Текст книги "Строптивая для Миллиардера (СИ)"

Автор книги: Екатерина Даргевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Этот голос, тихий, но пропитанный абсолютной, уничтожающей властью, ударил по толпе, словно хлыст. Все расступились, образуя коридор. Карпов шел к нам, и от его вида мороз пробирал по коже. Он уже надел рубашку, но не застегнул её. Взгляд его темных глаз был прикован к красному пятну на моем платье, а затем медленно поднялся к побелевшему лицу Алёны.

Алёна моментально сменила тон. Её надменная ухмылка трансформировалась в испуганно-кокетливую улыбку.

– Ой, Виктор Петрович… Тут такая неловкость вышла. Оля случайно налетела на меня, и вино пролилось. Я как раз извинялась…

– Закрой рот, – отрезал Карпов. Это было сказано так ровно и безэмоционально, что Алёна поперхнулась воздухом.

Он подошел вплотную ко мне, достал из кармана чистый белоснежный платок и молча, собственническим жестом промокнул мокрое пятно на моем сарафане. Каждое его движение сквозило такой демонстративной заботой, что коллеги на палубе даже дышать перестали.

Затем он медленно повернулся к Алёне.

– Ты думаешь, я не видел, что ты сделала? – его голос понизился до зловещего шепота. – Ты думаешь, я позволю тебе устраивать дешевые спектакли на моей яхте и оскорблять мою…

Он сделал микроскопическую паузу, но этого хватило, чтобы у меня замерло сердце.

– …мою сотрудницу? – закончил он с ледяным спокойствием. – Ты уволена, Алёна.

Над палубой повисла звенящая тишина. Слышен был только плеск волн и крик чаек.

Я стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как пылают щеки под десятками направленных на меня взглядов. Коллеги поспешно отворачивались, стоило мне поднять глаза, но я физически ощущала их мысли.

По идее, я должна была испытывать триумф – стерва, так жестоко унизившая меня, получила по заслугам. Но вместо этого меня накрыло волной липкого, ледяного ужаса. Я только что своими глазами увидела того самого безжалостного Карпова, о котором шептались в кулуарах нашей корпорации. Человека, который стирает людей в порошок одним негромким словом, даже не повышая голоса.

И эта его крошечная, нарочитая пауза перед словом «сотрудницу». Он не просто защитил – он заклеймил меня. Публично заявил права. Теперь ни один человек в компании не поверит, что я добилась чего-то сама. Для всех я отныне – фаворитка босса, из-за которой увольняют людей.

От этого осознания к горлу подкатил тошнотворный ком. Я обхватила себя руками за плечи, мучительно дрожа то ли от холодного морского ветра, то ли от пережитого шока.

– Что? – Алёна побледнела так, что её загар показался грязным пятном. – Витя… Виктор Петрович, вы шутите? Из-за какого-то пятна? Мы же… у нас же с вами было…

– У нас с тобой ничего не было и быть не могло, – безжалостно припечатал Карпов, размазывая её репутацию в пыль перед всем коллективом. – Твоя расчетная книжка будет ждать тебя в Москве. Катер заберет тебя на берег через пятнадцать минут. Иди собирай вещи.

– Вы не имеете права! – взвизгнула она, теряя остатки самообладания.

– На этой яхте и в этой компании я имею право на всё. Пошла вон с моих глаз.

Алёна, всхлипнув, развернулась и побежала вниз по лестнице. Коллеги поспешно отводили взгляды, делая вид, что их безумно интересует горизонт или пустые бокалы в руках. Никто не хотел попасть под горячую руку разъяренного босса.

Я стояла, дрожа то ли от холодного ветра, то ли от пережитого шока.

– Пойдем, – Карпов властно взял меня за локоть.

– Отпустите, – я попыталась вырваться, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы стыда. – Вы сделали только хуже! Теперь все думают…

– Мне плевать, что они думают, – отчеканил он, не ослабляя хватки. – Пошли вниз, пока ты не простудилась.

