Текст книги "Моё самое тёмное да (СИ)"

Автор книги: Екатерина Богушева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Глава 17

Глава 17

Мирослава

Мы с Ильдаром вошли в холл, и я сразу почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее – будто сам свет в этом стерильно‑блестящем пространстве вдруг начал давить на плечи. У поста охраны, небрежно облокотившись на стойку, стоял Богдан. В его позе не было ни капли напряжения – напротив, он будто специально демонстрировал эту свою расслабленность, как оружие.

Ильдар, всё ещё придерживая меня под руку – крепко, почти до онемения пальцев, – подошёл к нему ближе, и я увидела, как у него на скулах заиграли желваки.

–Какого чёрта ты здесь делаешь?! – рявкнул он, но тут же одёрнул себя, натянул на лицо улыбку – для проходящих мимо сотрудников, для охраны, для всех, кто мог смотреть. Улыбка вышла кривой, злой, совсем не похожей на настоящую.

Я поморщилась от этой резкости, но виду не подала. Просто чуть крепче вцепилась в его рукав, будто могла так удержать его от того, чтобы он не сорвался.

Богдан улыбнулся, и эта улыбка была как ледяной ветер: красивая, безупречная, но от неё хотелось поёжиться. Проходящие мимо сотрудницы замирали, таяли, будто не могли поверить, что такое ледяное, самовлюблённое совершенство вообще существует в их скучном офисном мире.

–Какого? – спокойно переспросил он, будто наслаждался каждой секундой этой сцены. – Не старого, но довольно‑таки успешного, умного и ответственного чёрта.

Ильдар зарычал, снова натянув эту фальшивую улыбку:

–Говори яснее. Кто тебя сюда привёл?

Богдан пожал плечами – легко, небрежно, будто весь этот конфликт был для него не больше, чем лёгкая разминка перед рабочим днём.

–Твой отец. Дядя прекрасно понимает: я и деньги моей семьи очень важны для вас. И полезны.

Он достал телефон, набрал какой‑то номер и протянул трубку Ильдару. Тот взял её с таким видом, будто держал в руках ядовитую змею. Говорил минуты три – коротко, отрывисто, сквозь зубы. Потом вернул телефон Богдану.

Богдан ухмыльнулся, чуть склонив голову, будто уже видел, как Ильдар проигрывает эту битву, даже не начав её.

–Не хочешь извиниться?

Ильдар изобразил поклон – резкий, издевательский, в котором не было ни капли уважения.

–Да пошёл ты. Идёмте…

Мы втроём вошли в лифт. Двери закрылись с тихим, почти хищным шипением, отрезая нас от всего остального мира. Пространство стало тесным, слишком тесным. Я потянулась к панели, чтобы нажать нужный этаж, но Богдан опередил меня. Он потянулся вперёд, накрыл мою руку своей – и на секунду задержал, намеренно погладив большим пальцем по коже. Потом убрал руку, отступил на шаг и снова улыбнулся, будто ничего не произошло.

Я обернулась. Ильдар стоял, сжав кулаки, и смотрел на Богдана так, будто хотел, чтобы лифт просто расплющил его между этажами. В его взгляде читалось столько ярости, столько бессильной злости, что мне стало не по себе.

–Всё нормально, – тихо сказала я, коснувшись его локтя. – Мы просто поднимемся на этаж, и всё.

Он не ответил. Только коротко кивнул, не сводя глаз с Богдана.

Тот стоял, слегка откинув голову, будто специально подставлял свету этот свой безупречный профиль, и выглядел так, словно вся эта ситуация была для него не более чем забавной игрой.

Лифт дёрнулся и поплыл вверх. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как металл холодит лопатки. В груди всё сжималось от этого напряжения, от этой странной, ядовитой смеси ревности, власти и чего‑то ещё, чему я пока не могла подобрать названия.

Богдан поймал мой взгляд, чуть приподнял бровь – будто спрашивал: «Ну что, интересно?» – и я поспешно отвернулась, уставившись на светящиеся цифры этажей, которые медленно ползли вверх.

