Текст книги "Моё самое тёмное да (СИ)"

Автор книги: Екатерина Богушева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Мирослава

–Ну, что, готова?

Рука, протянутая Богданом, заставила меня вложить в неё свою тонкую ладошку. Он легко, но уверенно потянул меня из машины, будто знал: если дать мне хоть полсекунды на раздумья, я снова начну искать повод сбежать.

Загородный спа‑комплекс встречал нас мягким светом фонарей и запахом хвои. День рождения Наташи. И мы здесь вместе с Ильдаром, на все выходные. От этой мысли внутри всё слегка сжималось.

Богдан крепче сжал мою ладонь, в другой руке он держал дорожную сумку, и повёл меня к стойке регистрации. Возле неё уже ждала Наташа.Сияющая. Она бросилась ко мне, обняла

–Как я рада, что вы приехали! Ильдар сейчас в номере, раскладывает наши вещи.

На ней был симпатичный костюм коричнево‑шоколадного цвета. Он ей невероятно шёл, подчёркивал её лёгкость и эту её врождённую очаровательность.

Наташа протянула Богдану золотую карту‑ключ:

–Ну, вы тогда заселяйтесь. По этой карте можете ходить везде, в любой зал. Так, я пойду переоденусь. Вы тоже переодевайтесь и спускайтесь к шести в ресторан. Поужинаем вместе.

Номер оказался двухместным, с одной кроватью. Это и понятно: все вокруг уже давно считали нас парой.

Богдан плюхнулся на кровать, широко улыбнулся и заявил:

–Чур, я в душ. А ты пока переоденься. Половина шестого, скоро ужин.

Я кивнула, и он скрылся в ванной. Оставшись одна, я на секунду замерла, прислушиваясь к тишине. Потом быстро закончила сборы: платье село идеально, туфли выглядели эффектно, но застёгивать их оказалось настоящим испытанием. Чёрное, обтягивающее, с кружевами и провокационновмт вставками на спине и по бокам.

Волосы уложила в изящную причёску, оставив несколько прядей падать на лицо.

–Вах, какая у меня дэвушка красивый! – Богдан, уже высушивший волосы и накинувший тёмную рубашку, замер на пороге и смотрел на меня так, будто увидел что‑то по‑настоящему редкое. Потом хмыкнул и вопросительно приподнял бровь: – Если ты явишься на ужин в таком виде… Хм‑м‑м… Случится нечто страшное. Либо Ильдар, либо я тебя украдём, затащим в номер и… изнизнасилуем!

Я только фыркнула, пытаясь сохранить невозмутимость, но пальцы предательски дрожали, когда я пыталась справиться с застёжкой на туфле.

–Эти дурацкие туфли… никак не могу застегнуть… А‑а‑а… Ты что?! – ахнула я, когда Богдан неожиданно опустился передо мной на колени.

Он взял мою ногу в свои руки: легко, бережно, будто она была чем‑то хрустальным. Его пальцы скользнули по ступне, едва касаясь, и вдруг он очень нежно поцеловал её.Невесомо коснулся губами, так тихо и неожиданно, что у меня на секунду сжало между ног. Потом он надел туфлю и ловко застегнул замочек.

Это был самый провокационный жест в моей жизни. Впрочем, как и сам Богдан – одна сплошная провокация: двухметровый, безумно красивый и невероятно очаровательный.

У меня перехватило дыхание, когда он проделал то же самое со второй ногой, аккуратно поставил обе ступни на пол и вопросительно посмотрел на меня:

–Ты так дышишь… У меня летит к чертям крыша …

Я прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя, собрать мысли в кучу, но они разлетались, как испуганные птицы.

–Прекрати, – прошептала я, не столько ему, сколько себе. – Мы опаздываем. Наташа ждёт.

Богдан медленно поднялся, не отводя взгляда, потом легко щёлкнул меня по кончику носа, и напряжение вдруг лопнуло, как натянутая струна.

–Ладно, ладно. Не буду. Но предупреждаю: в этом платье ты будешь центром притяжения. И я не обещаю, что смогу спокойно сидеть и держать себя в руках .

