Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 27

– Ты чего несешь?

Ксения от взгляда мужа попятилась назад, больно врезавшись спиной в кухонный комод.

Она привыкла, что он всегда ласковый, поможет и успокоит. Никогда ни в чем ее не подозревал и доверял. Того человека, который сидел перед ней на стуле, она не узнавала.

– Ты беременна от другого.

Это был не вопрос.

– Андрей, не неси ерунду. Что ты тут себе напридумывал?

– Где ты была? Утром, когда я отвозил тебя к университету, ты сказала, что на работе завал, не выберешься со мной на обед в ресторан. А когда я решил привезти тебе вкусненького, мне сообщили, что ты провела в кабинете пару часов и ушла.

Ксюша понимала, как все выглядит. Нелепо получилось, глупая ситуация. Только вот стыдно потом будет Андрею. А она будет понимать теперь, насколько легко мужу поверить в ее измену. Вон, исстрадался уже весь.

– Продолжай. Херовый из тебя шпион, Андрей. Выдвигаешь версии, когда на руках пара оторванных фактов.

– Ну расскажи мне, дураку, в чем проблема. И зачем прятать тест на беременность, если тебе нечего скрывать?

– Андрюш, а ты нахрена полез в мусорку?

– Какая разница?

Мужчина рявкнул и допил стакан до дна.

– Значит так. Во-первых, ты гребаный идиот. Во-вторых, я беременна от тебя. Я испугалась, позвонила Марине Евгеньевне и попросила встретиться. В-третьих, меня сегодня пытались убить, когда я шла к ней на встречу. Ее бывший муж.

Андрей с трудом воспринимал сказанное, но с каждым новым словом удивлялся все больше.

– Сегодня ты спишь здесь – Ксюша указала пальцем на старый раскладной диван, который давно пора было вынести на улицу.

Она отвернулась и по лестнице быстрыми шагами поднялась к себе. Закрыла спальню на ключ и только после этого позволила себе всхлипнуть. На извинения, уверения и вопросы Андрея, севшего под дверь, она не реагировала. Поделом ему, дурак.

Написала отцу, что все хорошо, приняла душ и легла спать в легкой ночнушке. Она беременна, между прочим. Пусть Андрей завтра на коленях ползает, а она подумает, прощать ли его. А потом простит, конечно. За ведро нектаринов. И клубнику в шоколаде. А еще сало с борщом. И сумочку. А пока пусть помучается.

Марина

С Мишей пора было прощаться – Дина ждет, Соня спит наверху. Да и дома было много дел – давно она не убиралась, с последними событиями и появившимся котом дом рисковал превратиться в хибару.

Но отпускать его не хотелось.

– Миша.

– Да?

– Хочешь остаться у меня? У нас с девочками.

Может, это странно звучит? Я спохватилась.

– Это ни к чему тебя не обязывает…

– Марин, конечно, я хочу остаться. Но ты уверена, что девочки готовы? Особенно Соня.

– Ну ты главное с утра не бегай по дому в трусах в тапках Сережи и не проси ее называть тебя папой. Тем более, я же не переехать тебе предлагаю.

– Как скажешь.

Мы взялись за руки и вместе вернулись – они с Диной начали что-то делать с котом – стричь когти, кажется. Надеюсь, в рядах повстанцев после такой процедуры потерь не будет – Барсик после слов о когтеточке подозрительно посматривал, из-за место для побега.

Я пока занялась своими делами – прибралась, сделала лимонад в кувшине – лето выдалось жарким, не помешает освежиться.

Написала Ксюше, узнать, как она. Жуть как интересно, как отреагирует Андрей на новость о беременности. Думаю, прыгать будет до потолка.

На телефон пришло сообщение от Надежды. «Ты помнишь, что уже послезавтра у нас соревнование, от которого зависит моя карьера?». Я от неожиданности ударилась головой о ящик, поднимаясь со стула. Конечно, я не помнила.

«Да, Надь, как я могу забыть» – отправила я в ответ.

