Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Через минут двадцать мы с Михаилом уже сидели в салоне автомобиля и выезжали в Ростов. Мне до жути хотелось спросить про зеркала, в то же время мне вторило чувство такта.

Мы проезжали мимо стареньких домиков деревень, пролесков и полей. Всё расцветало, было уже зеленым. Что ни говори, природа в наших краях чудесная.

Я приоткрыла окошко и высунула ладонь навстречу ветру. С молодости любила скорость, ощущение потока, живительную прохладу. В последнее время я практически всегда была на водительском и сосредоточенно следила за дорогой, держа обе руки на руле – не знаю, как некоторые могут себе позволить параллельно переписываться, есть, сериалы смотреть. Мне моя гиперответственность не позволяла.

Михаил заметил мое удовольствие и открыл окно на полную, подмигнув мне. Я высунулась практически по плечи. В ближайших метрах пятиста не было видно никого, так что это было безопасно.

Ветер безудержно развевал мои волосы, разрушая залаченную укладку, но мне было всё равно. Я ощущала только детское ликование, как в моменты, когда папа качал на качелях так, что я начинала кричать. Вот бы хоть на день оказаться в то время, когда не было еще проблем, Сережи не было и в душе у меня было чисто, а не нагажено.

Села обратно, задвинула стекло и откинулась на кресло. Почему-то, было спокойно.

– После клиента заедем в кафе?

– Да мне бы домой побыстрее, к дочерям. Да и некоторые личные вопросы нужно решить.

Я хотела сегодня подать онлайн иски об алиментах, разводе и разделе имущества. Написать то я их написала, но со всей этой суматохой забыла направить в суд.

А еще мне нужно было подумать о том, стоит ли писать на него заявление в полицию. С одной стороны, чем бы дело не закончилось, это будет лишним доказательством при разделе имущества в суде, да и с ним как минимум один раз проведут беседу. Даже если результата не будет, понервничает он знатно.

С другой стороны, я боялась позора. «Меня обокрал собственный муж». Как на меня посмотрят? Да и много участковых, следователей и дознавателей – мои сокурсники. Так опозориться и вывалить часть своего личного на показ – этого я не хотела. Пока во мне боролись эти две стороны медали.

– Марина, ты должна попробовать их котлеты из щуки. Я угощаю!

Снова выбил меня из мыслей. Котлеты из щуки? Помню, как бабушка готовила мне их, когда я отдыхала у нее и дедушки в селе. Не думаю, что кто-то сможет приготовить их вкуснее, чем она. Но попробовать интересно, вспомнить детство.

– А там чай вкусный?

Миша подобрался, поняв: раз женщина задает уточняющий вопрос, значит она уже задумалась. Если женщина задумалась, то ее можно убедить.

– Вкусный. И разный. Мне больше всего нравится с лесными ягодами.

– Тогда заедем, главное ненадолго.

– С вами приятно иметь дело, Марина Васильевна.

Я рассмеялась. Давно мужчина не добивался так капли моего внимания. Поиграть в эту игру было забавно – не более. Для серьезного же увлечения мне нужно было залечить те раны, что оставил будущий бывший муж.

* * *

Сережа

Я был несказанно счастлив. Любимая молоденькая женщина, которая стремится мне угодить, беременна – значит никуда уже не уйдет. Должность и деньги при мне – об этом я позаботился. Если переедем – могу выбрать любой филиал.

Дети – с ними была проблема. Дочек я люблю, но Дина, наверное, будет дуться – все таки я обещал эти деньги ей. Но ведь отцу сейчас нужнее! Когда там ей надо будет съезжать – а мне надо строить семью здесь и сейчас.

Одно смущало – Лидочка хмурилась, что-то ее не радовало. Деньги есть, мужчина рядом, скоро ребеночек будет – что ей еще надо?

– Кстати, Лид, у тебя есть УЗИ? Хочу посмотреть на нашего мальчика.

Глаза у девушки забегали по сторонам.

– Да, я положила его куда-то и забыла… Стала такой забывчивой!

– Ничего, солнце. Главное, что ты у меня в порядке.

Я сгреб ее в охапку и прижал к себе. Такая хрупкая она и нежная, моя. Давно я не был так счастлив. Свобода – и тысячи дорог, которые можно выбрать, и ничего не тянет назад, вниз, в болото супружеской жизни и серую скуку.

