Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Измена или Восстать из пепла
Екатерина Барсук

Глава 1

Весна, еду с открытым окном, после дождя на улице влажно и душно. Уже смеркается, город стоит в пробках. Смотрю в зеркало заднего вида – на меня из отражения смотрят карие глаза уставшей женщины.

В последнее время я забыла, что такое отдых и уход за собой, с тех пор как Соня, младшая дочь, попала в больницу с аппендицитом. Да и у старшей внезапно в 16 лет стал проявляться характер. Она переживает из-за выпускных экзаменов и поступления в вуз. Тем более, Сережа сказал ей, что платить за обучение мы не будем. Я, конечно, знала, что в случае чего он оплатит ей любой университет, но не хотела выставлять отца демоном во плоти и играть в доброго полицейского.

Подъезжаю к головному офису фирмы, показываю пропуск жены заместителя директора для проезда на парковку. Подкрашиваю губы блеском и забираю с заднего сиденья контейнер с едой: приготовила ему стейк из лосося с картофельным пюре и салат, его любимое сочетание. Последние пару месяцев мы проводим мало времени в месте – после его назначения на пост он почти не бывает дома, приходит поесть и поспать. Я говорила, что мне не хватает внимания, но он пояснил, что работа выжимает из него все соки.

Я решила взять всё в свои руки, купила новый комплект белья и надела свой любимый кожаный плащ, в котором сейчас поднимаюсь к нему в кабинет. На губах красная помада, как он любит, волосы завиты на плойку. Предвкушаю, как он закусит губу, когда увидит меня, как всегда делал в молодости.

Прохожу мимо пустых столов с выключенными компъютерами и вздыхаю – подчиненные уже отдыхают дома, а он всё трудится.

Перед самой дверью в его кабинет сердце начинает колотиться быстрее и подсознание отчего-то напряжено. Отряхиваю плечи и хватаюсь за ручку, не успевая ее опустить, ловлю слухом приглушенные стоны и с ужасом осознаю, что мужские вздохи принадлежат именно Сереже. Воображение, конечно, сразу рисует самое худшее, но верить в это я не хочу. В конце концов, может он решил размяться и делает упражнения.

Тихонько приоткрываю дверь. Замираю.

Спиной ко мне с припущенными брюками стоит мой муж, он даже не обернулся. Обхватив его двумя худенькими ножками, за него держится блондинка, которую я вижу впервые. Надеюсь, что больше и не увижу.

Она стонет тихо, не театрально, приобнимает его за плечи, царапает спину. Простанывает его имя, отчего мне становится противно. Кажется, меня сейчас стошнит. Меня трясет, но я ничего не могу поделать. Смотрю на это и не могу отвести взгляд. На моих глазах муж трахает малолетку, которая кажется ровесницей нашей старшей дочери. Столько пазлов в этот момент собирается в голове, столько всего осознаешь, что впадаешь в ментальный ступор.

Вот, значит, в чем заключается его тяжелая и упорная работа последние месяцы. Вот, значит, почему он врал, что ему практически не повысили зарплату – деньги уходили из семьи на эту шмару.

На особенно ярком стоне, в момент экстаза, девушка всё-таки приоткрывает глаза и вскрикивает. Не от удовольствия, а от ужаса при виде меня.

– Неужели я такая пугающая?

Одерживаю верх над эмоциями и пытаюсь шутить. Показать слабость перед этим подонком и его шлюшкой? Да я лучше сдохну.

Сережа не сразу понимает, что случилось. Оборачивается и округляет глаза.

– Марина? А ты что тут делаешь?

– Ты именно это хочешь у меня спросить? А будет «ты неправильно поняла», или мы обойдемся без этого?

Он натягивает на себя штаны и бросает девушке ее одежду.

– Лида, тебе сегодня лучше уйти.

– «Лида» . Вот значит как.

Я оценивающе оглядываю её. Совсем юная, нездорово худая, с плохо окрашенными в блонд волосами, которые отдают желтым. У Сережи совсем нет вкуса? Какой же идиот.

