Текст книги "Строптивая для Миллиардера (СИ)"

Автор книги: Екатерина Даргевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Я с легким недоумением посмотрела на лукаво улыбающегося Марка, а затем перевела взгляд на огромную суперяхту, медленно покачивающуюся на вечерних волнах. Сначала я не поняла, что именно изменилось в её безупречном облике, но когда мой взгляд скользнул по гладкому борту, я замерла, не в силах даже вдохнуть.

Имени "Лидия" больше не существовало. Там, ярко сияя в лучах заходящего тропического солнца, огромными, тяжелыми золотыми буквами было выведено: "Ольга".

Слезы мгновенно брызнули из моих глаз. Я прижала ладони к губам, потрясенная глубиной и грандиозностью этого поступка. Виктор подошел ко мне вплотную, бережно обнимая за дрожащие плечи. Этим шагом он не просто переименовал роскошное судно – он публично, перед всем миром признал, что его страшная травма исцелена, что он навсегда отпустил свое трагическое прошлое и вверил свою судьбу мне.

Мы поднялись на борт, где не было ни шумной публики, ни помпезного банкета. Только мы вдвоем, тихая, обволакивающая музыка и накрытый ужин на открытой верхней палубе с видом на россыпь мерцающих огней островных бунгало. Воздух был пропитан ароматом океана и запахом его парфюма.

Когда мы подошли к столу, Виктор вдруг остановился. Он посмотрел на меня с такой пронзительной, обнаженной искренностью, что весь остальной мир просто перестал вращаться. Высокий, гордый и бесконечно властный миллиардер медленно опустился передо мной на одно колено прямо на палубу своей переименованной яхты.

"Оля," – его голос дрожал от переполняющих эмоций, но звучал невероятно твердо. – "Ты спасла меня от темноты. Ты показала мне, что значит жить, а не просто контролировать каждый свой шаг. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, хочу вместе растить нашу дочь и хочу быть твоей каменной стеной до самого последнего вздоха. Окажи мне самую величайшую честь. Стань моей женой."

Он достал из кармана элегантную бархатную коробочку, внутри которой ослепительно сверкнуло кольцо с безупречным бриллиантом.

"Да... Да, Витя, тысячу раз да!" – сквозь слезы абсолютного, звенящего женского счастья выдохнула я.

Виктор с торжествующей улыбкой надел кольцо на мой дрожащий палец, поднялся с колен и сгреб меня в свои невероятно сильные объятия, прижимая к своей горячей груди.

Я хотела сказать, как сильно я его люблю, но внезапно все звуки вокруг слились в глухой, неразборчивый гул. Перед глазами резко потемнело, пространство палубы качнулось, и я почувствовала, как мои ноги стремительно слабеют, заставляя меня безвольно оседать прямо в крепкие, надежные руки моего будущего мужа.

Вязкая темнота неохотно отступала. Первым вернулось осязание: спина ощутила поддерживающую мягкость нашего огромного матраса, а правую ладонь до боли в костяшках сжимали горячие, знакомые пальцы, которые я теперь смогу узнать и не глядя. Затем прорезался слух. Вместо привычного шелеста океанских волн за панорамным окном комнату заполняло мерное гудение аппаратуры и тихие, отрывистые команды.

Я с трудом разлепила тяжелые веки. Полумрак спальни на вилле разорвало свечение незнакомых мониторов – комната теперь больше напоминала высокотехнологичную палату элитной клиники. Воздух пах какими-то лекарствами.

Прямо у моей кровати, бесцеремонно оттеснив дизайнерскую тумбочку, перемигивался индикаторами портативный аппарат УЗИ. Над ним, деловито распечатывая одноразовые инструменты, склонилась немолодая женщина в строгом медицинском костюме. Я моргнула, фокусируя зрение, и узнала её, это был мой личный врач акушер-гинеколог с ее бригадой и оборудованием из Москвы, которых Витя привез с собой, когда мы переехали на этот затерянный в океане атолл.

– Оля? – голос Виктора прозвучал хрипло, на грани глухого рыка.

