Текст книги "Измена или Восстать из пепла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Барсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Сережу хочется заблокировать. Спамит мне ежечасно сообщениями о том, какая я хорошая. Отправляет открытки «нужно уметь прощать». Отвращение – вот всё, что я к нему испытываю сейчас.

Со свекровью в отделении побеседовали, отпустили после слез и заверений о том, что киднеппингом заниматься она больше не будет. А я получила копию протокола допроса, лист регистрации женщины в изоляторе. Обязательно использую это в суде.

Сейчас еду к Мише, помогать ему с его просьбой. С утра позвонила ему, но так и не получила внятного объяснения, что конкретно ему нужно.

Паркуюсь в уже знакомом месте. Поднимаюсь по лестнице на его этаж. Можно подняться в лифте – но я не упускаю возможность потратить побольше калорий.

Перед его лестничной клеткой останавливаюсь. Вижу, как он обнимает молодую девушку и дает ей денег.

– Напиши, как вернешься домой. А то волноваться буду.

Девушка смеется. А вот мне вообще не смешно. Неужели все мужчины, которых я встречаю, такие уроды? С другой стороны, мы же ничего друг другу не обещали… На душе всё равно гадко. Отступаю немного в тень и слушаю, как девушка цокает каблуками и заходит в кабинку лифта, уезжает вниз. Миша уже зашел к себе обратно – звонит мне на телефон.

Хорошо, что у меня беззвучный. Сбрасываю, жду минут пять и звоню в дверь. Вроде как только зашла. Меня всю трясет, но пытаюсь сдержаться. Кто я такая, чтобы устраивать ему сцены ревности? Просто очередная подчиненная. Мне от него нужны только деньги и работа. Ему – хороший работник. Вот и всё. А поцелуй в машине… Это просто выброс адреналина и не более.

Поэтому он и писал мне так сухо. Тоже понимает, что это ошибка. Тем более, с его деньгами – у него есть доступ к любым женщинам, в том числе на порядок более ухоженных, красивых, чем я.

Вроде пытаюсь себя успокоить, а получается наоборот. Ко времени, когда он открывает – я уже почти плачу. Надо проверить цикл – ПМС, что ли.

Он открывает дверь с размаху, резко. Он ждал меня? Это вряд ли.

– Заходи, Марин. Я заждался уже.

– Я заметила – говорю и одергиваю себя. Ну кто я ему, чтобы сцены устраивать?

– Что?

– Да я устала немного, голова болит с утра.

Он странно нахмурился, но кивнул.

– Мне нужна твоя помощь в одном деле. Очень деликатном.

Да ну. В каком таком деле? Как ненавязчиво избавиться от подчиненной?

– Слушаю.

Сама не понимаю, откуда во мне такие грубые интонации. Еще не хватает губки надуть и руки согнуть в локтях, типа обиделась.

– Ты не хочешь выходной взять? Сережа снова надоедает? Ты скажи, мои с ним поговорят.

– Я же сказала, что просто устала.

Он насмешливо приподнимает бровь.

– Может, ты мне что-то недоговариваешь? Пойдем, чай попьем. Я немного забегался, не успевал даже написать тебе.

Ну-ну, зато видеться с миловидными девушками успевал.

Он заваривает чай, а я тем временем рассматриваю его. Он снял наконец теплые штаны, ходит по дому в футболке и шортах. Ну да, чего уж стесняться, когда все всё видели. Икры его крепкие, плотные, руки тоже накачаны, нигде ничего не трясется и не висит. Вспоминаю Сережу с его животиком и дряблым телом. Нет, он не был толстым или неприятным, типичный такой мужчинка, но спортивным он никогда не был. А по Мише видно, что спортзал посещает регулярно, да и день ног не пропускает.

Задумалась и засмотрелась, не заметила, что уже несколько минут Михаил смотрит в мои глаза, склонив немного голову. Чай готов, он мешает сахар ложечкой на весу.

– Нравится?