–Тогда просто сиди и ешь, – буркнула я, пряча улыбку.

–Не могу. Ты красивая. И это факт, с которым я вынужден жить.

Мы спустились ровно без пяти шесть. В холле уже стояла Наташа в ббеломоткровенном платье, с распущенными волосами, и выглядела так же эффектно как и я. Она тут же схватила меня за руку и закружила на месте:

–Ну наконец‑то! Я уже думала, вы там решили вообще не выходить!

Она потянула нас к ресторану, и я краем глаза заметила Ильдара. Он стоял у входа, в тёмно‑синем пиджаке, спокойный, собранный, будто и не было того дня у офиса, будто не он кричал, не грозился разрушить мою жизнь. Он улыбнулся Наташе, чуть наклонил голову в мою сторону – словно вежливый кивок, не больше. И в этом жесте было столько холодного контроля, что по спине пробежал лёгкий холодок.

В ресторане нас ждал отдельный зал с панорамными окнами. За ними темнел лес, подсвеченный фонарями, а внутри всё было залито мягким светом. Столы украшали свечи и живые цветы, играла тихая музыка. Казалось, что весь этот вечер словно какая то волшебная атмосфера изящества и магии.

Мы сели: Наташа во главе, Ильдар рядом с ней, а мы с Богданом напротив. Официанты тут же принесли закуски, разливали напитки. Я старалась улыбаться, кивать, отвечать, но чувствовала, как взгляд Ильдара время от времени скользит по мне: зло, ненавистно, и в то же время восторженно.

Богдан будто чувствовал, когда мне становилось тяжело. Он незаметно касался моей руки под столом или наклонялся и шептал что‑то совсем неважное. И каждый раз это возвращало меня к реальности.

После ужина подали десерт , с кофе. Заиграла музыка …

Музыка вдруг стала громче, ритм – жёстче, и Богдан, не спрашивая, схватил меня за руку и потянул на танцпол. Я хотела возразить, сказать, что не умею вот так, без подготовки, отдавать себя музыке, но слова застряли где-то в горле. Он притянул меня к себе – резко, уверенно, так, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха.

И мы закружились.

Это был не просто танец, это был разговор без слов, признание без обещаний, вызов всему, что пыталось нас разъединить. Каждое его движение было точным, властным, будто он заранее знал, куда я шагну, и успевал быть там раньше. А я ловила каждый его шаг, перекрывала его своим, подстраивалась, но не сдавалась – будто хотела сказать: «Я не твоя тень. Я иду рядом».

Наши тела двигались в унисон, но при этом боролись – в этой борьбе не было злости, только страсть, густая, как горячий мёд, обжигающая, как пламя. Мы скользили по паркету, не сводя друг с друга глаз, и в этом взгляде было всё: вызов, желание, признание, что мы оба уже давно проиграли эту битву, потому что проиграли друг другу.

Зал будто исчез. Остались только музыка, свет, скользящий по нашим плечам, и этот бешеный ритм, который стучал в висках. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мою талию, как он чуть наклоняет меня, возвращая обратно одним резким, уверенным движением, и от этого кружилась голова.

А потом он неожиданно притянул меня ещё ближе так, что я почувствовала, как быстро и сильно бьётся его сердце, и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал.

Этот поцелуй был как вспышка: мгновенный, слепящий, такой, от которого мир на секунду перестаёт существовать. Его губы накрыли мои жарко, настойчиво, но без грубости, будто он хотел не подчинить, а показать: «Я чувствую то же, что и ты. И я не боюсь этого». Я ответила ему, не думая, не взвешивая, просто потому, что не могла не ответить. Его пальцы скользнули по моей спине, прижимая меня ближе, а я вцепилась в его плечи, будто боялась, что если отпущу, то упаду. Голова шла кругом, сердце билось так, что, казалось, его слышно было на весь зал.