Я с трудом повернула голову. Суровый миллиардер, привыкший играючи управлять целыми корпорациями, сидел на самом краю постели, подавшись ко мне так сильно, словно пытался укрыть от всего мира. Его рубашка была расстегнута, галстук бесследно исчез, а тяжелая грудь прерывисто вздымалась. На его всегда непроницаемом, жестком лице сейчас застыл такой чистый, первобытный ужас, что у меня невольно перехватило дыхание. Окинув взглядом новейшую аппаратуру, в нашей гостевой спальне, переоборудованную в высокотехнологичную палату, я с пугающей ясностью осознала: пока я находилась без сознания, Карпов был готов буквально перевернуть земную ось, лишь бы врачи оказались у моей постели быстрее, чем я успею сделать следующий вдох.

В комнате царил полумрак, шторы были плотно задернуты. Врач, немолодая женщина с удивительно мягким голосом, попросила меня расслабиться и нанесла на живот прохладный гель. Виктор сидел на самом краю кровати, возвышаясь надо мной как скала. Он намертво переплел свои пальцы с моими, делясь своим горячим, пульсирующим теплом, и я чувствовала, как мелко подрагивает рука человека, привыкшего держать в страхе целые корпорации. Он не произнес ни слова, но его челюсть выдавала колоссальное внутреннее напряжение.

Врач провела датчиком, всматриваясь в черно-белые разводы на мониторе, и на несколько бесконечных секунд повисла невыносимая тишина.

А затем пространство разорвал громкий, ритмичный и невероятно частый стук.

– Слышите? – врач тепло улыбнулась, поворачивая монитор к нам. – Это бьется сердце вашего малыша. Угроза выкидыша полностью миновала, стресс никак не отразился на плоде. Развитие идеальное. И, к слову, я могу вас обрадовать: это абсолютно точно девочка.

Я всхлипнула, прикрывая рот свободной рукой, и перевела взгляд на Виктора, который опустился на колени прямо у кровати. В его глазах стояли настоящие, чистые слезы. Он

ни на секунду не выпускал мою ладонь, и я чувствовала, как мелко подрагивают его пальцы.

Осторожно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, Карпов наклонился и благоговейно прижался губами к моему животу, когда мой телефон внезапно разразился тревожной трелью.

На экране высветилось имя Лены, но вместо привычного веселого щебетания я услышала в трубке отчаянные, сдавленные всхлипы.

"Оля... я больше так не могу," – голос моей всегда уверенной, дерзкой подруги дрожал от слез. – "Я просто сбегу. Я клянусь, я всё брошу."

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Виктор, мгновенно уловив мою панику, нахмурился. Я включила громкую связь. Оказалось, что статус невесты публичного миллиардера обрушился на Лену всей своей тяжестью. PR-служба Валерия, узнав о помолвке, решила превратить их свадьбу в грандиозное светское событие в Москве. Лену с самого утра атаковали организаторы, предлагая списки на тысячу гостей, согласование меню с прессой и фотосессии для глянцевых журналов. Валера, который остался в столице разгребать последствия атаки Илоны, не успел вовремя пресечь этот корпоративный энтузиазм, и Лена просто сломалась под колоссальным давлением, чувствуя себя выставочной куклой в чужой игре.

Лицо Виктора приобрело то самое непроницаемое, жесткое выражение человека, который привык одним словом разрубать любые узлы. Он мягко забрал у меня телефон.

"Лена, выдыхай," – его низкий, спокойный голос парадоксальным образом действовал лучше любого успокоительного. – "Иди на виллу и надевай свое самое красивое платье. Вечером у нас будут гости. Я беру эту ситуацию под свой личный контроль."

Отключив связь, Карпов набрал номер Кузнецова.

"Валера, отменяй все свои встречи," – безапелляционно скомандовал он, даже не утруждая себя приветствием. – "Твоя невеста в истерике на Мальдивах из-за твоих пиарщиков. Заводи свой джет и вылетай немедленно. Сегодня мы устраиваем нашим женщинам такой вечер, чтобы они забыли обо всех проблемах."

