Текст книги "Позволь мне остаться (СИ)"

Автор книги: Екатерина Аверина

Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Все хорошо, выше не надо, – поясняю тихо. – Я просто хочу тебя чувствовать, – накрываю ее руку своей. – Но, если тебе не комфортно можешь убрать.

Трогаюсь с места, сосредотачиваясь на дороге. Лия осторожно убирает руку. Я не спорю. Пусть. Я знаю, что слишком тороплюсь, но она должна научиться отстаивать себя и свои желания, понимать, что ее ни к чему не принуждают, а только предлагают.

Крепко сжимаю руль одной рукой, второй уже набираю номер заграничной наружки. Пьер отвечает не сразу.

– Где Демьян? – максимально спокойно спрашиваю я, мысленно посылая проклятия на их головы.

– Мы его потеряли, – отзывается он.

– Как?

– Думаю, он нас заметил.

– Идиоты, – рычу я. – За что только вам плачу столько бабла?

Чувствую на своем бедре озябшую ладошку и немного сбавляю обороты. Неожиданно ловлю успокоение в этом простом, но очень доверительном жесте. Малышка…

Сбрасываю звонок, убираю телефон и накрываю руку Лии своей. Вот так хорошо, именно то, чего мне не хватает. Нужно немного выдохнуть и подумать, прежде чем что-то делать.

Глава 23

Лия

Мирон сворачивает к дому. Моя ладонь все еще на его бедре. Я просто не знаю, как еще его поддержать. Высказать слова поддержки не выйдет, остается выполнить просьбу, чтобы показать свое присутствие и тихое участие в его переживаниях. Мне хорошо известно, как это может быть необходимо. Через прикосновения мне передаются его сила и напряжение.

– Все хорошо? – он паркуется напротив дома и всматривается в мое лицо.

Киваю.

– Спасибо за поддержку, – целует мои пальцы, а я смущенно отвожу взгляд.

Выходим из машины. Мир забирает пакеты с одеждой и несет в дом. Радостный Хард встречает нас, но видит, что хозяин не в настроении и, умерив пыл, тихо шагает рядом. Поднимаемся на второй этаж. Он вносит пакеты в мою спальню и ставит их у кровати.

– Вот, это все тебе. Разбирайся, а мне нужно сделать пару звонков, – задумчиво, прохладно пояснят подполковник, быстро погружаясь в свои проблемы.

– «Спа-си-бо»

– Черт, чуть не забыл, – жмурится и вынимает из кармана глянцевый прямоугольник. – Я нашел фотографию. Думаю, для тебя это важно, – протягивает мне.

Смотрю на нее и внутри все обрывается. Моя семья. Самые близкие и родные. Мама еще жива, и отец. И моя маленькая Юми. Я отлично помню, когда был сделан снимок. Это рождественская фотосессия, но откуда это у Мирона?

Столько хочется всего спросить, но ему сейчас не до моих эмоций. Он разворачивается и быстро покидает комнату, оставив меня наедине с воспоминаниями. Очень ценными и болючими. Не могу их сейчас выпустить, боюсь не справиться с волной отчаяния.

Дрожащими пальцами вставляю фото в белую деревянную раму большого зеркала с лампочками по углам. Не решаясь включать свет, стою перед ним и разглядываю свой цвет волос вместо фото. Смотреть на него отчего-то я тоже пока не решаюсь.

Новый-старый цвет волос режет глаза так, как два года назад раздражал светлый. А еще продолжает тянуть за собой воспоминания одно за другим, будто именно от цвета волос зависит память.

Трогаю за мягкие, блестящие кончики. То заплетаю косу, то распускаю пряди, укладывая их на плечи, то снова собираю, на этот раз в хвост.

