Текст книги "Строптивая для Миллиардера (СИ)"
Автор книги: Екатерина Даргевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ
На залитой солнцем террасе повисла тишина. Я в абсолютном ужасе смотрела на побледневшего Карпова, физически ощущая, как воздух становится невыносимо тяжелым, словно перед настоящим тропическим ураганом. Виктор медленно опустил телефон на стеклянную поверхность стола, и каждая мышца на его лице напряглась до предела, превращая его в застывшее каменное изваяние.
“Витя...” – мой голос предательски дрогнул, выдавая ту панику. Я судорожно сглотнула, понимая, что прямо сейчас должна признаться в своем вмешательстве, иначе эта трещина между двумя самыми близкими мужчинами в нашей семье превратится в непреодолимую пропасть. – “Витя, это моя вина. Я не думала, что всё зайдет так далеко. Я... я написала Марку сообщение с вопросом, почему он не будет твоим шафером. Я просто хотела спросить, я не думала, что он так отреагирует.”
Карпов тяжело, со свистом втянул в себя воздух, провел широкой ладонью по лицу, и вдруг шагнул ко мне. Его сильные руки бережно, но крепко обхватили мои плечи.
“Ты сделала всё правильно, моя умная, отважная девочка,” – хрипло, с едва уловимой дрожью в голосе произнес он, прижимаясь лбом к моему лбу. – “Моя проклятая гордыня и эта маниакальная потребность всё держать под железным контролем чуть не лишили меня единственного родного брата. Я идиот, Оля. Но, клянусь, я не позволю ему уйти вот так.”
Виктор резко отстранился, и схватил со стола рацию, нажимая кнопку вызова с такой силой, что пластик жалобно хрустнул.
“Служба безопасности! Срочно готовьте вертолет к вылету!” – его голос гремел над террасой, не оставляя пространства для малейших сомнений. – “Запрашивайте координаты яхты «Альтаир», они только что начали движение от северного атолла. Мы должны перехватить их до того, как они выйдут в нейтральные воды!”
Он схватил меня за руку, и мы бросились к главному пирсу, где величественно покачивалась наша семидесятиметровая суперяхта, на сияющем борту которой теперь золотом горело мое имя. Мы стремительно взбежали по трапу и направились прямо на самый нос судна. Там, на специально оборудованной вертолетной площадке, уже раскручивал свои мощные лопасти легкий белоснежный вертолет.
Полет над голубым морем превратился в настоящую гонку. Карпов сидел рядом со мной, не отрывая напряженного взгляда от горизонта, его челюсти были крепко сжаты, а пальцы намертво переплетены с моими. Спустя двадцать изматывающих минут пилот начал снижение, и сквозь стекло кабины я увидела стремительный, рассекающий волны силуэт «Альтаира».
Наш вертолет совершил виртуозную посадку на посадочную зону движущейся яхты брата. Едва шасси коснулись палубы, Виктор распахнул дверь и выпрыгнул наружу, не дожидаясь полной остановки винтов. Я поспешила за ним, кутаясь в тонкую ткань своего платья от бьющего в лицо ветра.
Марк стоял на капитанском мостике. На нем была его неизменная белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, но когда мы вошли в рубку, его лицо исказилось не просто от холодной обиды, а от неподдельного, обжигающего гнева. Его взгляд мгновенно метнулся к моему животу, а затем тяжелым свинцом обрушился на брата.
– Ты вообще в своем уме, Карпов?! – голос Марка громыхнул на весь мостик, заставив меня испуганно вздрогнуть. Капитан даже не дал Виктору открыть рот. – Ты притащил беременную женщину на вертолете?! Заставил пилота сажать машину на движущуюся яхту, закладывая виражи над открытым океаном, только ради того, чтобы догнать меня и выяснить отношения?!
Капитан сделал резкий шаг вперед, в ярости тыкая пальцем в грудь опешившего Виктора.