Когда лифт остановился, двери разъехались, и мы вышли в коридор, я наконец смогла выдохнуть. Но это облегчение было обманчивым. Я чувствовала: самое сложное ещё впереди. И самое странное – я не знала, кого из них мне сейчас страшнее понимать: Ильдара с его обжигающей ревностью или Богдана с его ледяной уверенностью, от которой мурашки бежали по коже.

Мы втроём сидели в кабинете Ильдара – я на краешке дивана, будто хотела в любой момент вскочить и сбежать, Ильдар за своим столом, стискивая пальцами край столешницы так, что костяшки побелели, а Богдан напротив, расслабленно откинувшись на спинку кресла, будто это он здесь хозяин.

Богдан говорил чётко, уверенно, рассыпая слова, как монеты, дорогие и тяжёлые. Он объяснял новую позицию, стратегию, которую они утвердили с отцом Ильдара. Цифры, графики, прогнозы – он сыпал ими, как конфетти, и каждое слово звучало как приговор: «Вы без меня не справитесь». Его голос был ровным, но в нём чувствовалась насмешка – лёгкая, почти незаметная, но от неё у Ильдара дёргался глаз.

Я видела, как он заводится: как сжимаются его кулаки, как в висках пульсирует вена, как он пытается держать лицо, улыбаться, кивать, будто всё под контролем. Но я‑то знала: ещё минута, и он взорвётся. А Богдан будто специально подливал масла в огонь – говорил чуть медленнее, чуть выразительнее, подчёркивая каждую деталь, в которой Ильдар явно проигрывал. В управленческом красноречии, в умении видеть картину целиком, в холодной расчётливости, во всём этом Богдан был на голову выше. И он это знал. И Ильдар это знал.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым, густым, как дым. Я вдруг поймала себя на том, что сжимаю и разжимаю пальцы, пытаясь унять дрожь.

–Я сварю кофе, – выпалила я, сама не понимая, откуда взялась эта идея, но хваталась за неё, как за спасательный круг. – Вам точно нужно взбодриться.

Ильдар коротко кивнул, не глядя на меня, будто боялся, что если посмотрит, то сорвётся. Богдан чуть приподнял бровь, будто хотел что‑то сказать, но сдержался.

Я шмыгнула за дверь, жадно глотая прохладный воздух коридора. Здесь было тише, спокойнее, не так остро пахло напряжением и мужской гордостью. Я прислонилась к стене, закрыла глаза на секунду, пытаясь выровнять дыхание.

Но тишина длилась недолго.

Шаги за спиной – лёгкие, уверенные, словно он даже здесь не шёл, а шествовал. Я не успела обернуться – Богдан уже приобнял меня за талию, притянул к себе, слишком близко, слишком дерзко.

Сбегаешь? – прошептал он мне в ухо, и от этого шёпота по коже побежали мурашки, но не от удовольствия – от страха, от злости, от понимания, насколько это неправильно.

Я попыталась оттолкнуть его, вырваться, но он держал крепко, без усилий, будто я вообще не могла ему противостоять.

Ты что, с ума сошёл?! Пусти меня немедленно! А если Ильдар увидит?!

Он усмехнулся – эта его фирменная, ледяная ухмылка, от которой хотелось ударить его чем‑нибудь тяжёлым.

А может, это моя главная цель? Хочу, чтобы он позлился. Может, мне тебя у него увести? Как думаешь, его это убьёт?

Слова ударили, как пощёчина. Я снова рванулась, но поняла, что бесполезно. Тогда я сделала единственное, что могла, – замахнулась и ударила его по лицу. Не сильно, но резко, так, чтобы он наконец понял: я не игрушка, не разменная монета в их мужской игре.

Он отпустил меня. Не от боли – от неожиданности. На щеке остался лёгкий след, и он коснулся его пальцами, будто проверяя, правда ли это случилось.