Когда мне было десять, мама по утрам заплетала замысловатые прически, вставляла красивые заколки и я чувствовала себя принцессой. Волосы тогда были длиннее, а в двенадцать я решила их обрезать. Домой идти было страшно. Думала, мама расстроится или даже отругает, но мне так хотелось новую прическу, что я сходила в салон без ее разрешения. А у мамы в глазах лишь появилась легкая грустинка. Длину было жалко, но она поддержала меня, говорила, что новая прическа мне тоже очень идет. И очень важно, чтобы мне самой нравилось.

Выбор… Даже в детстве в мелочах он у меня был. А сейчас я, как слепой котенок, будто все забыла, будто важное, отвечающее за принятие решений вырвали с корнем, лишив меня права даже на собственный цвет волос.

Все же подняв взгляд на фотографию своей семьи, сжимаюсь, тру плечи ладонями, в красках представляя, чтобы прямо сейчас делал со мной Хозяин за такую вольность и как бы переживала это мама. Наверное, она бы не пережила…

Искаженное от злости лицо Анзора так и стоит перед глазами, застилая обзор на родных. Его грубые руки, терзающие мое тело, ощущаются более чем реально. Мне больно. Все, как он любит. Через боль Хозяин указывал мне на реальное место в пищевой цепочке. Никто. Игрушка. Кукла без права выбора.

Эти слова звучат в голове его голосом едва ли не двадцать четыре часа в сутки. И стихают только перед силой Мирона. А я чувствую себя слабым ничтожеством, не способным справиться даже с фантомом чудовища, державшего меня в рабстве так долго.

Сейчас бы к маме. Положить голову на колени, тихо поплакать, послушать ее голос и набраться еще немного сил, чтобы дойти до конца. Но я ведь взрослая. Так стыдно надеяться на кого-то. Надо как-то выбираться из кокона собственного страха. Но я не понимаю, как это сделать, когда живешь лишь естественным набором инстинктов и теми, к которым тебя приучили. Когда не можешь спать, потому что настоящее может оказаться просто слишком реальным сном, а на самом деле ты все еще на цепи у ног Хозяина и его грубая ладонь гладит по волосам за хороший минет.

И на фото родителей смотреть стыдно. То, что делали со мной два года, никому не расскажешь, даже близким.

Не могу об этом не думать. Не получается! И я злюсь на себя за эти страхи и мысли. Топаю ногами, плачу, беззвучно кричу в надежде, что когда-нибудь отпустит. Кожу покалывает ледяными иголками. Они вонзаются в легкие и рвут их на лоскуты, а я всего лишь перекрасилась…

Делаю усилие над собой. Вдох, выдох. Медленный вдох… Какая же дура. Какая же я трусливая дура! Но зубы стучат, будто я голая на морозе.

Не в силах больше выносить это в одиночестве, кутаюсь в новый вязаный кардиган мягкого серого цвета, и направляюсь на поиски того, на кого невозможно долго злиться даже за разбитый в машине нос.

Он не специально, я знаю.

Скользя ладонями по перилам, спускаюсь в темную гостиную, подсвеченную лишь живым, теплым огнем из камина. Мирон угрюмой скалой сидит на диване, устроив одну руку на коленях, а вторую на подлокотнике кресла. Пустым взглядом смотрит на огонь, находясь совсем не здесь.

Мне хочется отдать ему то, чем он делится со мной, посторонней девчонкой, прятавшейся в его багажнике. Заботой. Как проявить ее к этому мужчине, я не знаю. Есть ли у меня на это право, тоже.

Тенью двигаюсь вокруг кресла, оказываюсь прямо перед Мироном. Опускаюсь на пол у него в ногах, беру за широкое запястье и развернув кисть, укладываюсь щекой на широкую, шершавую ладонь. Трусь об нее как кошка о своего хозяина. Но Мирон таковым быть не желает. Вздохнув, он смотрит на меня то ли с жалостью, ли с нежностью.

– Ну что ты делаешь? Иди сюда, – тянет к себе.