– А если бы тряска спровоцировала угрозу?! Если бы с ребенком что-то случилось из-за твоего проклятого эго и адреналина?! Оля только недавно выписалась из клиники, ей нужен абсолютный покой, а ты тащишь ее в воздушную погоню!
Слова брата ударили по Виктору сильнее любой пощечины. Его широкие плечи мгновенно напряглись, а на скулах угрожающе выступили желваки. Я видела, как краска отливает от его лица. Карпов медленно перевел взгляд на меня, и в нем читалось такое сокрушительное чувство вины, что у меня защемило сердце. Он действовал на чистых эмоциях, ведомый непреодолимым желанием спасти нашу семью от раскола, и в пылу этой гонки совершенно забыл о физической хрупкости моего положения.
– Марк, прекрати, он не заставлял меня, – я быстро шагнула вперед, накрывая напряженную руку будущего мужа своей ладонью и мягко переплетая наши пальцы. – Это было мое решение. Я сама виновата в вашей ссоре и должна была всё исправить. Со мной и с малышкой всё в абсолютном порядке, слышишь?
– Она права, – глухо, с трудом выдавил из себя Виктор. Он осторожно притянул меня к своей груди, укрывая от пронизывающего океанского ветра. – Но и ты прав, брат. Я повел себя как импульсивный идиот. Моя жена и моя дочь – это самое ценное, что у меня есть, и я не имел права подвергать их даже малейшему риску.
Виктор тяжело выдохнул, провел свободной рукой по лицу, словно стирая остатки своего непререкаемого авторитета, и снова посмотрел Марку прямо в глаза. В этот момент Витя окончательно склонил голову перед самым родным человеком.
– Я был неправ во всем, Марк, – голос Виктора прозвучал негромко. – Я перегнул палку со своим контролем. Моя свадьба не имеет абсолютно никакого смысла, если за моей спиной не будет стоять моя настоящая семья. Мне не нужен идеальный протокол. Мне нужен мой брат. И если ты захочешь прийти к алтарю в пляжных шортах и с коктейлем в руке – пусть будет так. Только, умоляю, не уходи.
Марк выглядел потрясенным, услышать от непоколебимого Карпова не только признание своей неправоты, но и такую обнаженную, искреннюю просьбу… Вся надменная, колючая броня капитана и его праведный гнев мгновенно осыпались, уступая место глубокому братскому теплу. На его губах медленно, словно пробиваясь сквозь тучи, расцвела та самая фирменная, хулиганская улыбка, за которую я так любила этого человека.
– В шортах, говоришь? – капитан насмешливо фыркнул, делая шаг навстречу и крепко, по-мужски обхватывая Виктора за плечи. – Ну уж нет, братишка. Ради такого исторического момента, когда сам великий Карпов признает свою неправоту, я так и быть надену свой лучший смокинг. Но коктейль всё равно принесу.
Они рассмеялись, хлопая друг друга по спинам, и у меня от сердца окончательно отлегло.
Виктор отстранился и с глубокой мужской признательностью посмотрел на брата.
– Ты же можешь нас обратно на «Альтаире» отвезти? – спросил Виктор, и в его тоне прозвучала совершенно нетипичная для него просьба, лишенная привычной стальной категоричности. – Я не позволю Оле снова садиться в этот вертолет. Марк, я собственными руками чуть не спровоцировал катастрофу из-за своей проклятой гордыни.
– Конечно, отвезу, братишка. С комфортом, на самом плавном ходу, чтобы наша принцесса и моя будущая племянница даже не почувствовали волны, – капитан подмигнул мне, ловко разворачиваясь к приборной панели. – Располагайтесь в каюте, а я позабочусь о том, чтобы этот рейс стал самым безопасным в вашей жизни.
Пока белоснежный корпус «Альтаира» мягко и грациозно разрезал бирюзовые волны Индийского океана, направляясь к нашей вилле, я сидела в объятиях Виктора и ощущала покой всем телом. Витя бережно поглаживал мой живот, боясь даже лишний раз пошевелиться.