Она проходит мимо меня и я очень сдерживаюсь, чтобы не повести себя по-детски, инфантильно. Выдрать волосы, поставить подножку, плюнуть в ее сторону – нет, такого удовольствия Сереже я не доставлю. Показать, что я готова бороться за него с ней – никогда. Это он пихал в нее член, он был инициатором. Ни один секс, за редким исключением, не происходит без вовлеченного и инициировавшего его мужика. Хотя она, конечно, тоже молодец, раздвигать перед женатым ноги.

Лида старается не смотреть мне в глаза. В ней нет никакого вызова, от нее разит только стыдом. Ничего, кроме отвращения, она у меня не вызывает.

Дождалась, пока она вышла за дверь и с вызовом поднимаю глаза на мужа. Он схватился за голову и явно паникует. Интересно, он переживает из-за того, что предал любимую женщину, или потому-что понимает, что наша жизнь с этого дня изменилась раз и навсегда?

– Давно ты ее трахаешь?

– Нет… Я. Ты неправильно поняла… То есть…

– Хватит мямлить, Сережа. Как давно ты с ней?

Я пытаюсь не сорваться на крик и говорю стальным голосом. Я понимаю, что это неминуемо приведет к разводу, измену я простить не смогу. А уж забыть эту сцену – точно. Каждый раз, когда он будет тянуться ко мне – я буду вспоминать, как он держался за ее узкую талию и прижимал к своему телу.

– Не нужно на меня давить! Как будто я один виноват!

Я смеюсь. Истерически. Отлично, я виновата в том, что он не может держать свой член в узде. Я родила ему двух детей, хранила ему верность с тех пор, как мы встретились. Он был моим первым мужчиной и должен был стать последним. Это первая, с кем он мне изменяет, или были еще? Командировки, деловые встречи – это всегда был повод провести время с другой женщиной?

– В чем же я виновата, дорогой?

Выплевываю каждое слово.

– Ты когда последний раз ходила в зал? Когда последний раз обсуждала со мной политику, историю, литературу? Ты только и говоришь, что о дочках, о сплетнях своих подруг, о своих шоу по телевизору. Ты стала скучной, пустой! Просто как рыбка без мозгов, с которой поговорить не о чем.

С каждым его словом в мое сердце словно вбивался новый деревянный кол. Я потратила на него всю жизнь, согласилась не работать и держать быт на себе, и это получаю в благодарность? Стала скучной? Как рыбка без мозгов?

– Я думаю, тебе лучше замолчать, пока ты окончательно не вырыл себе могилу. Будь мужчиной, за которого я вышла замуж двадцать лет назад, а не жалким подобием.

Его тоже потряхивает, я это вижу. Пытается снять с себя ответственность, переложить ее на меня. Этого я не позволю.

– Прости, Марина. Я… Поступил не очень красиво…

– Ты это называешь «не очень красиво» ? А по-моему ты поступил мерзко. Ты предал меня, нашу семью. Для тебя двадцать лет вместе – это пустой звук?

– Нет, не пустой. Поэтому я и скрывал от тебя Лиду – я уважаю тебя и не хотел сделать тебе больно.

Боль внутри меня пульсирует, бьет лавиной. Пора заканчивать этот разговор и перевести дух. Главное – не позволить себе расплакаться при нём.

– Что ж, скрывать у тебя получается плохо. И больно мне ты сделал. Я в тебе разочарована, Сережа. Сколько слышала от знакомых, как им изменяют мужья – всегда считала, что меня это обойдет. У меня то идеальный муж – заботливый, сильный, верный. Так я еще не ошибалась. Хотя нет, ошибалась. Двадцать лет назад, у алтаря, ошиблась, сказала «да».

– Не нужно говорить такие вещи, Марина. Ты пожалеешь еще.

– Да, пожалею я о многом… Не приходи домой хотя бы неделю, пожалуйста. Не хочу тебя видеть, дай мне привести мысли в порядок.

Посмотрела на свою сумку и вспомнила…

– Ах, да, приятного аппетита.

Швырнула контейнер с едой ему на стол, развернулась и с прямой спиной, на нетвердых ногах пошла на выход.

