Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Я выхожу вслед за Мишей в коридор, встретить гостью. На пороге стоит грузная низкая бабушка, в руках у нее тяжелые сумки. Их Михаил тут же подхватывает, а она рассыпается в благодарностях.

– Мишенька, я тебе привезла еды домашней, наверняка ты всё время на доставках живешь! Пора тебе уже женщину найти, ухоженную и нежную. Вот дочка у меня…

Чтобы ситуация не стала неловкой, решаю заявить о себе – бабуля меня не замечает в упор.

– Доброе утро! Вы пришли навести порядок?

Бабуля аж подскочила на месте. Совсем не ожидала, что в логове начальника можно увидеть женщину.

– Прости меня, старую! Я и не приметила. Как зовут тебя, золотце? А ты, Миша, молодчик, давно пора.

– Всё хорошо. Меня Марина зовут. А к вам как обращаться?

– Я Евгения Олеговна, но для вас, молодых, тетя Женя. Я вам напекла пирожков и салатик нарезала – селедку под шубой. Рассчитывала только на Мишку, конечно, но думаю вам хватит.

Она копошится в сумке, которую держит Миша, и достает контейнеры. Обычно я брезгую есть то, что приготовлено чужими людьми неизвестно на какой кухне, но бабушка выглядит очень опрятно. Ногти коротко подстрижены, волосы заправлены в косынку, одежда приличная – дорогой кардиганчик и юбка в пол. Видно, что женщина в возрасте за собой ухаживает, морщин не так много – а ведь ей 62.

Я вежливо подхожу и беру в руки то, что она передает. Контейнеры увесистые, явно один Миша столько бы не съел, а выглядит всё аппетитно – особенно румяная выпечка. Про запах вообще молчу – живот предательски заурчал.

– Тетя Женя, я на работу спешу. А вот Марина останется сегодня у меня, можете пообщаться о своем, о женском. Главное – обо мне много не сплетничайте.

Он целует меня в щеку, приобнимает крепко, а сам обувается.

– Хорошего рабочего дня, любимый! – отправляю ему воздушный поцелуй и закрываю за ним дверь.

– Я пока приберусь, а ты кушай, золотце.

– Спасибо за еду! – салютую контейнерами и прохожу на кухню, плотно завтракать.

Для фигуры майонезный салат на завтрак вреден, но я решаю позволить себе маленькую шалость. Все равно, после ухода Сережи сбросила пять килограмм. Не знаю, что повлияло больше – бассейн, диета или нервная работа.

Слышу, как в других комнатах кряхтит Евгения Олеговна. Сердце сжимается – с детства не могу терпеть, когда старшие работают, а я отдыхаю. Никогда не могла лежать на кровати, когда мама драила дом. Понимаю, что предлагать домработнице помощь в уборке – моветон, поэтому сдерживаюсь. С трудом.

Селедка под шубой оказывается невероятной – кажется, такую я ела только на новогодних застольях в детстве. Выпечка тоже потрясающая, откусываю каждый кусочек с наслаждением – корочка хрустит, а яблочное повидло прямо разливается. Я уже готова простить этой женщине всё, но вспоминаю цель нашего с Мишей сговора.

Дожидаюсь, когда она закончит уборку и зову ее на кухню. Она с удовольствием приходит, заваривает нам кофе и достает откуда-то упаковку зефира – видимо, она разбирается в залежах Миши лучше меня.

– Как я рада, что Миша нашел женщину. А то уперся, как сыч – не нужны ему больше отношения, устал… А сам с работы приходит уставший, а приголубить некому, даже ужин разогреть, не то что приготовить.

– А вы давно на него работаете?

– Уж давненько. Я подругой семьи была, потом горе с сыном случилось, он и взял меня на работу. Сначала хотел просто денег дать, ну а мне зачем чужие деньги задаром? Я на тунеядку часом не похожа?

– На тунеядку точно нет. Спасибо за салат и пирожки – они потрясающие. Учились где-то?

– Советский союз – вот он мой главный учитель. Когда приходилось в одиночку на нескольких работах пахать, чтоб семью поднять, детей кормить нужно было. Одно хорошо – квартиру выдали.

– А что за горе с сыном, если не секрет?

Она допила свой кофе, так что я встаю и завариваю еще, хочется за этой пожилой женщиной с тяжелой судьбой поухаживать. Что же произошло такое, что она пошла на воровство?

