Текст книги "Моё самое тёмное да (СИ)"

Автор книги: Екатерина Богушева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Глава 30

Глава 30

Мирослава

–Идиот!!! Я тебя убью, нахрен!!!

Я кинулась на него, хотела ударить, вцепиться ногтями в лицо, сделать хоть что-то, чтобы он понял, как мне страшно, как я зла. Но он легко увернулся, а потом схватил меня за запясть.

–Успокойся, пожалуйста. Я ничего тебе не сделаю. Клянусь, тебе ничего не сделаю. Прекрати меня бить!

–Не смей мне клясться! – прошипела я, дёргая руками, но он держал крепко. – Ты не имеешь права решать за меня! Ты не можешь просто взять и запереть меня, как какую-то вещь!

Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, чего я раньше не замечала, – не просто одержимость, а отчаяние. Будто он сам не понимал, что делает, но уже не мог остановиться.

–Я не хотел, чтобы ты улетала. Не хотел, чтобы ты исчезала из моей жизни. Ты не понимаешь…

–Да я всё понимаю! – крикнула я, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но я не хотела плакать перед ним, не хотела показывать слабость. – Я понимаю, что ты больной! Я не игрушка, которую можно спрятать в коробку, и играть ею когда вздумается !

Он чуть ослабил хватку, но не отпустил.

–Мира…Я понимаю что ты злишься, но…

–Да ты что?! Заткнись !!!

Я отвернулась, чтобы не видеть его лица, чтобы не слышать этот голос, который когда-то казался мне родным и любимым.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Только моё прерывистое дыхание и тихий лязг цепи, когда я невольно дёрнулась, пытаясь отодвинуться от него.

Ильдар медленно отпустил мои запястья, отступил на шаг. Взял стакан с водой, протянул мне:

–Выпей. Тебе станет легче.

Я посмотрела на него как на психа, кем он по факту и оказался.

–Мне не станет легче! Сними с меня эту хрень!

Я тряхнула ногой, цепь звонко щёлкнула…

Он покачал головой.

–Пока не не успокоишься – нет. Пока не поймёшь, что ты мне нужна… я не сниму.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать крик, который рвался изнутри. И прошептала, тихо, но так, чтобы он услышал каждую букву:

–Тогда я буду кричать, пока не сорву голос. Пока сюда не придут люди. Пока кто-нибудь не поймёт, что меня здесь держат против воли.

Он вздохнул, будто устал от этого разговора, от меня, от всего.

–Кричи. Пусть слышат. Но ты всё равно никуда не уйдёшь.

И он вышел, закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок.

В отчаяние я громко закричала …

Я кричала, пока голос не превратился в хрип, пока лёгкие не обожгло от каждого вдоха, а потом просто рухнула на подушки и провалилась в тяжёлую, липкую темноту.

Когда я снова открыла глаза, сразу поняла: в кровати я не одна. Чужие руки лежали на моих плечах, мерное дыхание обжигало затылок, а этот запах: пряная хвоя и сладкая малина, въелся в нос. Знакомый до отвращения.

Я попыталась вырваться из этих удушающих объятий, но Ильдар только крепче прижал меня к себе, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

– Убери нахрен свои руки, – прохрипела я, и даже эти несколько слов отозвались в горле острой болью.

Он тихо усмехнулся, почти беззлобно, как будто мы просто поссорились из-за пустяка и вот-вот помиримся:

– А раньше тебе нравилось засыпать и просыпаться в моих руках…

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохшее горло царапает изнутри:

– Раньше я не знала, что может быть по-другому.

Его руки на миг сжались сильнее, а потом он прошипел мне на ухо:

– Придётся отвыкать.

Я резко развернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо, чтобы не прятаться от этого кошмара. Качнула головой, прикрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох и медленный выдох... так бабушка учила меня, когда накатывала паника: «Считай до трёх, Мира. На вдохе. И на выдохе».

– И что будет дальше, Ильдар? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он будто не понял вопроса:

– А что дальше? Всё будет как раньше.

Я усмехнулась, и эта усмешка вышла горькой, почти безумной:

– Я замужем. И мой муж уже ищет меня. Не сомневайся, найдёт. Или как ты себе это представляешь? Будешь держать меня здесь до конца моей жизни? В этом подвале?