Когда он наконец отстранился, я стояла, тяжело дыша, и смотрела на него, не понимая, как вообще можно стоять на ногах после такого. В его глазах плясали искры, и он улыбнулся не нагло, не дерзко, а так, будто сам не верил, что решился.

Мы вернулись за стол, оба раскрасневшиеся, с растрёпанными волосами, тяжело дышащие, будто только что пробежали марафон. Наташа смотрела на нас, приоткрыв рот, а потом рассмеялась и хлопнула в ладоши:

– Ну вы даёте! На вас весь зал смотрел! Даже официант забыл, куда шёл!

Мы рассмеялись, и это был тот самый смех, когда внутри всё ещё дрожит от адреналина, а ты не можешь остановиться.

Потом все вышли на террасу, там было прохладно, пахло хвоей и кофе. Нам принесли десерты: мусс из кофе и кокоса, воздушный, нежный, с лёгкой горчинкой. Я ела и чувствовала, как постепенно возвращается способность нормально дышать.

Наташа попросила ещё кофе, и пока официант ходил за новым кофейником, Богдан вдруг поморщился, достал телефон и тихо выругался:

– Прости, мне надо отойти. Срочно. Я быстро.

Он извинился, быстро чмокнул меня в щёку и ушёл вглубь коридора, прижимая телефон к уху.

Внезапно мне стало душно. Воздух будто стал густым, тяжёлым, и каждый вдох давался с трудом. Голова слегка закружилась, и я поняла, что мне нужно хоть на минуту остаться одной.

– Я в дамскую комнату, – тихо сказала я Наташе, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Ополосну лицо.

Она кивнула, не отрываясь от десерта:

– Только не пропадай! Мы ещё будем танцевать!

Я вышла из-за стола, стараясь идти ровно, и пошла по коридору, где свет был чуть приглушённее, а тишина – мягче. В дамской комнате было прохладно. Я подошла к раковине, включила воду и плеснула себе в лицо. Холодные капли ударили по коже, и на секунду стало легче.

Я подняла голову, посмотрела на себя в зеркало – и вдруг резко вскрикнула.

За моей спиной, в отражении, стоял мужской силуэт. Высокий, знакомый до боли, с этой его особенной позой – чуть наклонив голову, будто оценивая, насколько сильно он меня напугал.

Ильдар.

Он приложил палец к губам и прошептал:

– Чшшш, не кричи. Это же я.

Он не дал мне закричать, схватил за руку и затолкал в кабинку, прижав спиной к холодной стенке, прикрыв рот ладонью.

–Ты сегодня такая… я не могу глаз от тебя оторвать. Ты… ходячий секс, – прошептал он, и от этих слов меня затошнило.

Он убрал ладонь и склонился, почти касаясь моих губ:

– Я соскучился по тебе…

Его рука легла мне на живот, скользнула ниже, задержалась на бедре, сжала, пытаясь заставить меня поддаться. Я дёрнулась, упёрлась ладонями в его грудь, но он был сильнее.

– Прекрати! Я не хочу! Я с Богданом! – мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо, чтобы он не чувствовал моего страха.

– За это ты ещё ответишь, маленький дьяволёнок. Ты знала, что я его не переношу, и специально выбрала его

Его пальцы снова скользнули по бедру, настойчиво, грубо, пытаясь развести мои ноги. Я ударила его по руке, резко, со всей силы, на какую была способна.

– Я буду кричать!

– Кричи…

Его губы впились в мои, жёстко, сминая, подчиняя. Но я не собиралась сдаваться. В отчаянии я укусила его за губу. Он вздрогнул, отпрянул, и в этот миг я оттолкнула его, вложив в движение всю свою ярость.

Но он не отступил. Схватил меня за волосы, намотал прядь на кулак и оттянул мою голову назад, стискивая лицо ладонями, будто хотел заставить меня смотреть только на него.

– Ты с ним ещё не спала, и не будешь спать.

– Ты ошибаешься, – я смотрела ему прямо в глаза, не моргая, стараясь не выдать, как сильно дрожат мои руки.