Она немного отодвинулась от меня и посмотрела в мои глаза, но как-то испуганно.

– Ты уверен, что хочешь этого ребенка?

– Детка, конечно, я уверен. Давай выберем квартиру и поселимся вместе? Хочешь, поближе к морю, в Сочи? Денег достаточно.

Дина всегда мечтала жить у моря, так что сумму мы скопили довольно крупную. Как нибудь заглажу перед ней вину, пусть к нам с лидой приедет, на море.

– Да, конечно… У меня подруга есть, она риелтор хороший. Ее Диана зовут, Арбатова, может слышал?

Я покачал головой. Впервые слышу эту фамилию. Может, хмельное состояние влияет на соображалку.

– Так вот, она классные квартиры подбирает. И цены у нее от застройщика, она со многими управляющими знакома. Давай я с ней переговорю?

Вот, что значит, самостоятельная и живая девочка. Марина начала бы анализировать, стоит ли покупать квартиру там, подбирать квартиры сама – риелторам она не доверяет. А Лида – за один вечер согласилась. Ощущение, что я ее всю жизнь и искал.

– Заберешь деньги? На первый взнос?

В комнате было темно, но мне показалось, что глаза Лиды сверкнули с азартом. Думаю, влияло количество выпитого.

– Да, конечно. А сейчас тебе стоит расслабиться.

Лида игриво вильнула бедрами и подмигнула мне, принесла коньяк из высокого шкафа и налила в стакан немного, добавила лед, протянула мне. Понимающая. Не то, что Марина, которая запах перегара на дух не переносит.

Спустя пару стаканов Лида встала и начала медленно раздеваться, глядя на меня сверху вниз. Дыхание от нее перехватило. Она включила медленную песню в колонках, села на мои коленки, притянула меня к себе и запрокинула голову. Дважды уговаривать меня было не нужно.

* * *

Марина

Беседа с матерью погибшего парня оказалась очень тяжелой. Мать читала иск и плакала, я только успевала подавать платочки. Сама не представляю, что делала бы, если бы такое случилось с моими детьми.

Это была женщина лет шестидесяти, с рыжими поседевшими волосами и в цветастом сарафане, которые сейчас почти не носили.

Для суда она принесла нам фотографии с сыном – они подтверждали родственные связи и ее моральный вред от смерти. Да, закон был в некотором роде бездушен и факт того, что ты морально страдаешь от смерти собственного сына тоже нужно доказывать.

– Может, у вас со здоровьем какие-то проблемы начались после смерти сына, на фоне нервов?

Я старалась быть максимально тактичной с этой милой женщиной. Она угостила нас чаем и печеньем курабье, ухаживала за нами. Оказалось, что помимо сына у него не было никого, только старшая дочка, которая не общается с ней года два, с тех пор, как уехала поступать.

Как и все одинокие люди, она много говорила, рассказывала нам про огород, хозяйство и любимых кур. Просила приезжать к ней в любое время, если нужно будет в Ростов. Мы с Мишей преглядывались. Жаль было ее. Добрейшей души женщина.

– Да, со здоровьем… У меня инсульт был, сейчас принесу справочки…

Она была достаточно энергичной, не ковыляла, как многие в ее возрасте, а почти скакала.

Руки ее тряслись – непонятно, от старости, или от обсуждения такой больной темы.

Мы перекинулись еще несколькими предложениями, женщина поставила подпись на иске и мы поехали в кафе. В машине молчали – каждый думал о своем и разговоры были излишни.

Когда подъехали, Миша галантно открыл мне дверь в машине, пропустил в кафе. Выбрали удобный диванчик со столиком на веранде, Михаил сделал заказ – похоже, его тут все знали.

– Как тебе работа, Марин? Устраивает, потянешь?

Первый рабочий день был тяжелым, но в то же время очень интересным. Хотелось помочь этой женщине, выиграть для нее компенсацию – хотя, что эти деньги изменят? Так страшно, оказаться в один день такой одинокой. А у ведь у нее был муж и дети, итог один – осталась ненужной и брошенной.

– Работа нравится, но морально тяжело. Справлюсь, конечно, не маленькая.

Миша понимающе кивнул.

– Да… Ну, мы всегда крутимся вокруг чужих проблем. На этом деньги и зарабатываем. Так что нужно привыкнуть.