Глубоким вечером мы с Леной прибыли на уединенную песчаную косу, затерянную посреди Индийского океана. Специально для этой короткой поездки Витя пригнал из столицы Мальдив огромный белоснежный катамаран премиум-класса, оснащенный мощнейшими стабилизаторами качки. Судно скользило по зеркальной ночной воде так медленно и невероятно плавно, что я не почувствовала ни единого колебания, уютно устроившись в мягком шезлонге на палубе.

Я ожидала увидеть просто красивый ужин в честь нашего воссоединения, но два миллиардера организовали нечто совершенно невероятное. Прямо на безупречно чистом песке, в окружении сотен горящих факелов и мерцающих в стеклянных колбах свечей, был установлен роскошный открытый шатер. Тишину нарушал лишь мягкий шелест океана и нежная, обволакивающая мелодия приглашенного струнного квартета.

Валера, прилетевший прямым рейсом из Москвы, уже ждал нас там. Как только мы ступили на песок, он стремительно подошел к Лене, крепко сгреб её в свои могучие объятия и поцеловал так отчаянно, словно они не виделись целый год.

– Прости меня, моя хорошая, – его раскатистый баритон дрогнул от искреннего раскаяния. Он зарылся лицом в ее светлые волосы, прижимая девушку к себе так крепко, словно всерьез боялся, что она прямо сейчас сбежит. – Я уже уволил к чертям всё это PR-агентство. Никаких журналистов, никаких списков на тысячу гостей и чужих лиц. Этот праздник будет принадлежать только нам, в самом узком кругу. Я клянусь тебе.

Виктор мягко привлек меня к себе, оставляя теплый поцелуй на моем виске, и мы прошли к потрясающе сервированному столу. Это было идеальное двойное свидание. Наши мужчины ухаживали за нами с такой трепетной, поклоняющейся заботой, что все страхи просто растворились в соленом воздухе. Мы пили легкие коктейли, смеялись, слушали музыку, и я ловила себя на мысли, что никогда еще не чувствовала себя настолько счастливой и защищенной.

Когда подали десерт, Карпов накрыл мою ладонь своей большой, горячей рукой и перевел взгляд на друзей.

– У нас с Валерой есть предложение, – произнес Виктор, глядя мне прямо в глаза. – Мы не хотим делить вас с толпой гостей, прессой и деловыми партнерами. Раз уж мы с Кузнецовым вместе строили эту империю, то и самый важный день в нашей жизни мы хотим разделить на двоих.

Валера с улыбкой кивнул и крепче обнял замершую Лену.

– Прямо сейчас было принято окончательное, не терпящее отлагательств решение, – продолжил Виктор, и в его голосе звучала та самая непоколебимая мужская уверенность. – Мы играем роскошную двойную свадьбу прямо здесь, на Мальдивах. Никакой прессы, партнеров и светской толпы.

Мы с Леной переглянулись и одновременно расплакались от переизбытка чувств. Но одна мысль всё же не давала мне покоя.

"Но как же наши семьи?" – растерянно спросила я, поглаживая сверкающее кольцо на пальце. – "Мой папа... он ведь даже не знает, что мы женимся."

Губы Карпова дрогнули в теплой, удивительно мягкой для его сурового лица улыбке. Он поднес мою ладонь к своим губам и оставил на костяшках долгий, успокаивающий поцелуй.

"Я звонил Николаю Ивановичу еще вчера утром," – его низкий голос обволакивал абсолютной надежностью. – "Я официально, по всем правилам попросил твоей руки и сказал, что для меня будет величайшей честью, если именно он поведет тебя к алтарю."

Я затаила дыхание, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы: "И что он ответил?"

"Он сказал, что дает нам свое благословение и абсолютно спокоен за свою дочь," – улыбка Виктора стала шире. – "После его согласия я отправил за ним свой личный борт. Он и родители Лены уже вылетели из Внуково. Завтра к обеду они будут на острове. А обо всех остальных организационных вопросах мы с Валерой уже позаботились."