Я думала… вчера ты был другим, – проговорила я, и голос дрожал, выдавая, как сильно меня это ранило. – Я думала, ты мой друг. А ты… Я в тебе разочаровалась.

И я побежала прочь, не оглядываясь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не позволяя им пролиться.

В комнате отдыха я схватила кофейник, начала разливать кофе по кружкам, но руки дрожали, и тёмная жидкость плескалась через край, капала на столешницу. Я стиснула зубы, вытерла пролитое, пыталась собраться.

Дверь открылась. Я даже не обернулась – и так знала, кто это.

Мира… Ты обиделась? – его голос звучал мягче, почти виновато. Но мне это «почти» было не нужно.

Я проигнорировала вопрос, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, холодно, как у него.

Тебе строго одну ложку сахара, да? У тебя же сахар повышен…

Он усмехнулся, подошёл, забрал у меня сахарницу и отставил её в сторону.

Мира, не обижайся, ок? Ты действительно мой друг. Я не хочу тебя терять. У меня счёты с твоим боссом, не с тобой. Ильдар… отвратительный человек. Ты скоро сама в этом убедишься. Ты хороший человек, я не хочу, чтобы тебе было больно. А тебе будет очень больно…

Я не хотела слушать эти слова. Не хотела слышать, как он заранее предсказывает мне боль, будто имеет на это право.

Не надо, – процедила я, не глядя на него. – Просто скажи, какой кофе ты хочешь. Чёрный? С молоком? Без сахара – это я уже поняла.

Он вздохнул, будто хотел ещё что‑то добавить, но, видимо, понял, что сейчас не время.

Чёрный. Без всего.

Я молча поставила кружку на поднос, взяла его, стараясь не задеть Богдана даже краем одежды.

Поднос тяжёлый, – он попытался забрать его у меня, но я дёрнула его к себе.

Сама донесу.

И вышла в коридор, чувствуя его взгляд в спину, но не оборачиваясь.

Настало время обеда, и мой мобильный запиликал, разрывая эту густую, неловкую тишину.

– Да?

– Мирослава? Это Наталья. Наталья Николаевна Кедрова. Мы с вами сегодня пересекались… я, э

э… случайно наехала на вас.

Я невольно улыбнулась:

– О, Наталья Николаевна, здравствуйте!

– Можно просто Наташа, – быстро поправила она. – Как вы себя чувствуете?

– Да хорошо, всё в порядке, – ответила я, и поняла, что это почти правда. Голова уже не болела и даже не кружилась

– Я подумала… может, вы… то есть ты со мной пообедаешь?

Я улыбнулась, сама не замечая, как киваю, будто Наташа могла меня видеть.

– С удовольствием! Где?

– Там возле вас есть неплохое кафе, цены приемлемые, и готовят вкусно. Мы там часто ужинаем с моим женихом. «Караван», кажется. Давайте посидим там, примерно через пол часика?

– Хорошо. Договорились.

– Вот и здорово! – её голос прозвучал облегчённо, будто она боялась, что я откажусь. – Тогда до встречи.

Я положила телефон на стол.

Ильдар вернулся как раз в тот момент, когда я поднималась из

за стола. Он только что вышел из кабинета, который по решению его отца пришлось выделить Богдану, и по его лицу было видно, что разговор не задался.

Он склонился надо мной, приобнял за талию, притянул к себе:

– Мой сладкий персик! Поехали, пожуём чего

нибудь вкусненького…

Я улыбнулась. Обернулась к нему, стараясь говорить спокойно.

– Ты сегодня обедай один, можешь Богдана с собой прихватить, пообщаетесь…

Он закатил глаза, сдерживая ухмылку

– О, не начинай. Малышка, ты обиделась на то, что я сказал утром. Но всему своё время… Всё будет обязательно: и знакомство с родителями, и официальные отношения, и помолвка…Но не наказывай меня так, не лишай меня себя…

Он поцеловал мою ладонь, потёрся о неё щекой. Я мягко, но твёрдо отстранилась.