Румянец вспыхивает на моих щеках, но я быстро беру себя в руки. Почему этот мужчина заставляет меня чувствовать себя влюбленным подростком?

– Я долго чай жду. Решила пока осмотреться.

– И нашла самое интересное место для осмотра.

Я фыркаю, а он только улыбается. Смущенно отвожу взгляд, а потому не замечаю, как он с хищным интересом пялится на мое декольте – только не скрывает это, в отличие от меня.

Ставит кружку передо мной и садится. Замечаю, что от него пахнет парфюмом. Запах яркий, даже бьет в нос. Для девушки этой духами воспользовался?

– У меня к тебе просьба. Полу-рабочего, полу-личного характера.

– Вся во внимание.

– Дело в том, что у меня лет десять уже работает уборщица.

Я сразу обрадовалась – может эта девушка просто прибирается у него? А он попросил написать, когда она вернется… Потому что переживает? Тоже не очень приятно выходит.

– Это пожилая женщина, ей шестьдесят два года.

Поникаю, и он это видит.

– С тобой точно всё нормально? Ведешь себя странно.

– Точно – говорю, а сама готова на него накричать.

– Я заметил, что из дома начали пропадать деньги. По пять, десять тысяч.

– А где ты их хранишь?

– В книгах. Ну, в серединку романа положил – и обратно на полку.

Я рассмеялась. Вот меня подруга пожурила, когда узнала, что я деньги на жилье дочери в шкатулке храню – так она еще не знает про этот способ. Похожи мы с ним, получается.

– В следующий раз кладите в шкатулку. Способ проверенный.

Он непонимающе смотрит на меня.

– Точно не украдут?

– Наоборот. На собственном опыте подтверждаю.

Тут он не выдерживает и смеется тоже.

– Нельзя нам в банке работать.

– Да нас с таким послужным списком и не возьмут.

Мы смеемся вдвоем так, что в смехе касаемся друг друга руками. На секунду смотрю ему в глаза и пропадаю в омуте. Ну почему меня так к нему тянет? Он тянется ко мне, а я вспоминаю о той девушке и отстраняюсь.

– Марин, я тебя не понимаю. Не хочешь прямо сказать, что произошло? Я же вижу, что мои чувства взаимны. Ты свободна, если не считать одного мерзкого забулдыги, у которого мамаша любит детей воровать. Я тоже холост. Почему сопротивляешься?

Он хочет, чтобы я сказала прямо? Унижалась, выпрашивала информацию об этой эффектной брюнетке? Нет и еще раз нет.

– Может мужчине тяжело это понять, но любой женщине после разрыва нужно время. И нельзя бросаться на первого встречного… – несу какой-то бред, пытаясь заполнить паузу.

– Первый встречный. Интересно.

Хочется ударить себя по лбу за то, что ляпнула. Господи, дай мне сил. Надо срочно перевести тему.

– Так что там с уборщицей? Она решила почитать книжки и поняла, что тяга к знаниям – это еще и прибыльно?

– Видимо. В любом случае, деньги начали пропадать. Ставить камеры, обращаться к охранной компании я не хочу. Эта женщина многое для моей семьи сделала, часто вытаскивала нас с дочерью из проблем. Я не хочу ее позорить. Если ей нужны деньги – я могу их ей дать. Уверен, там есть серьезная причина.

– Так поговори с ней и узнай.

– Знаешь, из меня не очень хороший психолог. А еще я очень нервничаю, когда мне врут. Да и женщина женщину всегда лучше поймет.

– Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила? Но как? «Вы случайно не крали у моего начальника деньги?»

– Не так, конечно. Я хочу, чтобы ты притворилась моей новой пассией. Еще больше я хочу, чтоб ты ею не притворилась, а стала, но для этого мне нужно будет еще поработать. Так вот, когда она в следующий раз придет убираться – это по средам, я хочу уехать по делам и оставить тебя с ней. А вам – коньяк, конфетки, что захочешь, для деликатного разговора. Узнай, может у нее в жизни что-то произошло. Главное – не дави.