В темноте коридоров стук моих каблуков звучал как траурный марш. Пустые рабочие столы теперь только напоминали о том, что мой муж всё это время оставался на работе не из-за сложных проектов, а чтобы провести время с любовницей. «Лида». Запудрил мозг малолетке и вперед. Боже, она же для него как ребенок – ей на вид и двадцати нет…

Прощаюсь с охранником и иду к машине, дышу часто, сердце бьется как сумасшедшее. Сажусь за водительское кресло и выезжаю в город, включаю радио.

Играет трек о разбитом сердце, включаю его на полную громкость. Сердце сходится с ритмом битов, подпеваю вслух, пытаюсь слится с песней.

Всё, чтобы снова не думать о том, что сделал Сережа. Чтобы перед глазами снова не был он вместе с ней.

Глава 2

Объехав любимые районы города, я немного успокоилась и вернулась к дому. Перестали трястись колени, но появился ужасный ком в горле, мешающий дышать.

Посмотрела вниз, на ноги и поняла, что на плаще остаются капли. Потрогала щеки – все влажные. Сама не поняла, как разревелась.

Уже не сдерживая себя, обвила голову руками и склонилась к рулю. Меня выворачивало наизнанку, хотелось рвать на себе кожу, вырвать из груди сердце.

За что, Сережа? Почему именно так?

Если бы он подошел ко мне и стыдливо признался в измене, реакция была бы другой… А сейчас – казалось, что его даже не кольнула совесть.

Мне так отчаянно хотелось сейчас, чтоб рядом оказался кто-то очень близкий. Оказаться году в 2005, когда мама была жива и я могла прийти к ней на кухню и за чашкой чая рассказать обо всем. Я бы склонила голову к ней на колени, а она гладила меня по спине и говорила, что все будет хорошо и я это переживу…

Но мама умерла пару лет назад от рака, так что я лишилась мощной опоры в виде нее.

Вспомнив те ужасные дни, похороны, меня снова согнула непрошибаемая боль… Сережа тогда успокаивал меня, водил к психотерапевту, помогал прийти в себя, на время взял заботу о дочерях в свои руки… Так благодарна я ему была и так верила в него тогда…

Как же все так получилось? Почему всё рухнуло? Чего ему не хватало?

Я ведь не распускала себя, подумаешь, набрала пару килограмм. В любом случае, я занималась воспитанием дочерей, в нашем доме всегда было чисто и уютно, три раза в день на столе была вкусная свежая еда, которую мои проглоты сметали за раз.

Чуть успокоившись, достала из бардачка салфетки и привела лицо с потекшей тушью в более менее приличный вид. Дома Дина, она уже взрослая девочка и у нее будут вопросы… А завтра из больницы нужно будет забрать Соню, она папу обожает, все говорят, что она папина дочка…

Чтоб снова не расплакаться, я отряхнулась, взяла сумку и уверенно пошла к дому. Мы жили в частном секторе, дом строили вместе, под себя, всю мебель заказывали на свой вкус.

Я зашла в коридор и крикнула «Дина, я дома». Разулась, прошла в комнату – плащ был всё еще надет на нижнее белье – хотела порадовать мужа, дурочка.

Переоделась и вышла на кухню. Дочка сидела за столом и пила облепиховый морс, ее любимый. Она стала в последнее время такой красавицей… Ей достались мои черты, но губы были тонкие и аристократичные, папины… Раньше это вызывало у меня умиление, а сейчас только ударило в очередной раз болью.

Дина сидела в наушниках и не сразу заметила, что я зашла. От ее чуткого взгляда не ускользнуло то, насколько я была помята и разбита.

– Мама, что случилось?

Она смотрела на меня обеспокоенно и со страхом – мало ли, с Соней после операции что-то случилось.

Я не хотела вываливать на дочь подробности папиной личной жизни, делать его козлом отпущения, хотя именно им он и был.

Я встала рядом с ее стулом и обняла её крепко-крепко. Она удивленно посмотрела на меня и обняла в ответ.

– Мамочка, у тебя всё хорошо? Что-то с Соней?

– С Соней всё хорошо, не переживай. Мы с твоим папой разводимся, Дин. Мне нужно всё переварить и пережить.

Я села на стул рядом с ней и заварила себе чай. Хотелось, конечно, чего-то покрепче, но я не позволяла себе пить при детях.