Мне казалось, что до них по меньшей мере неделя. Открыла календарик в смартфоне. Оказалось, что время в последнее время шло слишком быстро.

Начала волноваться. Может зря я на старости вписалась в это фигурное плавание? Пока не поздно, отменить бы. А там – девочки и впятером справятся, без меня. Посмотрим.

Ко мне подошла Дина. Руки ее оказались расцарапаны, зато лицо – счастливее некуда.

– Барсик не оценил маникюр?

– Ага. Ну, Мише больше досталось. У него весь джемпер дырявый. И грудь тоже, скорее всего.

– Или обработаю, солдат.

Дина послушно пододвинулась, а я полила ей на раны перекись, залепила пластырем.

– Жить будешь. До свадьбы точно заживет.

– Кстати, об этом…

– Никаких свадеб, если ты об этом. С меня на день достаточно новостей.

Дочь рассмеялась своим звонким девичьим смехом.

– Не, я не про это. Можно вы с Арсением завтра познакомитесь?

Вот еще, чего мне не хватало.

– Свататься не будет, надеюсь.

– Не будет…

Сказала она это уж очень неуверенно.

– Дина⁉

– Мам, ну меня в это не посвящали.

Я только покачала головой.

– Пусть приходит.

– Он в ресторане хочет.

– Прилюдно, чтобы я его не убила? При свидетелях безопаснее?

– Ну мама!

– Да шучу я. Сходим к суженому твоему.

– Ты самая лучшая, мамочка!

Она поцеловала меня в щеку и убежала к себе. И почему дети обожают тебя только когда во всем им потакаешь?

Когда я вышла, Миша сидел на пуфе в гостиной и читал что-то. Вроде, детектив. Книги моей мамы, которые мы привезли сюда после ее смерти стояли неразобранные в шкафу. Вот он и достал.

– Интересно?

Миша вложил в книгу закладку и отложил в сторону.

– Да, хорошая.

А потом взял меня на руки и плюхнулся обратно на пуф. Если это не счастье, что тогда оно?

Он пощекотал меня.

– Чего такая довольная?

– Ты дома, вот и довольная.

Он смутился. Обожаю его смущать – так это смешно на контрасте с его суровой внешностью и строгостью.

– Мне сказали, ты получил боевые ранения – я кивнула на его пресс.

– Да, был тяжело ранен. Надеюсь, моя любимая сможет меня залечить.

– Кто же она?

– Да есть одна такая. Симпатичная женщина…

Я стукнула его по плечу.

– Еще раз назовешь любимую «женщиной» и будешь ночевать в машине.

– Как скажешь.

Он поднял меня на руки как пушинку и понес в спальню. А я просто была счастлива с ним.

Сидя на большой кровати в комнате, я обрабатывала его царапины – я то кота помыла, но вероятность заражения какой-нибудь фигней никто не отменял. Миша первое время сидит закрытый, ничего не говорит и поглядывает на мою реакцию на его шрамы. Он всё время пытается их от меня прятать, скрывать. Ходит в закрытом даже дома, во время секса закрывает все шторы и выключает свет. Как мальчишка, ей богу.

Я беру его крепкую руку и подношу к себе. А потом медленно целую ту сторону, где много опалин, смотря ему прямо в глаза. От его темного взгляда пробегает мелкая дрожь. Поднимаюсь наверх, сажусь сзади него и целую спину, прижимаясь к нему всем телом.

Он быстро разворачивается и я оказываюсь под ним. Его рука тянется к выключателю, но я вовремя хватаю его и мотаю головой.

– Я хочу тебя видеть. Всего. Мне никогда не будет противно. Ты – мой мужчина.

Он с рычанием притягивает меня к себе, а я смеюсь.

– Как я смог тебя найти?

– А ты и не смог. Это я тебя нашла, помнишь? Пришла к тебе в офис. Так что все почести – мне.

Мы провели вместе яркую ночь. Конечно, кричать нельзя было – но при постройке дома обязательным требованием была шумоизоляция, так что мы уверены – девочки ничего не услышали.