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Я затаила дыхание, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы абсолютно неконтролируемого счастья. В этот самый момент крошечная жизнь внутри меня отозвалась легким, едва ощутимым трепетом, словно тоже радуясь тому, что наш безумный, полный эмоциональных бурь мир наконец-то обретает прочный фундамент. Я прижалась щекой к широкой груди Виктора, вдыхая его фирменный аромат, который теперь навсегда ассоциировался у меня с безопасностью и домом, и позволила себе просто наслаждаться моментом абсолютного покоя.

Уже на следующее утро, когда мы сидели на залитой тропическим солнцем террасе в ожидании катера с нашими родителями, Виктор разложил на плетеном столике стопку безупречно подготовленных юридических документов. Его профиль был сосредоточенным, а пальцы быстро перелистывали страницы брачного договора, в котором, к моему огромному удивлению и трепету, не было ни единого пункта, ущемляющего мои права – Карпов позаботился о том, чтобы я была защищена со всех мыслимых сторон.

"Здесь тебе нужно поставить подпись для официальной выездной регистрации," – его низкий голос звучал по-деловому ровно, пока он пододвигал ко мне финальный лист. – "Ольга Карпова. Знаешь, мне безумно нравится, как это звучит. Идеальное сочетание."

Я замерла с занесенной над бумагой ручкой, чувствуя, как внутри внезапно просыпается моя пресловутая строптивость, умноженная на гордость за свою семью.

"Витя, я хотела с тобой это обсудить," – осторожно, но твердо начала я, откладывая ручку в сторону. – "Я думала оставить свою девичью фамилию. Или, по крайней мере, взять двойную – Любимова-Карпова. Для моего отца это невероятно важно. Я у него единственная дочь, и мне бы хотелось сохранить нашу родовую фамилию."

Если бы я вылила на него стакан ледяной воды, реакция была бы менее пугающей. Лицо Виктора мгновенно окаменело, а расслабленная поза исчезла без следа, уступив место хищной, звериной готовности к броску. Радужка его глаз словно подернулась морозной коркой, излучая такой тяжелый, подавляющий холод, от которого у меня невольно побежали мурашки по спине. Для собственника его масштаба мои слова прозвучали не как логичный довод, а как красная тряпка для разъяренного быка.

"Двойную фамилию?" – его голос упал до опасного, вибрирующего шепота, в котором отчетливо слышался металл. – "Или, может быть, ты вообще хочешь оставить всё как есть, чтобы у тебя всегда был удобный путь к отступлению? В моем понимании, Оля, если женщина не берет фамилию мужа, значит, она не принадлежит ему полностью и не хочет становиться с ним настоящей семьей. Ты собираешься стать матерью моего ребенка, но при этом хочешь играть в независимость даже в свидетельстве о браке?"

"Я выхожу за тебя замуж, а не растворяюсь в тебе без остатка!" – вспыхнула я, вскидывая подбородок и отказываясь пасовать перед его ледяным скандалом. – "Моя фамилия – это дань уважения моему отцу, который воспитал меня так, чтобы я не зависела от чужих миллионов. И это никак не отменяет моей любви к тебе!"

Мы сверлили друг друга взглядами долгие, мучительные секунды. Воздух на террасе можно было резать ножом. Карпов сжал челюсти так, что отчетливо проступили желваки, затем резко, порывисто поднялся из-за стола и, не сказав больше ни слова, ушел в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

Этот конфликт так и висел между нами невидимой, давящей стеной вплоть до самого приезда родителей. Я невероятно нервничала, встречая своего отца на пристани, но когда Николай Иванович сошел с катера, его лицо светилось такой абсолютной, неподдельной гордостью, что у меня перехватило дыхание. Пока наши мамы ворковали над будущим внуком, отец отвел меня в сторону, в тень раскидистых пальм.

"Олечка, дочка," – его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций, когда он взял мои ладони в свои шершавые, мозолистые руки. – "Виктор вчера звонил мне. Он просил моего официального разрешения на то, чтобы ты стала Карповой. И знаешь, что он сказал? Он сказал, что не хочет чтобы имя, которое я строил всю жизнь, кануло в лету. Поэтому он дает мне слово: в течение года после вашей свадьбы, что он лично профинансирует открытие международного консалтингового филиала, который будет работать под брендом "Любимова Консалтинг", и это будет его семейная дань уважения моему делу. И что он уважает твои корни так же сильно, как любит тебя саму."

