Текст книги "Моё самое тёмное да (СИ)"

Автор книги: Екатерина Богушева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Глава 5

Глава 5

В голове крутились фразы Егорова, его взгляд, от которого по коже бежали мурашки, и потом этот резкий, почти злой окрик Ильдара у машины. «Да не надо мне ничего!!! Типа – да пошла ты…» – он тогда будто сорвался, и я почувствовала себя виноватой просто за то, что вообще что-то предложила.

Мне не понравилось, что он на меня рявкнул. Совсем не понравилось. Но я ведь стажёрка, новенькая, да ещё и вчера всё шло наперекосяк. Так что я просто ушла, не стала спорить, не стала ничего доказывать. Просто развернулась и пошла к остановке, стараясь не думать, смотрит ли он мне вслед.

А теперь утро. Офис. Стеклянные двери, охрана, строгий турникет, запах кофе. Я шла, сжимая ремешок сумки, и пыталась выглядеть так, будто у меня всё под контролем. На деле всё было не так.

Я немного опаздывала совсем чуть-чуть, минут на семь, не больше. Но в таких местах даже минута имеет значение, особенно когда твой куратор человек, который вчера едва сдерживал ярость.

Вдалеке, у стойки охраны, стоял Ильдар. Он о чём-то спокойно, но твёрдо говорил с охранником и ещё с каким-то мужчиной в строгом костюме видимо, из руководства. Я выдохнула. Если сейчас рвануть к лифтам, успеть заскочить первой, то он и не заметит моего опоздания.

Перекрестилась про себя глупо, наверное, но в такие моменты цепляешься за любую мелочь, которая даёт хоть каплю уверенности, и ринулась вперёд. Успела. Двери лифта закрылись, я облегчённо нажала кнопку нужного этажа и закрыла глаза, будто если не буду видеть, то и весь этот день станет чуть менее пугающим.

Но тут двери снова дёрнулись, пропуская в кабину ещё одного человека. Я даже не успела ничего подумать, как грубый, до боли знакомый голос произнёс:

– Персик, опоздаешь снова – и я тебя накажу.

Мои глаза распахнулись. Ильдар стоял напротив, снял чёрные очки в дорогой оправе, положил их в карман пиджака и, вытащив оттуда пачку жвачки, закинул в рот сразу две подушечки. Потом дьявольски ухмыльнулся так, что у меня внутри всё подпрыгнуло: то ли от злости, то ли от облегчения, что он хотя бы не ледяной, не чужой.

– Такого больше не повторится, – чопорно ответила я, стараясь держаться прямо и не выдать, как сильно у меня дрожат внутри все нервы.

Лифт дёрнулся и остановился. Двери разъехались. Ильдар вышел первым, щёлкнул пальцами, не оборачиваясь:

– Персик, за мной. Нас ждут великие дела.

«Как собаку подозвал!» – пронеслось у меня в голове, и я недовольно посмотрела ему в спину. Но тут же спохватилась и поспешила следом, стараясь не отставать.

Мы шли по коридору, мимо стеклянных стен кабинетов, мимо людей, которые кивали Ильдару, а на меня бросали короткие любопытные взгляды. В приёмной он резко остановился, повернулся ко мне, и на секунду в его лице мелькнуло что-то… не злое, не холодное, а скорее усталое. Будто он сам себе не нравился за то, как повёл себя вчера.

– Так, – сказал он уже не насмешливо, а по-деловому. – Сегодня без истерик и срывов. Будешь сидеть рядом, фиксировать всё, что скажут на планерке. Потом разберём документы, которые вчера не успели. И… – он чуть запнулся, будто подбирая слова, – прости за вчерашнее. Я был не в духе. Не стоило на тебя срываться.

Я замерла, не ожидая этого. Ни оправданий, ни долгих извинений, просто короткое, сухое «прости», сказанное так, будто ему это стоило немалых усилий.

– Хорошо, – тихо ответила я, чувствуя, как напряжение, стягивавшее плечи, чуть ослабло.

Он кивнул, будто принимая мои слова как что-то важное, и распахнул дверь в переговорную.