* * *

Проснувшись, я потянулась. Рядом со мной было пусто – только что-то пушистое пригрелось у меня на груди.

– Барсик! А ну, кыш.

Он только посмотрел на меня, как на слабоумную и лениво мяукнул, не торопясь сдвигаться. Я руками еле как стянула его с себя – уж очень он увесистый, и спустилась вниз.

Повсюду пахло едой – Миша уже накормил девочек доставкой, приготовил мне кофе и приветственно помахал рукой.

– А мы уже завтракаем.

Соня была очень довольна – похоже, ей доказали шаурму. В ее возрасте ей только и покупай все самое вредное – и она будет довольна.

– А можно дядя Миша с нами жить будет?

Мой ребенок продался за шаурму на завтрак. До сих пор помню, как она дула губки, когда Миша прислал мне букет. Недолго длится детская обида.

Миша от вопроса явно опешил и смотрел на меня, ожидая спасения. А я что? Пусть сам выкручивается.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый.

– Алло?

– Последний звонок, Марин. Я дал показания.

Глава 28

– И что ты сказал?

– Всю правду, как есть.

Сережа действительно изменился. За последние месяцы после измены он стал другим. Честнее, справедливее и просто лучше, чем раньше. Мужчиной он стал.

– Тебе нужен адвокат?

– Марин, мне назначили адвоката сами. У меня нет денег на соглашение с нормальным защитником.

– А ты сам не знаешь, как они работают? Лишь бы деньги дали, заседания просиживают.

– Да, есть такое. На первой же встрече сказал, чтобы я соглашался на все, что нет шансов на уменьшение срока.

– Давай я найду тебе кого-нибудь? Да и у тебя, я уверена, остались связи.

– Все свои связи я потерял тогда, когда меня арестовали.

Слышу, как со спины подходит Миша и приобнимает меня. Говорит специально рядом с телефоном.

– С кем говоришь?

– С Сережей.

Он недовольно смотрит на мобильный и сразу охладевает ко мне.

– Ясно.

Уходит обратно на кухню.

– Что этот хмырь делает у нас дома?

– Во-первых, не хмырь, а мой мужчина. Во-вторых, ты потерял право так со мной разговаривать уже очень давно. Я постараюсь найти кого-нибудь. Соня еще не знает. Когда к тебе можно будет на свидание? Думаю, они захотят.

– А ты?

Я сделала вид, что не услышала.

– Что?

– Ничего, ничего. Ко мне можно по четвергам. Если они придут, можно последнюю просьбу?

– Говори.

– Приготовь мне жареной картошки.

Я засмеялась, а в горле отчего-то встал ком. «Жареная картошка – то, из-за чего я на тебе женился» – так он говорил каждый раз, когда я ее готовила. Вредно, но так вкусно. Знали бы мы в молодости, что с нами будет через два десятка лет – стали бы мы вступать в брак?

– Я приготовлю. Пока, Сережа.

– Ну пока, солнце.

В трубке – парализующий звук гудков. Хочется отправить телефон в стену. Зачем он это делает? Манипулировать пытается, чтобы я его спасала? Или просто любит? Нет. Любил бы – отпустил.

Пока я прихожу в себя, Миша снова подходит.

– Ты меня прости, но я не могу нормально реагировать, когда ты с ним общаешься. Во-первых, из-за ситуации с Ксюшей, во-вторых, я ревную тебя к нему.

– Я все понимаю. Вела бы себя так же.

– Соня сказала мне, что хочет в зоопарк. А Дина – что вам через пару часов нужно быть в ресторане, знакомиться с ее парнем. Давай я Соню пока отвезу, погуляем с ней? Все равно нужно привыкать друг к другу?

Я молча кладу голову на его широкую грудь и улыбаюсь. Так с ним спокойно и хорошо. Нет американских горок, нет сомнений в том, что он – тот самый, что не предаст.

Он запускает руку мне в волосы и целует – а я просто расслабляюсь и теряюсь в нем.

С трудом оторвавшись от меня, он спрашивает:

– Я так понимаю, это да?

Киваю головой.