– Он что-то натворил?

Я вздохнула и улыбнулась дочери. Она была уже такой взрослой и в тоже время юной, наивной и доброй. По крайней мере, наши с Сережей дети – то, ради чего стоило потратить 20 лет своей жизни.

– Дин, ты понимаешь, мы с папой взрослые люди. У него сейчас другая женщина. Он предал меня, но не нас. Тебя он любит. То, что он оказался плохим мужем, не делает его плохим отцом.

Дина чуть не подавилась.

– Папа изменил? Такого быть не может! Тебя обманывают, наверное?

Она с такой надеждой смотрела на меня… Как бы мне хотелось, чтобы меня действительно обманули, или это был глупый розыгрыш.

– Нет, Дин, меня никто не обманул и я всё видела своими глазами. Люди ошибаются, так бывает.

Дина заправила за уши свои кудрявые прядки и обняла меня, уже сама.

– Мам, всё будет хорошо. Если что, я тебе со всем помогу, говори, если что-то нужно. Хочешь, я пока буду готовить и убираться дома, а ты отдохнешь?

От понимания того, какого замечательного человека мы с Сережей воспитали, снова заслезились глаза.

– Нет, Дина, я тут взрослая и со своими проблемами должна справиться сама. Ты была у репетитора сегодня? Деньги перевести?

– Да, была, переведи. Я тебя люблю, мама. Просто знай это.

Погладив ее по волосам, я поднялась и с чаем пошла к себе в комнату.

Мы с мужем спали вместе на огромной кровати. Когда девочки были маленькие, они часто приходили утром и мы дремали в обнимку.

Сейчас смотреть на вторую половину кровати было тошно. В тоже время, мне так хотелось снова почувствовать любовь Сережи, его прикосновения. Я достала из шкафа его старый шарф, который связала ему на нашу первую годовщину. Он приятно пах его телом, духами, мужественностью.

Я прижала его к груди, уткнулась в него носом и снова заплакала, прямо так, спиной к шкафу. От боли сползла на колени. Как можно был воткнуть такой нож мне в спину?

Я старалась плакать тихо, хотя по всему дому была отличная шумоизоляция. Постепенно на место боли в моей голове поселилась жгучая обида вперемешку с яростью.

Да как он мог! Тварь последняя!

Я взяла со стола ножницы и без грамма сожаления разрезала этот шарф на лоскутки, развязала его полностью. Как бы мне хотелось, чтобы он испытал хотя бы часть того, что испытываю я.

Немного переведя дух, я умылась в ванной и достала с книжной полки книгу – какой-то любовный роман. Открыла на странице с закладкой, и тут телефон в кармане штанов завибрировал.

Посмотрев на экран, я застыла в ужасе. Свекровь. Что ей нужно?

Глава 3

– Галина Александровна, здравствуйт…

Не дав мне договорить, «любимая» свекровь начала кричать в трубку.

– Как же так, Марина! Сереженька ко мне приехал и всё рассказал! Я же говорила себе, что не надо себя запускать, а ты не слушала, постоянно сладкое ела, вот и результат! Раскабанела так, что сын тебя больше как женщину не воспринимает.

Меня обдало, словно холодной водой облили из ведра. Во-первых, какое ее собачье дело, во-вторых, нахрена Сережа всё ей рассказал!

Я, не убирая мобильник от уха, встала на весы. Шестьдесят два килограмма при росте сто семьдесят.

И про «раскабанеть» мне говорит женщина, которая при своем росте метр с кепкой весит под центнер.

– Галина Александровна, что ж от вас муж ушел, раз вы такая мудрая и всезнающая? Что ж вы воспитали сына, который за всю совместную жизнь не научился не лезть под чужие юбки? Начните с себя, пожалуйста.

Она охнула и забормотала что-то.

– Да как ты смеешь! Я ему скажу, пусть он таких юристов по бракоразводу найдет, чтоб у тебя ни кола, ни двора не осталось! И детей мы заберем! Ты за всю жизнь ни дня не проработала, зато гонора у тебя! Мы то тебя приучим язык за зубами держать.

– Удачи, Галина Александровна.

Конечно, пусть нанимают юристов. Я, хоть и училась два десятка лет назад, тем не менее, в семейном праве что-то да понимаю.