– Ладно, ладно. Забей на это, всё не так. У меня встреча с… м

м

м… подругой.

– А… девчачьи посиделки, – он хмыкнул. – Что за подруга? Познакомишь?

– Мы сами только познакомились. Если подружимся, тогда, конечно.

Я не стала ничего объяснять. Просто оттолкнула его. Убрала папки в шкаф, проверила, не забыла ли что

то, и, не оглядываясь, пошла к двери.

– Мира! – окликнул он.

Я обернулась, но только на секунду.

– Всё нормально. Просто мне сейчас нужно побыть не с тобой, ок? Не обижайся.

Он кивнул, будто проглотил слова, которые хотел сказать.

– Ок. Только… будь осторожна.

Я снова улыбнулась, ивышла в коридор, чувствуя, как с каждым шагом напряжение понемногу сползает с плеч.

Кафе «Караван» оказалось уютным и неприметным: деревянные столы, мягкий свет, запах свежего хлеба и пряных специй. Наташа уже сидела за столиком у окна, постукивала пальцами по чашке, будто пыталась унять нетерпение. Когда она увидела меня, её лицо сразу изменилось: стало светлее, спокойнее.

– Мира! – она махнула рукой, приглашая сесть напротив. – Я уже заказала нам кофе и пирожных. Тут они просто волшебные.

Я села, поставила сумку рядом, выдохнула.

– Спасибо.

Она наклонила голову, внимательно посмотрела на меня, осматривая с интересом:

– Точно всё в порядке? Голова не болит?

– Нет… голова не болит

– Тогда давай просто поедим. И поболтаем о чём

нибудь…Расскажи о своем женихе, например. Какой он?

Я помедлила секунду, подбирая слова, чтобы не вывалить на неё всю эту странную, колючую правду про Ильдара.

– Он… яркий, в нём столько энергии, столько упорства. Он словно ураган.

Она кивнула, будто поняла без лишних слов.

– А твой жених? – спросила я, откусывая кусочек пирожного. Оно и правда оказалось волшебным.

Наташа заулыбалась, и её лицо сразу стало другим, мягким, тёплым,

– Забавно… моего парня тоже зовут Ильдар.

Я усмехнулась:

– Серьёзно?! Ильдар?! Вот это совпадение!

– Ага. И знаешь, что самое странное? Я он такой же, как ты описала. Вот просто копия. Удивительно, правда? Два Ильдара в одном городе, и мы с тобой сидим и про них рассказываем. Судьба, не иначе.

Мы ещё посмеялись над этим совпадением, а потом Наташа вдруг предложила:

– Слушай, а давай вчетвером как

нибудь прогуляемся? В парке, например. Пусть наши парни познакомятся. Ильдар вообще обожает такие прогулки.

Я согласно кивнула:

– Давай. Только предупреждаю: мой Ильдар бывает… ну, очень громким.

Наташа махнула рукой, будто это вообще не проблема.

– А мойнемного ревнивый.

– Договорились, – улыбнулась я. – Двойное свидание. Звучит интересно.

Когда счёт принесли, мы одновременно потянулись к нему, в итоге поделили пополам.

– Завтра вечером созвонимся, – сказала Наташа, застёгивая пальто. – И выберем место ивремя для прогулки.

Мы вышли на улицу, обнялись на прощание быстро, по

дружески, без лишних слов. Она села в машину, помахала мне из окна, и уехала, оставив после себя запах дорогого парфюма.

Тогда, направляясь в офис, и мечтая о незабываемом вечере, я даже не догадывалась, на сколько незабываемым он окажется…

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Вернувшись в офис, я поднялась на свой этаж, гадая, не убили ли они друг друга. Но когда вошла, первое, что увидела, это Ильдара, который стоял у окна, глядя на город. Он обернулся, когда услышал мои шаги, и на секунду в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на облегчение.

–Привет, – сказал он просто, без привычной насмешки. – Ты как?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

–Нормально. Пообедала.