Мы приехали в ресторан сильно заранее. За час до назначенной встречи. Дину так трясет всю, что официанты странно поглядывают в нашу сторону.

– Ты чего? Думаешь, я его съем?

– Ну мам! Просто волнуюсь.

Ждать пришлось недолго – Арсений, весь красный, как рак, зашел минут через десять.

Выглядел он опять старомодно, из-за чего я приняла его за тридцатилетнего. Свитер, пиджак, брюки, начищенные туфли. Все винтажное. Я прям свой выпускной вспомнила – парни примерно так одевались тогда.

Подошел к столику и опустил голову, здороваясь. А где реверанс? Или поклон до пояса? Откуда у него такие манеры, интересно.

– Добрый день, Марина Евгеньевна, Дина Сергеевна.

– А чего ж не по фамилиям еще? И по титулам? Я чур графиня.

– Мама! Не обижай Сеню! – грозно шепчет это мне в ухо.

Он только сел и нервно начал поправлять очки.

– Арсений, здравствуй. Что ж вы оба так нервничаете. Или я чего-то не знаю?

Я с намеком смотрю на живот Дины, но та только машет руками, а Арсений с ужасом качает головой.

– Я не такой человек, Марина Евгеньевна! Чтобы спать с девушкой до свадьбы.

Я с подозрением кошусь в его сторону. Не думала, что парень дочери окажется более консервативным, чем я. По крайней мере, я не окажусь на съемках «беременна в 16», это радует.

– Арсений, а вы были женаты?

Спрашиваю с намеком, но он, кажется, не понимает.

– Нет, не был. Нужно было сначала заработать стартовый капитал – квартиру и машину, чтобы думать о таком.

Девственник, то есть. В двадцать пять. Хотя – снова прохожусь по нему взглядом – с таким стилем не удивительно. Дина понимает, о чем я думаю, так что предусмотрительно бьет меня по коленке. Боится, что я чего-нибудь ляпну. А я ляпну.

– Я боюсь спросить, а приданое для дочери нужно? Или может будет выкуп невесты?

– Ну что вы, что за пережитки прошлого.

Пытаюсь не засмеяться, но получается с трудом. Ладно, моя дочь в безопасности. В безопасности от счастливой половой жизни.

– Я принес вам подарок.

Он протягивает мне пакет, я вежливо беру и заглядываю внутрь. «Хоть бы не павловский платок» – загадываю.

Внутри – коробка. Открываю. Это колье, которая я выпрашивала у Сережи несколько лет. Видимо, Дина записала куда-то название. Я бросила мечтать о нем, когда цена его выросла со ста пятидесяти до двухсот тысяч. Слишком дорого.

Так что сейчас я не верила своим глазам. Десятки аккуратных белых камней, розовое золото, аккуратное литье в форме листочков. Приятно, конечно, но в честь чего такие траты?

– Арсений, я польщена. Большое спасибо. Но я не могу не спросить…

– Я перебью вас. Это не плата за что либо, я просто хочу поблагодарить вас за то, что вырастили такую дочь. Таких сейчас не встретишь.

– Таких как вы тоже.

Он счел это за комплимент и улыбнулся, хвастаясь ямочками.

– Как бы не продолжилось наше знакомство и чем бы не закончилось, колье – ваше. Дело в том, что я хотел бы сделать предложение Дине.

Ну вот, то, чего я боялась. Куда дети всегда торопятся? Как будто брак – это что-то невероятно прекрасное, а не наоборот. Хорошее дело браком не назовут.

– А если я откажу?

– То я буду добиваться Дину до тех пор, пока вы не скажете «Да». Я люблю ее слишком сильно.

– Куда торопиться? Ей скоро поступать – а если она уедет, как вы будете общаться?

– Я оплачу нам съем в любом городе. Если она не поступит на бюджет – то обучение тоже. И все остальное, что ей будет нужно. Я работаю дистанционно, даже если она скажет, что хочет учиться в Стэнфорде – я все устрою.

С каждым новым словом мои глаза все больше становились похожи на пять копеек.