– Тогда сделай мне кофейку…

Весь день я была на побегушках у Ильдара: то принеси папку, то найди в почте письмо от третьего зама, то перепечатай черновик, потому что «тут шрифт не тот», то сверь цифры в двух таблицах, где они почему-то не сходились. Мы сидели в переговорке, потом перебирались в его кабинет, потом снова в переговорку, и всё это под гул кондиционера и тихий стук клавиш.

Мы готовили отчёт. Такой, чтобы ни одна цифра не вызывала вопросов, чтобы каждое «почему» было закрыто заранее. Ильдар диктовал, я печатала, потом он сам всё перечитывал, хмурился, просил переделать абзац, и я снова печатала. Он был требовательным, но не несправедливым: если я находила ошибку раньше него, он коротко кивал: «Молодец», и это короткое слово почему-то грело сильнее любой похвалы.

Обед мы пропустили. Просто не заметили, как время перевалило за два, а потом и за три. Сначала я думала: ладно, ничего, перекушу позже. Потом поняла, что «позже» не наступает. К семи часам, когда рабочий день официально подошёл к концу, у меня так сильно разболелась голова, что каждый резкий звук отдавался в висках, а перед глазами мелькали тёмные точки. Мне срочно нужно было поесть. Кинуть в желудок хоть что-то, иначе я действительно могла свалиться где-нибудь по дороге домой.

Я собрала вещи, аккуратно сложила блокнот, планшет, ручку – всё, что сегодня было моими щитами и мечами. Проходя мимо стола личной секретарши Ильдара, я тихо сказала:

–До свидания, хорошего вечера.

Она подняла глаза, улыбнулась чуть шире обычного, будто с её плеч тоже что-то свалилось.

–И тебе хорошего, Мира. Отдыхай. Рада, что босс теперь столько времени на обучение тратит. А то у меня тут свои дела копятся…

В её голосе не было злости, скорее облегчение. И я её понимала: когда внимание босса переключается на кого-то другого, дышать становится легче.

Выйдя из офиса, я глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Он пах городом: бензином, мокрым асфальтом, далёким дымом и чем-то неуловимо свободным. Хотелось просто сесть в такси, закрыть глаза и доехать до дома, где меня никто не будет ни о чём спрашивать.

Я уже достала телефон, чтобы вызвать машину, как вдруг услышала знакомый голос:

–Эй, такой красивый девушка и один такси ждёт?!

Я обернулась. Ильдар высунулся из окна своей машины и улыбался – не нагло, не как вчера Егоров, а по-другому: устало, но искренне.

Я махнула ему рукой, показывая, что всё в порядке, но он не уехал.

–Запрыгивай, поедем поужинаем.

Я заметила, как на нас смотрят сотрудники, выходящие из здания. Кто-то улыбался, кто-то делал вид, что не смотрит, но все всё видели. Я замахала руками, вежливо, но твёрдо:

–О, не стоит!

–Стоит! Из-за меня ты пропустила обед, теперь голодная. Как домой доберёшься? Не хочу, чтобы моя практикантка свалилась где-то по дороге в голодном обмороке!

Я усмехнулась, и он усмехнулся в ответ.

–Я не такая слабая, как кажется.

–Ты не слабая, ты мелкая! Поехали. Предлагаю в последний раз. Мне всё равно скучно одному, а так хоть компанию составишь…

Я хотела снова отказаться, напомнить про субординацию, про правила, про то, что так не делается. Но голова болела, желудок сжимался от голода, а в его голосе было что-то такое… не приказное, а почти человеческое.

И тут он открыл дверцу машины и посмотрел на меня прямо:

Садись, блин! Честное слово, я за девками так не бегаю, как за собственной помощницей. Ну, и кое-что хочу обсудить насчёт завтрашней встречи…

Я сдалась. Если начальство просит повелительным тоном, что тут поделать?

Хлопнула дверцей, чуть сильнее, чем хотела. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду.

–Нежнее…

–Извини. То есть… извините. Простите. Так лучше? – я посмотрела на него с вызовом, будто сама не знала, злюсь я или нет.

Он лишь усмехнулся, почесал переносицу и покачал головой:

–Вот нравятся мне перепады твоего настроения и темперамента, Персик. Ты то милашка-обаяшка, то психичка, то социопатка. С тобой не соскучишься.

