Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 24

– Мне показалось, что он хотел меня задавить. Не случайно он так летел. Только почему он передумал? И что такого я ему сделала. Я ведь впервые его вижу.

Она смотрит на меня полными ужаса глазами, а я готова провалиться сквозь землю. Потому что знаю ответы на эти вопросы. Кажется, она замечает, что я реагирую странно.

– Марина?

Рано или поздно всё выяснится в любом случае. Ей скажут фамилию и имя того, кто на нее наехал, а сопоставить одно с другим несложно.

– Это был мой бывший. Ксюш, извини меня. Если бы я знала, что он такой дурак, что он это сделает… Я бы не сходилась с Мишей, лишь бы ты была в порядке. Я не знала… – замечаю, что начала тараторить и задыхаться.

Она кладет руку мне на плечо и смотрит в глаза успокаивающе.

– Это не ваша… не твоя вина. Выброси такие мысли из головы. Не сошлась бы с моим отцом, еще чего скажешь? Я его с момента ухода матери таким счастливым еще не видела. Даже если твой бывший сбил бы меня, я бы не хотела, чтобы любимая женщина папы его отвергала, потому что ее прошлый муж чудик.

Я выдохнула. С плеч упал камень, придавивший меня, как только я увидела машину Сережи здесь. Вот только переймет ли Миша ее идеи, или скажет мне, что женщина с прицепом в виде полоумного бухарика ему не нужна?

– Марин, так это получается покушение на убийство? Это же меняет дело, квалификацию с 264 статьи на 105. Он вполне может сесть, всё зависит от показаний. Поймут, что это умышленно – и пиши пропало.

Я горько усмехнулась. Дочка адвоката, сразу видно. Хоть и нет юридического образования – знает всё лучше некоторых юристов. О последствиях необдуманных поступков Сережи я успела подумать еще когда взяла трубку и предположила, что попытаться сбить Ксюшу мог именно он.

Я не желала ему ничего плохого – всё, что мог, он уже потерял. Лишение свободы – это очень серьезно. А еще, это может сказаться на будущем девочек. С другой стороны, если он не сядет – Михаил убьёт его. Почему-то я в этом уверена. Так что для его же безопасности – лучше он понесет то наказание, которое заслуживает.

– Да, Ксюш. Говори всё, что знаешь. Я тоже дам показания, если потребуется. Если он был готов убить тебя – за решеткой ему самое место. Одумается, может.

– Вы уверены? Не екает сердце за бывшего мужа?

– У меня сердце в его сторону «ёкать» перестало, как только я его с любовницей увидела. Он – не часть моей семьи. А вот ты – да. И если он позволяет себе угрожать тебе, Мише – мне его не жаль. Я, как и твой отец, за детей горло перегрызу. А ты для меня – как дочь. Может, мы не так сильно сблизились, но то, что дорого Мише – дорого и мне. Тем более, ты носишь в себе нового человека.

Я не смотрела Ксюше в глаза, когда выпалила всё, что накопилось. Подняла голову и увидела, как она плачет. И улыбается. Почему-то вспомнила, как впервые увидела улыбку Дины – ей тогда было два месяца, я принесла ей новую игрушку – розового слоника. По-моему, он до сих пор на чердаке валяется, весь в пыли. Рука не поднимается выбросить.

– Спасибо. Я понимаю теперь, почему папа так вас полюбил. Вас невозможно не любить.

Возможно, еще как. У свекрови всегда получалось. И всё равно, слова Ксюши согрели что-то во мне, склеили. Теперь осознание того, что у меня есть новая семья и еще один человек, за которого я взяла ответственность, пришло не только на словах, но и на деле. Но вместе с ответственностью пришла и любовь, и уважение, и ценность.

– Как сделаем все дела, обязательно поедем в больницу. Нужно, чтобы тебя осмотрели. А пока – в участок.

Увидела, как Ксюша собирается что-то возразить и махнула.

– Никаких споров.

Она счастливо улыбалась.

– Как скажешь.

* * *

Как только в участке услышали от Ксении ее версию событий, дело переквалифицировали и вызвали следователя для возбуждения уголовного дела, а нас отправили в следственный отдел.

Сижу на одном из черных стульев в коридоре, жду, когда допросят Ксению. Туда-сюда снуют стражи правопорядка. Пошарпанные стены, полузавявшие растения в старых коричневых горшках, из дальнего кабинета слышится крик. Кажется, начальник кричит на подчиненную. Мол, достали жалобщики, почему она хотя бы для вида ничего по делу не делает, из прокуратуры дали нагоняй. Грозится, что передаст ее дело другому следаку.