Сколько лет я терпела упреки этой мерзкой женщины: я не так стираю, готовлю невкусно, детей воспитываю неправильно, да и вообще дома бардак. Мой благоверный за все это время вступился за меня лишь раз, и то, после часовой беседу на тему того, что меня поведение его матери не устраивает.

Когда я повзрослела и оперилась, я пресекла с ней практически все контакты. С внучками она виделась по праздникам – они ее тоже видеть не хотели, потому что каждой из них она проедала мозги на тему того, что на папку они не похожи, нагулены мною на стороне.

И вот, мой пока еще действующий супруг, поехал к своей маме. Уж не знаю, чего он ей там наплел. Одно радовало: к любовнице он не поехал.

Я понимала, что моей вины в его измене нет, но надоедливая мысль в подсознании все равно шептала «можно было быть лучше, тогда такого могло не случиться».

Полежав на кровати и пустыми глазами посмотрев в потолок, я поняла, «что-то надо менять».

Села за рабочий стол, которым обычно пользовался Сережа. Выкинула все его рабочие бумаги и папки в мусорное ведро – плевать мне хотелось, что у него там, достала свой старый пыльный ежедневник, куда раньше записывала списки продуктов, рецепты и часы занятий дочек, открыла чистую страницу.

Написала посередине «План возвращения к жизни».

Глупость какая-то. Перечеркнула.

Посмотрела на сегодняшнюю дату в календаре. 28 марта, время весны, любви… На самом календаре, раскинув крылья в стороны, был изображен горящий феникс.

После каждого краха такая птица загоралась и сияла еще ярче… Как бы мне хотелось стать фениксом. Доказать Сереже, всем, кто будет меня осуждать, самой себе, что я – прекрасна, красива. Чтоб Сережа понял, кого он потерял. Не глупую рыбку-амебу, а чудесную, сильную и уверенную в себе женщину.

Прикусив кончик ручки и снова посмотрев на лист, я поняла, чего я хочу.

«План: Восстать из пепла».

Улыбнувшись, я расправила плечи. Я никогда не позволяла себе быть тряпкой, и сейчас не позволю.

«1. Найти работу. Желательно высокооплачиваемую и рядом с домом».

Я не работала никогда, сразу после окончания учебы забеременела, а потом Сережа настоял, что я должна быть хранительницей очага. Очаг оказался с гнильцой, так что придется мне расхлебывать последствия.

Подруга в последнее время настойчиво рекомендовала мне выйти помощником адвоката, известного в нашем городе. Говорят, он всё никак не мог сойтись с работницами, все сбегали через неделю-две работы, хотя платил он много.

«2. Подать на развод. И алименты. Отсудить побольше».

Я не видела ни одного шанса, при котором мы с Сережей могли сохранить брак. Да и после звонка свекрови энтузиазма не прибавилось.

Алименты на двух дочерей – это треть зарплаты. Заодно узнаю, сколько он действительно получал всё это время. Надеюсь, он не окажется тем пренеприятным типом мужчин, которые, как узнают о приближающихся алиментах, переводят себя на серую зарплату.

В его случае, учитывая, что он заместитель генерального директора, «рисовать» зарплату тысяч в тридцать, как мне кажется, позорно. Хотя кто знает, что от него ожидать.

С детьми видеться я ему не запрещу, как и мешать их взаимоотношениям. Отец он правда хороший.

«3. Привести себя в порядок. СПА. Бассейн. Спорт-зал. Йога.»

Я посмотрела на список и сама поразилась своему энтузиазму. Вычеркнув из списка йогу, удовлетворилась – звучит реалистично.

«4. Завести кота. Пушистого и огромного, чтобы хочешь-не хочешь, шерсть летала по всему дому».

У Сережи была жуткая аллергия на кошек: он начинал плакать, чихать и задыхаться. Неплохая гарантия для того, чтобы никогда не сойтись с ним снова.

«5. Определиться, что делать с домом».

У нас были отложены деньги на покупку квартиры для старшей дочери. Может, удасться договориться, нам с дочерьми оставить дом, а ему купить в городе небольшую квартиру.