Ресторан оказался не пафосным, без хрусталя и золотых подсвечников, а таким, куда ходят, чтобы просто нормально поесть: деревянные столы, тёплый свет, запах свежего хлеба и жареного мяса. Мы сели у окна, откуда было видно, как город зажигает огни, превращая улицы в реки света.

Ильдар заказал два стейка – средней прожарки, как он сказал, «чтобы мясо дышало», и два салата «Цезарь». Ещё кофе – крепкий, чёрный, без сахара.

Когда принесли еду, я сначала хотела есть медленно, сдержанно, как и положено практикантке на ужине с боссом. Но запах был таким манящим, а я так устала и проголодалась, что уже после первого кусочка стейка поняла: сейчас мне не до этикета.

Стейк был мягким, сочным, с лёгкой корочкой и таким вкусом, от которого хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться. Салат свежий, хрустящий, с идеальным балансом соли и кислинки.

Ильдар наблюдал за мной, не скрывая улыбки.

–Ну вот, уже не такая бледная. А то в офисе к концу дня на призрака стала похожа. Я даже испугался .

–Спасибо, – тихо сказала я, не поднимая глаз. – Правда. Я думала, что просто упаду где-нибудь в метро.

–Не надо падать, – серьёзно ответил он. – Ты мне живая нужна. Завтра встреча важная.

Мы доели стейки, допили кофе, и я уже начала думать, что вечер потихоньку выравнивается. Что неловкость улеглась, что мы снова на рабочих рельсах.

И вот тут Ильдар, будто нарочно, снова сменил пластинку. Только теперь не осторожно, а напористо, как будто решил снести все барьеры разом.

– Знаешь, а расскажи ещё что-нибудь. Про себя. Не про работу. Про жизнь. Есть ли кто-то… ну, есть ли у тебя парень?

Я замерла с чашкой в руке, так и не донеся её до стола.

– Зачем вам эта информация? – голос прозвучал суше, чем я хотела, но мне нужно было держаться за эту субординацию, как за спасательный круг.

– А если я почву зондирую? – спокойно ответил он.

Я усмехнулась: «Он что, флиртует? Со мной? Серьёзно?!» – эта мысль пронеслась в голове, как искра по сухой траве.

– Для чего? – повторила я, чуть повысив голос, чтобы он точно услышал, что мне это не нравится. – К работе это точно не относится.

Ильдар сделал несколько глотков остывшего кофе, будто тянул время, собираясь с мыслями. Потом поставил чашку, посмотрел на меня

– Ну… слушай, я не хочу, чтобы ты приняла меня за маньяка снова. Но так вышло, что… м

м

м… ты мне нравишься. Очень.

Я не просто растерялась,я будто лишилась воздуха.

– Что??? – выкрикнула я, и это прозвучало слишком громко, резко, почти грубо. Люди за соседними столиками обернулись, кто-то даже замер с вилкой в воздухе. Мне стало стыдно.

Я резко отодвинула стул, он громко скрипнул по полу. Я схватила сумку, пальцы дрожали, застёжка не поддаваласб. Я пошла к выходу. Быстро, почти бегом, не глядя по сторонам, не замечая ничего, кроме двери, которая казалась единственным выходом из этого кошмара.

Толкнула створку, выскочила на улицу, и холодный вечерний воздух ударил в лицо, будто пытаясь привести меня в чувство.

Я шла по тротуару, не разбирая дороги.

– Мира, стой! – он догнал меня в два шага, схватил за локоть—Я не хотел тебя пугать. Просто не думал что ты так отреагируешь.

– Вы меня не пугаете! – выкрикнула я, резко разворачиваясь к нему. – Между нами ничего не может быть.

– Почему ты так сразу всё рубишь? – в его голосе звучала не злость, а растерянность, почти обида. – Ты даже не даёшь шанса попробовать.

– Потому что я знаю таких мужчин, как вы, – выговорила я твёрдо, глядя ему прямо в глаза и не отводя взгляда. – Вы не про отношения. Про то, чтобы взять, пока хочется. А потом… потом всё закончится. Вы найдёте себе кого-то ещё, а мне придётся смотреть вам в глаза каждый день, делать вид, что ничего не было, и пытаться не развалиться на части. Мне такое не надо.

Он замер, будто каждое моё слово било по нему, как удар. На секунду в его лице мелькнуло что-то похожее на гнев, но тут же погасло, сменившись тяжестью, которую он будто физически ощущал.