Молодая девушка пулей вылетает из кабинета и захлопывает за собой дверь – явно специально. Она уставшая, без косметики. Оглядывает меня, хмыкает и проходит мимо. Хорошо, что я не пришла сюда работать после выпуска. Та еще нервотрепка за гроши.

На телефон приходят сообщения от Миши. Он спрашивает, почему я не беру трубку, всё ли у меня в порядке. Мне стыдно отвечать ему, так что я блокирую экран и стараюсь об этом не думать. Взрослая женщина, а все равно бегу от проблемы, вместо того чтобы ее решать.

Из двери с надписью «Допросная» выходит сначала Ксюша – видно, что она устала и хочет, чтобы всё поскорее закончилось и она могла поехать домой, отдохнуть. Следом за ней торопливо выглядывает молодой человек, полноватый и неповоротливый. В здании жарко, кондиционеров нет, так что лоб его весь блестит от пота.

– Марина Евгеньевна Клюева присутствует?

Я машу рукой и поднимаюсь.

– Здесь я.

Он довольно кивает – не придется морочиться с оформлением вызова и сопутствующими бумажками.

– Проходите, присаживайтесь.

В комнате для допросов ожидаемо душно, хоть в углу и стоит старенький дохлый вентилятор. На столе – папоротник в горшке. И в пылище. Искусственный, видимо. Я сажусь на стул, тот скрипит под моей тяжестью и кажется совсем неустойчивым. Комфортная обстановка для дачи показаний, ничего не скажешь.

Ожидания из американских сериалов разрушились о реальность. Я думала, он хотя бы предложит мне кофе или чай – но нет. Он садится напротив, копается в бумажках, находит образец протокола и начинает потихоньку заполнять.

Мда, Сережа, ну и геморрой на мою голову. Лучше бы просто спился.

Спустя долгие минут пять следак наконец-то поднимает глаза на меня, как будто очухивается.

– Смирнов Сергей Викторович, веду уголовное дело №2–8848/2025 в отношении Клюева Сергея Александровича.

Киваю. Еще один Сергей. Надеюсь, этот не принесет мне новых неприятностей.

– Вы можете сказать что-то о вашем муже? Мог ли у него возникнуть умысел на убийство Ксении?

Морщусь.

– Бывшем муже.

– Но юридически…

– Я понимаю.

Рассказываю всё, что мне известно. Этого достаточно для предположений, но доказательства косвенные, если он сам не расскажет правду. Следователь долго записывает всё, что я говорю и наконец отпускает.

– Вы бы хоть кофе предлагали свидетелям.

Он посмотрел на меня с таким лицом, как будто я должна ему тысяч пятьдесят рублей и сообщила, что купила путевку на Бали.

– Мы учтем ваши предложения – открывает мне дверь и выпроваживает с тем же взглядом.

Ксения видит меня и тут же вскакивает.

– Папа обо всём узнал. Едет сюда. В больницу поедем вместе.

Глава 25

Как только мы вышли на крыльцо отдела, мы увидели Михаила, курящего сигарету. Он общался с одним из следователей, хмурил брови. Я считала его некурящим. Видимо, от стресса вернулся к старой привычке.

Увидел нас и подошел к Ксюше. Впервые за долгое время вижу его на улице не в костюме, а в джинсах и джемпере. На меня не смотрит.

Он крепко обнял дочь, а она моментально завсхлипывала на его груди. Папина дочка. Вспомнила, как Соня подбегала к Сереже, когда случалось пораниться. Тот также прижимал ее, а она могла реветь со спокойной душой. Если что – папа защитит.

В груди неприятно защипало. Неужели девочки смогут видеться с отцом только на свиданиях во вшивой колонии?

Наконец, Миша обернулся ко мне. Прошелся взглядом по телефону, торчавшему из кармана брюк.

– Не было возможности поднять трубку?

В горле образовался ком. Неприятный и тошнотворный.

– Я сказала ей не звонить! На то была причина, папа…

Ксюша за меня заступилась, это приятно. Но недоверие от Миши все же жалило меня изнутри.

– Сейчас я отвезу вас в больницу. Проверим, что с твоим здоровьем, Ксюш – он по-отцовски потрепал ее за волосы, из-за чего та скривилась.