Нам быстро принесли готовые блюда. Видимо, Михаил оставлял щедрые чаевые, раз официант так безмятежно улыбался и торопился с заказом.

Я откусила долгожданную котлету. Вкус оказался настолько похожим на тот, который я чувствовала на бабушкиной кухне, та же нежная текстура и немного зелени, тоже вместе с чесночным соусом и пюре… Глаза отчего-то заслезились.

– Марина? Вам не понравились котлеты?

Я поспешила вытереть слезу и улыбнулась.

– Наоборот. Моя бабушка готовила также.

– А я уж думал встряхнуть кухню. Оказывается наоборот, чаевые нужно готовить.

– Спасибо, что привез меня сюда. Видимо, мне это было нужно. И за слезы прости, видимо, много эмоций накопилось.

– Ты у нас железная леди, значит? За слезы извиняться… Зачем?

Я неопределенно передернула плечами. Ужас, расплакаться при чужом человеке. Конечно, мне было неловко.

– Кстати, впервые вижу женщину, которая плачет так красиво. Аристократично, я бы сказал.

– Никогда не думала, что кто-то сделает комплимент тому, как я плачу.

Мы переглянулись и продолжили есть. Чай оказался действительно вкусным. Я мысленно поставила себе галочку – обязательно приехать сюда с девочками. Приятное место.

Мы уже сели в машину и начали отъезжать, как мне на телефон пришло сообщение от контакта «Диночка». Я быстро открыла – мало ли, что там девочки без меня наделали.

Казалось, меня всю пронзило тоненькими иголками стыда. Она скинула новость от местного портала: «Грубейшее нарушение профессиональной этики: женатый заместитель директора федеральной компании по производству автомобильных шин (РосШИН) оказался замешан в скандале – в сети появилось видео из рабочего кабинета, на котором он совокупляется с секретаршей».

Глава 9

Лида

Сережа уже заснул, а телефон продолжал периодически вибрировать. Я поднесла его к лицу Сережи, смартфон разблокировался, затем быстренько заглянула и чуть не выронила его из рук.

Его ближайший друг Артем писал: «Сережа, возьми трубку! О тебе и Лиде инфа во всех новостях, начальство в ахуе! Ты же не передавал ей сведений фирмы?».

Этот самый друг давно метил на должность зама и любезно выслуживался перед начальством, не забывая упомянуть каждый косяк своего «друга». Я говорила Сереже, чтоб он ни в каком состоянии и ни за что не рассказывал кому-либо о нашей связи. Скорее всего, он меня не послушал. В то, что записи с камер нашли и слили случайно, я не верила. Не была никогда идиоткой, как эта туша, которая разлеглась на кровати.

Срочно нужно было что-то делать. Пока Сережа не узнал о случившемся и пока не знает, что деньги в его чемодане – скорее всего последние его большие деньги. А если у меня всё получится, то и не ЕГО большие деньги, а мои. Похоже, придется менять план на более быстрый.

Я напоила его таким количеством алкоголя, что проснется он в ближайшие часов пять вряд ли. В квартире я не обжилась, привыкла часто переезжать. Достаю сумки и начинаю судорожно складывать туда белье, одежду, закидываю украшения.

Остатки запаковываю в пакеты, аккуратно достаю Сережин чемодан из под кровати. Кажется совсем легким, на всякий случай открываю – удостовериться, что он меня не обманул. Удовлетворенно хмыкаю. Не осмелится. Какой же он глупый…

Тихонько переодеваюсь, достаю из дальнего шкафчика комода пакет с поддельными документами и выбираю, с каким улечу из города. Этот – достаю паспорт на имя Лиды Степановны – теперь не нужен, именно по данным из него меня будут искать, если Сережа заявит в полицию, следующий – паспорт гражданки Елены Руслановны – подойдет, но надо будет перекраситься в черный. К сожалению, все мои труды по восстановлению блонда летят в мусорку из-за того, что любовничек оказался недалеким. Кладу документ в ближний карман.

Открываю дверь, выношу понемногу вещи в машину – жаль, что с ней придется расстаться, но по другому никак – слишком много афер было связано с этой малышкой, выезжаю в аэропорт. Оставила Сереже ключи на тумбе, дверь прикрыла – как бы мне хотелось увидеть его лицо, когда он проснется и поймет, как его провели, что он остался у разбитого корыта, без семьи, работы и денег.