Поднимаясь, теряю равновесие и падаю на мужчину. Он легко усаживает меня к себе на колени, будто я ничего не вешу. Проталкивает свои пальцы между моими, образуя замок из ладоней. Утыкается губами в волосы, второй рукой крепко обняв за талию и притянув к себе. Украдкой вдыхаю запах его геля для душа. В нем точно есть ментол и что-то еще, знакомое, но идентифицировать никак не выходит. На контрасте жар его тела вновь вызывает волну мурашек, в панике бегающих по рукам и спине.

– Я всегда скучал по сыну, – хрипло признается он. – Но Дёмка, наверное, думает, что я его бросил. Отчасти так и есть. А может однажды я сглупил и поверил любимой женщине, решив, что со мной ему будет опасно, а парню нужно было нормальное детство, стабильность. Идиот…

Отрицательно кручу головой. Мирон смеется, мягко поворачивает мое лицо к себе и рассматривает ушибленный нос. Целует в кончик, в лоб, бровь.

– Где носит этого мальчишку? – снова вздыхает он. Его мощное сердце бьется с такой силой, что будь оно двигателем, мы бы улетели в космос. – Я найду его. Обязательно найду. А потом у меня будет, пожалуй, самый сложный разговор в моей жизни. Ворона сын принял, но там ситуация изначально была другая. Ладно, не загружай свою головку этим. Я все решу. Как всегда, – устало хмыкает Мирон. – Пойдем спать?

Пожимаю плечами. Он улыбается и поднимается с дивана вместе со мной. Ухватив подполковника за крепкую шею, послушно жду, когда мы окажемся в его спальне. Мирон заботливо опускает меня на кровать. Расправляет свободную половину. Я перебираюсь на нее, и он откидывает вторую часть покрывала.

Ложится рядом, укутывает, обнимает. Только уснуть никто из нас не может, и я теряю момент, в котором оказываюсь развернута к нему лицом. Он смотрит на мои губы, я пальцами касаюсь его и тянусь сама, надеясь, что мне за это ничего не будет. Даже если и будет, я очень хочу попробовать.

Прижимаюсь к его губам и застываю как подросток в первом неумелом поцелуе.

Его горячий выдох направленным потоком растекается по моим губам. Мир переворачивает меня, укладывая сверху. Путается пальцами в волосах, осторожно сжимает их на затылке и горячо целует, толкнувшись языком мне в рот. Легко впускаю, глажу его в ответ. Свободная мужская ладонь сжимается на моей талии, а поцелуй становится ярче и насыщеннее. Он лишает меня возможность нормально дышать и делает мягкими суставы. Я становлюсь похожа на лужицу подтаявшего желе, растекаясь по мощно вздымающейся груди. Эрекция давит вниз моего живота, но Мирон даже не пытается взять меня. Он лишь засовывает язык глубже мне в рот и массирует затылок. Как же приятно и хочется, чтобы не заканчивалось.

Хрипло рычит и снимает меня с себя. Разворачивает, прижимается грудью к спине. Его сердце бьется мне в лопатку, а член пульсирует в ягодицы даже через одеяло, в которое я снова оказываюсь завернута.

Так сильно хочет и ничего не делает. Но додумать это и опять впасть в панику у меня не получается. Мирон не дает. Его сила мощным щитом отбрасывает в сторону все ужасные мысли и сомнения.

– Почему не берешь?

– Потому что ты не хочешь меня.

Этот разговор остался у меня внутри как очень мощная таблетка, возможно даже наркотическая. И прокручивая в голове эти слова снова и снова, я закрываю глаза, уверенная в том, что Мирон ничего со мной не сделает против воли.

Сквозь дремоту слышу, как вибрирует телефон и Мир напрягается.

– Спи, я скоро вернусь, – целует меня в макушку и укутывает, как маленькую девочку в одеяло.

Хочу возразить, но не получается. Язык будто ватный, а веки налиты свинцом. Тихие шаги отдаляются, скрипит лестница. Мирон уходит вниз. Но его тепло и запах остаются, окутывают меня со всех сторон, лишая возможности думать. Сознание утекает, и я все-таки засыпаю.