– Он у меня не с тобой компанией связался, употреблять начал. Потом поймали его, отсидел он какой-то срок. Тяжело тогда было – нужно было и передачки носить, и адвокатов оплачивать. Потом, чтобы условия содержания получше были – тоже пришлось многое отдать.

Вытаскивать наркоманов – дело неблагодарное. Но как смириться с этим материнскому сердцу? Думаю, сейчас причина тоже связана с сыном. Такие не меняются. Это, конечно, ее не оправдывает, но понять ее можно.

– А сейчас с ним что?

Ее глаза наполняются слезами, но она не позволяет себе заплакать.

– Он был в ремиссии 5 лет. Не пил, не курил, не употреблял. Нашел себе жену, ребенка они планировали. А потом он застал ее с другим – и снова погрузился в этот смрад. Даже нашел тех, с кем спутался в молодости. И я потеряла сына. Второй раз.

– Может, можно что-то сделать?

Она смотрит на меня оценивающе – чтоб понять, можно ли мне доверять.

– Я нашла целителя. Он в Подмосковье живет, в домике у озера. Говорят, у него такие заклинания мощные, он обряды на травах проводит. Я с Кирюшей уже и в больницах лежала, и в церковь водила его – без толку.

С каждым новым словом мои глаза округляются всё больше. Кто ж так мозги промыл женщине? Она, тем временем, продолжает.

– Одна проблема – целитель требует много денег, говорит, придется травы закупить редкие, из Австралии… Я коплю потихоньку, но сумма неподъемная. А Кирюше хуже и хуже.

Глава 19

Я сижу в оцепенении. Травки из Австралии? Чтобы вылечить зависимого? Ни стыда, ни совести у людей, который так обманывают пожилых женщин. Руки зачесались провести небольшое расследование и вывести полицию на этого чудесного целителя.

Заработал, сука, на домик в Подмосковье. Молодец, ничего не скажешь.

Самое ужасное – то, что я не могу ничего ей сказать. Она смотрит на меня полная надежды, хочет получить поддержку, мизерный шанс, что сын ее сможет поправиться. И почему я должна разбивать ее розовые очки стеклами вовнутрь?

– Вы ищете деньги для лечения?

Она стыдливо отворачивается в сторону и бормочет что-то под нос. Спина ее, ранее прямая, вся сгибается, она горбится. Спрятаться как будто хочет. Стыдно воровать у того, кто пригрел, но любовь к сыну перевешивает и мораль, и совесть.

Она стягивает с волос косынку, сжимает ее в пальцах и начинает реветь, размазывая слезы по лицу. Ее волосы, седые и иссушенные, собраны в косичку. С ней она выглядит еще печальнее, как сошедшая со старинных картин бедная барыня. Раскачивается немного и завывает как-то по волчьи.

Я обхватываю ее за плечи, машинально начинаю покачиваться в такт. Жаль мне ее. Не могу сказать, что я бы простила ее на месте Миши, но и не ненавидела бы. Осталось понять, под чьим влиянием она находится. Кто посоветовал ей целителя? Надоумил воровать? Сама она бы к этому не пришла.

– А есть контакты человека, который вам посоветовал знахаря? У знакомой тоже такая ситуация, хочу помочь.

Она достает старый кнопочный телефон – сердце сжимается еще сильнее – и диктует цифры.

– Да я на остановке стояла, читаю объявления – помощь наркозависимым. И номер. Вот я и позвонила. Со мной очень милая девушка разговаривала, объяснила, что ему помогут только травы – раз другие способы уже не помогли. Она мне и названия трав сказала, которые нужны.

Бабуля рада, что я ей верю и не разуверяю в эффективности знахаря. Достает из кармана кардигана бумажку, сложенную вдвое. Она потертая, но видно, что относятся к ней бережно. Читаю названия – на латинском. Вбиваю в поисковик и хмыкаю.

Евгения Олеговна любопытно заглядывает.

– Чего там пишут, в интернетах ваших?

– Нет таких трав, тетя Женя. Не существует.

– Быть не может! Они просто редкие, про них только знахари знают! На то они и знатоки своего лечебного дела. Тем более, я уже отдала деньги за первую партию.

– Сколько?

Она замирает. Знаю, вопрос резкий, но мне нужно знать. В том, что мы с Мишей этих тварей изловим и накажем, я не сомневаюсь.