– Я не захочу учиться в Стэнфорде, мам!

А Дина не так поняла мое удивление.

– Знаете, я вижу, что ты, Арсений, ее не обидишь. Ответь только на один вопрос. Если она захочет уйти, ты ее отпустишь? Скажу честно, твоя настойчивость кажется мне подозрительной.

– Если Дина скажет мне, что не любит меня – да. Я оставлю ее.

– Отлично. Мы живем в России, так что вступить в брак вы все равно сможете только в 18. Если Дина до этого не передумает – делайте что хотите. Главное – по взаимному согласию.

Арсений поднялся и подошел ко мне.

– Можно я вас обниму, матушка?

– Только если больше никогда в жизни так меня не назовешь.

Я смеюсь и обнимаю его сама. Ну и зятек.

Спустя полчаса, когда мы поели, поговорили о всяком и нам принесли счет, я даже не сомневалась, что он сам все оплатит.

Для приличия достаю карту, но Арсений меня чуть ли не по рукам бьет.

– Никогда не позволю дамам платить за себя в моем присутствии.

Вижу, как он запихивает в банку для чаевых пятьсот рублей – хороший знак. В целом с официанткой он был очень вежлив. Покажи, как мужчина ведет себя с обслуживающим персоналом, и я скажу, как он будет вести себя с женой через пару лет.

Он даже довозит нас обратно до дома, высаживает на площадку, открывает двери автомобиля и прощается с каждой.

Оставшись с дочерью на улице одни, мы смотрим друг на друга и смеемся.

– Дин, ты правда его любишь?

– Да.

– Как скажешь.

– Он тебе не понравился? Только честно.

– За исключением того, что он девственник – он слишком положительный.

Она смущается.

– А что, лучше бы он с половиной города переспал? Или как папа, был любителем сходить налево?

Пытается уколоть меня, защищая своего суженого. Зараза.

– Делай, что хочешь. Потом это будут твои проблемы.

Остаток вечера прошел спокойно – Миша привез Соню и уехал к себе, а я начала готовиться к завтрашнему выступлению.

Приготовила девочкам гороховый суп и с удивлением обнаружила, что меня тошнит на горох. Никогда такого не было. Попросила Дину доготовить самой, а сама ушла в комнату, отдыхать. Барсик облюбовал мою кровать, как бы я не пыталась приучить его к лежанке. Сейчас он взобрался ко мне на живот и мягкими лапками топчется по нему, мурлыкая. Ласкуша.

Еще позже, перед сном, я решила рассказать Соне про папу, укладывая ее спать. После ее рассказов про огромного жирафа, зебр и о том, как они с дядей Мишей козочек кормили, я спросила:

– Сонечка, с твоим папой кое-что случилось. Ты уже взрослая девочка, я могу тебе рассказать?

Она обхватила ручками и ножками большую игрушку в форме единорога.

– Да, мам.

– Он хотел навредить Ксюше, помнишь ее?

– Помню, она такая классная! А зачем?

– Чтобы сделать мне больно. Ему обидно было, вот он и натворил дел. Теперь его закрыли от людей в тюрьму, чтобы он больше никому не навредил. Пока непонятно, на какое время. Его там кормят, поят и исправляют. Ты хочешь с ним увидеться?

С удивлением вижу, как она мотает головой из стороны в сторону.

– Если он хотел навредить Ксюше, то я его боюсь! Она очень хорошая. Я пока не хочу к нему.

Она насупилась. Я начинаю гладить ей волосы – она всегда засыпает через пару минут после такого.

Не буду я ее заставлять или разубеждать. Через какое-то время сама попроситься, если будет готова.

Странно, что со мной не связывалась мама Сережи. Надеюсь, она не готовит новый геморрой для меня и семьи.

Завтра у меня соревнование, нужно выспаться. Как только Соня засопела, я накрыла ее одеялом и выключила светильник, оставила только ночник. Барсик зашел в комнату и прыгнул к ней на кровать, свернулся хвостиком у ее ног. Видимо, контактировать с детьми он хотел только тогда, когда они спали зубами к стенке. Замучили бедного.

