Рядом с ним, в дурманящем плену его запаха и подавляющей воли, трезво мыслить было совершенно невозможно.
Я прошла в кабинет, вырвала лист из блокнота и написала всего одну строчку. Оставив записку на его рабочем столе, рядом с теми самыми угольными портретами, я положила поверх нее магнитный ключ от пентхауса.
"Я не вещь, которую можно купить."
Я вышла в холодную, дождливую московскую ночь, оставив за спиной человека, который стал для меня всем.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
От лица Виктора.Я открыл глаза и по укоренившейся привычке потянулся рукой к соседней половине кровати, ожидая почувствовать тепло Олиного тела. Пальцы наткнулись на холодный, гладкий шелк простыней.
Сон мгновенно слетел. Я резко сел на матрасе. Тишина в двухуровневом пентхаусе была неправильной, оглушающей.
"Оля?" – позвал я, откидывая одеяло.
Никакого ответа. Я прошел в гостиную, заглянул в ванную, включил свет на кухне. Там было пусто. В груди начало разрастаться темное, удушливое предчувствие, от которого волоски на руках встали дыбом. Я толкнул дверь своего домашнего кабинета и сразу увидел это.
Белый вырванный из блокнота лист бумаги, придавленный пластиковым магнитно-электронным ключом от квартиры.
Я подошел к столу. Одной строчки, написанной её аккуратным почерком, хватило, чтобы выбить весь воздух из моих легких, словно меня с размаху ударили бейсбольной битой под дых.
"Я не вещь, которую можно купить".
Мир, который я так тщательно выстраивал, который оградил бронированными стенами и залил миллионами, рухнул за одну гребаную секунду. Моя девочка. Моя строптивая, гордая девочка сбежала в ночь от меня.
Лицо исказилось от невыносимой, режущей боли, которая мгновенно трансформировалась в слепую, первобытную ярость раненого зверя. Я сгреб записку в кулак, сжимая её так сильно, что ногти впились в ладонь.
Я схватил телефон и нажал кнопку прямого вызова начальника службы безопасности.
"Смирнов!" – мой срывающийся рык заполнил пустой кабинет. – "Поднять всех! Перекрыть вокзалы и аэропорты! Проверить камеры на этаже и на паркинге! Найти её. Немедленно!"
Через двадцать минут я уже стоял в серверной жилого комплекса, неотрывно глядя в мониторы охраны. На черно-белой записи с уличных камер было видно, как Оля, поеживаясь от ночного холода, выходит из подъезда с одной-единственной дорожной сумкой в руках. Она прячется под козырьком круглосуточного магазина, достает телефон и кому-то звонит.
"Кому она звонит в три часа ночи?" – процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как в кровь впрыскивается раскаленный адреналин.
"Пробиваем биллинги, Виктор Петрович. Её телефон сейчас выключен, сим-карта не в сети," – напряженно доложил Смирнов.
На экране к магазину плавно подъехал темный внедорожник. Качество ночной съемки не позволяло разглядеть лицо водителя, но было видно, как мужская рука открывает Оле пассажирскую дверь. Она садится внутрь, и машина скрывается в дождевой пелене.
Она уехала с мужчиной. Сама, добровольно, посреди ночи.
Ревность ударила по нервам так, что перед глазами всё поплыло. Кто это? Горелов решил сыграть грязно и выкрал её? Кто-то из её старых знакомых? Я едва сдерживал желание разнести эти мониторы вдребезги.
Я лично поехал к ней на квартиру – пусто. Я поднял с постели её подругу Лену, ворвавшись к ней вместе с охраной. Перепуганная девчонка искренне рыдала, клянясь, что Оля ей не звонила и она понятия не имеет, где та может быть. Лена не врала. Оля отрезала все концы.
Часы тянулись как издевательская, медленная пытка. Я сидел в салоне своего бронированного джипа, глядя на рассветную Москву, и чувствовал, как схожу с ума от собственного бессилия. Я мог купить этот город, мог уничтожить любую корпорацию, но я не мог найти ту единственную, без которой моя жизнь превращалась в серый, бессмысленный пепел.
"Виктор Петрович," – ожила рация голосом Смирнова. – "Мы отследили маршрут темного внедорожника по камерам на шоссе. Номера скрыты, но машина съехала на закрытую территорию элитного дачного поселка в тридцати километрах по Новорижскому. Мы пробили владельца дома."
"Кто?!" – я вцепился в рацию так, что хрустнул пластик.
"Марк Соколов. Капитан вашей яхты."
Воздух застрял в горле. Мой кузен. Моя кровь. Она звонила Марку, и он увез её к себе.
Слепая, первобытная ярость затопила мозг, стирая любые остатки здравого смысла.
"Гони туда," – хрипло приказал я водителю. – "И если он хоть пальцем к ней прикоснулся, я убью его."