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

У меня на глаза навернулись слезы раскаяния и безграничного, щемящего чувства любви. Я поняла, что за его властностью стоял не слепой эгоизм, а готовность договариваться с самыми важными людьми в моей жизни, лишь бы доказать серьезность своих намерений. Я развернулась и почти бегом бросилась искать Виктора, найдя его на верхней палубе яхты. Не говоря ни слова, я прижалась к его спине, обвила руками его талию и тихо, но уверенно произнесла: "Где мне нужно расписаться, чтобы официально стать Карповой?"

Напряжение покинуло его тело в одно мгновение. Он резко развернулся, сгреб меня в отчаянные, сокрушительные объятия и поцеловал с такой собственнической жадностью, словно заново отвоевал у всего мира.

Когда Виктор наконец нехотя оторвался от моих губ, его дыхание было тяжелым. И он так нежно смотрел на меня, что мне захотелось прижаться к нему еще сильнее и укрыться в его сильных руках. Он крепко прижал меня к своей широкой груди, позволяя нам обоим насладиться покоем и осознанием того, что самое страшное уже позади.

Остаток дня пролетел в удивительно уютной, почти домашней суете, к которой мы только начинали привыкать. Ближе к вечеру мы устроились в просторной гостиной нашего нового дома. Виктор сидел на диване с ноутбуком, погруженный в чтение важных контрактов, а я с головой ушла в приятные хлопоты, просматривая на планшете окончательные списки гостей и распределяя роли на предстоящей свадебной церемонии.

Всё шло просто идеально, пока мой взгляд не споткнулся о графу "шафер со стороны жениха". Напротив нее строгим шрифтом было вписано чужое, совершенно неожиданное имя – Игорь Соколов. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить этого человека, и поняла, что это один из ведущих юристов нашей компании. Мое сердце тревожно екнуло, а внутри заворочалась паника. Неужели Витя до сих пор не простил собственному брату ту помощь, которую Марк оказал мне когда мне надо было подумать?

Я посмотрела на Витю, он с кем-то разговаривал по телефону и его явно нельзя было отвлекать.

Я достала телефон и написала Марку короткое сообщение:

"Марк, а почему шафером будет Дмитрий Соколов, а не ты?".

Отправив текст, я отложила телефон и сделала глоток свежевыжатый сок пока ждала, что Витя положит трубку.

Когда он наконец положил трубку я посмотрела Вите в глаза и сказала:

– Кстати, Витя, я уже сказала Лене, что она будет моей главной подружкой невесты, – А почему ты решил сделать шафером Дмитрия, а не Марка? Вы же помирились после той стычки?

Виктор, не отрывая взгляда от планшета, невозмутимо сделал глоток минеральной воды и ровным тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес: "Шафером будет Дмитрий из юридического отдела. Он надежный, пунктуальный и прекрасно знает протокол."

Я медленно опустила бумаги на стол.

– Марк же твой двоюродный брат! Он был рядом, когда нам было тяжело, он помогал мне, когда мы ссорились. Это наша семейная свадьба, Витя, праздник для самых близких людей, а не очередное заседание совета директоров корпорации!

– Только не Марк, – Карпов жестко отрезал.

Вся его расслабленность мгновенно исчезла, уступив место привычной, непробиваемой броне всемогущего босса. Виктор скрестил руки на своей широкой груди и смерил меня таким тяжелым, безапелляционным взглядом, от которого у любого его подчиненного немедленно подогнулись бы колени.

– Марк относится к жизни как к одной затянувшейся морской прогулке, – ледяным тоном продолжил он. – А наша свадьба – это не пиратская вечеринка на палубе, Оля.

Я открыла было рот, но Витя властно поднял руку, прерывая меня на полуслове.