– Пол миллиона. Осталось еще пять таких же частей.

– Пол миллиона за травки? – стараюсь не испугать и без того беспокойную женщину.

– Мне ради сына ничего не жалко! Если он раз и навсегда излечится – я буду только рада. Я бы и десять миллионов отдала.

Я бы тоже отдала все деньги на лечение своих детей. Но не шарлатанам же!

– Вы для этого воровали деньги у Михаила, так ведь?

Она бледнеет и хватается за сердце. Не театрально – ей правда становится плохо.

– Он вас ни в чем обвинять не хочет. Мы оба хотим разобраться и помочь вам. Но отвечайте честно, хорошо?

– Какой позор… Я не хотела красть! Хотела вернуть – как только сына вылечат, во всем признаться и начать возвращать. Костьми лягу, но все верну! Прошу, не увольняйте меня! У меня не было другого выхода!

Она пытается упасть на колени, но я настойчиво возвращаю ее на стул.

– Еще раз. Вас никто не обвиняет. Вы для Миши – не чужой человек. Но травы… Вас обманули. Скорее всего, потом вам скажут, что цена повысилась. И так будет продолжаться до тех пор, пока они не выжмут из вас все соки. Дай бог, если этот знахарь вообще существует, а не находится в головах у этих мошенников.

Евгения Олеговна вздрагивает и опирается локтями на стол, а голову обхватывает руками. Думает о чем-то?

– Они уже повысили. Изначально вся сумма была – пол миллиона. А потом начались проблемы с поставками и цены подняли – потому что это редкий вид трав, а спрос большой.

Вижу, что она сама начинает понимать. Иногда каждый из нас «и сам обманываться рад», но когда приходит время осознания – бывает очень больно. У меня такое было, когда Сережа стал задерживаться на работе. Я сваливала всё на дела, но дело там было только одно, с длинными худыми ногами.

– Вы не виноваты в том, что доверились. Там – на той стороне провода работают профессиональные психологи. А мы с Мишей вам поможем – вычислим этих тварей. Главное, чтобы вы в середине пути не передумали и не решили снова отдать им деньги.

Параллельно печатаю Мише сообщения с тем, что узнала. Он сразу прочитал и теперь печатает.

– Может вы Мише не будете рассказывать?

Я смотрю на нее печально. Конечно, я буду рассказывать Мише обо всём. Она поняла всё по моему лицу и отвернулась.

Пришло уведомление от Михаила: «Скоро приеду».

Спустя часы долгих разговоров и нескольких чайников выпитого чая, мы выясняем номера мошенников, их лживые данные. Михаил всё передает знакомым программистам в работу. Бабушку мы провожаем за дверь, а сами уставшие ложимся на софу в гостиной.

Я чувствую себя вымотанной. Миша садится рядом со мной и кладет мою голову себе на колени, массирует мне виски, перебирает пряди. Мы молчим, я – наслаждаюсь и ощущаю, как по телу пробегают мурашки. Его ладони сильные и суховатые, но мягкие, так что мне не больно, только приятно.

Хочется замурчать, как кошке, почувствовать больше ласки. Переворачиваюсь на спину и смело выдерживаю его темный взгляд.

Он приподнимает меня легонько за плечи и вовлекает в глубокий, чувственный поцелуй. Такой, что по телу начинает разливаться тепло, а внизу живота закручивается возбуждение.

Миша тоже на взводе – мышцы его твердеют и он поднимает меня выше, усаживает меня на свои колени, сжимает мою талию. Сердце моё учащается, кажется, что мужчина сейчас его услышит.

Одной рукой он придерживает меня, а вторую опускает ниже, ко мне. Я всё в той же ночнушке, так что он легким движением приподнимает ее вверх, впивается в мою шею, оставляя след. Прикасается ко мне там. Я намокла так, что мне стыдно – так сильно я этого хочу. Он ощущает мою влагу пальцами, а от его прикосновений я не могу сдержать стон, хватаю его за плечи и откидываю голову назад.

Мне хочется, чтоб он не останавливался, чтоб он вошел в меня и двигался, двигался. Словно услышав мои мысли, он стягивает с меня трусики, стимулирует еще немного клитор, а я нетерпеливо двигаю бедрами.