Он пожал плечами, словно речь шла о чём-то будничном:

– Конечно, нет! Скоро ты успокоишься, смиришься, и всё будет как раньше. Я уже купил нам дом. Ты всё там обставишь, как захочешь. Я подумал: зачем ждать пять лет? Мы будем вместе. Родим детей. А спустя пять лет я разведусь с этой женщиной и женюсь на тебе. И всё будет хорошо. Мы станем семьёй. Моя мама хочет внуков, мы их ей подарим.

Тут я вдруг рассмеялась. Смех вышел хриплым, надтреснутым, но настоящим.

– Да ты чокнулся, Ильдар! Я замужем! И разводиться не собираюсь. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе коснуться меня? Или что – изнасилуешь меня? Только этого не хватает для полного счастья!

Он снова усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было ни тепла, ни иронии – только холодное самодовольство:

– Неужели ты так обо мне думаешь? Я хоть раз прикоснулся к тебе без твоего согласия? Дура, что ли? Тем более ты и так моя. Мне для этого особо ничего не нужно делать. Я знаю, как заставить тебя сказать «да».

Его рука скользнула по моему плечу, пальцы чуть сжались на ткани платья.

Резко, резко, насколько хватило сил, я вывернулась из-под его руки, оттолкнулась локтем, перекатилась на край кровати, и тут же дёрнулась назад: цепь натянулась, впиваясь в лодыжку, и боль вспыхнула ослепительной вспышкой. Но я не остановилась.

– Не трогай меня! Я люблю другого мужчину!!! Богдан мой муж!!!

Ильдар замер, приподнялся на локте, смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Какой муж?! Какой?! Не неси чушь! Ты прекрасно понимаешь если бы не вся эта ситуация мы ссейчас были бы женаты!

Я схватила подушку, швырнула в него!

Он медленно сел, провёл рукой по лицу:

– Ты просто сейчас злишься…

– Нет! – я почти задыхалась, но говорила чётко, каждое слово как гвоздь в стену между нами. – Я не злюсь. Я в ужасе!

На секунду в комнате повисла тишина. Он смотрел на менясо злостью.

И в эту секунду я заметила на полу, у самой стены, обломок металлической скобы…

Я медленно, стараясь не привлекать внимания, потянулась к ней ногой, скользя ступнёй по холодному полу. Ещё немного… Ещё чуть-чуть…

Пальцы коснулись металла.

Сердце заколотилось где-то в горле, но я не подняла глаз на Ильдара. Только крепче сжала скобу пальцами ноги и подтянула к себе.

Теперь главное чтобы он не заметил.

– Знаешь, что самое страшное? – прошептала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы отвлечь его. – То, что ты веришь, будто делаешь это ради любви. Но любовь не держит на цепи. Это насилие!

Он хотел что-то ответить, но я резко дёрнулась вперёд, схватила скобу уже рукой и, не думая, вонзила её в цепь рядом с замком. Металл звякнул, скоба скользнула, но я держала крепко, пытаясь поддеть звено, расшатать его, найти слабину.

Он рванулся ко мне, но я успела отскочить к стене, прижимаясь к ней спиной, держа скобу как единственное оружие.

– Стой! Сними с меня это!

Он замер, потом кивнул

– Ладно, – Ильдар медленно поднял руки, будто сдаваясь. – Ладно. Я сниму.

Я не сводила с него глаз, пока он доставал из кармана ключ…А потом он резким движением выбил скобу у меня из рук и прижал спиной к стене. Нависая сверху, стиснул запястья и вытянул руки у меня над головой.

–Пусти!!!

–Успокойся!!!

–Отпусти меня, живо!!!

–Прекрати истерику! Посиди и подумай над своим поведением. Не выйдешь отсюда пока не успокоишься, и не научишься нормально разговаривать с людьми.

Толкнул меня на кровать, развернулся и…ушёл!

Богдан

Говорят, родственников не выбирают. А уж родных жены, и подавно. Сейчас, сидя рядом со своим опасным и серьёзным тестем, я чувствовал себя так, будто меня засунули в клетку к голодному тигру и оставили ждать, когда он решит, что пора обедать. Виктор буравил меня взглядом, а его охранники, эти молчаливые сторожевые псы, поглядывали на меня с таким нетерпением, будто только и ждали приказа «ФАС», чтобы вывести меня отсюда под руки. Но пока их босс требовал моего присутствия, я оставался в этом доме неприкосновенным.