Он потащил меня за собой, игнорируя мои слабые попытки сопротивления.

Его пальцы, сомкнувшиеся на моём предплечье, казались раскалёнными стальными тисками. Он не спрашивал, не объяснял – просто властно тащил за собой, и я спотыкалась на каждом шагу, с трудом удерживая равновесие на мягких коврах. Спина Карпова, обтянутая тонкой тканью влажной от морского ветра рубашки, была напряжена так, словно он готовился к броску.

Мы стремительно пересекли главную палубу. Коллеги жались к полукруглой библиотеке с открытым камином, отчаянно делая вид, что их безумно интересуют коктейли и линия горизонта. Никто не посмел поднять глаза, когда Карпов протащил меня через вымощенное мрамором лобби мимо шахты стеклянного лифта.

Оставив позади гостевую зону, он свернул в коридор, уводящий в носовую часть яхты. Здесь начиналось его личное пространство. Возле массивной двустворчатой двери из выбеленного венге с кожаными вставками он на секунду остановился, не глядя ввел код на скрытом замке и втолкнул меня внутрь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Тяжелая створка захлопнулась с глухим щелчком. Шумоизоляция работала безупречно: гул разрезающего волны яхты, крики чаек и музыка, доносящаяся от бассейна на корме, исчезли в ту же секунду. Наступила та самая звенящая тишина, в которой стук моего сердца был слышен не только мне.

Это была мастер-каюта – гигантские апартаменты, занимавшие всю ширину палубы от борта до борта. Протащив меня через примыкающий личный кабинет, Карпов наконец остановился в самой спальне. Я едва успела заметить огромную кровать размера «кинг-сайз», застеленную идеально белым бельем, панорамные окна, в которых плескался бирюзовый океан, и приглушенный свет из светящихся полос на потолке.

Воздух здесь был прохладным от кондиционеров и густо пропитан его фирменным запахом. И теперь в этом огромном пространстве мы остались абсолютно одни.

Я наконец-то с силой вырвала свою руку из его хватки.

– Вы с ума сошли?! – мой голос сорвался на крик. – Что вы только что наделали?!

Карпов медленно повернулся ко мне. По его лицу было непонятно о чем он думает, только в глубине темных глаз всё ещё полыхали опасные искры.

– Я убрал мусор с моей яхты, – спокойно, даже лениво ответил он, засовывая руки в карманы брюк. – И избавил тебя от общества неадекватной истерички. Ты должна сказать мне спасибо, Оля.

– Спасибо?! – я нервно всплеснула руками, чувствуя, как к горлу подкатывает жгучий ком обиды и унижения. – За то, что вы публично уничтожили мою репутацию? Вы хоть понимаете, как это выглядело со стороны? Эта ваша пауза… Ваше «оскорблять мою… сотрудницу»! Вы заклеймили меня перед всем офисом!

Я задыхалась от слов, которые рвались наружу. Вся моя жизнь, годы упорной учебы, бессонные ночи над бесконечными квартальными отчетами, попытки доказать отцу, что я чего-то стою сама по себе, без чьей-либо протекции… Всё это только что было растоптано одним его властным жестом.

– Теперь каждый человек в компании уверен, что я сплю с боссом! Что я получила корону на конкурсе через постель! Вы…

– Выставили тебя моей любовницей? – его низкий, вибрирующий голос безжалостно разрезал мою истерику.

Он шагнул ко мне, заставляя инстинктивно отступить. Один шаг, второй – пока моя спина не впечаталась в прохладную деревянную панель из светлого дерева. Карпов не остановился. Он подошел вплотную, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моего лица, наглухо отрезая любые пути к отступлению.

– Вы уничтожили всё, ради чего я работала! – я вскинула подбородок, пытаясь выдержать его взгляд, но снизу вверх это делать было катастрофически сложно. – Мою репутацию, мое имя…

– Пусть думают, что хотят, – процедил он, склоняясь так близко, что его сбивчивое дыхание обожгло мою щеку. – Мне плевать на компанию. Плевать на этот чертов конкурс и на то, что там шепчут идиоты с бокалами шампанского.