Перед сном решила попить чай с вкусненьким. Захотелось зефира со скумбрией, но дома, хвала богам, был только зефир. Не знаю, с чего бы это.

Я открыла сайт с адвокатами для Сережи – искала кого-то не сильно дорогого, но с хорошими отзывами. Так и уснула, сидя за столом и откусывая зефир.

И совсем не услышала пару десятков звонков, пока утром Дина не затрясла меня за плечо.

Глава 29

Спина и шея страшно ноют, а дочь продолжает трясти меня за плечо.

– Мама! Да что ж такое то.

– Что за паника на корабле? Убили кого? В реанимацию попал кто?

– Нет, просто…

– Тогда не надо так меня пугать с утра пораньше. Еще всего – смотрю на часы – ДВЕННАДЦАТЬ УТРА?

– Да, мам. Мы с Соней тебя не будили, но сейчас это уже странно…

Не слушая дочь, я бегу чистить зубы и собираться. Соревнование по плаванию сегодня в четыре, мы с девчонками договорились собраться сильно заранее. Сообщений в чате накопилось под сотню, мне звонили все – и тренер, и каждая из участниц, и… Мама Сережи… Узнала, что сын совсем с ума сошел и меня решила во всех смертных грехах обвинить?

С щеткой во рту бегу наверх, ищу приличные джинсы и футболку – нет смысла сильно наряжаться, все равно в бассейне придется переодеться в черные слитые купальники, которые всех стройнят и делают похожими на шпроты в банке. Кстати, шпрот очень хочется.

Не обращая внимания на новые вкусовые предпочтения, натягиваю штанину, второй перебираю футболки – у одной подмышки пожелтели от неподходящего дезодоранта, у другой устаревший принт Нью-Йорка яркий и в стразах. Миша все хотел сводить меня на шоппинг – видимо, пришло время его обанкротить.

Нахожу все-таки старую голубую футболку, не налезавшую на меня последние два года. Момент истины – скинула ли я с себя вместе с разводом помимо лишнего мужчины еще и лишние килограммы?

Наделась легко, хотя даже в лучшие годы была в облипку. Подхожу к зеркалу – сидит идеально. Если не поднимать глаза на невыспавшееся и опухшее от неудобной позы лицо – можно принять меня за молодую красотку. Если с лицом – то разве что на гоблина сгожусь.

Спускаюсь снова в ванну, умываюсь быстро, краситься не нужно – в бассейне все смоется и буду как панда. Прикладываю под глаза патчи – может, хоть на свежего гоблина буду похожа.

Девочки, поняв, что с мамой все хорошо, продолжили смотреть странное шоу про дам, ждущих своих суженых из тюрьмы. Надеюсь, не Сережей такая тяга навеяна.

– Вы бы хоть веселое что-то посмотрели. Про свадьбы там, а не про вот это…

– Мам, да у них тут и свадьбы есть, прикинь – отвечает Соня.

– А ты куда? – старшая с недоумением смотрит на меня. – Я планировала сбагрить тебе Соньку и увидеться с Арсением. У меня экзамены через неделю, Сеня меня должен прогнать по вопросам еще.

Экзамены! Июнь на дворе, а я совсем об этом забыла. Глас совести немного заглушила сумма, потраченная на всех репетиторов Дины – если уж с такими вводными не сдаст, то я умываю руки. Дешевле было бы оплатить все годы университета, наверное.

– У вашей мамы сегодня соревнование в клубе Бабочка. По фигурному плаванию. Пожелайте ей удачи. А Арсения сюда приводи, максимум, что он сделает – Барсика перекормит и цветы мне зальет.

Пока в ответ не послышалось недовольное «Ну ма-ам», выхожу и захлопываю двери. С собой – пакет с купальником и мыльно-рыльными принадлежностями, чтоб помыться после бассейна, в кармане – телефон и ключи.