– А с тобой мы еще поговорим.

Он окинул меня ледяными глазами, открыл нам двери в машину. В напряженной тишине поехали в больницу.

На телефон пришло сообщение от Сережи. «Я в больнице Святого Георгия. Мне нужно сказать тебе кое-что. Подойди, пожалуйста». Дальше адрес и номер палаты.

От внимательных глаз Михаила не ускользнула моя опешившая реакция на уведомления.

– Кто там?

Сказать или нет? Врать надоело, а говорить правду – небезопасно.

– Сережа в соседней больнице. Хочет поговорить со мной.

– Ты не пойдешь. Этаж? Номер палаты?

В голосе сквозила сталь, отчего я поежилась. Еще не видела Мишу таким.

– Я хочу поговорить с ним в последний раз. Сам же понимаешь, что он скорее всего сядет.

– О чем тебе с ним говорить? Как ему жаль, что не получилось прикончить мою дочь? Может еще пожалеешь его?

Я не могла злиться на Мишу за эти слова. Я реагировала бы также.

Ксюша положила свою ладонь на мою и сжала.

От нее пришло сообщение.

«Извините за папу. Он любит вас и боится, что вы нас предадите. У нас такое было. Семейный анамнез 😬».

Я улыбаюсь ей, хотя мне обидно. Смотрю в окно – зеленые кустарники и картофельные поля, деревенские домики. В воздухе отчетливо пахнет летом, но внутри я ощущаю только холод и озноб.

Единственная областная больница, куда стекается основной трафик сложных пациентов стоит на окраине города. Рядом – перинатальный центр. Миша разворачивается к нам.

– Дочь, ты адресом не ошиблась? Здесь не совсем…

Видя довольное лицо Ксюши, тот молча открывает рот, не в силах сказать то, что понял.

– Ксень, если это шутка…

– Когда я так шутила?

Миша поднимает кулак в счастливом жесте.

– Я знал, что Андрейка не промах! Это самый счастливый день в моей жизни с тех пор, как ты родилась.

Мы все вылезаем из машины. Миша хотел остаться рядом с авто, пока мы занимаемся делами, но Ксюша меняет планы.

– Давай вместе сходим на УЗИ, проверим, как там ребенок? Внук твой.

– Ставлю на внучку.

Миша смотрит на меня, как бы спрашивая, не хочу ли я с ними.

– Идите без меня.

– Все-таки пойдешь к нему? – в голосе ненависть, но не ко мне.

– Да. У нас с ним две дочери и двадцать лет брака за спиной. Я не могу поступать как принципиальный подросток, даже если очень хочется. Мне нужен этот разговор. Не потому что я люблю его или еще что.

Миша прижимает меня к себе, так крепко, что кажется, что у меня ломаются ребра. Говорит тихо, чтоб слышала только я.

– Я люблю тебя. А его я убью.

А после с улыбкой идет вместе с дочерью к стеклянным дверям, крутящимся по кругу.

Тем временем я иду в большое здание областной больнице в поисках 345 палаты.

Милая уборщица на входе помогает мне и провожает в лифте на пятый этаж – именно здесь находится Сережа.

Я открываю дверь. Вспоминаю тот вечер, когда приехала к нему на работу, а застала его с Лидой.

Сейчас, благо, Лиды нет. Только он лежит на старом покрывале, накрытый легким одеялом.

Только увидев меня, он улыбается. У него влажные щеки. Рыдал от бессилия, понимания того, что его ждет?

Сажусь рядом с кроватью на стул. Он пытается поправить подушку, но видно, что каждое движение причиняет боль. Помогаю ему – не заботливо, а механически, как медсестра.

– Как ты докатился до жизни такой? Зачем?

Он весь вспотел, лицо было бледным-бледным.

– Я позвал тебя, чтобы передать это.

Он трясущимися руками передал мне бумаги. Отказ от совместного права собственности на дом, машину. Долговая расписка – на сумму, которую украл у Дины.

– А ты где жить будешь?

– Это не твои проблемы, Марин. Как там эта девчонка? Мне сказали, она беременна?

– С ней все хорошо. Чудом! – я всплеснула руками, а он засмеялся, пока смех не перешел в кашель.

– Твой новый хахаль убьет меня?

– А ты бы что сделал?

Он усмехнулся.

– Заставил бы страдать. Я все понимаю. Дам против себя изобличительные показания.