Мне хватало перемен и возможность переезда вовсе не радовала.

Еще раз оглядев список, я поняла: мир не рухнул. Да, мне больно, грустно и обидно, но всё это пройдет. Конечно, я еще не раз пролью слезы, да и Сережа на выдумки хитер, от него можно ждать многого, но я всё переживу. У меня есть дочери, у меня есть друзья и есть я.

Посмотрела на часы – было пол одинадцатого. Кристина, моя лучшая подруга, вряд-ли спала, так что я позвонила ей с чистой совестью.

Гудки шли недолго – она всегда быстро брала трубку.

– Малютина, звонишь узнать как у меня дела? Рассказываю…

Кристина с университета была самым болтливым человеком из всех, кого я знала. Она была интересным рассказчиком и даже историю про потерявшийся носок могла рассказать так, что смеялось пол потока. И она до сих пор называла меня по девичьей фамилии. В нынешней ситуации мне было даже приятно.

– … Так вот, представляешь, она ему говорит «оплати суррогатную мать, сама рожать не буду, мне фигуру портить ни к чему»! А знаешь, что самое главное? Он согласился! Будут как Пугачева и Галкин!

Я улыбалась, Кристина всегда заряжала своим оптимизмом, любовью к жизни и свежим девичьим сплетням.

– Кристин, я тебе по делу звоню…

– Ну понятно, какая разница, как там твоя старая подруга поживает и как у нее дела…

Она театрально вздохнула. Услышав в трубке молчание, спохватилась.

– Реально что-то серьезное, Марин? Ты прости, знаешь, меня иногда заносит.

– Помнишь, ты предлагала работу? У Громова?

– А, у Мишки то… помню, да. Ты возьми номер, позвони ему завтра. Наконец-то решила свой ум явить миру, а не в домашних делах закапываться! Ты таким гением на курсе была, тебе все великое будущее пророчили! Судьей верховного суда или генеральным прокурором – как минимум.

– Мне приятно, Кристин, спасибо.

– А так то всё нормально у тебя? Я тебя уговариваю уже миллион лет, а решилась только сейчас?

Рассказывать Кристине не хотелось. Нет, вопреки образу секреты она хранила отчаянно всю нашу дружбу. Причина была в том, что Сережу всё это время я нахваливала как могла, а ей он почему-то не нравился с самого начала. И только недавно она наконец-то смирилась, что он хороший муж, и вот…

– У меня развод, Кристин. Только никому пока не говори.

Впервые я поймала момент, когда подруге было нечего сказать.

– Чего?

– Вот так бывает.

– Всё-таки работает у меня чуйка на кобелей. Изменил?

– Всегда ты в точку бьешь.

Она поняла по голосу, что я эту тему обсуждать не хочу, да и не готова еще.

– Записывай номер Громова. +7 992 *** ** **. Звони ему с 12, утром он спит и очень не любит, когда его будят. Всё у тебя получится, Малютина. Он в основном гражданкой занимается, можешь почитать на досуге, повспоминать былое.

– Я тебе очень благодарна, Ильковская.

– Если нужен будет подружеский спецназ-набор с вином, мороженым и романтическими фильмами на пороге дома – звони. Группа мгновенного реагирования прибудет сиюминутно!

Я рассмеялась в трубку и попрощалась с ней. Действительно, на мужчин у Кристины была чуйка. Сама она когда-то выбрала самого щуплого странного парня в очках – сейчас это успешный бизнесмен, атлет и любящий отец, который от других женщин, кроме Крис, шарахается как от огня.

Я приняла душ, переоделась в пижаму, разлеглась на кровати, как мне удобно и включила шоу, где женщине лет 30 искали пару.

По кругу ходили 10 парней, которых понемногу отсеивали ведущие. Где-то в середине программы один из героев спросил что-то вроде «ты, надеюсь, не разведенка с прицепом?». Зал недовольно загудел, ведущая нажала на кнопку выгона, а героиня скривилась. «Нет, у меня нет детей, но после такой фразы мужчина в моих глазах умирает».

С одной стороны, сам вопрос мужчины меня задел – как и любая другая женщина в моей ситуации, я не могла не думать о том, что останусь одна с двумя детьми и, как следствие, отношение мужчин может быть вот таким. С другой стороны, порадовала реакция зала – все до единого осудили его.