А сейчас мне нужно срочно созвониться с Николаем – он встретит меня в Екатеринбурге и даст новое задание. Надеюсь, на этот раз меня отправят на что-то крупное – директор федеральной компании, депутат… Мелкая рыбка слишком однотипна, это даже скучно.

Мне не девятнадцать, как я сказала жене Сережи, а двадцать четыре. Я работала на Николая с восемнадцати лет. В прошлом он был сутенером, сейчас – лидер в России по организации преступных группировок.

Изначально моим заданием был генеральный директор РосШИН – это давний товарищ Николая, который сильно подставил его в прошлом. К нему подобраться не удалось, поэтому на время я переключила внимание на Сережу. Как оказалось – не зря, получила крупные деньги и выведала некоторую важную информацию. Компромата на директора я собрала достаточно – Сережа не закрывал ноутбук, когда отходил, хранил рабочие документы не в сейфе, а на столе. Это было даже слишком просто.

Завожу машину и еду на большой скорости к аэропорту. Параллельно звоню Николаю через зашифрованную сеть.

– Здравствуй, дорогая, как жизнь?

– Словила куш. Вылетаю в Екатеринбург. Подготовил для меня что-то интересное?

– Куш? Радуешь. Не думал, что с тем хоть что-то получится.

– Проблема в том, что я частично засветилась на камерах. Придется снова менять имидж и на месяц залечь на дно.

– Разберемся. Если что – замнем. Тебя встретят в Кольцово. Кодовое слово – полынь. Встретит Лось – ему передашь куш. Он привезет тебя на базу.

– Так точно, любимый.

Да, Николай был моим мужчиной. Настоящим мужчиной, единственным, кто знал меня настоящую. Он прекрасно понимает, чем и как я занимаюсь. Кому-то кажется странной наша семья и любовь. На мой взгляд, так жить намного честнее, чем как Сережа с Мариной. По крайней мере, мы друг другу не врали и правда друг друга любили.

Марина

Я не могла поверить своим глазам. Сколько еще стыда мне предстоит пережить из-за этого кобеля? Ладно я, но каково будет девочкам? В новостях есть фамилии, одноклассникам сложить два плюс два будет несложно.

Михаил заметил, как изменилось мое состояние: руки затряслись, щеки покраснели. Я пыталась сдержаться, не показывать, что что-то произошло.

– Марина?

Я перевела взгляд на мужчину. Он был так обеспокоен, хотел было протянуть мне руку, чтобы погладить по плечу, но вовремя понял мой взгляд и убрал ее.

– Случилось что?

– Небольшие неприятности. С бывшим.

Последнее слово далось мне тяжело. Признаваться в том, что рассталась с кем-то в сорок, почему-то было особенно неприятно. Как будто ставишь на себе клеймо разведенки. Страшно в этот момент увидеть у человека ухмылку или усмешку.

Тем не менее, Михаил смотрел на меня со всей серьезностью и не думал издеваться или шутить.

– Насколько серьезная неприятность? От одного до десяти. Один – бывший утащил любимую орхидею, десять – разослал голые фотографии всем друзьям.

Я посмотрела на него, приподняв брови. Что за градация такая дурацкая? И почему мне смешно?

– На девять.

– Ох…

– Да. Это кошмар.

Он в задумчивости почесал голову, положил локоть на окно и облокотился на руку.

– Я могу чем нибудь помочь?

– Для начала – не задавать много вопросов.

Миша приподнял бровь.

– Это было грубо.

– Думаешь?

– И нетактично. Но мне нравится. Ты так успокаиваешься? Когда срываешься на меня?

Я смутилась. Выводить меня на эмоции у Михаила получалось отлично. Даже успокоить вышло. Я немного собралась с мыслями во время нашей перепалки.

– Да нет. Хочешь подробности? Мой муж трахал секретаршу у себя на работе. Видео процесса сейчас во всех новостях. Заблюренное, конечно. Но мне достаточно и этого.

Мужчина от неожиданности замер.

– М-да. Ситуация малоприятная…

– Да что уж, пустяки. Подумаешь.

Я почуствовала, что еще немного и сорвусь на истерику. Миша тоже, так что тактично замолчал. Неужели!

– Сарказм – это хорошо. Значит, не так уж всё и плохо.