– Нет, я слишком хорошо тебя знаю. И его отлично знаю, лучше, чем ты. Он тебя хочет, но не тронет. Он другой, не такой, как я. Ты никогда не будешь ни с кем, кроме меня. Я не позволю. Поняла меня?!

Он скользнул кончиком языка по моей шее и прикусил кожу резко, до боли. В этот момент в уборную кто

то вошёл. Послышался лёгкий стук двери, шаги, звук воды из крана.

Ильдар замер, а потом вдруг нежно поцеловал меня в волосы.

– Ты будешь только со мной или ни с кем другим, – тихо прошептал он, отпустил меня и, улыбнувшись, вышел из кабинки.

Дверь щёлкнула, и я осталась одна. Секунду я стояла, не чувствуя собственного тела, а потом сползла вниз по стенке и разрыдалась…

Глава 25

Мирослава

Я кое‑как встала на ноги, цепляясь за стенку. Каждый шаг давался тяжело.Ноги будто налились свинцом, а в груди всё сжималось от одной мысли, что Ильдар может снова выскользнуть из тени.

Медленно, почти на ощупь, я прошла по коридору, завернула за угол, и врезалась в кого‑то твёрдого, тёплого, настоящего.

–А‑а‑а‑а‑а! – крик вырвался сам, резкий, испуганный

–Боже! – Богдан тут же стиснул меня за плечи, в его глазах мелькнул настоящий испуг,– Ты что?! Что случилось?!

–Я так больше не могу! – голос сорвался

Я уткнулась лицом в его широкую грудь, вдыхая запах его рубашки – чистый, спокойный, без этой удушающей пряности парфюма Ильдара. Плечи задрожали, но я не хотела плакать сейчас, не хотела показывать, как сильно он меня сломал.

–Я устала от его преследований, —прошептала я, сжимая пальцами ткань его рубашки.

Богдан мгновенно стал другим.Не тем весёлым, дерзким парнем, который кружил меня в танце, а собранным, жёстким. Он стиснул зубы, и в голосе зазвенела сталь:

–Это Ильдар, да?! Что он сделал?! Скажи мне прямо.

–Он меня преследует! Угрожает! Я устала от его выходок. Он не слышит «нет». Он вообще ничего не слышит!

Богдан обнял меня крепче, одной рукой прижимая к себе, а другой осторожно поглаживая по спине.

–Больше он к тебе не подойдёт, – тихо, но так твёрдо, что я почти поверила, прошептал он. – Успокойся. Я всё решу.

–Ты не понимаешь! – я подняла на него глаза, и в них, наверное, было столько отчаяния, что он на секунду замер. – Он больной! Я его боюсь. Не просто злюсь, не просто хочу уйти, а боюсь, так что руки трясутся, когда я думаю о нём.

Богдан чуть наклонился, чтобы наши взгляды встретились, и сказал улыбаясь:

–Ничего не бойся. Я не оставлю тебя одну. И я не позволю ему к тебе приблизиться. Обещаю.

Мы вернулись в зал. Музыка уже не казалась такой манящей, свет не таким мягким. Всё выглядело фальшивым.

Наташа сидела за столом, переплетая свои пальцы с пальцами Ильдара. Он смотрел на неё с таким выражением «любящего жениха», что меня чуть не затошнило от его игры. В его взгляде было столько притворной нежности, столько показного обожания, что хотелось закричать: «Да он только что держал меня в кабинк за задницу!»

«Подлый, мерзкий ублюдок!» – мысль обожгла, горькая, безжалостная. Он изображал идеального парня, заботливого, внимательного, а три минуты назад пошло и жестоко домогался меня в уборной, угрожал!

Ильдар поднял глаза и встретился со мной взглядом. На долю секунды маска чуть сползла, и в его глазах мелькнуло что‑то холодное, звериное. А потом он снова улыбнулся Наташе, легко, непринуждённо, будто ничего не случилось.

Богдан почувствовал, как я напряглась, и крепче сжал мою руку. Его пальцы переплелись с моими, тёплые, сильные, и это прикосновение было как якорь.