–Давай включай мозги, пацан, – рявкнул Виктор, подавшись вперёд, так что даже кресло под ним будто задрожало от напряжения. – В какое дерьмище вы с моей дочкой влезли?! Кто может хотеть навредить тебе через неё?!

Это уже выбесило меня. Я не привык, чтобы на меня орали, будто я мальчишка. Особенно сейчас, когда внутри всё сжималось от страха за Миру, а снаружи приходилось держать лицо. Я вольготно откинулся на спинке кресла, скрестил руки на груди и с вызовом бросил:

–А может, это ты снова кого-то убил, подставил, лишил счастливой жизни и отобрал чужой бизнес? Из‑за этого кто-то и решил вернуть украденное, используя твою дочку? А, старый козёл?

Лицо Виктора в ту же секунду стало белее снега. Он резко вскочил с кресла, будто пружина внутри него лопнула, и на секунду мне показалось, что сейчас он просто врежет мне, не разбираясь ни в чём.

–Щенок… раздавлю как вошь… Ах ты мелкий… – прорычал он, и в его голосе было столько ярости, что даже охранники замерли, готовые броситься вперёд.

Но он вдруг замер на месте, будто сам себя одёрнул, медленно опустился обратно в кресло и обжёг меня ледяным взглядом.

–Что тебе наплела твоя дура мамаша? Украл бизнес? Да он изначально был моей семьи, а твой папаша отжал его у меня со своим дружком, с Аркадием Воронцовым. Этот идиот доверился ему, а Воронцов его убрал, чтоб не делиться. А я что сделал, по-твоему? Лишь вернул своё! Что уже между ним и твоими родителями произошло, точно не знаю. Но он убрал твоего папашу, подставил мамашу, ещё и на меня всё скинул! Если у тебя и есть какие-то счёты, то точно не ко мне, а к Воронцову.

У меня внутри всё похолодело. Как так-то? Если он не врёт… Если хоть половина из этого правда…

Имя «Аркадий Воронцов» Мама всегда говорила о нём с такой нежностью, м таким благоговением. «Дядя Аркаша всё решит, дядя Аркаша всё исправит. Он твой крёстный, если что случиться беги к нему, он поможет!»

Крёстный заменил мне отца , он можно сказать воспитал меня , сделал тем кем я стал…

А теперь Виктор говорит, что всё было наоборот? Что это мой отец доверился Воронцову, а тот его убрал, чтобы не делить бизнес? Что потом он подставил маму и свалил всё на Виктора?

Внутри меня будто что-то оборвалось. Всё, что я знал, всё, на чём держалась моя злость, моя решимость, моя месть – всё рассыпалось, как карточный домик от одного дуновения ветра.

–Ты что, смеёшься надо мной?! – голос мой прозвучал резче, чем я хотел, но сдержать эту дрожь было невозможно. – Моя мать столько лет жила с этой… с этой болью! Она каждый день просыпалась с мыслью о мести! Ты хочешь сказать, что она всё придумала?!

Виктор не шелохнулся. Только пальцы его сильнее впились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

–Я не говорю, что твоя мать всё придумала, – спокойно, почти тихо произнёс он. – Я говорю, что она верила в то, что ей рассказали. А рассказали ей то, что было выгодно тем, кто хотел забрать себе всё. Твой отец связался не с тем человеком. Доверился ему. А Воронцов умеет быть обаятельным. Пока не становилось поздно.

Он помолчал, будто давая мне время переварить это, а потом добавил:

–И знаешь, что самое смешное? Я ведь тоже когда-то верил, что он честный партнёр. Что мы строим одну общую империю. А потом проснулся и понял, что меня развели как и твоего папашу.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Всё, на чём я строил свою жизнь, рушилось прямо на глазах.

–Он ведь не убил тебя , потому что ты его крестник, иначе убрал бы тебя как и Влада. Но, тебя он как видишь не тронул. Своих детей к него нет, только ты…

Виктор чуть наклонил голову, будто оценивая, насколько глубоко до меня дошло.

–Думаешь , Мира у него?!

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Виктор медленно кивнул .