Я глядела в его темные глаза не отрываясь.

– Вы не имели права так со мной поступать, – мой голос предательски дрогнул, превратившись в отчаянный шепот.

– Не имел, – легко согласился Карпов. Жар его тела ощущался сквозь тонкую ткань моего платья, хотя мы даже не соприкасались. – Но если бы я оставил тебя там еще хоть на минуту… Если бы позволил кому-то из этих стервятников и дальше смотреть на тебя так, как они смотрели… клянусь, я бы швырнул кого-нибудь за борт. И поверь, испорченная репутация стала бы твоей наименьшей проблемой.

Он медленно поднял руку. Его пальцы – те самые, что минуту назад безжалостно сжимали мое предплечье, – теперь почти невесомо, пугающе нежно скользнули по моей шее, забираясь под волосы. От этого контраста по по всему телу прошли мурашки, и сердце йокнуло в груди.

– К тому же, – его губы оказались в миллиметре от моих, а голос упал до хриплого полушепота, – они ошибаются только в одном. Ты пока не в моей постели.

Я непроизвольно улыбнулась. Это была нервная, почти сумасшедшая реакция, но в ней крылось и что-то еще – странное, пьянящее осознание того, что этот человек, привыкший подчинять себе целые корпорации, сейчас теряет контроль. Его прорвало из-за банальной, первобытной ревности.

– Какая потрясающая самоуверенность, – выдохнула я, чуть вскинув подбородок и глядя прямо в его потемневшие глаза. – С чего вы взяли, что я вообще собираюсь там оказаться?

Карпов замер. Моя улыбка, бросающая ему вызов, подействовала как спусковой крючок. Темнота в его взгляде сгустилась, поглощая радужку без остатка, а челюсть напряглась так, что желваки стали отчетливо видны.

– Потому что ты дрожишь, – его голос опустился до опасного, бархатного рыка. – И потому что твой пульс сейчас бьется прямо под моими пальцами. Как сумасшедший.

Его большой палец медленно, с провокационным нажимом скользнул по чувствительной коже на моей шее, безошибочно находя пульсирующую вену. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как от этого касания по телу разливается тяжелый, тягучий жар, а колени предательски подгибаются. Прохладная стена за спиной осталась единственным, что еще удерживало меня в вертикальном положении.

– И потому что ты хочешь этого не меньше меня, – закончил он.

А затем он окончательно уничтожил тот единственный миллиметр, что нас разделял.

Его губы накрыли мои – властно, жадно, без малейшего намека на осторожность. В этом поцелуе не было бережной романтики, в нем была лишь долго сдерживаемая жажда, сметающая все сомнения на своем пути. Карпов целовал меня так же, как вел бизнес: мгновенно захватывая территорию, подавляя сопротивление и требуя абсолютной капитуляции.

Мои ладони, еще секунду назад упиравшиеся в его грудь в слабой попытке оттолкнуть, сдались. Они сами собой заскользили вверх, сминая влажную ткань рубашки, и отчаянно вплелись в его густые волосы. Низкий, глухой стон сорвался с его губ, когда я приоткрыла рот, отвечая на поцелуй с такой же безрассудной, разрушительной смелостью.

Тишина мастер-каюты, еще недавно казавшаяся звенящей, теперь была наполнена только звуками нашего сбившегося дыхания. Могучая яхта мягко покачивалась на волнах, а я окончательно забыла о коллегах, о правилах компании.

Его руки, горячие и сильные, скользнули по моей талии, сминая тонкую ткань платья, и одним слитным, хищным движением Карпов оторвал меня от пола.

Я инстинктивно ахнула сквозь поцелуй и крепче обвила руками его шею. В два широких шага он преодолел расстояние до огромной кровати и бережно, но властно опустил меня на белоснежное покрывало, тут же нависая сверху.