– Как же я хочу тебя, Марина – говорит он мне на ухо, а я уже не могу сдержаться и стону во весь голос. Он входит в меня двумя пальцами – подготовить, начинает двигать, меняя интенсивность движения и подбирая те толчки, которые нравятся мне больше.

Он все еще в домашних брюках и его теплый пульсирующий член упирается в меня через ткань, дополнительно стимулируя.

Первая волна оргазма прошибает меня, хотя он еще даже не вошел сам. Так хорошо мне не было ни с кем. Закатываю глаза и трясусь немного от удовольствия, а он слегка сжимает мне шею. От этого я намокаю сильнее.

Не успеваю опомниться, как он резко перекладывает меня на спину и входит – я настолько подготовлена, что чувствую только блаженство от того, что меня заполнили – ни капли боли или просто чего-то неприятного, как бывало с Сережей – когда он входил, вообще меня не увлажняя.

Он двигается быстро, а мне хочется подольше растянуть этот момент, поэтому я постанываю ему: «Медленнее», и он замедляется, а я понимаю, что скоро меня накроет второй волной удовольствия. Сжимаю в руках простыни и понимаю, что ноги трясутся, а всё тело в мурашках. Чувствую, что он тоже закончил – тепло заполняет меня. Миша наклоняется к моей груди и целует, дорожкой поцелуев опускается ниже. Я останавливаю его. Он понимающе поднимается, подхватывает меня, размягченную и разомлевшую, на руки. Несет в душ.

Мы вместе наслаждаемся горячими струями воды, дурачимся с гелем, натираем друг друга – молча, но смеясь. Ощущение такое, будто мы подростки – нет никакого стеснения и зажимов. Нам просто хорошо – без обещаний и без долгих разговоров о том, что правильно, а что неправильно.

Не знаю, почему я позволила ему это именно сегодня. Но знаю, что об этом не пожалею. Это не тот мужчина, о сексе с которым жалеют.

Спустя несколько часов я стою перед своим домом – Михаил подвез меня. Замечаю что-то странное и прошу остановиться чуть поодаль. Кажется, к нашему дому подъехала еще одна машина – незнакомая мне, какой-то новомодный китаец с дорогими номерами – три семерки. Из него выходит водитель лет тридцати и открывает пассажирскую дверь, а оттуда юркает моя дочь. Я расслабляюсь – наверное, просто вежливый таксист.

А затем этот вежливый таксист целует ее в щеку, звонко ударяет по ягодице и отправляет домой.

Смотрю на Мишу с полными ужаса глазами.

– Номер машины я уже записал, сейчас пробьем. Ты главное не волнуйся.

Глава 20

Марина

– Моему человеку нужен где-то час. Будет информация, кто он и откуда – Миша смотрит на меня уверенно, гладит по плечам.

Материнское сердце в груди разрывается, хочется выбежать из машины и прибить этого мужчину на месте, защитить дочь. К его счастью, он быстро оглядывается по сторонам и уезжает.

Как насмешка, на телефон приходит уведомление.

«Мам, я дома! Была у репетитора, немного задержались – разбирали правление Екатерины второй. Что есть покушать?».

Поворачиваю экран Мише в лицо, а тот смеется.

– Если правление монархов разбирают вот так – я тоже хочу заняться с тобой историей. Это не ее репетитор?

– А он похож на полненькую женщину в очках? Тогда вряд ли.

– Не думай о плохом. Если он хоть как-то навредит Дине, мы уберем его. Я разберусь.

Слово «мы» из уст Миши для меня не звучит странным. И это пугает. Не хочется после Сережи привязываться ни к кому, так спокойнее. «Я разберусь» – после таких слов от любимого хочется надеть платье, распустить волосы и быть слабой-слабой. Только вот большинство такие слова говорит впустую, а при первой проблеме исчезают на горизонте, а ты остаешься «решалой».

С Мишей всё по-другому. Почему-то я ему верю.

Я заметила, что с его появлением из моей жизни ушла тревожность. Хотя он еще ничего не обещал – достаточно его поступков. И взглядов в мою сторону – таких, что коленки трясутся.

– Спасибо за вечер, принцесса. И за помощь. Хочешь, вместе с Диной поговорим?

Вот уж нет, Дина Мишу видела в жизни один раз, точно не ему ей рассказывать о новом парне.

– Нет, я сама должна это решить. И еще. Скажи Ксюше, что я согласна. Поужинаем семьей, познакомимся.