* * *

Разбудил меня стук в дверь. Старшая дочь заглянула.

– Мам, я тебе там блины приготовила, побежала в школу! Соне позвонила, ее в одиннадцать должны выписать.

И быстрыми шагами ушла к выходу.

Тронула ли меня такая забота от старшей? Думаю, об этом лучше скажут стоящие в глазах слезы.

Я умылась, накрасилась и сделала прекрасную укладку. Спустилась вниз, поела блины и почитала в интернете статьи на тему измен. Множество женщин в похожей ситуации описывали свои проблемы, как они восстанавливались. И если раньше я относилась к таким с некоторым осуждением, то сейчас – только с пониманием. Действительно, с этим сожет столкнуться каждая, независимо от внешности, веса, увлечений и харизмы.

Впервые за долгое время я не просто натянула джинсы с футболкой, а решила подобрать одежду. Достала с дальней полки обтягивающее платье, подобрала сумку, украшения, надела каблуки и вышла навстречу новому дню.

Нужно было забрать дочь из больницы, а потом позвонить Громову, попробовать назначить собеседование.

Я смотрела на экран своего телефона – ни одного сообщения и звонка от Сережи. Как будто я была пустым местом.

Справившись с вновь накатившими эмоциями, я села за водительское кресло и поехала в больницу.

В отделении меня встретила старшая медсестра, отвела к дочери. Соня немного похудела на больничной пище, была бледноватой. Как только увидела меня – встала с койки и подбежала.

– Соскучилась, солнышко?

– Даа, мам.

Она была вся растрепанная, я посадила ее обратно и стала расчесывать волосы.

– Сейчас соберемся и домой поедем. Неделю полежишь дома и пойдешь в школу.

Как она нас напугала своим воспалением аппендицита… Из школы нам позвонили, сообщили, что она пожаловалась на боль в животе и упала в обморок. Тогда ее на скорой увезли в госпиталь и экстренно вырезали аппендикс. Сережа меня сильно успокаивал, а сам весь испереживался, пил корвалол когда думал, что я не вижу.

– А папа почему не приехал?

Вот и началось то, чего я боялась.

– Сонь, папа на неделю уехал. Мы сильно поругались. К тебе он вернется, я обещаю.

Она сначала затихла, а потом начала всхлипывать. В этот момент я расчесывала ее.

Развернув ее лицом ко мне, обняла.

– Я хочу, чтобы папа приехал.

Знала бы Соня, как я хочу, чтобы папа приехал. Извинился, добился снова моего доверия, клялся, что такого больше не случится. Вместо этого он решил пропасть.

– Он приедет, Сонь, обязательно.

С горем пополам собравшись, мы сели в машину. Я отвезла Соню домой, она с радостью побежала играть в игрушки, полезла в свой ноутбук, обзвонила всех друзей. Была суббота и ее одноклассники не учились.

А я, на скорую руку приготовив макароны с котлетами на обед для девочек, поднялась к себе, собираться с духом перед звонком.

Вроде не маленькая девочка, но звонить и предлагать свою кандидатуру было очень страшно. Вдруг, меня засмеют – отсутствие стажа в 40 лет, есть дети, почти в разводе… Работница года, блин.

Еще раз посмотрев в блокнот на название своего плана, я забила цифры в телефон и нажала кнопку вызова. «Ни пуха, ни пера, в конце концов…».

– Да пошла ты к черту! Алло?

Испугавшись, я чуть не откинула телефон в сторону.

– Надеюсь, это не мне напутствие?

Басистый голос мужчины в трубке растекся раскатистым смехом.

– Нет, конечно. Кстати, об этом. С кем имею честь говорить?

– О. Это Марина… Марина Малютина, подруга Кристины Ильковской. Она сказала, вам нужна помощница.

Почему то назвать свою добрачную фамилию казалось чем-то правильным и естесственным.

– Это вы тот самый непризнанный гений, который находил самые лучшие правовые позиции для любого дела в институте?

– Ну, видимо, да. Кристина, как я понимаю, очень хотела презентовать меня как профессионала своего дела.