Его тяжесть, прижавшая меня к матрасу, дарила странное, дурманящее чувство защищенности и одновременно абсолютного подчинения. Карпов оторвался от моих губ всего на секунду. Его грудь тяжело вздымалась, а в потемневших глазах плескался такой неприкрытый, первобытный голод, что у меня перехватило дыхание.

– Если ты хочешь, чтобы я остановился, Любимова, говори сейчас, – хрипло, на грани рыка произнес он, глядя мне прямо в глаза. Пальцы его правой руки зарылись в мои растрепанные волосы, фиксируя на подушке. – Потому что если мы перейдем эту черту… пути назад уже не будет. Я тебя не отпущу. Ни завтра, ни через неделю. Ты поняла меня?

Это был не вопрос. Это был ультиматум. Приговор, обжалованию не подлежащий.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Я замерла. Его слова, прозвучавшие как рык хищника, внезапно прорвались сквозь туман опьяняющего возбуждения.

Пути назад не будет.

Мой взгляд метнулся к панорамному окну, а затем к тяжелой дубовой двери каюты. Там, за этой преградой, находилась реальность. Десятки коллег, которые прямо сейчас жадно перешептывались, обсуждая, какую цену я плачу за то, что босс публично заступился за меня и вышвырнул Алёну.

Если я сейчас сдамся… Если позволю этому сумасшедшему притяжению победить… я навсегда стану для них – и для самой себя – лишь очередной игрушкой миллиардера. Очередной Алёной, только с короной на голове. А все мои годы упорной работы и попытки доказать отцу свою самостоятельность пойдут прахом.

Волна ледяного отрезвления окатила меня с ног до головы.

Мои ладони, мгновение назад сжимавшие его рубашку, переместились ему на грудь. Я с силой уперлась в его литые мышцы и отвернула голову.

– Нет, – мой голос дрогнул, но прозвучал удивительно твердо. – Стой.

Карпов замер. Вся его массивная фигура напряглась, словно натянутая стальная тетива. Он тяжело, прерывисто выдохнул, зажмурился на долю секунды, а когда открыл глаза, в них бушевал настоящий шторм из неутоленного желания и шока.

– Что? – хрипло переспросил он, не сдвинувшись ни на миллиметр.

– Пусти меня, Виктор Петрович, – я судорожно сглотнула и попыталась выскользнуть из-под его горячего тела. – Я сказала – нет.

К моему огромному удивлению, он не стал удерживать меня силой. Медленно, словно каждое движение давалось ему с колоссальным трудом, Карпов разжал руки. Он сел на краю кровати, опустив голову и тяжело опираясь локтями о колени. Грудь его глубоко вздымалась.

Я поспешно отползла к изголовью, лихорадочно поправляя съехавшую лямку испорченного вином сарафана. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас сломает ребра.

– Вы правда думаете, – мой голос начал набирать силу от накатывающего возмущения и обиды на саму себя за минутную слабость, – что после того, как вы при всех устроили этот спектакль с увольнением, я тут же растаю и раздвину ноги в вашей каюте? Пока наши коллеги стоят на палубе и в красках обсуждают мою цену?!

Карпов медленно повернул ко мне голову. Его скулы ходили ходуном, а взгляд был таким тяжелым, что меня бросило в жар.

– Я не трофей, – упрямо вздёрнула подбородок я, чувствуя, как на глаза от переизбытка адреналина наворачиваются слёзы. – И я не собираюсь быть вашей таблеткой от стресса после стычки с бывшей пассией. Если для вас это просто игра в «охотника», то вы выбрали не ту мишень.

– Я просто пока не готова. Дай мне время, – я заправила прядь волос за ухо. – Это всё так быстро произошло. Я пока не могу.

Я отстранилась и села на кровати, завернувшись в одеяло.