–Пойдём отсюда, – тихо сказал он, не сводя глаз с Ильдара, – Сейчас. Прямо сейчас.

Наташа подняла голову, будто только сейчас заметила, что мы вернулись, и её улыбка тут же стала неуверенной:

–Вы куда? Мы же только…

–Мира устала, – спокойно, но непреклонно перебил её Богдан, не отпуская моей руки. – Да и у меня голова что-то разболелась. Мы пойдем. Нам нужно отдохнуть.

Наташа посмотрела на меня, потом на Ильдара, потом снова на нас, и в её взгляде мелькнуло замешательство. Она явно не понимала, что происходит, но чувствовала, что что-то происходит.

–Ладно… – она тихо вздохнула – Тогда… тогда отдыхайте. И… если что, звоните, ладно? Я приду.

Я не смогла ей ничего ответить. Просто кивнула, не доверяя своему голосу.

Богдан повёл меня к выходу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, как глоток воды после долгого бега. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как понемногу возвращается способность думать, дышать, быть собой.

Я пошла в душ. Тёплые струи воды смывали не только запах спа и духоту зала, но и липкий страх, который цеплялся за кожу после встречи с Ильдаром. Словно тяжёлый камень с плеч упал вместе с водой, стекавшей по спине. Когда я вышла, в комнате было темно и тихо. Только слабый свет из коридора рисовал на полу тонкую жёлтую полосу.

Богдан уже расстелил постель, снял покрывало и постелил себе на полу. Он сидел там, прислонившись спиной к кровати, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой

–Я подумал, тебе будет комфортнее спать одной

Я опустилась на кровать. Слабо улыбнулась и прошептала:

–Спасибо… Я не знаю, какое терпение нужно, чтобы терпеть все мои выкрутасы и капризы.

Он чуть усмехнулся, качнул головой:

–А ещё отгонять от тебя бывших и быть твоим личным шутом, чтобы веселить и радовать каждый день. Да, задачка не из лёгких.

Я усмехнулась в ответ

–Спокойной ночи, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

–Спокойной ночи

Мы легли. Час… два… три. Время тянулось вязко, тупо. Богдан ужасно ворочался на полу, шуршал одеялом, вздыхал. Я тоже не могла уснуть. Меня трясло. Нервно и отвратительно.

Не знаю, почему и зачем, но в какой‑то момент я осторожно сползла с кровати и опустилась на пол рядом с Богданом. Просто села, подтянув колени к груди, и обняла его сзади, уткнувшись лбом в его плечо.

Он неожиданно обернулся, замер на секунду,а потом обхватил ладонями моё лицо, очень бережно, словно я была чем‑то хрупким.

–Мелкая интригантка… Заставила меня спать на полу, а сама улеглась рядом, – в его голосе не было упрёка, только усталость и что‑то тёплое, почти нежное.

–Обними меня, пожалуйста, – прошептала я, не стыдясь своей слабости.

Богдан крепко обнял меня, притягивая к себе. Его руки поглаживали мою спину, а губы нежно и ласково касались лба, лица, спускались к шее…

Я скользнула ладонью под его майку , касаясь мощного торса… Рельефный пресс… Пальцами случайно задела один из его сосков. Он резко перехватил мою руку.

–Ц, неа. Так не пойдёт, так я не усну…

Я играючи лизнула кончиком языка его шею… И он резко опрокинул меня на спину, нависая сверху

–Это запрещённый приём, девочка…

Я просто прикрыла глаза, чувствуя как его губы касаются моей шее, как его язык скользил по моей коже…

Его губы накрыли мои, а руки легонько толкнули обратно на подушку.

На мгновение он отстранился и прошептал мне в губы:

–Ты не забудешь эту ночь…

Его горячие губы оставляли обжигающие следы на моей коже, спускаясь от ключиц к ложбинке между грудей, и каждый поцелуй был подобен пламени! Каждое касание его пальцев било током, заставляя меня выгибаться навстречу, а по телу разливалось не просто тепло, а настоящий пожар, томительный и сладкий.