– Ты меня просишь как начальник, это мое задание? Или это просьба ко мне как к другу?

– К какому к чертовой матери другу? Чтоб ты знала, я друзей в машине не целую.

– А подруг?

Зачем я провоцирую? Не знаю. Мне кажется, что он вот-вот превратится в огромного медведя и разорвет меня. Есть в нем звериное что-то.

Он хватает меня за затылок и прижимает к стене кухни. Улыбается так, что больше на оскал похоже.

– Проверить хочешь?

Издеваться над ним перехотелось, так что я просто мотаю головой из стороны в сторону. Губы у меня приоткрыты, пытаюсь вдохнуть побольше воздуха, пока он настойчиво не припадает к ним и не проникает языком.

Я принимаю поцелуй, не в силах ему перечить. Он сжимает меня в руках, отчего я вжимаюсь в стену еще сильнее. Страх смешивается с адреналином и желанием, он приподнимает меня выше двумя руками, так непринужденно, как будто я совсем легкая и миниатюрная. Кажется, что он даже не напрягся.

Воздух вокруг нас искрит, так хочется мне отдаться чувствам, отпустить себя и позволить ему делать со мной все, чего он захочет. Но страшно. Ошибиться боюсь снова, обжечься.

Он ощущает каждое изменение во мне – и сейчас, видит, что я закрылась – отпускает.

– Что тебя беспокоит то так, Марина?

Он весь взъерошен, возбужден. Видит, что ответа от меня не добьется и уходит в душ, оставляя меня на кухне одну.

Рядом лежит его телефон. Думаю – может посмотреть, прочитать переписки? Не знаю. Никогда так не делала, но сейчас мне так сильно хочется узнать, что это за девушка была с ним. И страшно мне до ужаса от мысли, что и он – такой же, как Сережа. Как все мужчины. Запиваю боль чаем. Низ живота болит от неудовлетворения, хочется ласки, хочется прильнуть телом к нему. Может, стоило просто получить удовольствие, и будь что будет?

А если потом окажется, что у него есть еще кто-то – будет в два раза больнее. Плавали, знаем. Беру телефон в руки. Просто смотрю на заблокированный экран, не в силах нажать кнопку разблокировки.

Он выходит из душа, обмотанный одним полотенцем. Я быстро кладу телефон обратно, надеясь, что он ничего не заметил. А он будто мучает. Спина у него обгоревшая – но торс… Мамочки, я такое видела разве что в фильмах, в инсте – но не в жизни. Новая миссия – пытаюсь не смотреть в его сторону.

– Продолжим на том, на чем остановились. Я заплачу тебе за это, потому что ты потратишь свое время. Прошу ли я тебя как подчиненную? Нет. Потому что я к тебе как к подчиненной больше относится не смогу. Устраивает такое объяснение?

– Устраивает – говорю тихо, не в силах больше пытаться противиться. Да и незачем.

– Тогда завтра приходи к девяти утра. Я куплю вина, еды какой-нибудь. Возьми с собой вещи домашние, крема и шампуни – в ванну поставим. Обыграем всё так, словно у нас была романтичная ночь. «А еще лучше – приезжай сегодня ночью – и обыгрывать ничего не придется» – хотел сказать он, но смолчал.

– Хорошо.

– Что ты любишь?

Внезапный вопрос.

– В каком плане?

– Как ты отдыхаешь?

– Я… – хочу сказать «телевизор смотрю», но понимаю, как это звучит. Как Сережа и сказал, будто я серая мышь, которой в жизни ничего не нужно.

Молчание затянулось и Миша кивнул.

– Я так и думал. Многие в сорок лет загоняют себя до такого состояния, что хочется только одного – на фон хрень включить, пожрать и поспать. Хочешь на выходных в театр? В кино? Или на массаж – я тебе абонемент в СПА куплю?