Я не то, чтобы хочу использовать свою дочь, да и не для того я ее рожала, чтоб она с младшей помогала – но блин, один раз можно. Записываю в ежедневник – купить Дине подарок. С меня не убудет, а ей приятно.

* * *

– Мне послышалось? – Дина поворачивается и смотрит на сестру круглыми глазами.

Шоу девочкам тут же стало неинтересно, так что младшая нажала на пульте красную кнопку.

– Про плавание я тоже слышала. Надо вызвать дядю Мишу, пусть он нас отвезет. Хочу посмотреть, как мама красиво плавает.

– А это идея, мелкая – Дина заботливо хватает Соню и трясет за щеки. – Будем шпионить?

– Да-а!

Дина собирает с собой бутербродов и сок в рюкзак – зная младшую, она уже через полчаса разноется, что хочет есть.

Набирает контакт «Отчим?» и прижимает телефон к уху, параллельно ища в шкафу, во что переодеться, впрочем, быстро определяется с выбором – серая толстовка и светлые спортивные штаны. И как Сеня еще не бросил ее с таким гардеробом – об этом она думает каждый раз, когда идет к нему на встречу. Ей бы впору платьице в цветочек носить и туфельки, а не массивные черные ботинки с балахонами.

Соня натягивает на себя ядовитого неонового желтого цвета платье, от одного вида которого Дине становится дурно. Как и у большинства мелких, вкуса у девочки не было совсем – лишь бы было ярко и блестело.

– Алло. Что-то случилось? – в трубке раздается теплый бархатный голос Миши. Он никогда не скажет девочкам, что занят, не ответит грубо. Для него они стали семьей еще до знакомства – в момент, когда он понял, что Марина – его женщина.

– Доброе утро! А у нас мама сбежала – Дина улыбается, а Соня заговорщически хихикает на фоне. Мужчина расслабляется – дети веселятся, значит, ничего страшного не случилось.

– Куда пропала?

– Сказала нам, что выступает сегодня в «Бабочке», на соревнованиях.

– Так. У моей сестры сегодня там выступление, она тренер. Сейчас спрошу ее, что там Марина забыла.

– Нет!

– Чего?

– Не надо никому рассказывать! Давайте мы приедем с сюрпризом, поддержим ее. Чтоб она больше не была такой партизанкой.

– Марина говорила, что не любит сюрпризы.

– Ну да. А еще цветы не любит – зато от любого цветочка глаза горят. Не ведись на такую ерунду от женщин. Сюрпризы любят все, если они приятные. Вот представь – подходишь и говоришь «любимая, я потратил все наши деньги на концерт рок-группы Азбука Морзе». Это неприятный сюрприз. А вот если «дарю тебе цветы, поедем выбирать тебе квартиру в центре» – это…

– Я понял, понял. Напишите, когда вас забрать. С меня цветы.

– Про квартиру – это шутка.

– Да? А я уже выбрал парочку.

Дина улыбается – после исчезновения из их жизни отца им не хватало такого человека, как Миша. Который решает проблемы, а не создает их. Поддерживает, а не ставит в такие ситуации, после которых нужна поддержка. Цветущая радость за маму и благодарность – вот, что она испытывает сейчас.

– Мы тогда плакаты подготовим пока.

– А это не слишком?

– Не. Скажи, у тебя же фамилия «Громов»?

– А это еще зачем?

– Ну мы же не будем писать «Марина Клюева», правильно? А вот «Марина Громова» – звучит мощно. С таким ватманом стоять не стыдно.

– А можешь мне тогда еще один ватман сделать?

– Для сестры?

– Точно, для Нади еще… Тогда давай два. Два ватмана.

– Отлично, диктуй!

* * *

В раздевалке уже давно проходил сбор – все бурно обсуждали будущее соревнование.

– А вот и наша звездочка! – Надя рада меня видеть, кидается обниматься. Я по дороге заехала за извинительными вкусняшками, так что достаю сладости и фрукты.

– А звездочка то павшая. Слышали мы, твой муж в тюрьму попал.

Одинокая мама особенного мальчика занималась с нами в группе и то и дело пыталась меня зацепить. Я сначала не обращала внимания, но сейчас это уже переходит все границы. И откуда она узнала?