Пора и мне делать шаги навстречу. Он смотрит на меня с благодарностью, целует и мы прощаемся. Предстоит тяжелый разговор.

* * *

Дина с порога замечает, что я чем-то недовольна.

– Все хорошо, мам? С Мишей что-то случилось?

Я рассержена и взбешена. Чувствую, что сдерживаться не могу. Такими темпами деликатно поговорить с дочкой не выйдет.

– С Мишей все хорошо. Давай поговорим на кухне? Сделай нам чай.

Вижу, что она пугается. Боится, что я всё узнала?

– Мам? Скажи хоть в общих чертах, что случилось?

– Это ты мне рассказывать будешь – немного сорвалась, но взяла себя в руки. Оставляю сумку в прихожей и иду умываться – немного охладить пыл. Слышу, как мягкие тапочки Дины нервно шаркают по полу. Носом шмыгает – не плачет ли? А ведь я еще ничего не сказала.

Прохожу в кухню и плюхаюсь на диван – сама не хочу начинать этот разговор. У Дины и правда глаза покраснели, нервно перебирает в руках запутанные рыжеватые волосы. Маминого гнева боится или этот ублюдок запугал?

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Она понимает, что я знаю. Я вижу это в ее глазах. Сейчас она похожа на загнанного в угол крольчонка. Вот так, спать со взрослым мужчиной смелости хватает, а маме рассказать страшно. Чем думают люди, которые считают, что девочки-подростки достаточно созрели для отношений с парнями вдвое, втрое старше? Что в таких девочках ищут эти мужчины, кроме секса? Чистую любовь? Ну-ну.

– Кто это был? Почему ты мне не рассказала?

Она всхлипывает, а я хлопаю рукой по дивану рядом с собой. Ну ребенок же, натуральный ребенок, которому нужно, чтобы мама обняла и успокоила.

Отношения с ровесниками – ладно, они такие же дети. Но не с такими, как этот…

– Как хоть зовут его?

Она прижимается ко мне и хнычет.

– Я люблю его, мам. И он жить без меня не может.

О, я в этом не сомневаюсь. Глажу ее по спине, а сама думаю, каким именно ножом я бы хотела проткнуть это любящее мужское сердце.

– Я сейчас очень злюсь. Расскажи, где вы познакомились.

– В интернете.

– Где он тебе написал? И зачем?

– Это я ему написала.

Не ожидала такого поворота. Все мысли в моей голове свелись к тому, что эта педофильская особь выследила мою девочку сама. Впрочем, сути это не меняет.

– Зачем?

– Со мной связался папа.

Почему всё, к чему тянет руки Сережа, неминуемо оказывается в заднице? Брак, бизнес, теперь еще и дети. Во что этот дебил их втянул?

– Что Сереже нужно?

– Он мне рассказал всё. Что дураком был, как его эта Лида развела. Я поискала о ней информацию – ничего не нашла!

Она смотрит на меня, ожидая увидеть удивление, но я сижу с каменным лицом. Ох, как мне все не нравится.

– В наше время у всех молодых есть соцсети! Инста, вк. У таких как ты – одноклассники…

Она решила меня на эмоции вывести? Увидев моё выражение лица, Дина улыбнулась и задвигала руками, мол, «подожди, не злись».

– Просто наше поколение там не сидит.

– Дин, моё поколение тоже там уже не сидит! – говорю, а сама ставлю в уме новый пунктик – полностью перейти на ВК. И Мишу заставить. Не хочется быть двумя старперами в глазах своего же ребенка.

– Не суть. Лиды нигде нет. Есть только одна страничка, создана полгода назад, с одной фоткой. Сейчас уже удалена. Зато куча аккаунтов на сайтах знакомств – тиндеры, баду…

– Какая потрясающая осведомленность.

Дина краснеет.

– Ну мам! О них все в курсе. Так вот. Я нашла программиста, который готов был взломать для меня ее странички, найти информацию. А еще по номеру ее пробить.

– И?

– О ней в сети чудовищно мало информации! «Информационный след нулевой» – так Сеня сказал.

– Один вопрос. Он тебе бесплатно помогал?

– Сначала – нет. Но я объяснила ему ситуацию, и он согласился. Так вот, он постепенно отрыл кое-что интересное! Она связана с группировкой – и похоже, что связалась с папой она только чтобы найти данные о государственной организации – чтоб было, чем манипулировать, чтоб гендир им помогал и финансировал деятельность.