Мы вернулись на остров и уснули. А глубокой ночью бушевал шторм. Гигантские волны с пугающим грохотом обрушивались на береговую линию, а ветер безжалостно гнул к земле многолетние пальмы. Я проснулась в холодном поту, судорожно вцепившись в плечи мужа, но Виктор уже не спал. Он надежно укрыл меня своим горячим телом, шепча успокаивающие слова и целуя в макушку, пока за панорамными окнами нашей спальни бушевала дикая стихия.
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ
Утро наступило неожиданно резко. Шторм утих так же стремительно, как и начался, оставив после себя лишь свежий, воздух и ласковое солнце. Я открыла глаза, чувствуя себя невероятно отдохнувшей в кольце сильных рук Виктора. Он уже не спал, просто лежал рядом, лениво перебирая пряди моих волос, и на его губах играла расслабленная, абсолютно умиротворенная улыбка.
Но стоило нам выйти на открытую террасу виллы, как моя идеальная утренняя картинка разбилась вдребезги.
Песчаный пляж, на котором еще вчера красовалась наша потрясающая свадебная арка, выглядел так, словно по нему проехался бульдозер. Океанские волны безжалостно смыли часть деревянного настила, перевернули стулья и превратили изысканные цветочные композиции в жалкое месиво из лепестков и мокрых водорослей. Я в ужасе прижала ладони к щекам. Завтра должна была состояться церемония, а наше идеальное место превратилось в руины.
"Витя... всё пропало," – растерянно прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются обидные слезы.
"Для нас больше не существует слова 'пропало', родная," – уверенно, с легкой ироничной усмешкой ответил Карпов. Он даже не думал паниковать. В его взгляде вспыхнул тот самый азарт человека, который привык подчинять себе стихии. Он обнял меня за плечи и достал телефон. – "Если океан не хочет отдавать нам свой берег, значит, мы заберем океан себе."
За следующие несколько часов Виктор совершил настоящее управленческое чудо. По его команде десятки членов экипажа и организаторов перенесли место проведения торжества на главную палубу нашей семидесятиметровой мегаяхты "Ольга". Идеально ровное тиковое покрытие, знаменитый шестиметровый бассейн со стеклянным дном и ниспадающим водопадом – всё это стало потрясающей декорацией для новой арки, которая теперь возвышалась прямо на вертолетной площадке на самом носу судна. Это выглядело в сто раз грандиознее и символичнее, чем любой пляж.
"А теперь, моя будущая жена," – Карпов подошел ко мне ближе к обеду, забирая из моих рук планшет со списками. – "Прежде чем мы скажем друг другу главные слова, у нас по расписанию традиция. Лена уже ждет тебя. Я арендовал для вас закрытый вип-клуб на соседнем острове-резорте. Ваш девичник."
Я замерла, с удивлением глядя на своего мужчину. Миллиардер, который еще недавно был готов запереть меня в бункере и окружить армией охранников, добровольно отпускал свою беременную невесту в клуб?
"Ты... ты правда отпускаешь меня?" – осторожно спросила я, пытаясь уловить подвох в его глазах.
"Я обещал дать тебе воздух, Оля," – твердо произнес Виктор. Его скулы чуть напряглись, выдавая колоссальное внутреннее усилие, с которым он давил свои старые инстинкты все контролировать. – "Я доверяю тебе свою жизнь и жизнь нашей дочери. Езжайте, веселитесь. У нас с Валерой и Марком тоже есть пара бутылок коллекционного виски, которые нужно приговорить на корме яхты."
Вечером мы с Леной сидели на мягких диванах элитного тропического клуба. Место было потрясающим: приглушенный неоновый свет, открытая терраса над водой и бармены, виртуозно жонглирующие шейкерами. Я потягивала безалкогольный мохито, наслаждаясь живой музыкой и болтовней подруги, которая уже вовсю планировала дизайн детской комнаты в их с Валерой новой квартире.