– Подожди немного. Дай мне время прийти в себя и всё осознать.

Воздух в каюте можно было резать ножом. Несколько долгих, мучительных секунд стояла абсолютная, звенящая тишина. Я сжалась, подсознательно ожидая, что он подойдет и обнимет меня, просто обнимет без намека на сексуальность. Я замерла и ждала его реакции.

Карпов тяжело, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он закрыл глаза, запрокинув голову к потолку, и провел широкой ладонью по своим густым волосам, словно пытаясь физически выдрать из себя остатки того первобытного голода, который еще секунду назад затуманивал его разум.

А затем его плечи опустились. Напряжение, искрившее между нами, вдруг изменило полярность.

Он не стал кричать. Не стал хлопать дверью.

Вместо этого Виктор шагнул ко мне. Матрас прогнулся под его тяжестью, когда он сел рядом. Я инстинктивно затаила дыхание, но его руки, еще недавно такие требовательные и властные, опустились на мои плечи поверх одеяла с пугающей, почти невозможной для такого мужчины осторожностью.

Он плавно потянул меня на себя. Я не сопротивлялась. Через секунду моя щека прижалась к его твердой, горячей груди. Карпов обхватил меня своими сильными руками, надежно укрывая в коконе из своего тепла, одеяла и сводящего с ума аромата морской свежести и терпкого парфюма.

В этом объятии не было ни единой капли сексуального подтекста. Только глухая, абсолютная защита. Я закрыла глаза, слушая, как под моим ухом тяжело, но ритмично бьется его сердце.

Он уткнулся подбородком в мою макушку и шумно выдохнул, зарываясь носом в мои волосы.

– Я дам тебе время, Оля, – его низкий, бархатистый голос вибрировал в груди, отдаваясь у меня где-то под ребрами. В нем больше не было рычащих ноток, только спокойная, железобетонная уверенность. – Столько, сколько тебе будет нужно, чтобы прийти в себя.

Его большая ладонь медленно, успокаивающе погладила меня по спине сквозь ткань одеяла. Напряжение, державшее меня натянутой струной весь этот сумасшедший день, вдруг начало отступать. В объятиях этого властного мужчины оказалось безопасно и тепло. Я так устала от борьбы, от страха за свою репутацию и от собственных противоречивых чувств, что решила позволить себе эту минутную слабость. Под мерный плеск волн за панорамным окном, вдыхая его терпкий аромат, я незаметно для себя закрыла глаза и провалилась в глубокий сон без сновидений.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Утро началось с мягкого света, который беспрепятственно лился сквозь панорамные окна мастер-каюты. Я сладко потянулась, зарываясь лицом в прохладную подушку, и только через пару секунд до меня окончательно дошло, где именно я нахожусь.

Я резко распахнула глаза. В огромной кровати размера «кинг-сайз» я была абсолютно одна. Место рядом со мной давно остыло.

Сев на матрасе, я судорожно вцепилась в край белоснежного шелкового одеяла и вдруг замерла. В углу плотной ткани серебряными нитями была вышита изящная монограмма – буква «Л» – Лидия. Невидимая хозяйка этой яхты, кем бы она ни была, словно напоминала о своем присутствии даже здесь, в его постели.

Стараясь отогнать непрошеные мысли, я повернула голову и увидела на прикроватной тумбочке большую прямоугольную коробку, перевязанную лентой. Сверху лежал плотный конверт.

Я осторожно потянулась к нему. На белом картоне твердым, размашистым почерком Карпова было выведено:

«Моей строптивой малышке. Чтобы твоя прелестная улыбка не сходила с твоих губ».

От этих строк, от самого слова «малышка», написанного рукой человека, который заставлял трепетать целые корпорации, по коже пробежала горячая волна. Я прижала записку к груди. Бумага неуловимо пахла его парфюмом – тем самым запахом морского ветра и дорогого дерева, от которого у меня вчера подкашивались колени.