Мужчина завел машину и мы поехали обратно в город. Почти всю дорогу ехали не разговаривая, только Миша иногда кидал на меня тревожные взгляды.

В той же тишине припарковались у офиса. Я была благодарна, что на время поездки меня оставили в покое.

– Знаешь, я в жизни сталкивался и не с таким. У тебя всё будет хорошо – у таких как ты в конечном счете всё всегда хорошо. А вот он – судя по всему, идиот. Во-первых, потому что изменил такой, как ты, во-вторых, потому что сделал это на камеру. У таких после развода всё обычно катится по наклонной. Я не знаю, карма это, бумеранг или что – но это работает.

Он не ждал от меня ответа, достал из пиджака кошелек и вложил мне в руку зарплату за сегодняшний день. Почему-то, пятирублевая купюра была не одна, а четыре. Двадцать тысяч за день? Это он меня так пожалел или что?

– Вы считаете меня жалкой?

Михаил встрепенулся и округлил глаза.

– Впервые встречаю такую реакцию на зарплату. Обычно говорят «спасибо».

– Ты понимаешь, о чем я. Мне нужны деньги, которые я заработала. А не подачки из-за того, что кому-то меня жалко. Переведи в приют для животных, если такой добросердечный.

Я забрала одну купюру, остальное кинула на панель и вышла из машины, хлопнув дверью. Миша пытался что-то говорить, но слушать я не собиралась.

Быстрым шагом на каблуках прошла приличное расстояние, тут то меня и накрыло. Я не знаю, что на меня нашло, я спустилась на лавочку в небольшом скверике, обняла себя руками и разрыдалась. Достала из сумки платочки и попыталась привести себя в порядок, но истерика и не собиралась останавливаться. Похоже, стратегия – копи в себе и никому не показывай, что чувствуешь – дала сбой.

Глава 10

Я бы продолжала реветь, сидя на лавочке, но рядом со мной поставили пластиковый стаканчик,а мои плечи накрыли теплым пледом. Весна в этот раз выдалась прохладной, так что у меня уже начали стучать зубы и по телу пробежала дрожь.

– Так снежная королева вовсе и не снежная?

Голос Миши, конечно же. Я только заплакала еще больше. Красный нос, тушь размазана, глаза наверняка уже опухли. Красотка, ничего не скажешь. Он спокойно и уверенно сел рядом, посмотрел на меня.

– Ну-ну, хватит.

Михаил своей тяжелой рукой накрыл мои плечи и слегка притянул меня к себе, так, что я легла на его плечо. Осталось только сопли размазать по пиджаку нового босса, для полного счастья. Отпираться, ругаться не было ни сил, ни желания. Хотелось только, чтоб кошмар в моей жизни закончился.

– Там в стаканчике чай. С ромашкой. Ты попей немного.

Я благодарно схватилась задубевшими пальцами за горячие края стаканчика и поднесла его к губам. Кипяток немного обжигал губы и горло, но это то, что мне было нужно.

– Марин, у тебя есть дети?

Я встрепенулась от такого внезапного вопроса.

– Да. Две девочки, Дина и Соня.

– Вот и у меня есть. Тоже дочь, Ксюша. Так вот – если бы ее Андрей сделал что-то такое – его бы уже в живых не было.

Я посмотрела на лицо Михаила – оно было напряжено, желваки играли на скулах. Похоже, не шутил. Да и я помнила, что его секретарь в офисе – никто иной, как муж его дочери. Удобно – почти круглосуточный контроль за тем, чтоб твою дочь не смели обидеть.

– Мне было бы всё равно на закон, свою карьеру и мнение окружающих – я бы удушил его своими руками. А ты? Что бы сделала ты? Если бы такое произошло с одной из твоей дочерей.

Я задумалась. Никогда раньше не размышляла об этом, Дина общалась с парнями, но ни с кем не встречалась. Представила, что какой-то хрен обижает ее – руки непроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Да пусть кто-то попробует задеть любую из моих девочек – я приму все усилия, чтобы его уничтожить.

– Я бы точно не оставила этого человека в покое. Он бы ответил за всё.

– Относись к себе так же, как с своим дочерям. Он не заслужил твоей боли. А знаешь чего заслужил?

– Чего?

– Парочки переломов.

Внезапно возникшая улыбка на лице Михаила заставила меня вздрогнуть. Похоже, первое впечатление о нем, как о добродушном мужичке оказались обманчивыми. В нем было много скрытой силы, уничтожающей и немилосердной.