Глава 24

Мирон

Максимально тихо спускаюсь вниз и, не глядя на дисплей, принимаю звонок. В такое время и на этот номер могут звонить только свои.

– Авдеев, слушаю, – говорю негромко, чтобы не разбудить Лию.

Пусть спит малышка, устала за день.

– Мир, ну что? – напряженный голос Ворона звучит из динамика.

– Тишина.

– Ясно. Ищем дальше.

– Да… – выдыхаю я и зарываюсь пятерней в волосы.

– Держи в курсе.

Сбрасываю звонок и небрежно кидаю мобильник на стол. Демьяна ищут все, кто только может, и никто не может найти. Как сквозь землю провалился этот мальчишка. Но о плохом думать не хочется. Да и нет повода. Сын со мной не связан никоим образом и, до сегодняшнего дня о его существовании знали только самые близкие люди. А в них я уверен, как в себе. Нет, версию с похищением я пока не рассматриваю.

Наливаю себе крепкий кофе, все равно не усну, и снова сажусь в кресло перед камином. Хард как всегда рядом. Смотрит на меня исподлобья и виляет обрубком. Опускаю ладонь на его голову и чешу промеж ушей. Хард шлепает языком и щурится от удовольствия. Невольно вспоминаю, как совсем недавно Лия сидела у моих ног и так же преданно заглядывала в глаза. Это ненормально и сильно меня раздражает. Но я понимаю, что она не виновата, и всеми силами сдерживаюсь, чтобы не грубить.

Сломанная напуганная девочка, я уничтожу того, кто посмел причинить тебе боль. Того, кто убил в тебе личность, а потом воскрешу ее.

Сильнее сжимаю кружку и стискиваю зубы. Сестренка еще ее… Найдем. И Демьяна, и Юми найдем. Никто не исчезает бесследно.

Ночь медленно разменивает часы на минуты, а я неподвижно сижу в кресле и смотрю на огонь. Самые гадкие чувства – бессилие и неизвестность, окружают меня со всех сторон. Я словно в ловушке и выхода из нее нет. Никак не могу повлиять на происходящее. Я физически ничего не могу сделать, хоть и очень хочу.

Телефон вибрирует в кармане.

– Авдеев, – говорю монотонно и залпом допиваю давно остывший кофе, чтобы смочить горло.

– Выдыхай, вояка, – хмыкает в трубку Рустам – брат жены Ворона и наш общий близкий друг.

– Что? – глаза сами собой распахиваются, а сон исчезает, как не было.

– Нашел я твоего спиногрыза.

– Где? – сердце срывается с ритма и начинает частить.

– На границе. Пересечь пытается.

– Вот засранец, – улыбка сама по себе появляется на губах, а вместе с ней и приходит облегчение. Нашли. Живой.

– Помочь или обратно проводить? – уточняет Рус, а я на пару мгновений зависаю, обдумывая как поступить.

Если я отправлю сына обратно, будет значить, что не хочу его знать. А это не так. Да тупо предам пацана, но не хочу этого. В конце концов я столько лет был лишен радости отцовства и теперь имею право попытаться наверстать упущенное. Познакомиться с родным сыном и попробовать найти с ним точки соприкосновения.

– Помоги, – уверенно принимаю решение. – Ко мне доставить сможешь?

– Без проблем. Завтра днем встретимся.

– Спасибо, Рус. Должен буду.

– Сочтемся, – довольно усмехается он.

Этот счет давно никто не ведет. Множество раз выручали друг друга и приходили на помощь в самых пиздецовых ситуациях. Эта не стала исключением. И я рад, что именно друг в очередной раз выручает меня.

Откидываюсь на спинку и закидываю руки за голову. Сын… На душе теплеет, а в груди расползается волнение. Как непривычно и необычно. Одно дело знать, что он просто существует, и совсем другое – ждать реальной встречи с ним.