Не знаю почему мне хочется его отговорить. Я не люблю его и не жалею. Но знаю, он – не чудовище. Даже если очень старался им быть.

– Поступи правильно. А за это – я подняла бумаги вверх – спасибо.

– Я должен тебе больше. Прости меня.

Он отвернулся к стенке и накрылся одеялом. Я заставила себя выйти из палаты. Нужно перевести дух.

В коридоре пахло хлоркой и еще каким-то моющим. Ко мне подбежала маленькая девочка.

– Тетя, будете мандарин?

Тетя. Это слово в моей голове произносилось исключительно как «тетя-мотя». Дожилась.

– Нет, спасибо.

Проходя мимо сотен одинаковых палат, в голове моей звучали одни слова «Это конец. Он себя уничтожил». И я могу сотню раз говорить, что ненавижу его и желаю зла, но… Всё сложно. И двадцать лет, проведенных с человеком бок о бок не выкинешь из головы. Еще и девочкам нужно будет рассказать.

В глубине души я надеюсь, что с ним все будет в порядке. Да, он тварь последняя и изменил мне, подставил… Но видно по нему, как ему нужна помощь. Запутался он. Окончательно и бесповоротно.

К тому времени, как я нахожу выход из этого лабиринта, меня давно ждут Миша с Ксюшей. У них в руках снимок плода.

Символично – бумажки на руках у нас обеих, только у нее – привет из недалекого будущего, а у меня – прощание со старым, вязким прошлым, которое долго не хотело меня отпускать.

Как бы то ни было, я выполнила четыре пункта моего плана из пяти. Завела кота, решила ситуацию с домом, нашла работу, а пункт с судом решился сам собой. Понятно, у нас дети и разводиться всё равно придется там, но главный вопрос с имуществом решен.

Последний пункт – заняться собой. Не знаю, выполнила его или нет. Решу, когда пройдут соревнования по плаванию.

Смотрю на Мишу и Ксению и понимаю, что чтобы ни случилось, мы всё пройдем. Миша подходит и берет меня за руку.

– Отметим в ресторане внука? Заедем за нашими девочками? – замираю. Он хочет, чтоб я считала ребенка Ксении своим внуком тоже. А еще назвал моих дочерей – нашими.

– Отметим. Тем более, Ксюша сегодня заново родилась.

Ксюша смотрит на нас и улыбается. А я понимаю, что счастлива.

Глава 26

Дина и Соня с удовольствием присоединяются к нам – мы забираем девочек из школы и едем в ресторан. Младшая немного стесняется, но понемногу привыкает, так что к концу вечера уже трогает Ксюшин живот, спрашивает, почему он такой маленький, если там ребенок. Дина всё время нервничает и поглядывает на телефон.

Андрей – муж Ксюши, похоже, о беременности и чудесном спасении из-под колес узнает последним. Будь я им, меня бы это обидело. С другой стороны – при таких обстоятельствах понять можно.

Поговорить с Мишей наедине мы решили после ужина. Решим, что будем делать дальше. А еще дочерям нужно как-то объяснять, что с папой.

К моменту, когда все тарелки оказываются пустыми, Дина просит меня отойти с ней на минутку. Мы заходим за деревянную ширму, окутанную плющом, чтобы не смущать других посетителей.

– Мам, папа утром по телефону вел себя странно. Я волнуюсь. Сейчас трубку не берет.

Я планировала сообщить ей обо всем через пару часов. Придумываю в голове быстрый ответ, но, видимо, думаю слишком долго.

– Ты что-то знаешь? Почему молчишь?

– Да, кое-что произошло. Пожалуйста, давай я расскажу вечером, не здесь?

Она пугается, рефлекторно прикрывает рот рукой, округляет глаза.

– Папа жив? С ним всё нормально?

– Жив. Только натворил дел.

На моем плече сумка, я достаю оттуда бумаги о доме и протягиваю Дине. Она выхватывает их из моих рук и нервно вчитывается.

– С чего такая щедрость? Это – она кивает на бумаги – единственная новость?

– Он пытался убить человека, чтобы мне отомстить. На машине. Сейчас он в больнице. Дина, я думаю, что будет суд. Но визуально он в полном порядке. А вот морально… – замолкаю, увожу взгляд.

Нет, я не считаю себя виноватой в том, что ему плохо. Он разрушил всё сам. Но запрещать себе грустить по этому поводу я не хочу, да и не могу. Это отец моих детей, человек, который был моим близким и, как я думала, верным другом, партнером.