Михаил заметил замешательство на моем лице и воспринял его по-своему.

– Я ни разу не поднимал руку на девушку, ребенка или животное. Не нужно делать из меня чудовище, а то я вас, женщин, знаю.

Я коротко кивнула и выпила еще немного чая.

– Как тебе чай?

– Согревающий. Спасибо.

Он оперся на спинку лавочки и оглянулся.

– А красиво здесь, а?

Я тоже осмотрелась по сторонам. Со слезящимися глазами, в суматошном водовороте событий на природу не обращаешь внимания. И зря – вокруг росли зеленые ели, по кронам которых прыгали белки. На подставках стояли кормушки для них, куда при желании можно было засыпать орехи. Действительно, красиво. Еще и немноголюдно – за всё время, что я тут сижу, мимо прошла пара человек.

– Да, очень даже. Нет с собой орешков?

Миша очень удивился моему вопросу.

– Нет, знаешь, не ношу в карманах брюк фундук.

Я хмыкнула. Истерика давно прошла, а вот что делать дальше и о чем говорить я не знала. С другой стороны, неловкости рядом с этим мужчиной я почему-то не чувствовала.

Внезапно из сумки полилась мелодия – это был рингтон, который стоял на звонках Сережи. Он еще и смеет мне звонить? Достала телефон – да, он звонит. Чего ему надо? Извиниться хочет?

– Это он?

Суровый басистый голос мужчины рядом вырвал меня из мыслей.

– Он самый.

– Чего ему надо?

– Если бы я знала…

Я провела пальцем по экрану, приняв звонок. Готовая к тому, что услышанное меня добьет, разобьет окончательно.

Сережа говорил хрипло, агрессивно и пьяно – я не сразу разобрала, что он бормочет.

– Ты видела новости? Это твоих рук дело?

Я обомлела. Моих рук дело? Этот несмываемый позор, клеймо на семье?

– Сереж, ты там совсем ебанулся? Других слов нет. Лучше скажи мне, где деньги? Надеюсь, ты не слил их на ту шкуру?

В трубке послышался мат, оскорбления и обвинения в мою сторону. Как бы я не хотела абстрагироваться и не обращать внимания, каждое сказанное им слово задевало и выбивало из колеи.

– Могу я поговорить?

Я совсем забыла, что рядом со мной все это время сидел Михаил. Скорее всего, он слышал слова Сережи – тот орал, совсем не пытаясь себя контролировать, динамик то и дело хрипел. Мужчина явно был зол, казалось, что глаза его потемнели.

Я не успела ничего ответить, как мобильник оказался в руках у него.

– Еще одно слово в сторону Марины и тебя найдут. Я не бросаю слов на ветер, хочешь убедиться?

Звук из телефона пропал. Видимо, Сережа совсем не ожидать услышать то, что услышал.

– А ты кто такой?

– Михаил Громов. Могу адрес назвать, поговорим? Или только с женщинами нравится так разговаривать?

Из трубки послышалось протяжное пип-пип-пип… Струсил, сбросил вызов. И как я столько лет жила с таким неудачником?

– Отнимать у меня телефон было не обязательно.

– Если ты думаешь, что я буду терпеть и спокойно смотреть, как мужчина оскорбляет женщину – ты плохо меня знаешь. Я не могу оставаться в стороне. Какой я после этого мужчина?

После слов Михаила вспомнила ситуацию, которая произошла со мной и бышим мужем на море. Мы тогда прогуливались по пляжу и заметили, как парень грубо общался со своей девочки, периодически даже позволяя замахиваться на нее. Сережа хотел трусливо пройти мимо, сделать вид, что ничего не происходит. Я – не смогла. Подошла тогда, накричала на того мужчину и увела девушку в сторону. Она была вся в слезах, рассказала, что провела с этим парнем пару свиданий, а затем прекратила общение. После этого он преследовал ее и пытался заманить к себе домой.

Сережа тогда вместо того, чтобы помочь мне, полчаса говорил о том, что в такой ситуации лучше не обращать внимание, потом будешь самым виноватым. Тогда мы поругались, но я приняла его и некоторую трусоватость, решила, что с этим можно жить.