Развязав ленту на коробке, я заглянула внутрь и ахнула. Там, аккуратно сложенное, лежало белое платье. Почти точная копия моего испорченного сарафана, только ткань была куда более дорогой, струящейся, явно из эксклюзивной дизайнерской коллекции.

Виктора рядом не было, и спросить, когда он успел это организовать посреди океана, было не у кого.

Я быстро приняла душ в роскошной ванной комнате, отделанной темным мрамором, и надела подарок. Платье село идеально, словно его шили по моим меркам. И только покрутившись перед зеркалом, я вдруг осознала абсурдность ситуации: я нахожусь в каюте миллиардера, переодеваюсь в купленное им платье, но у меня даже нет его номера телефона, чтобы элементарно сказать «спасибо».

Решив найти Карпова, я вышла из каюты.

Яхта встретила меня абсолютной тишиной. Ни музыки, ни смеха коллег. Пройдя через стеклянный лифт и лобби, я выглянула на палубу и поняла почему: судно уже мирно стояло в порту нашего отеля. Очевидно, все давно сошли на берег, пока я отсыпалась в личных покоях босса.

Поколебавшись минуту, я направилась по знакомой винтовой лестнице наверх. Если кто-то и мог подсказать мне, куда исчез Виктор Петрович, так это человек, который управляет этой махиной. Я решительно толкнула дверь на капитанский мостик.

На мостике по-прежнему царила прохлада и тихое гудение приборов. Марк сидел в капитанском кресле, закинув ноги в белоснежных кедах на приборную панель, и неспешно попивал кофе. Услышав звук открывающейся двери, он лениво повернул голову.

Его взгляд цвета штормового моря скользнул по мне, на секунду задержался на новом платье, и губы капитана растянулись в понимающей, чуть лукавой усмешке. Он плавно опустил ноги на пол и присвистнул.

– Недурно, Золушка. Вижу, наш суровый босс разбирается в твоих размерах куда лучше, чем в квартальных отчетах.

Мои щеки мгновенно вспыхнули.

– Марк, перестаньте, – я смущенно одернула подол идеально сидящего платья. – Я просто… мы просто уснули. Ничего не было. Где Виктор Петрович?

Марк перестал улыбаться. Он отставил чашку с кофе и посмотрел на меня с неожиданной серьезностью.

– На берегу. Умчался на первом же катере на рассвете, – ответил он. – Кажется, в Москве возникли какие-то срочные проблемы, он все утро висел на телефоне, распекая юристов. Но, уходя, оставил мне четкий приказ: доставить тебя на остров в целости и сохранности. Сказал, что если с твоей головы упадет хоть один волос, он лично скормит меня акулам.

Я закусила губу, чувствуя странный укол разочарования. Он просто ушел? Оставил подарок, записку, назвал «малышкой» – и сбежал решать свои корпоративные дела?

– Оля, – Марк вдруг сделал шаг ко мне, понизив голос. Его веселый тон окончательно исчез. – Я знаю Витю с детства. Он хищник. Он не умеет отступать, не умеет проигрывать и уж тем более – не умеет просто спать рядом с красивой женщиной, укрыв ее одеялом. То, что ты вчера сделала… то, что ты сказала ему «нет», и он остановился – это сбой в его матрице. Ты сломала его систему.

– Я ничего не ломала, – пробормотала я, обхватив себя руками за плечи. Упоминание имени, вышитого на кровати, вертелось на языке, но я не решилась спросить. – Я просто хочу спокойно работать.

– Боюсь, "спокойно" уже не получится, – философски вздохнул Марк. – Пойдем, принцесса. Твоя карета, то есть катер, подана.

В нашем бунгало меня ждал настоящий допрос с пристрастием. Лена, метавшаяся по номеру, как тигрица в клетке, при виде меня бросилась мне на шею.