В эту минуту я позволила себе немного поликовать. Никому кроме меня Сережа не был нужен просто так – воспользовалась Лида им и выбросила, как шавку. Оставила ни с чем. Вот такое последствие интрижки. Дина тем временем продолжала эмоционально рассказывать.

– У нас есть огромное количество компромата, мы вычислили некоторых людей из группировки. Думаю, полиция их крышует.

– А тебе это для чего? Папе помочь?

– Я думаю, мы сможем шантажировать, что сольем все данные в сеть – а они вернут деньги за мою квартиру. Сеня согласился помогать мне, если я дам ему 50 тысяч с той суммы.

Конечно, шантажировать они собрались. Вывезли бы их в лес и прикопали там же. Ну-ну.

– Маловато для программиста.

– Сейчас он с меня денег не требует – а наоборот. Смотри, что купил – Дина встает и приносит из сумки коробочку от картье. Открывает и показывает мне. Обычный браслет, но наверняка непристойно дорогой.

– Тебе это нравится?

– Конечно!

Я мотаю головой и рукой массирую волосы. Н-да. За дочкой я совершенно не слежу. С другой стороны, пока этот ее Арсений не показался мне опасным. Но проверка не помешает.

– Как вы встречаться то начали?

Дина опять покраснела. Не кролик, а вареный рак.

– Я его поцеловала. Он мне сказал, что не хочет отношений, пока мне не исполнится хотя бы двадцати. Мы сейчас просто общаемся – обнимаемся только и целуемся. Но он вообще инициативу не проявляет! Только подарки дарит и говорит о любви – но ничего не делает. Говорит, что я еще малышка совсем. Но ведь это не так!

– А лет ему сколько?

– Ему двадцать пять.

Я в этот момент набрала в рот чая, так что чуть ли не подавилась.

– Выглядит твой хахаль на все тридцать.

– А ему говорила, что очки его старят. И одевается он, как старый дед – в свитера и брюки.

– Я хочу с ним познакомиться.

Понимаю, что запрещать – бессмысленно. Да и пока, по рассказу дочери, не кажется он мне злодеем. Плюс, возможно мы с Мишей придумаем, как использовать то, что они нарыли.

– Он с тобой тоже хотел. Но я запрещаю. Зная тебя, мам, я боюсь за его безопасность.

Улыбаюсь. Немного расслабилась, хотя досье на него почитаю. И встречу обязательно устрою.

Сережа

Мама рассказала мне всё о Марине. Что она шалава, тварь, быстро спелась с каким-то адвокатом известным.

Я не смог слушать то, как она оскорбляет мою жену. Хоть и бывшую.

Взял чемоданы и уехал. Взял у знакомого денег – не раз я выручал его, теперь пришла его очередь. Снял однокомнатную квартиру в старом спальном районе, привел себя в порядок и нашел новую работу. Со старым досье меня не возьмут в нормальную фирму, поэтому пару лет как минимум придется брать, что есть.

Пристроили в отдел коммунальных услуг – привычный костюм сменился на растянутую футболку и джинсы, парфюмом я пользоваться перестал. Основная часть работы – общаться с бабушками, которые твердят, что за отопление насчитали слишком много и требуют перерасчет.

Марина стала моим наваждением. Я смотрел на ее фотографии, засыпал, слушая наши старые общие песни – которые мы горланили в машине, когда ездили на природу. Хотелось выть от одиночества. Я начал пить. Часто.

Дина заблокировала меня везде. Стал переводить ей деньги через банк – писал сообщения там. Через пару недель она меня разблокировала и связалась. В тот день я вылил в раковину весь алкоголь в доме. Марина, дети, любимый дом, где меня всегда ждали. Я постараюсь всё вернуть.

Я узнал, где Марина теперь работает. Сидел в машине с цветами в руках – купил немного белых роз – столько, сколько мог купить с учетом моего бедственного положения.

Когда мою любимую женщину на моих глазах притянул к себе этот ублюдок в пиджаке – во мне всё сдохло. Я увидел, как она на него смотрит. Так, как никогда не смотрела на меня.

Белые розы оказались в мусорке, бутылка коньяка – на моем столе. А еще я заставил знакомого пробить Михаила Громова – может я не смогу забрать у него Марину, но я заставлю его понять, что такое – терять самое важное.