Конечно, хочу. Только соглашаться на такое – все равно что подписываться на секс и отношения. Не верю, что мужчина будет вкладываться в женщину деньгами не с целью трахнуть ее потом.

Словно прочитав мои мысли, Миша снова заговорил.

– Это тебя ни к чему не обязывает. Я хочу увидеть, как ты расцветешь. Но мне важно, чтоб ты была рядом.

Мозг снова начал накидывать сценарии, почему я Мишу заинтересовала, что у него за игра со мной, но я послушала сердце.

– В театре я никогда не была. И в СПА.

– Понял-принял. Больше ничего не говори. Я еще вот что хотел узнать… Скажи мне, Марина, кого ты любишь?

Впадаю в ступор. Зачем? Что за глупый вопрос? Или он хочет услышать свое имя?

– Детей своих люблю. Сережу любила. Родителей там.

– Так и думал.

– Что?

– Ты про себя не вспомнила даже. Я такой же тест проводил со всеми женщинами, с которыми встречался. Все себя вспомнили. Некоторые, правда, не сразу.

– Я просто как-то не подумала, что сам человек тоже включается в этот список.

– В этом и проблема. Они почему-то подумали.

Я киваю. Ведь правда – я никогда не думаю о себе, ставлю себя в своей жизни на последнее место. Оттого даже в порыве удовольствия думаю о других. Что обо мне подумают – месяца после развода не прошло, что скажут дети, если я начну отношения с новым мужчиной. Нужна ли я буду ему вся – с детьми, с проблемами, с натянутыми нервами, с патологической ревностью – или он хочет просто добиться от меня одной ночи, а потом идти навстречу другим. Без детей, без проблем, нервов и ревности.

– На сегодня мы закончили. Завтра жду тебя у себя. За сегодня деньги перевел. Поедем сейчас в офис, надо оформить к суду пару документов – ходатайство одно и отзыв на иск. Вместе управимся и отпущу тебя пораньше. Можешь пока подождать в машине.

Я собираюсь и выхожу в тамбур, снова решила спуститься по лестнице. Тяну руку к кнопке домофона, но подъездная дверь открывается сама, а передо мной оказывается та самая девушка. Ее волнистые волосы спадают на тонкую белую рубашку, она поправляет на плече сумку. Одета не вызывающе, в бежевые брюки, с накинутым пиджаком.

Она терпеливо ждет, пока я отойду от двери, а меня будто приколотило. Хочется задать вопросы, но глупой выглядеть не хочется. Девушка щурится – как будто узнала меня.

Глава 17

Внезапно она улыбается так живо и радостно, такой широкой улыбкой, что я сама не могу удержаться и вторю ей. Она очень похожа на Мишу. Ямочки те же, волосы слегка кудрявые, темные бусины глаз. Подходит ему.

– Вы случайно не Марина?

Он своей бабе про меня рассказал? Ну и зачем?

– Случайно именно Марина.

Она смеется и протягивает мне руку. Двигается не очень женственно, девочка скорее бойкая, чем нежная.

– Приятно с вами познакомиться. А то я папе все мозги про вас прожужжала, а он знакомить наотрез отказался. Ксюша Громова.

Вот я дура. В растерянности пожимаю руку в ответ. Ну и знакомство. Слава богу, не начала ругаться и выяснять отношения. Потом от позора было бы не отмыться.

Мелькает мысль о том, что это наверняка стало бы семейным анекдотом, если бы мы сошлись. Только вот мы – не семья. Одергиваю себя, мечтательницу. Разобраться бы с бывшим для начала, перед тем как позволять себе думать о ком-то новом.

– Не пустите меня к отцу?

Она насмешливо склонила голову, глядя на меня немного сверху вниз. Ростом она пошла в отца, поэтому я на ее фоне казалась миниатюрной болонкой рядом с доберманом. Вот она, порода Громовых. Понимаю, что все еще стою в дверном проходе.

– Да, конечно – говорю, а сама выхожу на воздух.

Она легко трогает меня за плечо.