– Оля, я чуть с ума не сошла! – выпалила она. – После того как Карпов при всех размазал эту стерву Алёну и уволок тебя в свои покои, я не знала, что и думать! Я пыталась прорваться за вами на нижнюю палубу, но Марк меня развернул, сказал, что босса сейчас лучше не трогать, иначе он всю яхту разнесет! А потом мы пришвартовались, все сошли на берег, а ты так и не появилась! Половина офиса уже делает ставки, съел он тебя заживо или сразу женился!

Она отстранилась и цепким взглядом окинула мой новый наряд.

– Ого… Дизайнерский шелк. Так, выкладывай всё. Что было за закрытыми дверями? До мельчайших подробностей.

Я рухнула на свою кровать и, пряча пылающее лицо в ладонях, рассказала ей всё. И про мой срыв в каюте, и про то, как он прижал меня к стене. Как целовал до потери пульса, а потом… просто отступил и обнял, позволив уснуть на его груди.

Лена слушала меня с открытым ртом. Когда я закончила, повисла долгая пауза.

– Оль… – наконец выдохнула подруга, садясь рядом со мной. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Миллиардер, который мог бы взять своё силой или деньгами, просто баюкал тебя всю ночь, охраняя твой сон? Да он же втюрился в тебя по уши!

– Ерунда, – я нервно замотала головой, хотя сердце сладко екнуло. – Просто у него взыграло эго. Я ему отказала, вот он и решил поиграть в благородного рыцаря.– Ой, да ладно тебе! – Лена закатила глаза и со смехом повалилась на кровать. – Благородный рыцарь? Этот деспот и акула бизнеса? Оль, ты его с кем-то путаешь. Он просто пометил свою территорию. И платье это – еще одно тому доказательство. Ты ведь наденешь его сегодня на ужин?

– Не знаю, Лен. Это как-то... обязывает.

– Обязывает? Да брось! Он испортил твой сарафан – ну, косвенно, из-за своей бывшей пассии. Он возместил ущерб. Всё честно! Надевай. Пусть все наши клуши из маркетинга слюной подавятся.

Остаток дня мы провели на пляже, стараясь держаться подальше от шумных компаний коллег. Я много плавала, пытаясь остудить голову, но мысли упрямо возвращались к Виктору. К его сильным рукам, к тому, как бережно он гладил меня по спине, пока я спала. Это никак не вязалось с образом безжалостного миллиардера.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая горизонт в немыслимые розовые и лиловые тона, мы начали собираться на общий ужин.

Я долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя в подаренном Карповым платье. Струящийся белый шелк идеально облегал фигуру, подчеркивая талию и оставляя открытыми плечи. В нем не было ни капли вульгарности – только дорогая, утонченная элегантность. Это была вещь из того самого недосягаемого мира за стеклами дорогих бутиков, на которые я всегда смотрела лишь со стороны. Я оставила волосы распущенными, лишь слегка подколов их за ухом заколкой в виде белого цветка .

Ресторан отеля располагался на открытой деревянной террасе прямо у кромки океана. Столики освещались мягким светом свечей и покачивающихся на ветру бумажных фонариков. Когда мы с Леной появились, разговоры за соседними столами на секунду стихли. Я поймала на себе несколько завистливых взглядов, но инстинктивно искала только один.

И я его нашла. Виктор сидел за самым дальним, угловым столиком ресторана, скрытым от посторонних глаз пышными зарослями кустарника цветов. Сердце радостно подпрыгнуло в груди, я невольно сделала шаг в его сторону и тут же замерла, словно налетев на невидимую бетонную стену.

Он был не один. Напротив Карпова, вальяжно откинувшись на спинку плетеного кресла, сидела потрясающе красивая женщина. Эффектная, холеная брюнетка в дорогом, вызывающе красном шелковом платье. Она наклонилась вперед, опираясь локтями о стол, и что-то говорила ему с такой интимной, хищной улыбкой, словно между ними существовала тайна, доступная лишь им двоим. Карпов слушал её с непроницаемым лицом, его широкие плечи были напряжены, но он не отстранялся.