Сережа был трусом, в иерархии зверей назвать его можно было только оленем. Для него даже перечить другим людям, находящимся чуть выше по социальной лестнице было страшно, из-за этого все его друзья знали, что он безотказный. Михаил же на его фоне казался мне не меньше, чем медведем, который опасен для всех, но тех кого любит – защищает, не щадя себя.

С Сережей сильным звеном, главой семьи, принимающей решения была я. Я – поводырь, он – ведомый. Видимо, потому таких мужчин и было легко увести из семьи – они привыкли быть на коротком поводке. Смена хозяина в данном случае несущественна.

От воспоминаний о нем снова стало дурно.

– Марина, тебе сегодня нужно куда-нибудь?

– Да. Подать иски в районный суд и домой, отдыхать.

– Подвезу тебя?

– У меня машина под офисом стоит. Отсюда не больше восьмиста метров. Дойду, как нибудь.

– Завтра жду вас в то же время. А зарплата – это не про жалость. Ты отлично поработала сегодня. Но если ты такая идеалистка – хорошо, больше положенного тебе платить не буду. Но тогда будет соцпакет.

– Что ты имеешь в виду?

– Увидишь.

Михаил аккуратно поднялся, попрощался со мной и пошел обратно, к своей машине. Когда тот вставал со скамейки, я заметила странную вещь – пиджак немного съехал назад, рубашка вместе с ним, обнажив кусок обпаленной и обоженной кожи. Я видела такую у людей после серьезных пожаров.

Открыла социальную сеть ВКоннекте и нашла его профиль – сначала юридический, официальный – там были только фотографии в официальном стиле, максимум свободы – пара снимков, где он в джинсах.

Перешла на его основную страничку «для своих» – там было много фото с друзьями, с дочерью, на концертах и в путешествиях. Даже когда он был в жарком Тель-Авиве, на нем всегда были брюки – да, хлопковые и легкие, но тем не менее. Рукава тоже всегда были прикрыты. Это было еще подозрительнее. Много ли вы знаете мужчин, у которых нет ни одной фотографии в футболке?

Возможно ли было, что всё его тело покрыто шрамами, как часть спины у шеи?

У меня появилось какое-то детское желание это выяснить. Может, отсутствие зеркал в доме тоже связано с этим?

Я медленно поплелась к своей машине, попутно пройдя по скверу. Туфли натерли, дорожки были выложены круглым камнем – ад для шпилек, которые то и дело застревали в швах.

Плед оставался на моих плечах, а чай уже успел остыть, так что я выкинула стаканчик с содержимым в один из мусорных контейнеров.

* * *

Сережа

Проснулся с ужасной головной болью, виски стучали, словно по ним били обухом. Попытался нащупать Лиду рядом с собой – прижаться к ней и попросить принести обезболивающее. Ее рядом не оказалось – рука наткнулась только на мятые простыни.

Медленно и мучительно поднявшись, я прошел в ванную и умылся. Что-то вокруг было странным, но я не понимал, что именно. Присев ненадолго на холодный кафель, чтобы прийти в себя, я заметил – в ванной не висело никаких полотенец, на раковине не стояло ни одного крема, тоника или геля – тех штучек, деньги на которые то и дело просила Лида.

Открыл шкафчики – остались только тряпки, туалетная бумага, ватные палочки. Тревога начала расти, сердце застучало сильнее.

– Да быть не может.

Вышел на кухню – посуда на месте, но ее любимой чашки нигде нет. Она никогда с ней не расставалась. Может, она чай или кофе пьет в другой комнате?

Включил свет в гостиной, на минуту меня ослепило. Глаза медленно привыкли к свету, но я уже успел пожалеть об этом. Ни одной ее вещи в комнате не было.

Я начал открывать шкафы, комоды, все ящики – пусто.

Самое страшное – чемодан, с которым я пришел. Чемодан с деньгами моей дочери. Куда же я его поставил?

Я облазил пол, посмотрел на балконе и под кроватью – везде было пусто.

Да быть не может, блять. Такого просто не может быть.

Телефон лежал на кровати, севший. Включил на зарядку и стал терпеливо ждать включения.

Экран открылся и на меня полилась череда уведомлений о сообщениях и звонках. Неверяще читаю заголовки статей, которые мне пересылают.

Моя жизнь рушится на моих глазах. И кто слил записи? Марина постаралась? Что со мной будет теперь и кому я буду нужен?

Нужно срочно найти Лиду.