– Кого он пытался убить?

На удивление, Дина воспринимает всё спокойно. Похоже, она в своей голове уже перебирала варианты и то, что произошло – не самый ужасный из них.

Я оглядываюсь на столик, где мы сидели. Дина ахает.

– Мишу⁈

Я отрицательно мотаю головой. Если бы.

– Только не говори, что он хотел убить беременную девушку?

– Справедливости ради, он не знал – понимаю, как глупо это звучит – но сути это не отменяет, да.

– Совсем крыша поехала.

Она обняла меня. Я поцеловала ее в макушку кудрявых рыжих волос.

– Мам, ты держись. И не вини себя. Ты вообще ни в чем не виновата.

Солнышко мое. Мой надежный тыл, ради которого я разобью все преграды.

Вспоминаю о нашем расследовании против группировки Николая. Понимаю, что я хочу вернуть те деньги в семью. Хочу, чтобы у Дины была своя квартира, уверенность в завтрашнем дне, чтобы она не зависела ни от кого. Чтоб не вступила в брак как я когда-то – без гроша за душой.

Мы возвращаемся за стол. Миша смотрит на меня – я киваю: «да, она всё узнала». Дина присаживается рядом с Ксюшей и говорит что-то ей на ухо. Последняя поджимает губы. Наверное, извинилась за отца. Мы все понимаем, что не виноваты, но все равно берем на себя часть ответственности за его поступок. А что, если мы могли что-то изменить? Думаю, такие кошки будут скрести на душе еще долго.

Вижу, что Соня зевает – бедный ребенок устал. Ну, или едой разморило – аппетитом она вышла в папу. Может, поэтому аппендицит и случился так рано. Замечаю, как она кладет голову Мише на плечо и засыпает. Сердце замирает – и у меня, и у него. Он смотрит на нее так, будто она – восьмое чудо света. Я не сдерживаюсь, достаю телефон и делаю снимок. О том, чтобы Соня приняла Мишу я переживала больше всего. Получается, зря.

Миша передает мне карту, чтобы я оплатила счет и мы собираемся по домам. Соню Миша берет на руки и несет на заднее сиденье, голову кладет мне на колени, рядом со мной Дина, спереди – Ксюша.

Отвозим сначала ее, а потом подъезжаем к моему дому. Я совсем забыла о том, что днем принесла кота. Надеюсь, он от одиночества не разнес мебель.

Мы говорим шепотом, чтобы не разбудить Соню – она спит крепко, но осторожность не помешает. Миша кладет ее на кровать, я включаю ночник в виде котенка – чтобы, если проснется ночью, не испугалась.

Остаемся с Мишей и Диной на первом этаже. К ногам подбегает Барсик и начинает истошно мяукать. Дина всплескивает руками и смотрит на меня с восторженным лицом.

– Мама! У нас будет кот?

– У нас он уже есть, как видишь.

Она едва сдерживает радостные крики и берет этого пушистого жирдяя на руки. С трех лет она умоляла меня завести разную пушистую нечисть – начиная от хорьков, заканчивая кроликами. На папину аллергию ей было по большей части всё равно. Смирилась она пару лет назад – грезила, что заведет животное, как только заедет в свою квартиру.

Барсик мурлычит, как трактор. Серьезно, кажется, что я услышала бы его с улицы.

Смотрю на миску – пустая. Утром я насыпала корма на роту кошек. Добавляю еще кучу – не успокоится ведь, разбудит еще Соню.

Дина полностью увлечена котом, так что мы с Мишей беремся за руки и выходим во двор, под навес. Садимся на тканевый диванчик. Тут давно никто не убирался, пыльно, но сейчас не до этого.

Хочется принять душ, забыть о проблемах, закинуть на Мишу ноги, чтобы он часами массировал мои стопы. Обязательно так и сделаю, как только решим главный вопрос. Он вопросительно смотрит, ждет, что я скажу.

– Сережа даст правдивые показания. Квалифицируют как покушение. Может, дадут условный срок.

– Это он тебе сказал? Про показания?

– Да.

– И ты ему веришь? Часто он тебя обманывал?

Он не издевался, спрашивал искренне. Мне хочется ответить, что Сережа не соврал, но я сама не знаю, можно ли ему доверять – после кражи денег из-под носа.