Надо Юльке написать, что нашел пацана. Но вместо этого пишу Ворону, а всем остальным даю отбой. Нашелся! Улыбка не сходит с лица. Но вместе с этим накатывает нечеловеческая усталость. Надо пойти к Лие, но не могу. Сил тупо не осталось. Отдохну полчасика. Прикрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в сон.

Мокрый нос тыкается в плечо, а горячий язык тянется к уху, при этом фыркая. Хард, зараза! Морщусь, пытаясь увернуться и открываю глаза. На мне заботливо лежит плед, а с кухни слышатся странные звуки. Малышка моя уже проснулась.

– Что, дружище? – треплю собачью морду. – Жизнь-то налаживается.

Лишь бы не от слова «лажа».

Тянусь, разминаю затекшие мышцы шеи и бесшумно иду на кухню. Лия что-то готовит, точнее пытается, но кухня перевернута вверх дном.

– Доброе утро, – улыбаюсь я и иду к ней.

Девочка вздрагивает, оборачивается и роняет лопатку. Ловко успеваю поймать и отдаю ей в руки. С интересом заглядываю в сковороду. Там оладьи, но на вид больше похожи на расплющенные колобки.

– Это завтрак?

Лия неуверенно кивает и кусает свои сладкие губки, которые меня так хочется поцеловать, но я не решаюсь. Робею, как пацан и просто залипаю на красивую картинку.

– Выглядит интересно…

Она пожимает плечами и искренне улыбается мне, а в глазах столько надежды, что становится не по себе. Интуиция подсказывает, что это мое новое испытание, но я сейчас, как никогда заряжен его пройти.

– Давай попробуем?

Лия часто кивает и приглашает к столу. Забираю свой кофе и сажусь на табурет. Передо мной появляется тарелка с горкой странноватых оладушек. Ну ладно, что уж. Беру один и целиком заталкиваю в рот. Секунда и вкус доходит до рецепторов. Соленые. Очень… А девочка смотрит на меня и ждет реакции. Твою ж мать. Я не смогу выплюнуть.

– Очень вкусно, – улыбаюсь натянуто и закидываю в рот еще один оладушек, чтобы поверила и не расстроилась.

Соль едва не хрустит на зубах, но я мужественно жую и даже глотаю, щедро запивая кофе. Да уж, вот это испытание.

Лия тянется за оладушком, но я несильно бью ее по руке и отодвигаю тарелку в сторону.

– Это мой завтрак!

Она смешно округляет глаза и не сдается.

– Приготовь себе что-то другое.

Качает головой и пытается отнять тарелку. Дурачимся и тискаемся, как студенты. Лия все-таки ухитряется украсть один оладушек и без промедления заталкивает его в рот. Моргает, шумно втягивая воздух и плюется пересоленным тестом. Ну вот, теперь расстроится.

Но Лия неожиданно кидается на меня, чтобы отнять тарелку. Ее губы возмущенно двигаются, но я не понимаю ни слова. Просто смотрю на них и улыбаюсь как идиот. А потом притягиваю к себе и закрываю этот мятежный рот поцелуем. Лия замирает на мгновение, а после обнимает меня за шею и целует в ответ. Ее неуверенный язычок касается моего, даря нам обоим наслаждение. Но лучше сильно не разгоняться, все же неудовлетворенная эрекция штука не самая приятная.

Отстраняюсь и выпускаю свое искушение из плена. Ее щеки пылают, но от смущения или негодования понять сложно. Лия находит блокнот с карандашом и пишет большими буквами:

«Это невозможно есть!»

– Неправда, – улыбаюсь я. – Подумаешь немного пересолила.

«Немного???» – три вопросительных знака в сочетании с ее руками, упертыми в бока, становятся последней каплей. Я сдаюсь и отдаю ей тарелку с оладушками.

Лия отходит к раковине и безжалостно высыпает в мусорку завтрак. Ну нет, так не пойдет. Подхожу к ней и обнимаю за талию со спины.