Богдан действовал с удивительной смесью нежности и напора. Его ладони, сильные и властные, скользили по моим бокам, очерчивая каждый изгиб, словно запоминая его навсегда. Он накрыл своими губами сначала одну вершину груди, дразня и заставляя меня издать тихий стон, а затем другую, сменяя нежные поцелуи более требовательными ласками.

Богдан медленно накрыл своими губами мои, вплетаясь в глубокий, сокрушительный поцелуй, который мгновенно лишил меня остатков воздуха. Наше дыхание стало общим, смешиваясь в горячий, рваный поток. Он двигался с невероятной сдержанностью, контролируя каждый сантиметр, каждое движение, отчего происходящее становилось лишь более остроумным и невыносимо чувственным.

Когда он плавно и глубоко вошел в меня, время словно остановилось. Я невольно выгнулась в спине, цепляясь пальцами за его влажные, напряженные плечи. Каждое его движение было ритмичным, медленным и одновременно невероятно мощным. Он погружался постепенно, заставляя меня прочувствовать всю глубину близости. По нашим телам стекали капли пота.

Его поцелуи становились всё более страстными, спускались к шее и ключицам.

От каждого его медленного толчка перехватывало дыхание, а по телу пробегали ощутимые волны наслаждения. Его рука уверенно скользнула под мои бедра, рывком приподнимая и усаживая на себя, заставляя полностью раствориться в этом безумном слиянии. Мир вокруг сузился. Он крепко переплел наши пальцы, вдавливая их в мягкую поверхность подушки с такой силой, что кожа на запястьях горела от невыносимого напряжения.

Темп начал стремительно расти, переходя из плавного и тягучего в глубокий, ослепительный. Каждое движение было наполнено диким желанием. Его губы жадно ловили каждый мой вздох. Напряжение нарастало с каждой секундой, превращаясь в тугой узел из огня и дрожи, готовый взорваться в любой момент.

Внезапный шквал нескольких мощных, глубоких толчков заставил меня выгнуться дугой, цепляясь за него изо всех сил. Воздух окончательно закончился, а реальность растворилась в ослепительной вспышке наслаждения. Мы замерли на мгновение, тяжело дыша и чувствуя, как по разгоряченным телам стекают капли пота, а сердца бьются в сумасшедшем, ритме этой незабываемой ночи.

Глава 26

Я проснулась на полу гостиничного номера, прижатая щекой к его груди. Сквозь тонкую ткань простыней чувствовала как сильно бьётся его сердце. Его руки обнимали меня, согревали, охраняли: одна лежала на моей спине, тяжёлая и надёжная, другая чуть придерживала за плечо.

Сквозь щель между шторами пробивался рассвет…

Я улыбнулась, сама не понимая, что со мной. Никогда ещё я не просыпалась в такой неге, в таком тихом, почти робком удовольствии. Всю ночь мы не сомкнули глаз. Я до сих пор чувствовала тепло его тела, его касания, его поцелуи и нежные покусывания тонкой кожи…

Богдан потрясающий любовник! Он не просто знал как доставить девушке удовольствие. Но, он знает как оставить яркий след в её жизни. Все те дни с Ильдаром ничто по сравнению с одной ночью с Богданом.

Нежность и ласка граничащая с животной страстью, сводящей с ума!

Я погладила его по щеке.Он резко открыл глаза, на секунду замер, глядя на меня. Потом перехватил мою ладонь, прижал к своим губам, и минуту мы просто молчали. А потом он коснулся губами моей кожи нежно, легко.

Я прикрыла глаза и покачала головой:

– Что мы делаем… С ума сойти. Ещё неделю назад я была с Ильдаром, и вот теперь лежу тут, с тобой! Мне страшстрашно представить кем ты меня считаешь…

Прикрыла лицо ладонями…

Он усмехнулся, отвёл мои ладони в стороны, но так бережно!

– Ну, давай по справедливости. Моя очаровательность и сумасшедшая харизма против твоей наивности. У тебя просто не было ни малейшего шанса. Ты бы всё равно сдалась мне.Это был лишь вопрос времени.