– Он переписал на меня дом. Лежит в ужасе. Миш, я не выгораживаю его, но мне кажется, что сегодняшняя ситуация его изменит. Что-то в нем сломалось, переломилось. Я его таким не видела еще.

Он берет меня за плечи и кладет спиной на себя. Я расслабляюсь – его твердые мышцы пресса подпирают спину – и смотрю в вечернее небо.

– Миш, у меня к тебе только одна просьба. Оставь его в покое. Я не для него прошу, а для нас. И для детей наших тоже. Ты же понимаешь, убьешь его – попадешь сам. Разве лучше будет, если я буду переживать за тебя? А Ксюше каково будет? Понимаешь, о чем я?

Говорю так быстро, что в конце задыхаюсь. Волнуюсь. Очень боюсь потерять то счастье, которое приобрела. Этот покой, когда ты знаешь, что бы ни случилось – тебя защитит и спасет любимый мужчина. Мужчина, который с первого раза выучил, какие у тебя любимые цветы, который принял и полюбил всех твоих детей и смотрит на тебя как на произведение искусства. Мужчина, который доводит до исступления в постели, который ничего не требует, но готов отдать весь мир.

Я такого встретила впервые. И не готова отпустить и потерять.

Он как будто услышал мои мысли, крепко сжал в крепких руках, размял сухими ладонями плечи.

– Я тебя не подведу, Марина. И поверю тебе. Если он выкинет в сторону нашей семьи еще хоть что-нибудь – я найму людей, которые от него избавятся. Меня с этим не свяжут. Я не поставлю тебя под удар.

Закрываю глаза, сдерживая слезы. Слезы счастья. Мы понимаем друг друга – и это самое важное.

– Что думаешь насчет группировки? Я бы хотела ввязаться в это – помочь Евгении Олеговне и вернуть деньги.

Миша закатывает глаза. Я не вижу этого, но чувствую.

– Ты всерьез беспокоишься о деньгах? Я куплю Дине квартиру в любом месте, где она захочет. Об этом вообще не думай.

Я даже не думала просить Михаила покупать недвижимость для моей дочери. Считала, что это моя обязанность.

– Спасибо тебе. За всё спасибо. И все же, я думаю, их нужно уничтожить.

– В тебе точно говорит не обычная обида на любовницу мужа? Ты понимаешь, что мы не уничтожим преступность – эта химера неубиваема. Отрежем одну голову – возникнет еще две. А у нас есть слабые места – наши дети. Давай подождем еще неделю. Если я буду уверен, что мы сможем избавиться о них чисто, что никто не придет по наши головы – то ввяжемся.

– Как скажешь, любимый.

Миша замер. А я осознала, что ни разу еще не говорила ему о том, что люблю его всем сердцем. Мы обходили стороной разговоры о чувствах – Миша, наверное, считал, что спугнет меня своими мыслями, а я боялась. Не знаю, чего.

– Я люблю тебя, Марина. Больше всего на свете, тебя одну.

Он целует меня с рвением, прижимает к себе, не дает вырваться из объятий, а я смеюсь. Всё же, мне очень повезло. И если бы я могла всё изменить, сделать так, чтобы Сережа не изменил мне в тот вечер… Я бы не сделала ничего. Всё так, как должно быть.

Ксюша

Девушка поднимается по ступеням в дом – подарок отца молодоженам. Осознание того, что внутри тебя зародилась жизнь, что через девять месяцев, а может и того меньше ее жизнь изменится на всегда, кружит голову.

Андрей за весь день написал несколько сообщений, в порядке ли она. На каждое из них она ответила «да, занята на работе».

Открывает двери своим ключом и тихонько заходит. Кругом темно и тихо, только на кухне горит тусклый свет.

Она тихонько разувается, обувает любимые мягкие тапочки и крадется на кухню. За столом сидит Андрей, пьет виски. Пока не видит ее. Выглядит грустным и ошарашенным. Сердце девушки начинает биться чаще – на ее мужа это совсем не похоже.

На цыпочках подойдя к нему, она кладет руки ему на глаза и хихикает.

– Угадай, кто?

Мужчина не смеется, а только напрягается. Девушка убирает руки и поворачивает его лицо к себе.

– Милый, что такое? Проблемы?

Тот пьяно улыбается, только делает это так, что становится совсем не весело. Похоже, он зол.

– Я знаю, что ты мне изменяешь. Кто он? От кого у тебя ребенок? – он брезгливо достает из мусорки тест и кидает на стол.