– Ну куда вы? Дайте свой номер. Обещаю, названивать не буду. Написывать тоже. Но мне нужно знать, как там папа, когда он не отвечает.

Я послушно диктую цифры мобильного и присаживаюсь на лавку во дворе. Почему дочь так контролирует отца? По моему опыту, это всегда означает проблемы.

Счастливые дети, когда улетают из гнезда, родителей не отслеживают. Чаще наоборот – перестают звонить и переживать, потому что начинается своя жизнь, более интересная.

Осматриваюсь. Вокруг – элитная частная территория, повсюду высажены деревья, парковка четко очерчена. Рядом стоит дорогая детская площадка, с горками, лабиринтами, стенами, по котором нужно взбираться на тросе – а не скрипучие качели из моего детства, которыми был случайно разбит не один нос. Уже вовсю цветет сирень, вдыхаю нежный запах и зажмуриваюсь. Так приятно здесь, чисто. И центр города совсем рядом – в отличие от нашего дома, который стоит на окраине.

Через минут пятнадцать выходит Громов с дочерью. Та что-то щебечет на ухо, вопреки некоторой мужественности, голос у нее очень нежный, бархатный.

– Мы с папой обсудили пару моментов. Не хотите прийти к нам на ужин в воскресенье? Возьмите своих дочерей, а я с Андреем приду. Готовка – с меня. Очень хочется с вами пообщаться побольше, и не в дверях подъезда.

Понимаю, что это просто ужин, но все же… Даже это – серьезный шаг. Да и Соня к знакомствам подобного плана не готова.

– В воскресенье не уверена, что смогу.

– Тогда спишемся, когда сможете.

Вижу, как Миша недовольно пихает ее под локоть, замолчи, мол, пожалуйста. А та только еле видно отпихивается. Правда думают, что я не замечаю?

Обменявшись еще парой фраз и попрощавшись, мы садимся в машину и едем в офис. День проходит как обычно – встречи с клиентами, клацание по клавиатуре и обсуждение дел насущных.

Позже вечером, уже дома я начинаю сильно волноваться. Разговорить уборщицу, чтобы узнать, зачем ей деньги… Не сказать, что я хороший психолог и люди открываются мне в тот же час, как меня видят. Скорее наоборот.

Приготовив детям ужин, сама сажусь за стол и любуюсь на своих девочек. Соня еще ребенок – такая нежная и открытая, а вот Дина уже начала класть телефон экраном вниз и стеснительно улыбаться, когда мы вместе смотрим фильмы о любви. На фоне переживаний о разводе совсем забылась и перестала спрашивать, интересоваться ее жизнью. Совесть так и норовит уколоть, так что решаю начать это исправлять.

– Дин, как дела на личном? А то ты мне и не рассказываешь ничего.

Вижу, как ее щеки заливаются румянцем, а рука машинально тянется к телефону – спрятать.

– Какая тебе разница?

Грубо. Неожиданно грубо.

– У тебя появились секреты?

Пытаюсь быть мягкой, чтобы не испугать дочь напором. Раньше она делилась со мной всем – кто ей нравится, как за ней ухаживает одноклассник. При том, что я никогда не заставляла ее делиться со мной сокровенным – она сама была инициатором.

Повзрослела? Или я слишком отдалилась, погрузившись в переживания?

– Прости, мам.

Вижу, что ей неловко, но говорить правду она не собирается. Быстро доедает кашу, залпом допивает остывший чай и уходит в свою комнату.

– Не расстраивайся, мама. Она не хочет рассказывать тебе о своем новом парне.

Соня хихикает, а потом закрывает рот ладошкой.

– Бли-ин, я опять проговорилась! Мама! Не рассказывай Дине, пожалуйста! Она обидится и не будет со мной телек смотреть.

Я забираю оставшуюся на столе посуду, складываю в мойку и легонько треплю дочь по голове.

– Я не расскажу. Скажи только, хороший у нее парень?

– Не знаю. Я просто переписку видела.