Всё было идеально, пока к нашему столику вальяжной, слегка пошатывающейся походкой не подошел подвыпивший парень. На нем была дорогая расстегнутая рубашка, а на запястье сверкали часы стоимостью в хороший автомобиль. Очередной "золотой мальчик", уверенный, что на этом курорте всё продается и всё покупается.
"Какие скучающие красавицы," – он бесцеремонно оперся руками о наш столик, обдав нас запахом крепкого алкоголя, и его сальный взгляд остановился на моем декольте. – "Может, составите компанию нормальным парням в вип-зоне? Обещаю, будет горячо."
"Мы отдыхаем вдвоем, спасибо," – холодно, но вежливо ответила я, отодвигаясь от края дивана.
Но мажора мой отказ только раззадорил. Он нагло ухмыльнулся и внезапно протянул руку, с силой сжимая мое запястье.
"Такие девочки не говорят 'нет', когда я угощаю," – нагло процедил он, пытаясь потянуть меня на себя, и в этот момент я краем глаза заметила, как в темном углу клуба из-за колонны отделилась массивная, знакомая мужская фигура.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Мое сердце на долю секунды замерло. Виктор не смог усидеть на своей яхте, его тревога взяла верх, и он тайно приехал следом, слившись с темнотой зала. Я видела, как напряглись его широкие плечи, как он сделал первый, тяжелый шаг в нашу сторону, готовый размазать этого идиота по барной стойке.
Я только-только набрала в грудь воздуха и приоткрыла губы, чтобы хлестко поставить наглеца на место, но не успела произнести абсолютно ничего. Пространство вокруг нас внезапно уплотнилось, музыку словно выключили, а на плечо подвыпившего мажора опустилась огромная мужская ладонь с безупречно белой манжетой дорогой рубашки.
Витя даже не повысил голоса. Его стальные пальцы сжались на ключице парня с такой нечеловеческой, дробящей кости силой, что тот мгновенно побледнел, сдавленно пискнул и отдернул руку от моего запястья так, словно обжегся о раскаленное клеймо.
«Ты только что совершил самую фатальную ошибку в своей никчемной жизни», – ровным, холодным тоном произнес Виктор, возвышаясь над съежившимся тусовщиком. «У тебя есть ровно три секунды, чтобы раствориться в воздухе, иначе завтра на рассвете от бизнеса твоего отца останутся только пепелище и многомиллионные иски. Пошел вон с моих глаз».
Мажор не стал проверять, блефует ли этот невероятно опасный мужчина. Парень судорожно сглотнул, спотыкаясь о собственные ноги, и буквально испарился в толпе, спасаясь бегством от одного лишь ледяного тона Карпова.
Виктор медленно повернулся ко мне. Его грудь тяжело вздымалась, а челюсти были плотно сжаты в ожидании моей гневной отповеди. Он явно готовился к тому, что я начну возмущаться его тайной слежкой и нарушением обещанных личных границ. Но я смотрела на этого потрясающего, могущественного мужчину, который бросил всё, лишь бы незримой тенью охранять мой покой, и не чувствовала ничего, кроме безграничной, всепоглощающей любви. Я шагнула вперед и крепко обхватила его обеими руками, прижимаясь щекой к его твердой груди.
«Спасибо тебе», – искренне прошептала я, вдыхая его сводящий с ума аромат. «И забери нас отсюда, пожалуйста. Мне совершенно не хочется делить тебя с этой шумной толпой».
Напряжение покинуло тело Карпова в одно мгновение. Он судорожно выдохнул, крепко прижимая меня к себе и зарываясь лицом в мои волосы, а затем мы вместе с Леной покинули клуб, возвращаясь в нашу личную, изолированную от всего мира сказку.
Утро нашей двойной свадьбы началось с потрясающего, пронзительно ясного рассвета. Океан был гладким как зеркало, а в нашем просторном бунгало царила та самая неповторимая, радостная суета, о которой мечтает каждая девушка. Стилисты виртуозно колдовали над нашими с Леной прическами, в воздухе витал аромат свежих тропических цветов и дорогих духов, а наши мамы то и дело промокали глаза платочками, любуясь нами.