– Ты ставишь меня в один ряд с кем-то вроде своих Щенков из универа? Потрясающе!

Он закрыл глаза, будто эти слова обожгли его. Потом медленно кивнул, сжал кулаки, потом снова разжал.

– Ок, ты не такая, ты святая, не как все. А я монстр, которому нужно лишь затащить тебя в постель, хорошо. Садись в машину!

Я растерянно захлопала ресницами

–Зачем?

–Домой тебя отвезу, приставать не буду, расслабься

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Мирослава

Новый день начался с того, что будильник предательски не прозвенел. Я проспала. Вскочила, как ошпаренная, схватила первое, что попалось под руку, кое‑как привела себя в порядок и вылетела из дома, даже не допив кофе. В голове стучала одна мысль: «Только бы не опоздать. Только бы не столкнуться с ним сразу».

В офис я влетела, когда стрелки уже показывали на три минуты больше положенного. Проскочила мимо охраны, на ходу махнув временным пропуском, и бросила дежурное:

–Доброе утро! Хорошего дня!

Девушка‑администратор только улыбнулась, не заметив моей паники. А я уже неслась к лифтам, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле.

У кабины толпились сотрудники. Я втиснулась в толпу, стараясь стать незаметной, слиться с пиджаками и кофейными стаканчиками. Двери начали закрываться, и тут последним в лифт шагнул Ильдар.

Я тут же сделала вид, что вообще никого не замечаю. Смотрела строго перед собой, на светящиеся цифры над дверью, будто от их скорости зависела моя жизнь. Лифт пришёл и все завалили в кабину. Мне места не хватило .

–Места, к сожалению, нет… Поедете на следующем

Растерянно пробормотал один из директоров, кажется, из рекламного отдела.

Я замотала головой, замахала руками, будто пыталась отогнать саму ситуацию:

–Конечно, конечно! Всё в порядке! Я на следующем!

Мне нужно было только одно: не ехать с ним. Не стоять рядом, не чувствовать этот его запах, не ловить на себе этот взгляд, в котором теперь наверняка читались и обида, и раздражение, и всё то, что я вчера наговорила. Мне нужно было время, чтобы придумать, как теперь себя вести: держаться строго по делу, не смотреть в глаза, отвечать только по работе.

Неожиданно двери лифта снова открылись и все дружно вышли обратно в холл. Ильдар, оставшийся в кабине, чуть наклонил голову и коротко кивнул:

–Персик, ко мне.

От этого простого кивка у меня внутри всё оборвалось. Спорить? Отказываться? Придумать какую‑нибудь срочную причину, чтобы не заходить? Мне пришлось войти. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Я скользнула в кабину, стараясь не задеть его плечом, не встретиться с ним взглядом.

Когда двери с тихим шипением закрылись и лифт плавно тронулся вверх, я прикрыла глаза. Всего на секунду чтобы собрать себя по кусочкам, чтобы спрятать эту дрожь, которая снова начинала подниматься изнутри.

«Только не паникуй, – шептала я себе. – Просто рабочий день. Просто поездка в лифте. Ничего особенного».

Но «ничего особенного» уже не получалось. Потому что рядом стоял он, и тишина между нами была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Он чуть подтянул рукав своей белоснежной рубашки, взглянул на часы и спокойно, почти буднично произнёс:

–Снова опоздала. На три минуты. Придётся тебя наказать.

Я сжала пальцы в кулаки, но ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Спорить про минуты, послн вчерашнего, было бы смешно.

Лифт поднимался, цифры сменялись, этаж за этажом, а мы стояли по разным углам. Он молчал. И это молчание было самым громким звуком в моей голове.

Мы вошли в приёмную, и не успели даже толком переступить порог, как к Ильдару тут же метнулась высокая, статная женщина стильная, с собранными в гладкий пучок волосами, в строгом костюме, от которого веяло властью и порядком. Рядом с ней, чуть поодаль, стояла его секретарша, будто заранее зная, что сейчас начнётся буря.

–Ой, Ильдар… Тут письма пришли. А мне нужно всё по датам разложить… А у меня в бухгалтерии помощников нет. Мне бы твою девочку, чтоб просто по офису побегала, документы на подписи подносила. Часа на четыре её заберу?