– Ну ладно, иди к себе, отдыхай.

Что-то на душе стало неспокойно. Нет, я не оберегающая мать, которая хочет посадить детей на цепь, но в этот раз предчувствие у меня нехорошее.

Отгоняю плохие мысли и собираю вещи к Мише.

* * *

Наступает девять утра следующего дня, а я уже стою в чужой квартире и раскладываю по ванне свои принадлежности. Своих вещей у Миши минимум – бритва, пена для бритья и гель для душа. Ну и в раковине старый кусочек мыла. Иначе чем холостяцкой берлогой это место не назовешь.

Раскидываю одежду – на комод, стул и кровать. Словно вчера у нас безумная ночь и я кинула топик прямо у входа в спальню. Чтобы все выглядело естественно. А Миша пока на кухне заваривает нам чай.

Как только заканчиваю, решаю немного присесть на кровать. И понимаю, что никогда еще не была на настолько удобной перине. Сразу захотелось попробовать ее во всей красе, так что встаю и распластав руки, ложусь на нее спиной. В этот момент заходит Миша, держа в руках поднос.

– Доставка чая и печенек для спящей красавицы.

С шумом он ставит чайник, блюдо и пиалы на тумбочку, а сам садится ко мне край. Он смотрит на меня с таким щемящим душу восторгом, что хочется все бросить и просто быть рядом с ним. Я подгибаю под себе колени и тянусь за пиалой, сделать пару глотков. Приятный легкий ягодный вкус словно растекается по языку – все чаи у него дорогие, раскрываются необычно. Я то дома привыкла пить обычные, пакетированные.

Отставляю чашку назад и понимаю, что все это время он смотрел на меня своим этим диким, собственническим взглядом.

– Хочу, чтобы ты каждый день пила со мной чай. И я каждый день мог бы разглядывать тебя. Как сейчас.

Смущает меня, снова. А я даже не могу ловить его взгляд – глаза хочется отвести, сдаться под его нажимом.

– Марин, я понимаю, у тебя развод, дети. Я тебя не тороплю с выбором. Но я от тебя не отступлюсь, пока ты не скажешь этого сделать. Я чувствую, что ты – моя. Спокойно с тобой, никуда спешить не хочется. Даже молчать рядом приятно.

Мне тоже. Тоже рядом никуда не хочется бежать, комплименты слышать хочется, наслаждаться от прикосновений. Расслабиться наконец-то, отпустить всё. Чтобы мужчина рядом просто взял всё в свои руки и любил. Любил так, чтобы другие женщины смотрели, как он на меня смотрит и понимали, что шанса у них нет.

Спускаю ноги на пол и подсаживаюсь ближе к нему. Так много хочется сказать, но в горле – будто замок какой-то. Молчим оба.

Чувствую, как тяжелые руки опускаются на мои плечи и массируют – спускаются к лопаткам, поясницу прощупывают, растирают предплечья. На мне тонкая футболка – а ощущение, что голая кожа. Так приятно становится от этой ласки, что немного постанываю – тихо так, едва слышно.

А Миша прислоняется ко мне сзади, его горячее дыхание пробегается по затылку.

– Можешь громче.

Он применяет больше силы, но все равно нежен. На минуту кажется, что я в раю. Давно не было такого, чтобы мне просто делали приятно. Сережа был во всем сосредоточен на себе – и в сексе, и в любых других ухаживаниях. Можно сказать, что такое у меня впервые за двадцать лет – и млею, как кошка на солнце, от его прикосновений. А он – от меня.

Когда слышу звонок в домофон – раздраженно фыркаю, а Миша смеется.

– Не пустим уборщицу?

Сама отрицательно киваю головой, но говорю обратное.

– Впустим.

Миша идет открывать дверь, а у меня снова начинается нехорошее предчувствие, даже холодок бежит по спине. Быстренько допиваю чай и иду встречать гостью, делая вид смущенной возлюбленной. Хотя, почему делаю вид?