Я фыркнула, возмущённая и счастливая одновременно:

– Ты свёл меня с ума!

Он подтянул меня ближе, поцеловал нежно в шею, и я снова прикрыла глаза. Мне было спокойно, просто волшебно хорошо. Ильдар казался теперь чем

то из другой жизни – моей первой, неловкой любовью, где всё было остро, как битое стекло. А Богдан… Он не крушил, а собирал заново. Он сокрушил мою привычку бояться, излечил моё сердце. Просто был рядом. Просто пленил душу.

– Знаешь, что самое странное? – прошептала я, не поднимая головы. – Я больше не чувствую себя виноватой

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и улыбнулся:

– Виноват тут только я. Но у меня это врождённая способность покорять сердца юных дев.

Я рассмеялась, уткнулась ему в плечо, и мы ещё немного полежали так, слушая, как город просыпается за окном. Потом Богдан потянулся, зевнул и сел, потянув меня за собой:

– Нам нужен кофе. Очень крепкий. И что

нибудь сладкое.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается что

то тёплое и нежное.

Богдан стоял у окна, смотрел на утренний город. На нём было только мягкое белое одеяло, небрежно обёрнутое вокруг плеч, а сам он будто и не замечал, что стоит почти раздетый.

Я вышла из ванной, закутанная в полотенце, и хотела тихо подкрасться, обнять его со спины, уткнуться носом между лопаток. Но он, будто спиной почувствовал, резко обернулся, хитро прищурился и одним ловким движением потянул за край полотенца, срывая его меня!

–Эй! – я взвизгнула, тут же прикрываясь руками, а он тут же притянул меня к себе, укутывая в своё одеяло. Мы стояли, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как быстро стучит его сердце…

–Я слышу как ты дышишь, и это заводит меня , – прошептал он, целуя меня в макушку.

Я прикрыла глаза, вдыхая его запах: чистый, с лёгкой ноткой хвои и чего‑то сладкого и ягодного. С ним я в безопасности. А прошлые страхи просто растаяли как утренний туман за стеклом.

Потом мы пили кофе на веранде. Завтракали свежими булочками с кремом, ломтиками форели, тонкими, почти прозрачными, и тончайшими полосками чеддера.

Вернулись в кровать.

И тут зазвонил телефон. Наташа. Я посмотрела на экран, потом на Богдана, и он тут же прошептал, будто прочитал мои мысли:

–Скажи, что тебе нездоровится!

Богдан коснулся губами моего живота, языком проводя вниз до пупка. Резко опрокинул на подушки, потянув за щиколотку. Я прошептала в трубку, сдерживая стоны…

–Прости пожалуйста, но у меня голова болит...

–Ох, ну, тогда отдыхай!

–Ага, спаси... а-а-а-а...

Я всё же не сдержалась, когда он опустился между моих ног, а его язык заскользил по складочкам, и тут же быстро прошипела:

–Спасибо, Наташ. К ужину спустимся.

Наташа усмехнулась в трубку

–Ну вы даёте, сразу бы сказала! Отдыхайте!

И отключилась...

Ильдар

Ильдар сидел за столом, будто пригвождённый к стулу. Рядом Наташа. улыбается, поправляет салфетку, говорит что‑то про спа‑процедуры, про то, что после обеда надо обязательно сходить на массаж. А он не слышал. Слова долетали, как помехи в старом радио.

Внутри была пустота. Не та, когда устал и хочется тишины, а тяжёлая и разъедающая. Ему было абсолютно всё равно, что чувствует Наташа, что она планирует, что будет дальше. Она не вызывала у него ничего. Просто женщина рядом, часть сделки, деталь интерьера, не больше.

Семейная драма, в которую он угодил, казалась самым отвратительным, что только могло с ним произойти. Кто знал, что отец поставит всё на английских партнёров, а те его кинут? Теперь они голые, как соколы. Корпорация деда на грани. Ещё немного, и другая корпорация, учуяв запах крови, поглотит их целиком, швырнув пару миллионов отступных. За копейки. Как падальщики.