Он чуть склонил голову, будто хотел что‑то сказать, но передумал.

–Сегодня у меня много дел , поэтому этот вечер нам снова придётся провести не вместе. Персик, я хочу чтобы ты сейчас собрала вещи и уехала домой …

Я хотела ответить что‑то резкое, но вместо этого просто кивнула.

–Как скажите, босс.

И прошла мимо, к своему столу. Села, открыла сумку, начала собирать вещи. Делала вид, что всё как обычно. Что день как день. Что сердце не колотится где‑то у горла, а мысли не вращаются вокруг моего странного парня.

Я собирала вещи на автомате: папки, блокнот, ручку. Пальцы двигались сами, а мысли крутились вокруг одного и того же: он снова меня отсылает. Как будто я не девушка его, а сотрудница, у которой закончился рабочий день.

Это напрягало. И не просто напрягало, тревожило до тошноты. Мы стали видеться реже, он всё время находил поводы отменить наши планы: то срочная встреча, то дедлайн, то «отец велел быть на связи». И я вроде бы всё понимала: крупные проекты, эта бесконечная гонка. Но внутри всё равно что-то сжималось: а вдруг дело не в проектах? Вдруг я просто стала не в приоритете?

Я застегнула сумку, встала, стараясь не смотреть на него, но он остановил меня у выхода, загородив собой дверь, будто боялся, что я сбегу и больше не вернусь. Поймал за подбородок, мягко, но твёрдо, заставляя поднять глаза.

– Ты злишься на меня? – тихо спросил он. Будто он и сам не знал, что со мной происходит.

Я промолчала, отводя взгляд. Не потому что хотела его наказать, а потому что боялась, что если скажу хоть слово, из меня хлынет всё накопленное.

Он прорычал, резко, так, что я вздрогнула:

– Посмотри на меня! Ты – моя. И так навсегда и останешься моей. Никто и никогда не сможет заменить тебя. Никто, кроме тебя, не нужен мне.

Я выдавила улыбку: лёгкую, почти незаметную, чтобы он не понял, как сильно внутри всё дрожит.

– Ты отдаляешься от меня, – сказала я тихо, вынося свой вердикт

А он вдруг рассмеялся, так,словно с облегчением.

– Персик, я работаю! Ты сама знаешь: у нас впереди несколько крупных проектов. Сейчас мы всей командой отдалимся друг от друга, и от своих семей. Ты накручиваешь себя, малыш… Всё хорошо. Я тебя люблю. А теперь спускайся вниз,тебя такси ждёт. И поезжай домой, пожалуйста. Если получится, я приеду ночью… И до утра буду твоим личным пленником. Будешь делать со мной всё, что захочешь.

Я лукаво улыбнулась, пытаясь спрятать эту тревогу за привычной игрой:

– Всё, что захочу?

Он склонился ближе, шепнул мне почти в губы:

– Абсолютно всё…

И отпустил. Отошёл на шаг, давая мне пройти.

Я вышла, не оглядываясь. Лифт ехал вниз слишком медленно, будто специально тянул время, чтобы я успела передумать и вернуться. Но я не вернулась. Просто стояла, смотрела на цифры этажей, которые медленно ползли вниз, и чувствовала, как внутри разрастается эта странная пустота: тревожная, липкая, не отпускающая.

Такси ждало у входа, водитель кивнул, открыл дверь. Я села, назвала адрес, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Город мелькал за окном: фонари, витрины, прохожие, чьи-то счастливые лица. А я просто ехала домой, в пустую квартиру, где пахло богатством и одиночеством. Родители, как всегда, в командировке. С подругой я недавно поругалась из-за какой-то ерунды, а с Наташей мы только-только познакомились звонить ей и жаловаться на парня было как-то неловко. Ильдар пропадал на работе. И этот вечер, похоже, мне предстояло провести одной.