–Именно. И мы с тобой, пацан, сейчас сделаем то, чего я никогда не думал, что придётся делать. Мы объединимся. Потому что пока мы грызёмся друг с другом, он смеётся. А Мира платит за мои старые ошибки.

–Я его убью голыми руками !!!

Я сорвался с места, но Виктор коротко кивнул , и меня оттеснили назад. Виктор выругался

–Включи мозги, герой-любовник! Сядь, подумаем чё делать.

–И чё делать?!

Виктор зло прорычал:

–Для начала успокоиться и научиться думать тем что между ушей, а не между ног! И хрен с козлом. Но за «старого», пацан, ты мне ещё ответишь!

Глава 31

Глава 31

Глава 31

Богдан

Мы с Виктором подъехали к особняку Воронцова, и он невольно присвистнул. Дом стоял на холме, а снизу он казался неприступной крепостью. Каменные стены, витражные окна, кованые ограды.

У входа стояли мужики: огромные, как танки, в идеально сидящих костюмах, но с такой мускулатурой, что ткань на плечах чуть натягивалась.

Виктор хмыкнул, покосившись на меня:

–Вернусь сменю своих мальчуков на таких же танков.

Я ухмыльнулся. Уж что-что, а подбирать нужных людей мой крёстный умел. Он вообще всё умел: и очаровывать, и пугать, и заставлять людей делать то, что ему нужно.

Я кивнул охране, и нас пропустили. Ворота медленно разъехались, и мы прошли по длинной подъездной аллее.

Внутри особняк поражал не кричащей роскошью, а именно этой холодной, уверенной дороговизной.

Мы шли по коридору, и вдруг откуда-то из глубины дома полилась музыка. Прекрасная, звенящая мелодия лилась из гостиной, будто сама комната дышала этой музыкой. Она была то лёгкой, то вдруг становилась глубокой, почти трагичной, и от неё по коже бежали мурашки.

Мы вошли в гостиную. За роялем сидел Аркадий Воронцов. Он играл так, что дух захватывало: пальцы летали по клавишам. В какой-то момент он резко оборвал мелодию, обернулся и улыбнулся:

–Богданчик? Сынок, что-то случилось? – его взгляд скользнул по мне, задержался на Викторе, и он усмехнулся. – … Вот так тандем! Чего пожаловали, да ещё и вместе?

Виктор не выдержал. Он сорвался с места и кинулся на Воронцова, с разворота разбивая тому лицо.

Воронцов чуть качнулся, потрогал разбитую губу, усмехнулся и кивнул охране, которая тут же рванулась вперёд, но он остановил их одним движением руки:

–Не трогать. Не сахарный… Заслужил.

Потом кивнул Виктору:

–Всё, покричал, по морде мне дал. Внимаю. Чего случилось?

Я вздохнул, прикрывая собой тестя.

–У меня жена пропала… Ничего не знаешь об этом?

Аркадий изобразил искреннее удивление

–Жена?! Мальчик, ты женился?! Вот это как это ты успел, а я не в курсе. Надо бы уволить охрану, разведка прошляпила такое событие! О‑ох, сынок, я рад за тебя, с меня подарочки!

Виктор рявкнул, голос его громом прокатился по комнате:

–Где моя дочь?!

–Ох, так ты на его дочке женился?! Удивил! – Воронцов присвистнул

–Это ты украл мою дочь?! – Виктор снова рванулся вперёд, и я едва удержал его.

–Где моя жена, дядя?! – я почти выкрикнул это.

Воронцов снова усмехнулся, но в этот раз усмешка вышла какой-то усталой, будто он вдруг постарел на десять лет.

–Судя по вашей истерике, девочка неизвестно у кого. С чего бы мне её воровать? Свадьба прошла, невесту вроде воруют во время застолья, насколько я помню. Сам‑то я не был женат, меня, знаете ли, девчонка любимая предала… Так, бишь, о чём я?! Да, невесту украли. Я к этому не имею никакого отношения. Богдан, ты мне как сын, можно сказать, я заменил тебе отца. Как тебе вообще эта ересь пришла в голову?!

Тут я не выдержал. Слова сами вырвались, будто кто-то дёрнул за невидимую нитку:

–Заменил отца после того, как убил его?!

Лицо Воронцова в ту же секунду побледнело.