– Все хорошо. Мне очень приятно, – шепчу ей на ухо и едва заметно целую.

Лия застывает на мгновение, напрягаясь каждой клеточкой, но быстро приходит в себя и расслабляется в моих руках. Это же что-то значит, правда? Только бы это значило, что я на правильном пути.

– Все хорошо?

Она разворачивается в моих руках и кивает.

– Давай, я пожарю яичницу?

Глава 25

Мирон

Лия уплетает завтрак за обе щеки, а я пью свой кофе и мимолетно привожу кухню в божеский вид. Ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Вот такое обычное теплое утро доставляет удовольствие.

Хард важно проходит на кухню и кидает мяч. Тот катится по полу прямо к моим ногам.

– Это что, бунт? – выразительно изгибаю бровь.

Пес фыркает, припадает на передние лапы и нетерпеливо клацает когтями по полу.

– Ты видишь, девочка завтракает? – строго говорю я и киваю на Лию. Хард поворачивает голову и склоняет ее на бок. – Вот когда закончит, тогда и пойдем.

Малышка улыбается и, пока я делаю вид, что не вижу, скармливает собачей морде кусочек сыра. Обычно я против таких привилегий, но ей не могу отказать. Пусть привыкают друг к другу.

На телефон падает сообщение. От Рустама. «Часа через четыре около твоего дома будем».

Смотрю на дисплей, засекая время, и прикидываю примерный маршрут. Надо бы ускориться.

Лия двигает ко мне блокнот:

«Что-то случилось?»

– Да, Рустам нашел моего сына. Скоро привезет.

Девчонка расплывается в улыбке и быстро пишет: «Поздравляю. Я так рада!»

– А я-то как рад, – тоже улыбаюсь и зависаю на пару мгновений, пытаясь представить нашу встречу. Я только и видел его все последние годы на фото и видео. А он так вообще не знал о моем существовании до недавнего времени. Становится неожиданно страшно… и очень волнительно.

– Так, – быстро беру себя в руки. – Ты доедай и переодевайся, а я пока с Хардом погуляю.

«Возьмешь меня с собой?»

– Прости, малышка, не сегодня.

Огорченно вздыхает.

– Я думал тебе у Иры понравилось, – присаживаюсь перед ней на корточки и беру ладони в свои.

Лия часто кивает. Понравилось. Слава богу.

– Ну вот, побудь пока с ней, а я немного разгребу дела и устрою выходной. Хорошо?

И снова согласный кивок.

– Не грусти, малыш, – прижимаюсь губами к ее пальчикам. – Справимся.

Спустя час выруливаю со двора на дорогу. До Центра Иры ехать еще час. Потом на квартиру. Должен успеть, но все равно нервничаю и рефлекторно прибавляю скорость.

Лия попросилась на переднее. Нетерпеливо ерзает и кидает на меня робкие взгляды из-под опущенных ресниц. Хочет внимания, а я мысленно не с ней. Ничего не могу с собой поделать, но сын сейчас перетягивает одеяло на себя.

Разорваться мне что ли? Но девочка не виновата в моих загонах. Протягиваю ей руку. Лия смущенно вспыхивает и вкладывает свои пальчики. Как и вчера целую их и кладу ладонь себе на бедро. Не убирает, но и на меня не смотрит. Улыбаюсь, накрываю ее ладошку своей, но никак не комментирую.

Паркуюсь напротив входа и рядом с машиной Фина. Уже на месте, это хорошо. Встречаемся взглядами, я едва заметно киваю в знак приветствия. Он отвечает тем же и отворачивается, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Лия смущенно смотрит на меня и нетерпеливо облизывает губки. Как можно ее не целовать? И я не отказываю себе в удовольствии. Притягиваю девочку к себе и накрываю губы своими. Нежно и трепетно ласкаю языком, растягивая поцелуй, как сладкую жвачку. Лия отвечает уже активнее. Ее горячий язычок касается моего и прячется, чтобы снова появиться, но уже увереннее.