Ильдар чуть приподнял бровь, будто взвешивал, стоит ли отдавать свою «девочку», потом усмехнулся, чуть качнул головой:

–Ритуля, это моя девочка…

Я на секунду замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов, от того, как они звучат слишком близко, слишком… собственнически. Но он тут же махнул рукой, будто сбрасывая с себя эту интонацию:

–Ок, забирай её, на сегодня она твоя. Но завтра верни.

Ритуля тут же расплылась в улыбке, чуть ли не подпрыгнула от радости и повернулась ко мне:

–Так, ребёнок, идём. Увидишь, как работают в бухгалтерии. Это тебе не бумажки перекладывать – это искусство!

И мы вышли из приёмной.

Бухгалтерия располагалась на первом этаже в самом низу, где воздух был особенно свежим и прохладным из‑за мощного кондиционера, который гудел, как довольный кот. Здесь всё было другим: не стеклянные стены и строгие переговорки, а уютные столы, заставленные папками, калькуляторами, стопками бумаг и чашками с чаем.

Три дамы: все разные, но одинаково приветливые сразу меня приняли, будто я была не стажёркой, которую «одолжили», а долгожданной помощницей. Одна – с короткой стрижкой и смешливыми глазами тут же сунула мне в руки стопку накладных:

–Смотри, тут цифры не сходятся. Попробуй пересчитать. Только не пугайся – тут у всех поначалу глаза на лоб лезут.

И я села. Сначала путалась, сбивалась, дважды начинала заново, но они не ругали, не торопили, а подсказывали: «Вот тут смотри, тут округление», «А тут у поставщика ошибка в копейках».

Потом все засобирались на обед. Одна из дам, та, что с тёплым голосом и вязаной жилеткой поверх блузки, махнула рукой:

–Ну что, собирайся, пойдём с нами. Тут такая кафешка за углом , закачаешься!

Я обрадовалась. Впервые за день почувствовала себя частью команды, которой здесь рады. Кивнула, улыбнулась:

–Да, конечно! С удовольствием.

Мы уже почти вышли, когда у меня зазвонил телефон. На экране высветилось: «Секретарь Ильдара».

–Мирослава, привет! Можешь подняться на минутку в приёмную? Ильдар просил папку с расчётами забрать, и… в общем, на пару минут забеги.

Я виновато посмотрела на женщин, которые уже ждали меня у двери:

–Простите, тут на минутку надо… Я к вам сразу присоединюсь, честно!

Они только загадочно улыбнулись, махнули рукой:

–Иди, иди. Начальство – оно такое. Но потом обязательно приходи, мы тебе ещё про акты расскажем!

Я кивнула, быстро собрала волосы в хвост, будто это могло придать мне уверенности, и пошла к лифту.

В приёмной Оленька, секретарша Ильдара, уже ждала меня с папкой в руках. Увидев, что я мнусь у двери, она тут же схватила меня под локоть, легко, но настойчиво:

–Давай, Ильдар просил тебя зайти на минутку.

–Нет, я не могу, у меня сейчас обед… – начала я, уже чувствуя, как паника снова подбирается к горлу. Опять эти приказы, опять я должна всё бросить и бежать.

Оленька лишь улыбнулась, чуть пригладила прядь моих волос, как делают с ребёнком, который слишком волнуется:

–Будь хорошей девочкой, давай, босс зовёт, надо идти!

Она постучалась:

–Ильдар Тимурович, Мирослава пришла, как вы и просили, я привела её.

Толкнула дверь и буквально затолкала меня внутрь, шепнув на ухо:

–Давай, не капризничай!

Дверь захлопнулась, отрезая меня от спасительного коридора, от женщин из бухгалтерии, от ощущения, что там мне было спокойно. Я осталась в кабинете Ильдара. Одна. С ним. В обед.

–Персик, иди сюда! Чего там возишься?! – рявкнул он

Я вздохнула, обернулась, сделала шаг вперёд, и вдруг обомлела.

На столе стояли коробочки: разные, аккуратные, с лаконичными логотипами ресторанов. Из них исходили такие ароматы, что у меня закружилась голова: пряный, мясной, свежий, чуть сладковатый… Мой желудок тут же предательски заурчал, будто напоминая, что я ещё ничего не ела.