–Так, Богдан… Всё не совсем так… Мне пришлось…

Я резко выкрикну

–И брата моего пришлось?! Отец был тем ещё мудаком, но Влад… Его я тебе никогда не прощу. Видеть тебя больше не могу… Идёмте.

Я первым вышел из гостиной, этого роскошного дома

Мирослава

Мирослава

Я сидела на кровати, сминая в руках подушку. Хотелось кричать, выть, бить кулаками по стенам, но сил не было. Я плакала.

«Как я вообще докатилась до жизни такой?»

Мой бывший, похитил меня. Запер в своём доме. Держит на цепи, как какую-то псину! Что за сюр, что за кошмарный сон, из которого никак не получается проснуться?!

Я пыталась сбежать. В первый день дёргала цепь, царапала стену, кричала, пока голос не сел. Потом просто лежала, глядя в потолок.

Трое суток. Ровно трое суток я здесь. И за эти трое суток у меня было время подумать. Прокрутить в голове каждую деталь, каждый взгляд, каждое слово. Особенно про Богдана.

Поначалу я его боялась. Эти фотографии в потайной комнате, эта странная, пугающая одержимость… Я тогда решила, что он опасен, что от него нужно держаться подальше. Но теперь, сидя здесь, в этом мрачном подвале, я поняла одну вещь: я не откажусь от него. Он мой муж, им и останется.

Замок щёлкнул, и дверь снова открылась. Ильдар. Снова с подносом. На нём стояла тарелка с салатом, кусок жареного стейка, свежие булочки с корицей, кружка кофе и стакан апельсинового сока. Он поставил поднос передо мной и посмотрел с такой заботой, будто мы просто поссорились, а теперь он пришёл мириться.

–Ты, наверное, проголодалась?

Я не выдержала. Внутри всё взорвалось, и я схватила поднос, перевернула его одним резким движением. Тарелки с грохотом упали на пол, еда разлетелась, кофе растёкся тёмной лужей.

–Выпусти меня отсюда!

Ильдар прикрыл глаза рукой, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Потом посмотрел на меня спокойно, будто я была не пленницей, а просто капризным ребёнком.

–Ладно. Когда проголодаешься, сама попросишь.

Я отвернулась, уставившись в серую стену, чтобы не видеть его лица. Не видеть этого фальшивого спокойствия.

А он неожиданно опустился на корточки рядом со мной. Его руки вдруг стиснули мою ступню, и я закричала от резкой боли:

–Какого чёрта ты делаешь?! А-а-а-ай!

Осторожно оглядел мою лодыжку. Кожа вокруг цепи покраснела, под металлом была небольшая ранка

–Тихо, не дёргайся!

Покачал головой:

–Смотри, до чего довели твои капризы. Придётся обработать рану.

И тут он сделал то, чего я совсем не ожидала: вставил ключ в замок на цепи, повернул и цепь упала с ноги. Холодный металл звякнул о пол, а потом он рывком подхватил меня на руки и понёс прочь из этой комнаты.

Мы оказались в его спальне. Он осторожно опустил меня на кровать, а потом снова повернулся к двери и щёлкнул замком.

Ильдар одошёл к шкафу, достал аптечку, вернулся, снова опустился на корточки. Взял мою ногу, положил себе на бедро. Сначала промыл рану перекисью. Потом аккуратно намазал какой-то мазью, заклеил пластырем. Закончив, он вдруг коснулся губами моих пальцев и, улыбаясь, посмотрел на меня.

Я снова отвернулась. Мне было противно.

Он лишь усмехнулся:

–Ок, ты злишься. Тебе неудобно, и всё такое. Хорошо, будешь в моей комнате, без цепей, идёт?

Я промолчала. Он убрал аптечку, бросил напоследок:

–Отдыхай. Мне нужно решить некоторые вопросы по работе, и я вернусь.

Дверь закрылась, щёлкнул замок, и я снова осталась одна. На этот раз не в сыром подвале, а в роскошной спальне, которая всё равно оставалась клеткой.

Я беспомощно повалилась на подушки, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз я не дала им пролиться.

–Пожалуйста, Богдан, найди меня поскорее…

Я сидела на кровати, сжавшись в комок, и вдруг внизу раздался ззнакомый голос.