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
От лица Ольги.
В просторном загородном доме, скрытом за высоким забором, пахло сосновым лесом и растопленным камином. Я сидела на мягком диване, плотно завернувшись в шерстяной плед, и невидящим взглядом смотрела на пляшущие языки пламени.
Мой телефон был выключен и покоился на дне сумки. Я знала, что прямо сейчас в Москве разворачивается настоящая буря, но сил думать об этом просто не осталось. Внутри всё выгорело дотла. Когда я ночью, стоя под дождем, поняла, что у меня нет ни одного безопасного места, я набрала единственный номер человека, который не боялся Виктора. Марк забрал меня через двадцать минут, приказав вытащить сим-карту.
Капитан яхты подошел и поставил передо мной большую кружку с горячим чаем. Он опустился в кресло напротив, внимательно глядя на мое заплаканное, бледное лицо.
"Пей," – мягко велел он. – "Я не буду спрашивать, что именно он натворил на этот раз. Уверен, Витя действовал из лучших побуждений, но с грацией асфальтоукладчика."
"Он выкупил долги моего отца," – глухо, не узнавая собственного голоса, ответила я. – "Сделал это тайно. А когда я узнала... он сказал, что мое место в пентхаусе, и он будет решать все мои проблемы. Я задыхаюсь от этого, Марк. Он ломает меня, распоряжаясь моей жизнью без малейшего спроса, а теперь бесцеремонно влез и в жизнь моих родителей, лишив нас права выбора.
Капитан тяжело вздохнул и провел рукой по светлым волосам.
"Он идиот," – констатировал Марк без тени улыбки. – "Гениальный в бизнесе, но абсолютный идиот в том, что касается чувств. Оля, пойми одну вещь: он не пытался тебя купить. Он пытался построить вокруг тебя непробиваемый бункер. Лидия погибла, потому что он не смог проконтролировать ситуацию. И теперь его искореженная психика работает только так: если он контролирует каждый твой шаг, значит, ты в безопасности. Значит, ты не умрешь."
Я закрыла лицо руками.
"Но я живая, Марк! Я не могу дышать в этом его бункере! Если я сдамся, я потеряю себя. У меня ничего не останется своего, вся моя жизнь будет подчинена только ему."
"Я знаю," – Марк подался вперед. – "Именно поэтому я тебя сюда и привез. Ему нужна была эта встряска. Он должен понять, что его контроль ломает то, что он любит. Он должен осознать это сам, иначе вы оба..."
Внезапно тяжелую, умиротворяющую тишину загородного дома разорвал оглушительный визг тормозов и страшный скрежет сминаемого металла. Кто-то даже не стал дожидаться, пока сработает автоматика, а просто вышиб кованые ворота тяжелым бампером внедорожника.
Я в ужасе подскочила на диване, расплескав чай на ковер. Раздался хруст гравия под массивными колесами и громкие хлопки автомобильных дверей. Марк мгновенно вскочил на ноги, его лицо напряглось.
"Он нас нашел," – капитан выругался сквозь зубы. – "Уличные камеры, биллинги... этот маньяк, видимо, поднял городские спецслужбы."
Входная дверь дома даже не открылась – она с оглушительным треском влетела внутрь, выбитая мощным ударом.
На пороге стоял Карпов
На нем не было пальто, только распахнутая рубашка. Под глазами залегли черные тени, а грудь тяжело вздымалась. Он выглядел так, словно только что в одиночку прошел через ад. Его бешеный, ослепленный яростью взгляд метнулся по комнате и мгновенно сфокусировался на нас.
Он увидел меня – заплаканную, в домашней одежде. А затем увидел Марка, который стоял рядом со мной. И в этот момент в голове Карпова сработал самый первобытный, разрушительный триггер. Его женщина прячется в загородном доме другого мужчины.
"Витя, тормози!" – рявкнул Марк, выставляя руки вперед и пытаясь перегородить ему путь ко мне. – "Успокойся, она просто..."
Карпов не стал задавать вопросов. Он двигался с пугающей скоростью хищника. В один огромный шаг он преодолел расстояние до Марка и с глухим рычанием нанес сокрушительный удар.
Кулак Виктора врезался в скулу Марка с таким жутким звуком, что я инстинктивно закричала. Капитана отбросило назад, он с грохотом рухнул на журнальный столик, разлетаясь в щепки вместе со стеклом и деревянными ножками.
"Мою женщину прячешь?!" – проревел Карпов. Голос Вити сорвался на абсолютный звериный рык. Он набросился на упавшего Марка, хватая его за грудки и вздергивая вверх.
"Прекрати! Оставь его!" – в панике закричала я.