Ильдар кивнул на стул напротив:

–Садись. Пообедаем вместе.

Я замерла, не зная, что делать.

Но он просто открыл одну из коробочек, достал приборы, положил передо мной:

–Ешь. Ты с утра ничего не ела, я знаю. И не спорь.

Мы сели есть. Ильдар открыл коробочки, разложил приборы, и я, хоть и пыталась держаться настороженно, не выдержала: аромат был такой, что сопротивляться не осталось сил. Я взяла вилку, попробовала салат, он оказался именно таким, каким и должен быть: свежим, чуть пряным, с идеальной кислинкой.

– Ну, – сказал Ильдар, откинувшись на спинку стула, но не отводя от меня взгляда, – рассказывай. Как в бухгалтерии? Не утомили тебя цифрами?

Я рассмеялась – впервые за день по-настоящему, без напряжения, без попытки казаться серьёзнее, чем я есть.

– Да нет. Там… уютно. И женщины такие добрые. Меня научили пересчитывать накладные я сначала всё путала, а потом вдруг поняла, где искать ошибку. Это как пазл собирать.

Он кивнул, будто в этом был какой-то особый смысл.

– Это хорошо. В нашей работе умение видеть ошибку самое ценное. Не все этому учатся.

Потом он чуть наклонил голову, будто подбирая слова, и спросил почти небрежно:

– А не думаешь сбежать к ним? Бухгалтерия она тихая, спокойная. Без нервов, без встреч с такими, как Егоров, без таких как…я

– К сожелению я не бухгалтер и не экономист

Он улыбнулся не широко, а так, что уголок губ чуть дрогнул

Мы продолжали болтать. Он спрашивал про мелочи: что мне показалось сложным, что, наоборот, легко далось, какие вопросы я задавала женщинам. А я отвечала, сначала осторожно, потом всё свободнее, и сама не заметила, как напряжение, которое сжимало меня с самого утра, потихоньку начало таять.

Когда с едой было покончено, Ильдар кивнул в сторону дивана у окна:

– Пересядем? Кофе ещё остался. Да и тут… просторнее.

Я кивнула и прошла туда, села, подогнув под себя ногу, и вдруг почувствовала, как сильно устала, не физически, а именно от этого постоянного напряжения, от попыток всё время быть начеку.

Ильдар налил кофе, протянул мне чашку, сел напротив, не слишком близко, но и не на другом конце комнаты.

– Знаешь, – сказал он, глядя куда

то в окно, где за стеклом город жил своей обычной жизнью, – наша корпорация – это как отдельный мир. Тут свои правила, свои «легенды». Например, про моего отца.

– Про вашего отца?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Да. Он сейчас в Болгарии, но скоро вернётся. А когда он здесь… в офисе вообще дышать боятся. Он строгий. Не злой – именно строгий. Для него ошибка – это не «ну, бывает», а повод серьёзно поговорить. Поэтому все ходят по струнке. Даже я.

Я слушала, чуть наклонив голову.

– А сейчас? – тихо спросила я.

– Сейчас… – он чуть пожал плечами, – сейчас у всех передышка. Все знают: он вернётся, и снова будет жёстко. Поэтому пока атмосфера чуть расслабленнее. Люди позволяют себе выдохнуть.

Мы ещё немного поговорили – уже не про работу, а про мелочи: про то, как устроены отделы, кто с кем не ладит, кто на самом деле принимает решения.

Кофе был тёплым, диван мягким, в кабинете пахло лимонами и этот запах странным образом убаюкивал. Я подтянула колени, обняла их, и голос Ильдара стал звучать будто издалека: ровно, спокойно, как шум дождя за окном.

А потом я не заметила, как глаза сами собой закрылись.

Ильдар

Мы болтали, и я сам не заметил, как начал вываливать ей то, что обычно держу при себе: про отца, про напряжение в офисе, про то, как все тут ходят по струнке, пока он здесь.

И вдруг я заметил, что она клюёт носом. Сначала подумал – шутит, играет в уставшую, чтобы я поскорее закруглился. Но потом увидел, как у неё веки тяжелеют, как она пытается встряхнуться, делает глоток остывшего кофе, снова смотрит на меня, а взгляд уже плывёт, становится мягким, рассеянным.