Я резко встала, забыв про боль, и тут же вскрикнула: нога обожгла резкой, пронзительной болью, будто кто-то вонзил в неё раскалённое лезвие. Я поморщилась, стиснула зубы, чтобы не заплакать, и, прихрамывая, доковыляла до двери. Прижалась ухом к холодному дереву, вслушиваясь в каждый шорох.

И вдруг, я услышала его. Его голос. Низкий, злой, родной.

–Вы теперь женаты, иди и ищи её где хочешь. С чего ты взял что я знаю где она?

–А вот чуйка у меня, что твои мерзкие ручонки имеют свойство лезть к чужим жёнам.

Я не выдержала. Завизжала, колотя кулаками по двери, так, что пальцы заныли, но мне было всё равно:

–Богдан! Я здесь! Богдан, я здесь!!!

Он пришёл. Он нашёл меня.

Но потом я услышала голос Ильдара, спокойный, издевательский:

–Если это всё, пошёл вон из моего дома!

Богдан выругался. Я услышала тяжёлые шаги, они удалялись, становились тише, растворялись в тишине дома.

«Нет-нет-нет!» – эта мысль билась в голове, как загнанная птица.

Я снова заколотила в дверь, уже не крича, а хрипя, потому что голос сорвался:

–Богдан!!! Я здесь!!! Богдан, вернись!!!

Но шаги уходили. Дом затихал. И в этой тишине мне стало по-настоящему страшно.

«Что же делать?! Если он сейчас уедет…»

Я бросилась к окну, рванула створку настежь, и холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Внизу Богдан уже садился в машину. Я схватила с пола свою туфлю и швырнула её в окно.

В тот же миг в комнату влетел Ильдар. Увидел меня у окна, кинулся, схватил за руки, оттащил назад. Я завизжала, но он зажал мне рот ладонью:

–Тихо! Чшшш! Он уехал, без тебя. Расслабься.

Я изловчилась и укусила его за руку. Он выругался, но не отпустил, только сильнее стиснул мою ладонь.

–Успокойся!

–Пошёл на хрен!

–Он тебя так любит, что уехал, даже искать тебя не стал! – он рассмеялся, и этот смех резанул по сердцу, как нож.

И в этот момент дверь буквально слетела с петель.

Богдан ворвался в комнату, как буря, как шторм, сметающий всё на своём пути. Он оттолкнул Ильдара, швырнул его в сторону, и несколько раз ударил жёстко, резко, без раздумий.

–Богдан, не надо! – я повисла на нём, вцепилась в его плечи, умоляя. – Умоляю, остановись! Уведи меня отсюда, пожалуйста, прошу, давай уйдём!

Он замер, тяжело дыша, и посмотрел на меня. В его глазах была такая ярость, такая боль, что мне захотелось спрятать его от всего мира. Я всхлипнула. Он заметил мою перебинтованную ногу, и его лицо исказилось от гнева.

–Из‑за тебя моя жена пострадала и плачет. Молись, чтобы я не вернулся.

Он подхватил меня на руки и вынес из комнаты, спустился по лестнице, осторожно поставил на ноги. Снова оглядел меня:

–Принцесса, живая?

Я кивнула, всхлипывая, и в этот момент мы услышали тихий, ледяной щелчок.

Мы обернулись.

Ильдар стоял в дверях, держа в руке пистолет. Ствол смотрел прямо на нас.

–Если не со мной, значит ни с кем…

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Время будто замедлилось. Я смотрела на дуло…

–Богдан… – прошептала я, хватая его за рукав, сжимая ткань так, что пальцы побелели. – Уходи. Пожалуйста, уходи один. Я останусь с ним.

Он не послушал. Вместо этого обхватил моё лицо ладонями, нежно, бережно, будто я могла рассыпаться от одного прикосновения, и поцеловал почти невесомо :

–Всё будет хорошо

Потом он стиснул мою ладонь в своей, крепко, и мы медленно пошли к выходу.

Мне было страшно.Я плакала, тихо, беззвучно, и шептала про себя слова, которые когда-то бабушка называла оберегом, молитвой.

Мы вышли из дома. Ступени крыльца, холодный ветер, запах сырой земли и дождя. И вдруг выстрел.

Резкий, оглушающий.

Вороны, сидевшие на ветке старого дерева, взметнулись в небо чёрной тучей, хлопая крыльями, и крича…

Конец первой части...