Когда настало время надевать мое платье, я затаила дыхание. Тончайший, струящийся шелк цвета слоновой кости, элегантно открытые плечи и длинный, воздушный шлейф превращали меня в настоящую королеву. Я аккуратно проскользнула в наряд, стараясь не повредить прическу, и попросила Лену застегнуть скрытую молнию на спине.
Подруга уверенно потянула за изящный замочек, но он вдруг уперся на середине пути.
«Оль...» – тревожно пробормотала Лена, пытаясь дернуть собачку еще раз. Раздался неприятный, предательский треск разрывающейся ткани. Тонкий шелк не выдержал натяжения из-за моего округлившегося от беременности животика, и молния на спине безнадежно, окончательно разошлась ровно посередине, грозя сорвать торжество, которое должно было начаться всего через двадцать минут.
«Только без паники!» – мгновенно скомандовала Лена, перехватывая мой полный неконтролируемого ужаса взгляд в зеркале. Я уже готова была разрыдаться, живо представив, как выхожу к гостям и своему будущему мужу в нелепо порванном платье, но моя боевая подруга всегда оставалась настоящим гением экстремальных ситуаций.
Она молниеносно бросилась к своему чемодану и выудила оттуда широкую, плотную шелковую ленту изумительного кремового оттенка, которая предназначалась для украшения её собственного букета. Вооружившись маникюрными ножницами, Лена виртуозно, в несколько точных и уверенных движений разрезала безнадежно сломанную молнию до самого конца, проделала аккуратные, почти невидимые отверстия в плотной ткани корсета и начала быстро, крест-накрест шнуровать спинку платья.
Когда она закончила свою спасательную операцию и завязала элегантный, пышный бант на моей пояснице, я посмотрела в высокое зеркало и тихо ахнула от изумления. Платье не просто спасли – оно стало выглядеть в тысячу раз нежнее, романтичнее и женственнее. Импровизированная шнуровка деликатно облегала мою изменившуюся фигуру, делая мягкий акцент на животике и придавая всему наряду какую-то особенную, трогательную и бесконечно милую беззащитность.
В дверь робко постучали, и на пороге появился мой отец. На нем был идеально сидящий строгий костюм, который Виктор специально заказал для него у лучшего портного Москвы, проявив свою фирменную, всеобъемлющую заботу о каждой детали. Николай Иванович замер, увидев меня в полном свадебном образе. Его суровое, испещренное глубокими морщинами лицо дрогнуло, и он не смог сдержать горячих, искренних слез.
«Какая же ты у меня невероятно красивая, дочка», – хрипло произнес он, подходя ближе и очень осторожно, боясь помять драгоценный шелк, целуя меня в висок. – «Я так бесконечно, так сильно тобой горжусь. Ты доказала мне абсолютно всё и даже больше. А теперь иди и будь просто счастливой, любимой женщиной за надежной спиной своего достойного мужа».
Он галантно, с достоинством настоящего аристократа предложил мне руку. Заиграла живая, пробирающая до мурашек мелодия струнного квартета, и мы медленно вышли из бунгало, направляясь к ожидающей нас яхте.
Поднимаясь по парадному трапу «Ольги», я чувствовала, как мое сердце колотится с такой силой, что готово выпрыгнуть из груди. Главная палуба была превращена в настоящий, благоухающий райский сад. Дорожка из белоснежных орхидей вела прямо к стеклянному бассейну, над которым возвышалась потрясающая, монументальная цветочная арка.
А у алтаря стоял он.
В своем безупречном, сшитом на заказ черном смокинге Виктор выглядел так ослепительно и властно, что у меня перехватило дыхание. Рядом с ним стоял широко улыбающийся Марк в парадной капитанской форме, который всё-таки сдержал свое слово, а с другой стороны – Валера, бережно поддерживающий за талию сияющую от счастья Лену.