Дома я скинула ботинки, прошла на кухню, налила стакан воды, но пить не стала. Постояла у окна, одна в этой громкой тишине…

Телефон на столе вдруг громко запиликал, разрывая эту тишину. Я схватила его, сердце на секунду подпрыгнуло: вдруг Ильдар? Вдруг он всё-таки вспомнил, что я есть, и решил позвонить?

Но на дисплее высветилось: «Бон-Бон».

Честно? Богдана я не особо хотела видеть или даже слышать. Но сейчас эта наверное мне был нужен тот, кто будет со мной.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри зарождается что-то тёплое: не любовь, не страсть, а просто лёгкость, которую я так давно не ощущала.

– У аппарата… Чё хотел? – сказала я нарочно небрежно, будто мне вообще всё равно.

– Хотел узнать, может, этот вечер проведём вместе? Я имею в виду: ты, я, дурацкие аттракционы.

– С удовольствием! Приезжай. – выпалила я, сама удивляясь, как легко это слово сорвалось с языка.

– Ни слова больше. Засекай десять минут. Я уже рядом.

Я улыбнулась, впервые за день искренне, без усилий.

Бросила телефон на диван, схватила куртку, накинула её на плечи, сунула ноги в ботинки. В коридоре задержалась на секунду, посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза снова блестели. Брызнула совсем немного любимых духов и уложила волосы в крупные локоны.

Дверь хлопнула за мной, и я пошла вниз, к выходу.

И я на секунду замерла на крыльце, вдыхая прохладный вечерний воздух. Богдан, а для меня он теперь был «Бон-Бон», ждал у калитки. Стоял, слегка откинув голову. В его позе читалась привычная властность, лёгкая надменность, будто весь этот мир принадлежал ему одному.

– Ну что, готова? Сегодня мы заставим этот город услышать, как ты визжишь.

Я усмехнулась:

– Ты сначала сам не завизжи, герой.

В парке огни горели так ярко, что даже октябрь казался тёплым. Аттракционы мелькали, карусели кружились, музыка играла, а люди смеялись, и этот смех был заразным.

Вагончик скрипнул, защёлкнулись ремни. Богдан тут же схватил мою ладонь и стиснул её так крепко, будто боялся, что меня унесёт ветром. Возможно я преувеличиваю.

– Держись! – крикнул он. Вагончик дёрнулся и пополз вверх медленно. Рельсы гудели, а город внизу становился всё меньше и меньше. Я смотрела вниз, земля будто уходила из-под ног, растворялась в темноте.

А потом мы на мгновение зависли на самой вершине: на той точке, где мир замирает, где время останавливается перед падением. На секунду всё стихло, ия почувствовала, как сильно пальцы Богдана сжимают мою руку.

Резко вагончик сорвался вниз.

Мы закричали одновременно.Громко, позорно, по-детски. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, мир закрутился, перевернулся, рассыпался на вспышки фонарей. Я визжала при каждом падении, при каждом вираже, мне казалось, что мы сейчас разобьёмся, но вагончик снова и снова петлял на виражах.

Когда вагончик наконец остановился, мы ещё несколько секунд сидели, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами. И даже после того, как щёлкнули замки, он так и продолжил держать наши пальцыпереплетёнными. Он по-прежнему стискивал мою ладонь в своей.

Я вопросительно посмотрела на него, и он будто очнулся, на секунду задержал взгляд на наших руках, потом резко, почти неловко разжал их.

– Пойдём дальше. Тут ещё полно всего.

Мы пошли по парку, и теперь между нами повисла неловкая тишина. Он не пытался снова взять меня за руку, но держался так близко, что я чувствовала тепло его плеча, слышала, его дыхание.

Сначала мы ели сладкую вату.

Я улыбалась, а он неожиданно остановился, его рука потянулась к моему лицу, и я замерла на мгновение

–Богдан, что ты делаешь?