– Мой брат – абсолютный анархист по жизни, – жестко припечатал Виктор, медленно поднимаясь из-за стола и нависая надо мной темной, подавляющей скалой. – Он принципиально не признает дресс-кодов, регламентов и статусных игр. Он вполне способен заявиться прямо к алтарю в шортах и с коктейлем в руке, просто чтобы позлить меня и сорвать свадьбу. Сюрпризы мне не нужны, и я совершенно не собираюсь гадать, какой очередной фортель он выкинет в самый ответственный момент.

– Витя, это паранойя! Марк никогда бы так не поступил в день твоей свадьбы! – воскликнула я, вжимаясь лопатками в спинку кресла.

– К тому же, ты, видимо, забыла, как он разговаривал со мной на глазах у всей команды? – проигнорировав мою реплику, Карпов оперся ладонями о подлокотники моего кресла, отрезая мне любые пути к отступлению. Его голос зазвучал опаснее, наполняясь металлом. – Все эти его «Витя, тормози», «этот деспот», «я решаю, кто на мостике»… Я терплю его выходки исключительно потому, что мы семья. Но тащить эту вопиющую фамильярность в алтарь, где ты станешь моей женой перед Богом и законом, – увольте. В этот день я хочу видеть рядом с собой только тех людей, кто безоговорочно уважает мой авторитет. Никаких исключений.

Он склонился еще ниже. Его губы оказались в жалком миллиметре от моего уха, а горячее дыхание чувствовалось кожей, пуская по телу предательскую, сладкую дрожь. Запах его парфюма мгновенно заполнил собой всё пространство, парализуя волю.

– Но и это не главное, – хрипло, с едва сдерживаемым первобытным рыком выдохнул Карпов, окончательно сбрасывая маску хладнокровного бизнесмена. – Главное то, что ты и так слишком часто и слишком искренне улыбаешься его дурацким шуткам. В день, когда ты официально наденешь мое кольцо, я хочу, чтобы всё твое внимание, каждый твой взгляд, вздох и улыбка принадлежали исключительно мне одному. А этот обаятельный балагур обязательно попытается перетянуть на себя половину вечера, отвлекая тебя. Исключено, Оля. Я не собираюсь делить тебя ни с кем, даже с собственным братом.

Я потрясенно смотрела в его глаза наполненные собственнической ревностью. Я задохнулась от возмущения и одновременно от того сумасшедшего, опьяняющего трепета, который всегда вызывала во мне его дикая, разрушительная любовь. Но моя гордость требовала немедленно поставить этого диктатора на место, пока его гиперопека не перешла все мыслимые границы.

– Ты неисправим! – я резко вскочила на ноги, отталкивая его сильные руки и не в силах больше сдерживать бушующие эмоции. – Ты не можешь вычеркнуть родного брата из главного дня своей жизни только из-за своей маниакальной потребности всё контролировать и ревновать меня к воздуху! Я заявляю тебе прямо сейчас, глядя в глаза: если на нашей свадьбе не будет свидетеля со стороны твоей настоящей семьи, я вообще не выйду к алтарю! Будешь жениться на своем зануде из юридического отдела!

Виктор сжал челюсти так сильно, что на его скулах заходили ходуном желваки. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать мне ледяную отповедь, не терпящую возражений, но в этот самый момент тишину залитой солнцем террасы разорвал резкий, требовательный звонок мобильного телефона.

На светящемся экране высветилось имя Марка. Карпов, не сводя с меня тяжелого, предупреждающего взгляда, нажал на кнопку громкой связи, словно желая доказать мне свою абсолютную правоту.

– Привет, Витя, – голос капитана звучал обманчиво бодро, с той самой фирменной усмешкой, но за этой деланной веселостью отчетливо скрывалась глубокая, горькая обида. – Звоню пожелать вам с Олей идеального праздника без сучка и задоринки. Раз уж мои услуги шафера вам не понадобились, а смотреть на скучную физиономию твоего карманного юриста мне совершенно не хочется, я прямо сейчас поднимаю трап. Беру яхту Альтаир и ухожу в долгий трансатлантический рейс. Передавай моей любимой принцессе привет. Счастливо оставаться.

Раздался щелчок, и связь оборвалась короткими гудками.