Главное вовремя остановиться. Отстраняюсь и невесомо целую Лию в нос. Следов вчерашней аварии слава богу не осталось.

– Я за Демьяном, потом заберем тебя.

Она кивает.

– Ничего не бойся. Если что-то будет нужно пиши.

Выхожу из машины. Помогаю выбраться Лии и провожаю ее до двери. Хочу пройти внутрь, но она неожиданно меня останавливает.

– Что такое?

Жестом показывает на время. Я тороплюсь, да. Но бросать ее одну вот здесь…

– Ты справишься?

Лия с улыбкой кивает и прижимается губами к моей щеке.

– Ла-адно, напиши, как дойдешь до Иры.

Отпускаю ее и жду, пока исчезнет за дверями. Пишу Ире сам, чтобы встретила. А еще Фину делаю наказ, чтобы ни один волос не упал с головы моей девочки. Обещает беречь, как свою. И я ему верю. Сажусь в машину и завожу двигатель. Дожидаюсь сообщения от Лии и трогаюсь с места.

Выезжаю на МКАД и звоню Ворону. Время идет, а бабки еще не у Анзора. Как бы заднюю не включил.

– Как там наши бараны? – без предисловий спрашиваю я.

– Деньги утром ушли Адилю, – отвечает Павел. – Он выступит посредником и гарантом вашей сделки. Тем самым прикроет тебя, а твое имя нигде не засветится.

Хороший ход, но есть одно занятное «но»…

– Что-то при последней нашей встрече Садер не сильно горел желанием прикрывать меня.

– Поменял мнение, – хмыкает Ворон. – Личные причины.

– Ну, ладно, – мне в принципе похер. – Спасибо ему.

– Угу. Сына встретил?

– Еду еще, – нервно сжимаю руль. – Волнуюсь, как пацан.

– Я тебя понимаю. Но все обязательно будет хорошо, – подбадривает друг. – Удачи.

– Спасибо, пригодится.

Улыбаюсь от предвкушения и прибавляю газ. До дома долетаю за рекордно короткий срок. Сверяю время и пишу Рустаму сообщение. Они уже в Москве, в пробке. Но скоро подъедут.

Поднимаюсь в квартиру. Все вверх дном, я так и не заморочился уборкой. Да и сейчас не до того. Закуриваю сигарету и открываю окно. Глубоко затягиваюсь до головокружения и выдуваю струю дыма в щель. До сих пор не верится, что скоро увижу сына. Даже представить не мог, как все круто обернется.

Пальцы непривычно подрагивают, а пульс сбивается с ритма.

Да уж, подполковник, раскис ты окончательно.

Усмехаюсь сам над собой и быстро докуриваю сигарету. Тушу в пепельнице и осматриваю масштабы бедствия. Надо хоть кухню привести в божеский вид, заодно и время скоротаю.

Дверной звонок застает меня с веником в руках. Отставляю в сторону и иду открывать. Сердце колотится, как сумасшедшее, то и дело врезаясь в ребра. Я столько ждал этого момента, а теперь пасую. Отвешиваю себе мысленный подзатыльник и открываю дверь.

За ней парень, так похожий на меня в юности, а рядом с ним Рустам. Возникает неловкая пауза.

– Принимай отпрыска, папаша, – басит Рус и чуть подталкивает пацана ко мне.

Демьян усмехается, окидывает меня колючим взглядом, но проходит в квартиру. А я, кажется, даже не дышу.

– Пройдешь? – спрашиваю Руса, пожимая руку.

– Не, поехал я, – хмыкает он. – Удачи.

– Спасибо.

Закрываю дверь и оборачиваюсь. Демьян прошел на кухню и с интересом там осматривается. Иду за ним. Нервничаю, блядь, как никогда!