Но Богдан только аккуратно снял с моих губ пушистую нитку и тут же положил сладость себе на губы, облизнул их, заставляя мурашкам пробежать по моей коже…

Я на мгновение выпала из реальности, а когда вернулась, он уже стрелял в тире. Он делал вид, что это просто развлечение, но я видела, как напрягаются его плечи, когда он целится, как он внутренне собирается, чтобы не промахнуться. И каждый раз, когда мишень падала, он чуть заметно улыбался! Он выиграл мне плюшевого медведя: огромного, нелепого, с большими ушками, и протянул его мне.

– Держи. Пусть напоминает тебе, обо мне, он ведь будет спать с тобой? Подсмотрит за меня.

Я рассмеялась и прижала медведя к себе.

–Богдан!!!

Какой кошмар…

Это начинало пугать. Потому что эти чувства, которые начинали прорастать во мне, были как нечто чего не должно было случиться, в априори!

Неожиданно он снял с себя тёплый шарф: длинный, кашемировый, пахнущий его парфюмом, и обмотал его вокруг моей шеи.

–У тебя руки холодные. Замёрзла?

Не дожидаясь ответа, он неожиданно предложил:

–Давай заедем, выпьем по кружке кофе? Тут где‑то должна быть кондитерская.

Я кивнула.

Мы шли по торговому центру. Богдан уверенно вёл меня за руку. Он нашёл кондитерский кафетерий, мы подошли к дверям, но нас тут же остановили:

–Извините, у нас сегодня спецобслуживание. Откроемся завтра. У нас тут помолвка.

Я улыбнулась, глядя на Богдана, и он неожиданно кивнул:

–Идём‑идём, посидим на террасе…

Он потянул меня дальше, быстро, почти торопливо, будто хотел увести подальше, но я вдруг затормозила у огромных витражных окон, заглянула внутрь. В зале было красиво: мягкий свет, цветы, музыка. Молодой человек стоял на одном колене, а девушка смотрела на него сияющими глазами. Они стояли к нам спиной, но потом девушка обернулась… и я узнала в ней Наташу.

Сердце пропустило удар. Я повернулась к Богдану, улыбнулась:

–Пошли, подойдём, поздравим её! Это моя подруга! Давай, идём, вместе поздравим!

Богдан пожал плечами, но согласился

–Конечно, подойдём, раз ты хочешь…

Он открыл дверь, шепнул что‑то официанту, тот согласно кивнул, пропуская нас в зал. Наверное, сказал, что мы знакомы с невестой.

–Наташ, поздравляю! – я подошла к девушке, и та, обернувшись, широко улыбнулась и крепко обняла меня.

–Мира?! А как ты узнала?!

–Да мы тут гуляли, смотрю ты… Решила поздравить.

Наташа не отпускала меня, всё обнимала, смеялась, прижимала к себе, будто хотела передать мне часть своего счастья.

–Спасибо! Ну теперь ты не отвертишься, приходи со своим женихом ко мне на свадьбу! Это он?! Какой красавчик! – Наташа шепнула мне, кивая в сторону Богдана.

Я хотела сказать, что это мой друг, что всё не так, что между нами ничего нет… Но в этот момент к нам подошёл жених.

–Любимая, твои знакомые… – он улыбнулся, протянул руку, будто хотел поздороваться, и тут я подняла глаза.

Это был Ильдар. Мой Ильдар. Он крепко держал Наташу за руку, а на его пальце красовалось помолвочное кольцо, такое же как и у Наташи, но без камушка.

Мне стало дурно. Воздух будто исчез, в груди что‑то сжалось так сильно, что дышать стало невозможно. Слёзы душили, горло стиснуло спазмом. Я видела, как расширяются его глаза, как в них появляется немой ужас, как он пытается что‑то сказать, но не может выдавить ни слова.

Наташа всё ещё держала меня за руку и радостно тараторила:

–Мира, идёмте к нам, за столик, посидим, отметим, познакомимся поближе!

А мне вдруг стало нечем дышать. Я резко отвернулась, чтобы спрятать лицо, и повалилась прямо Богдану в руки, не в силах вынести весь этот кошмар.