– Она врала?

– Послушайте. Давайте скажу сразу, за свои 40 лет я ни дня не проработала по профессии. Конечно, я читала литературу, из интереса смотрела фильмы, но это совсем не то, что работать в этой сфере изо дня в день.

– Пока не самое яркое представление кандидата.

– Но я знаю, что я могу многое. Быстро учусь, погружаюсь в тему, не бросаю на пол пути. Готова работать даже в сложных обстоятельствах.

– Да иди ты уже отсюда…

В трубке послышались звуки, напоминавшие драку. Спустя пару минут снова вернулся бархатистый мужской голос.

– Приходите на собеседование сегодня, к шести. Записывайте адрес.

Закончив разговор, я выдохнула. В конце концов, всё не так плохо: меня позвали на собедование, а не забраковали на этапе созвона.

* * *

Без пяти шесть я уже сидела у красивого здания с высокими колоннами и лепниной в виде ангелов. Историческое место. Интересно, сколько стоит арендовать офис здесь.

Перечитав еще раз статью с основными положениями гражданского права, чтобы не опозориться, я решилась и вошла внутрь.

Внутри всё было оформлено еще более роскошно, чем снаружи. На полу лежала старинная мозаичная плитка, а на стенах была роспись с историческими сюжетами, напоминающая старые римские фрески.

Я прошла к нужному мне кабинету с надписью «Адвокатский кабинет Михаила Громова». Постучавшись, вошла.

Внутри было светло, все в коричневых тонах, кожаные диваны и шкафы с кодексами, юридической литературой. На тумбе большой телевизор, на котором беззвучно шло какое-то шоу про природу.

Сбоку были двери в еще один кабинет. А на кресле передо мной сидел мужчина лет тридцати, видимо, секретарь.

– Вы Малютина Марина, на собеседование?

– Да.

– Проходите в кабинет справа, Михаил ждет вас. Будете чай или кофе?

– Чай, зеленый. Спасибо.

За столом, проверяя что-то у себя в заметках, сидел мужчина в костюме. Верх рубашки был растегнут, в офисе было немного жарко, на столе в разных местах лежали огромные кипы бумаг, доверенностей, распечатанных ходатайств и исков.

Секретарь, за секунду заваривший мне сай, поставил его на стол и вышел.

– Добрый вечер, я на собеседование.

Он откинулся на спинку кресла и оглядел меня с головы до ног.

– Платье красивое, но лучше что-то более деловое. Мы же не хотим, чтобы клиенты штабелями падали от красоты ваших ног.

Мне было неприятно получить комплимент от другого мужчины, кроме мужа. Сережа всегда был скуп на них, но чужие были мне не нужны.

Заметив, что меня что-то задело, Михаил сбросил игривый тон и перешел к серьезному.

Передал мне в руки ноутбук, мышку и бумаги.

– В папке копия дела из суда. Там же отсканированная позиция ответчика. Очень сильная позиция, судья считает, что они заранее победили. Если сможете написать достойные возражения – я вас беру. Даю вам час.

На время он вышел. Я пробежалась по материалам дела, шестеренки в голове завертелись, вспомнила много из того, что проходила в универе.

Сравнила новые редакции законов с тем, что помнила – в этой части в закон изменений не вносилось. Отлично, пишем.

Спустя минут сорок я уже перечитывала готовые возражения. Содержательно это казалось мне идеальным, оформление страдало – ворд я не открывала уже очень давно.

Ровно через час Михаил вошел в кабинет, забрал ноутбук и принялся за чтение.

– Очень неплохо, Малютина. Добьем это еще ссылкой на судебную практику и оформим нормально, можно будет выходить в суд.

Я, честно говоря, не ожидала, что вспомню хоть что нибудь спустя столько лет – но нет, мозг еще работает.

– Это значит, меня берут на работу?

– Да. Объем работ такой: вы в течение дня работаете 5 часов в офисе, в любое время. Я даю вам задачи, например: написать иск – вы выполняете. Оплата: восемьдесят тысяч в месяц с перспективой роста. Согласны?

– В чем подвох?

– О каком подвохе речь?

– Почему с такими условиями вы всё время в поисках работниц?