Марк, сплевывая кровь с разбитой губы, резко перехватил руку Виктора и мощным ударом колена в живот заставил его отшатнуться. Эпичная, жестокая мужская драка развернулась прямо на осколках стола. Они сцепились, круша всё на своем пути – летели торшеры, трещала мебель. В Карпове не осталось ничего от холодного, расчетливого бизнесмена – это был ослепленный ревностью и болью самец.
"Ты больной ублюдок!" – хрипел Марк, уворачиваясь от очередного страшного выпада и блокируя удар. – "Приди в себя, идиот!"
Но Виктор ничего не слышал. Он сжал горло Марка, с силой впечатывая его в стену, так что с потолка посыпалась штукатурка.
Меня трясло от ужаса. Я понимала, что прямо сейчас Виктор в слепой ярости может натворить то, что уже невозможно будет исправить. Не раздумывая ни секунды, я бросилась прямо в эпицентр этой бойни.
"Остановись!" – я вклинилась между ними, изо всех сил отталкивая руками литую, горячую грудь Виктора и закрывая собой Марка. – "Не смей его трогать!"
Карпов замер. Его кулак остановился в миллиметре от моего лица. Тяжело дыша, он смотрел на меня сверху вниз, и в его черных глазах бушевало такое отчаяние, что мне стало физически больно.
"Ты защищаешь его?!" – хрипло, сорванным голосом выдохнул Виктор. Его руки, всё еще сжатые в кулаки, дрожали от зашкаливающего адреналина.
"Она сбежала не ко мне, придурок!" – Марк с трудом выпрямился за моей спиной, вытирая рукавом кровь с подбородка. Его дыхание сбивалось, но он смотрел на брата с жесткой, отрезвляющей злостью. – "Она сбежала от тебя! От твоего чертова контроля! Ты душишь её, Витя! Ты ломаешь то единственное светлое, что появилось в твоей жизни!"
Карпов словно оглох. Он смотрел только на меня. На мои заплаканные глаза, на то, как я судорожно вцепилась в край своего пледа, отгораживаясь от него.
"Это правда?" – тихо, почти беззвучно спросил он. Его плечи, еще секунду назад напряженные для удара, вдруг поникли. – "Ты думала, что я... что я пытаюсь тебя купить?"
"Ты ничего не оставил мне, Витя," – мой голос дрожал от невыплаканных слез, но я смотрела прямо в его глаза. – "Ты забрал у меня мой голос, мои решения, мою гордость. Ты построил вокруг меня стену и сказал, что это ради моей безопасности. Но в этой стене нет воздуха. Я не могу там дышать."
Воздух в разгромленной гостиной стал плотным от нпряжения. Карпов долго, мучительно долго смотрел на меня. В этот момент я видела, как в его голове рушится его главная защитная система.
В его горящем, ослепленном ревностью взгляде что-то надломилось. Горькое, страшное осознание того, что он своими руками только что чуть не уничтожил нас обоих, стерло с его лица всю жесткость.
Он отступил на шаг. Медленно разжал кулаки.
"Я не буду держать тебя силой," – хрипло, безжизненно произнес Карпов. Он обвел взглядом разгромленную комнату, задержался на Марке, а затем снова посмотрел на меня. В его голосе не было приказа, только глухая мужская клятва: – "Но я всё равно докажу тебе, что я не пытался тебя купить. Я докажу тебе это."
Его руки дернулись. Я видела, как безумно, до физической боли ему хотелось шагнуть вперед, сгрести меня в охапку и увезти с собой. Желваки на его лице ходили ходуном от того колоссального, нечеловеческого усилия, с которым он заставлял себя оставаться на месте.
Он перевел свой потемневший, тяжелый взгляд на Марка.
"Пусть переночует здесь. Завтра утром отвезешь её домой," – бросил Виктор ледяным, непререкаемым тоном. – "Мои люди останутся дежурить за периметром поселка. Если с нее упадет хоть волос... я убью тебя, брат."
Не говоря больше ни слова, Виктор развернулся и вышел в проем выбитой двери, растворившись в дождливой мгле. Спустя мгновение взревели моторы его внедорожников, но звук не стих вдали – машины просто выехали за ворота и замерли на улице, взяв дом в кольцо охраны.
Я обессиленно осела прямо на пол, среди осколков разбитого стола, и разрыдалась.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Марк опустился на пол рядом со мной, не обращая внимания на кровь, капающую с разбитой губы на его светлую рубашку. Он не пытался меня обнять или успокоить – просто сидел рядом, давая мне возможность выплакать весь тот ужас и боль, что скопились внутри.
"Ты видела это?" – тихо спросил он, когда мои рыдания начали стихать.
Я судорожно всхлипнула, вытирая мокрые щеки ладонями. "Видела что?"
"То, как он сломал себя об колено," – Марк тяжело привалился спиной к дивану. – "Оля, Витя никогда в своей жизни не отступал. Если он считал что-то своим – он забирал это. Сегодня он впервые разжал руки. Ты хоть понимаешь, чего ему стоило просто развернуться и уйти без тебя?"