Единственный выход: слияние с корпорацией Павловых. Их дочка помешана на нём, влюблена с детства. Дед поставил условие: Ильдар единственный наследник. Ни брат, ни кузен ничего не получат. Всё достанется ему. Даже завещание составили: он станет хозяином всего, но при одном условии жениться на Наташе

Он согласился. Они росли вместе, взрослели, влюблялись, по крайней мере, она. Наташа была идеальной: правильной, красивой, удобной. Она любила его так, что порой становилось не по себе, будто это уже не любовь, а одержимость. Но он не видел в этом проблемы. Пять лет рядом, потом развод: «не сошлись характерами». Классика. Деньги останутся при нём, бизнес не просто сохранится, приумножится за чужой счёт. Формально условие выполнено.

А потом вселенная рассмеялась ему в лицо.

Он… влюбился. По-настоящему. Впервые за тридцать лет. Без шуток, без самообмана. В Миру. В её смех, в её злость, в то, как она смотрит, будто видит его насквозь. Она была совсем другой: не удобной, не правильной, не предсказуемой. Нежной, но с острыми краями. Ласковой, но не покорной. И от этого хотелось одновременно обнять и держаться подальше.

И теперь ему было больно. Больно видеть её слёзы, больно видеть, как она меняется рядом с Богданом.Становится другой: свободной, лёгкой, будто с плеч свалился тяжёлый груз. Больно от того, что она смотрит на него теперь с ненавистью, с холодком, будто он ошибка, которую она мечтает исправить.

Ему нечего было терять. Он знал, что не может расторгнуть помолвку. Знал, что не вправе. Знал, что должен держаться от Миры подальше. Но не мог. Просто не мог отпустить. Это было одновременно так просто и так невыносимо сложно.

–Мы снова завтракаем и обедаем вдвоём, они не спустятся… – Наташа убрала телефон, по которому только что разговаривала, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

– Почему?

Ильдар стиснул в руке вилку, металл прогнулся под пальцами.

–Мире нездоровится… Говорит, голова болит.

Наташа усмехнулась и накрыла его руку своей

–У них, скорее всего, была бурная ночка. Да и утро, судя по её голосу, тоже задалось неспокойное!

Слова ударили, как пощёчина. Внутри всё сжалось, а потом взорвалось горячей, чёрной волной. Он вскочил из‑за стола, стул с грохотом опрокинулся, кто‑то за соседним столом охнул.

–Что ты несёшь?! – голос прозвучал громче, чем он хотел, и он тут же пожалел об этом, но остановиться уже не мог.

Наташа только пожала плечами, будто всё было очевидно:

–Да ладно тебе. Всё и так понятно. Они вдвоём в номере, она говорит про головную боль… Ну, ты взрослый мальчик, сам всё понимаешь.

Он согнул вилку пополам, металл хрустнул, как что‑то внутри него. В висках застучало, перед глазами поплыло.

«Они что, реально переспали?!» Его передёрнуло

Не выдержав, он схватил тарелку с хлопьями, не глядя, не думая, швырнул её в стену. Тарелка разлетелась на осколки, звякнули кусочки фарфора, кто‑то вскрикнул, кто‑то вскочил. В зале повисла тишина, густая, звенящая.

Наташа смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто видела впервые.

–Иль…

Он не ответил. Просто стоял, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё горит. Ему хотелось кричать, крушить.

Он медленно опустил плечи, будто сбросил что‑то тяжёлое, и посмотрел на Наташу.

–Прости, – прохрипел он, голос был чужим, надтреснутым. – Я… мне нужно выйти.

Она кивнула, не споря, не пытаясь удержать.

Он вышел из зала, не оглядываясь, прошёл по коридору, мимо улыбающихся официантов, мимо гостей, которые смотрели на него с любопытством и страхом. Вышел на улицу, где утренний воздух был холодным и резким.

Оперся руками о перила, опустил голову и закрыл глаза. Сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впивается кожа.

«Я не могу отпустить» Просто не смогу и всё. Ты останешься со мной. »