Надя берет меня за руку, успокаивая.

– Оксан, может не будешь начинать скандал с пустого места? Мы все и так на нервах.

– А почему она не рассказывает нам о себе? Мы все делимся, общаемся, а она такая вся закрытая. А у самой муж – генеральный директор, секретаршу потрахивал. Нам было бы интересно послушать.

Оксана считала, что наличие особенного ребенка дает ей право раскидываться словами – в ответ никто не укусит, а иначе – получит моральное осуждение. Как же, Оксаночке тяжело, у Оксаночки муж ушел, она сама тянет сына, зачем ты так.

Если бы не соревнование и не факт того, что я вижу ее в последний день жизни, я бы с удовольствием съязвила, но сегодня решила оставить ее в покое.

– Тебя поддержать то придет кто? Муж в тюрьме, а дети? Дети у тебя есть?

Я думала, Надю вывести из себя невозможно – такая она была улыбчивая все время и добрая. Но нет, сейчас она вся красная и за руку пришлось брать уже ее.

– Все хорошо – шепнула я ей. – Она того не стоит.

– Мои дети не придут. Я не сказала им.

Оксана, удовлетворенная ответом, ехидно заулыбалась и покачала головой.

– Ясненько всё. А яблоки вкусные, спасибо – и вгрызлась в бедный фрукт так, что сок полетел в разные стороны.

Все же, она несчастна. Только несчастные люди радуются вот так чужим проблемам, обсуждают с удовольствием чужие неудачи. Потому что собственная жизнь пустая, серая, как жвачка без вкуса.

* * *

После всех инструктажей от Нади, «пробегов» по программе, небольшой репетиции под музыку основных движений, ровно в четыре мы стоим перед длинным бассейном с голубой водой. Идет представление команд. Соревнование местячковое, но весь зал всё равно заполнен. Здесь выступает сегодня и популярная молодежная группа – родители пришли поддержать своих подростков с большим плакатом и криками.

Остальные команды встречают прохладно, часто – просто аплодисментами. Когда звучит название нашей – «Морские ястребы», я не ожидаю особенно теплого приема.

С удивлением обнаруживаю, что с последней трибуны встают мои дети и Миша! Соня с Диной держат огромный ватман с надписью «Марина Громова – лучшая мама и пловчиха!», Миша держит такой же, но маркером написано «Марина, Надя – победу самым красивым женщинам города». Мы с тренером оборачиваемся друг на друга.

– Почему мой брат…

– Мы вместе – говорю это, а в глазах слезы. – У тебя замечательный брат.

Краем глаза замечаю, что у их ног стоит еще плакат. Может, неудачный экземпляр? В любом случае, мне очень приятно.

– Так это про тебя он мне рассказывал. Спасибо тебе. С тобой он по-настоящему расцвел. Знала бы я, что это ты…

Оксана недовольно закатывает глаза, охает и вздыхает. Показывает, как ей неприятно от лишнего внимания. Ко мне. От того, что ко мне кто-то пришел.

Замечаю на трибуне мальчика в инвалидной коляске. Он никак не может развернуть рисунок, который нарисовал. Киваю Соне в его сторону – она понимает мой взгляд и помогает ему – он находится рядом, через пару сидений. Она раскручивает его рисунок и помогает ему взяться за края. На нем синими красками написано «Мама Оксана» – и нарисована пара сердец.

Я пихаю Оксану локтем, пока она с натянутой гордостью изображает недовольство моей семьей. Она почти начинает возмущаться, но я шиплю ей:

– Посмотри на своего сына.

Она замечает его в зале. Явно не ожидала его тут увидеть. Рядом с ним сидит старая женщина – может, бабушка привела внука к матери. Оксана тут же стирает выступившие слезы, а я отвожу взгляд.

Вот так эта женщина чуть не пропустила момент, который ей теперь не забыть. Чуть не пропустила из-за своей глупости и завистливости.

В это время представляют последнюю команду. Соревнование началось.