Когда наши взгляды с Витей встретились, весь остальной мир, все гости и звуки музыки просто перестали существовать. В его глазах горел такой глубокий, обжигающий огонь абсолютного обожания и мужской преданности, что мои колени едва не подогнулись от нахлынувших чувств. В этом пронзительном взгляде не осталось ни капли прежнего тяжелого контроля или недоверия – только чистая, открытая душа мужчины, который встречает свой главный смысл жизни.
Отец торжественно довел меня до алтаря, вложил мою дрожащую ладонь в горячую, надежную руку Виктора и тихо отступил назад, занимая свое место среди гостей. Пальцы Карпова крепко, собственнически переплелись с моими, делясь своим бесконечным теплом.
Регистратор, импозантный мужчина в строгом сером костюме, открыл бархатную папку и с легкой торжественной улыбкой начал произносить стандартную, заученную речь о любви, взаимном доверии и семейном корабле, плывущем по бурным волнам жизни. Это были красивые, очень правильные слова, но они казались слишком пресными и обычными для того вулкана сумасшедших страстей, через который мы прошли на пути друг к другу.
«Согласны ли вы, Виктор Петрович Карпов...» – с расстановкой начал регистратор, плавно поднося к лицу жениха микрофон, но Виктор внезапно поднял свободную руку, останавливая церемонию. Он мягко, но непререкаемо отодвинул микрофон в сторону, посмотрел мне прямо в глаза, и его низкий, пробирающий до костей голос зазвучал в наступившей тишине палубы: «Я скажу всё сам».
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Гости удивленно замерли, а регистратор почтительно отступил на шаг назад, уступая место. Виктор смотрел на меня так, словно хотел впечатать этот момент в свою память на всю оставшуюся жизнь.
«Я строил империи и выигрывал самые жестокие корпоративные войны, будучи абсолютно уверенным, что держу этот мир под своим полным контролем», – его бархатный голос разносился над океаном, заставляя многих гостей тайком утирать слезы. – «Но только встретив тебя, мою строптивую, гордую и невероятно сильную девочку, я понял, насколько я был слаб и одинок. Ты не побоялась бросить мне вызов. Ты вылечила мою душу, заставив поверить, что любовь – это не страх потери и не золотая клетка. Любовь – это свобода дышать одним воздухом на двоих. Я клянусь тебе перед всем миром, что стану твоей несокрушимой каменной стеной, которая защитит тебя от любых бурь, но я никогда больше не заслоню от тебя солнце. Ты – моя жизнь, Ольга Карпова».
По моим щекам непрерывным потоком текли горячие слезы абсолютного счастья. Я с трудом подбирала слова сквозь душившие меня эмоции, когда произносила свою клятву, обещая всегда быть его надежным тылом, его равноправным партнером и женщиной, которая будет любить его вопреки любым преградам. Сразу после нас свои невероятно трогательные и немного сбивчивые от волнения обеты произнесли Лена и Валера, сорвав оглушительные аплодисменты всей палубы.
Океанский бриз уносил вдаль звуки звонко бьющихся бокалов с коллекционным шампанским, а свадебный банкет, развернувшийся под звездным мальдивским небом, превратился в самое теплое, душевное и искреннее торжество. Марк произнес блистательный, полный фирменного юмора тост за своего брата, который наконец-то обрел душевный покой, а мой отец не отходил от счастливой сватьи, гордо обсуждая будущее пополнение в нашей семье.
Ближе к полуночи, когда веселье было в самом разгаре, а над палубой зазвучала медленная, тягучая джазовая композиция, Виктор плавно притянул меня к себе для танца. Его руки собственнически, но безумно бережно легли на мою талию.
«Сбежим отсюда, моя королева?» – жарко, с едва уловимой хрипотцой прошептал он мне на ухо.