Я понимала. От этого осознания в груди щемило так, что не хватало воздуха. Я видела его глаза в тот момент. Он смотрел на меня так, словно добровольно вырывал собственное сердце.
"Я не хотела делать ему больно," – прошептала я, подтягивая колени к груди. – "Я просто хотела... чтобы он услышал меня."
"Он услышал," – Марк поморщился, осторожно ощупывая стремительно наливающийся синяк на скуле. – "Еще как услышал. Уверен, у него сейчас вся картина мира рушится. Ладно, давай-ка поднимем тебя с пола. Тебе нужно поспать. А мне – приложить лед к лицу, пока этот герой любовник не сделал из меня инвалида."
Ночь прошла как в бреду. Я лежала в гостевой спальне, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Я знала, что там, за периметром ворот, стоят черные внедорожники охраны Карпова. Он охранял мой сон, но больше не нарушал моих границ.
Утром Марк, как и обещал, отвез меня в Москву.
Когда его машина остановилась у моего старенького панельного дома в спальном районе, я не увидела поблизости ни одного тонированного джипа. Виктор действительно снял охрану. Он дал мне ту самую свободу, о которой я так умоляла.
Но почему-то, заходя в свою пустую, холодную квартиру, я не почувствовала никакого облегчения. Тишина давила на уши. Я механически разобрала сумку, заварила чай и села на кухне, глядя в окно.
Я добилась своего. Я сохранила независимость. Но цена оказалась слишком высокой – внутри была абсолютная пустота. Весь день я ходила из угла в угол, то и дело поглядывая на выключенный телефон. Включить его означало сдаться. Не включать – значило сойти с ума от неизвестности.Ближе к вечеру тишина квартиры стала настолько удушающей, что я больше не выдержала и дрожащими пальцами зажала кнопку включения смартфона. Экран тут же взорвался каскадом уведомлений о десятках пропущенных вызовов и сообщений, но мое внимание мгновенно привлек звонок от отца. Сердце предательски сжалось в груди, ведь я ожидала услышать тяжелые упреки или растерянность человека, которого только что лишили дела всей его жизни, превратив в зависимую марионетку в руках моего босса.
Я перезвонила, затаив дыхание, но вместо подавленности отец говорил с невероятной, совершенно нетипичной для него гордостью в голосе. Он в подробностях рассказал мне всю правду о вчерашнем визите Карпова. Виктор не “покупал” его долги за спиной, чтобы сделать меня своей покорной содержанкой, как ядовито уверяла Илона на парковке. Миллиардер приехал к нему лично, без своей привычной агрессивной охраны и свиты юристов, и предложил жесткий, но абсолютно прозрачный и честный инвестиционный контракт, спасающий строительную компанию от неминуемого банкротства.
– Оля, он сказал мне такие слова, от которых у меня ком в горле встал, – взволнованно произнес отец на том конце провода. – Виктор назвал мою компанию “делом семьи блестящего аналитика, в чьем огромном потенциале он ни секунды не сомневается”. Понимаешь? Он вложил свои деньги в бизнес не из снисходительной жалости, а потому что верит в твой талант и искренне уважает наш труд. У тебя потрясающий мужчина, дочка.
Слушая его воодушевленный голос, я медленно осела на пол в коридоре, чувствуя, как из глаз неудержимым потоком льются слезы горького, но очищающего раскаяния. Мой суровый, всемогущий Карпов, привыкший решать любые жизненные проблемы простым вливанием миллионов, ради меня сломал свои собственные железобетонные правила. Он переступил через свою гордыню, пошел на огромную уязвимость перед простым инженером и выстроил сделку так, чтобы полностью сохранить достоинство моего отца и мою столь драгоценную независимость. А я даже не дала ему единого шанса всё объяснить, слепо поверив грязным интригам его бывшей жены.
Я должна была немедленно всё исправить. Судорожно вытирая горячие слезы, я бросилась в спальню, на ходу натягивая джинсы и теплый свитер, чтобы ехать к Виктору, умолять его о прощении и признаться, что я тоже не могу без него дышать.
Но мой беглый взгляд случайно упал на светящийся экран телефона, где поверх всех сообщений всплыла экстренная новостная сводка. Заголовок кричал крупным красным шрифтом: “Жесткие обыски в головном офисе “Карпов Групп”! Акции корпорации стремительно рушатся на фоне скандала”. Дрожащими руками я открыла статью, и меня окатило ледяным ужасом. Илона и Горелов, окончательно загнанные в угол своими лондонскими долгами, пошли ва-банк и сфабриковали масштабные, неопровержимые доказательства финансовых махинаций самого Карпова. Прямо сейчас в башне силовики изымали серверы, а Виктору грозил немедленный арест по очень тяжелой статье.