Я отошёл к столу, чтобы сбросить очередной вибрирующий звонок, который уже начинал раздражать. Повернулся обратно, и замер. Она спала. Свернулась на диване, как ребёнок, лицо расслабленное, без привычной настороженности, без этой колючей брони, которой она так старательно себя обносила. И я вдруг почувствовал, как в груди что‑то сжимается так сильно, что даже дышать стало труднее.

Я усмехнулся, оставил телефон экраном вниз, тихо попросил Олю зайти и прибраться в кабинете. Сам присел рядом, хотел просто накинуть на неё плед, чтобы не замёрзла. Но она вдруг повернулась, зашевелилась, потянулась во сне, и едва не свалилась с дивана. Я успел подставить плечо. Она, даже не просыпаясь, доверчиво прильнула, уткнулась носом в ткань моего пиджака, вздохнула и снова затихла.

Тогда я осторожно переложил её голову себе на колени, убрал прядь волос с лица, провёл ладонью по волосам мягко, едва касаясь. Её волосы были чуть волнистыми, тёплыми, пахли чем‑то сладким и безумно сладким.

«Мелкая… а проблем от тебя сколько. Неприступная крепость, оказывается… Вот ты капризная девочка, Мира… И почему мне от тебя башню рвёт?» – пронеслось в голове, и я даже усмехнулся своим мыслям.

Дверь скрипнула. Оля заглянула, уже с тряпкой и папкой в руках, и тут же замерла, приоткрыв рот.

–Ильдар, я вернулась. Сейчас приберу… Ой!

Я тут же приложил палец к губам, качнул головой.

–Мы в последнее время работали допоздна, она устала с непривычки. Пусть отдохнёт.

Оля улыбнулась шире, чем нужно, будто поняла куда больше, чем я хотел бы, и поспешно выскользнула, тихо прикрыв за собой дверь.

Прошло несколько часов. Я работал, не отрываясь, только иногда поглядывал на неё.

Снова запиликал телефон, который я сбросил, не глядя. Не хотел, чтобы этот звук её разбудил.

Когда сотрудники начали собираться домой, офис стал пустеть, гаснуть свет в коридорах, я наконец отодвинул её чуть в сторону, аккуратно прикрыл пледом и сел за стол, чтобы добить оставшиеся задачи.

А потом она зашевелилась. Сначала просто вздохнула, потом потянулась, и вдруг резко села, оглядываясь по сторонам, будто пыталась понять, где она и что происходит.

–Что за… Простите! – выкрикнула она, вскочила с дивана, запуталась в складках пледа и едва не рухнула на пол.

Я рванулся вперёд и чудом успел поймать её, схватив за талию, прижав к себе, чтобы не упала. На секунду она замерла, прижатая ко мне.Её запах, тепло, мягкость…

«Боже мой… это ещё что такое?»

У меня внутри всё оборвалось. Дыхание спёрло, в штанах стало тесно. Желание ударило горячей волной, стягивая низ живота, заставляя кровь шуметь в ушах, делая каждое движение, каждый вдох почти невыносимым.,

«Твою мать… Всё. Блядь. Ёкнуло. Шоу начинается», – пронеслось у меня в голове, и от этой мысли стало страшно.

Она оттолкнулась, сделала шаг назад, поправляя одежду, пряча глаза, будто стыдилась того, вообще оказалась в такой ситуации.

–Простите, я… я не хотела… просто…

–Всё нормально, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто ничего не случилось. Будто я не стоял тут, пытаясь унять то, что внутри рвалось наружу, будто не чувствовал, как каждое её движение отзывается во мне, как хочется снова притянуть её к себе и не отпускать. – Ты устала. Это видно было ещё с утра. А сегодня ещё и бегала по этажам, цифры считала. Организм сказал: хватит.

Она кивнула, сжала пальцы

–Давай, – сказал я чуть жёстче, чем хотел, возвращая себе маску начальника. – Собирайся, отвезу тебя домой, мне как раз с тобой по пути.

Она снова кивнула, подхватила сумку, бросила на меня короткий взгляд:

–Никто ведь не видел? Никто не знает что я уснула здесь ??

–Конечно нет

Это был первый раз когда я соврал ей, а потом…мне пришлось погрязнуть в этой грязной лжи… ради неё…