Я с готовностью кивнула, и мы, незаметно выскользнув из круга танцующих гостей, растворились в мягких тенях яхтенных коридоров. Виктор легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и внес в просторную мастер-каюту, которая теперь по праву принадлежала нам обоим.
Эта первая брачная ночь стала абсолютной, кристальной квинтэссенцией всего нашего долгого и сложного пути друг к другу. В ней не было места былым страхам, отчаянию или агрессивному захвату территории – только безграничная, медленная, всепоглощающая мужская нежность, от которой плавилось сознание. Виктор боготворил каждое изменение в моем теле, он покрывал горячими, трепетными поцелуями мой живот, подолгу задерживаясь губами на коже и шепча самые сокровенные, пронзительные слова любви мне и нашей будущей дочери. Мы окончательно растворялись друг в друге под мерный, убаюкивающий плеск волн за панорамным стеклом, достигая той недосягаемой гармонии, о которой раньше могли только мечтать.
Утром я проснулась в его крепких объятиях от странной, глубокой вибрации, пронизывающей корпус судна. Распахнув глаза и бросив сонный взгляд в панорамное окно каюты, я с изумлением поняла, что огромная мегаяхта снялась с якоря и прямо сейчас идет на полном ходу в неизвестном направлении, оставляя райские острова далеко позади.
Я удивленно приподнялась на локтях, накидывая на плечи шелковую простыню, и встретилась с теплым, лукавым взглядом мужа. Виктор уже не спал. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за моей сонной растерянностью.
«Куда мы плывем, Витя?» – спросила я, с улыбкой зарываясь пальцами в его темные, растрепанные волосы. – «А как же наши гости, Лена с Валерой и родители?»
«Гости уже направляются в аэропорт на частных катерах, чтобы вернуться в Москву», – бархатным голосом отозвался Карпов, притягивая меня к себе и оставляя долгий, сладкий поцелуй на моих губах. – «А Марк за штурвалом везет нас в приватный круиз по самым затерянным и безлюдным атоллам Индийского океана. Начинается наш законный медовый месяц, миссис Карпова, и я планирую посвятить каждый час этого времени исключительно тебе».
Это были поистине волшебные, пропитанные тропическим солнцем и безграничной любовью дни. Мы лениво купались в кристально чистых лагунах, читали книги на затененной палубе и ели экзотические фрукты, забыв о существовании мобильных телефонов и биржевых котировок. Суровый Карпов превратился в самого заботливого и внимательного мужа на свете, ни на секунду не теряя при этом своей магнетической, подавляющей мужской харизмы, которая продолжала сводить меня с ума.
Однажды вечером, когда мы сидели на мягких подушках открытой кормовой платформы, укрывшись одним уютным пледом на двоих и наслаждаясь россыпью ярких звезд над головой, я внезапно замерла. Внутри меня произошло нечто совершенно новое, удивительное и ни на что не похожее.
Я судорожно перехватила руку Виктора и плотно прижала её к своему животу. Через секунду крошечная пяточка изнутри нанесла сильный, отчетливый удар прямо в центр его широкой ладони.
Суровый человек, привыкший играючи ломать конкурентов и управлять целой бизнес-империей, внезапно перестал дышать. Он замер, словно боясь спугнуть это невероятное чудо, и медленно перевел на меня совершенно ошеломленный, распахнутый взгляд. В его глазах блестели настоящие, чистые слезы абсолютного восторга.
Виктор осторожно опустился на колени перед шезлонгом, бережно обхватил мой живот обеими руками и благоговейно прижался к нему губами, шепча слова благодарности, которые предназначались только нам двоим. Мы были абсолютно, счастливы в этом затерянном уголке мира.
Наш сказочный отпуск подошел к концу, и частный самолет доставил нас обратно в осеннюю Москву, но когда мы сели в ожидавший у трапа бронированный внедорожник, водитель почему-то выехал за пределы аэропорта и свернул не в сторону центрального проспекта, ведущего к привычному стеклянному пентхаусу Карпова, а направился на закрытое загородное шоссе.