– Ты, значит, тот самый отец? – с вызовом смотрит в глаза, тщательно проговаривая слова с сильным акцентом. Русский никогда не был для него родным языком. Надеюсь, это не станет еще одной проблемой.

Рассматриваю Дёму. Так похож, что аж дух захватывает.

– Получается так.

Словно на фото смотрю свое в юности. Те же скулы, те же губы. Непослушные темные волосы. А вот глаза у него от Юльки. Ресницы длинные и пушистые, как у девчонки. В реальность он немного не такой, как на фото.

– Демьян, – небрежно ведет плечами, но руку не подает.

Вместо этого достает сигареты и бесстыже закуривает, поправив широкий ремешок от чехла с гитарой. Музыкант? Как интересно, я тоже когда-то умел…

– Мирон, – представляюсь я, но мой голос заметно просаживается от волнения. Я не знаю, что говорить. Как себя вести. Что делать в такой ситуации. Меня к ней не готовили. – Но ты мог бы называть меня…

– Мирон, – жестко отрезает парень.

– Хорошо. Если хочешь, пусть пока будет так.

Юлька его сильно распустила. Он дымит мне в лицо, небрежно стреляя взглядом по сторонам. Уголки губ нагло вздернуты, а во взгляде читается, на сколько букв он посылает весь этот мир.

Потушив сигарету в раковине, Дёма беспардонно заглядывает в холодильник и жадно оглядывает полки. Черт! Я дурак! Конечно же он голодный. Столько добираться.

– Заказать пиццу? – предлагаю ему, зная, что в этом холодильнике пусто.

– Да, – Демьян отворачивается к окну, снова поправив гитару.

Не складывается у нас пока диалог. Я не понимаю, с какой стороны к нему подступиться, а он не собирается мне помогать, будто приехал, посмотрел и все, ему больше неинтересно. Это вгоняет в ступор. У меня нет опыта общения с подростками, не считая сына Ворона.

– Какую ты любишь? – решаю уточнить у сына.

– Cheese, – морщится. – С сыром, – ломано произносит он.

– Я сейчас закажу, а ты позвони матери и скажи, что с тобой все нормально.

– И колу, – отвечает он. – А звонить не буду.

– Почему?

– Потому что ей… как это по-русски… плевать! – он резко разворачивается. – А тебе?

– Мне никогда не было наплевать на тебя, Дём. Ты уверен, что сейчас готов об этом говорить?

– Fuck! I don't want to listen to anything. А-а-а! – бесится он. – Я не хочу ничего слушать! Просто накорми меня. Ты же вроде отец, Мирон, – фыркает он и отворачивается.

Тяжело вздыхаю и заказываю пиццу с колой.

– Ты здесь живешь? – парень скользит небрежным взглядом по кухне.

– Нет, я живу за городом.

– A wife? Children?

Наш диалог больше похож на допрос. Но лучше так, чем вообще молчать.

– Я не женат, – спокойно поясняю я. – Ты мой единственный ребенок.

– И ты меня бросил, как… эээ… – тщательно подбирает слова. – A kitten – щелкает пальцами в воздухе, – котенка?

– Все не так… – шумно выдыхаю и качаю головой. – Я никогда тебя не бросал.

– А факты… как это… говорят обратное.

Разминаю напряженную шею. Ну как объяснить ему? Подросток… юношеский максимализм. У него сейчас нет никаких полутонов. Все либо черное, либо белое. А я, судя по всему, в черном списке.

Никто и не обещал, что будет легко. Ты хотел сына? Получи и распишись. Трындец, блядь!

Доставка приезжает на удивление быстро и спасает от напряженного разговора. Ставлю на стол коробки и пару бутылок газировки.

Демьян ловко открывает картон и цепляет треугольник пиццы. Откусывает и неприятно морщится.

– Fuck, какая дрянь, – едва не выплевывает он.

Я лишь закатываю глаза, прекрасно понимая, что это спектакль одного актера.

– Не нравится не ешь, – пожимаю плечами и беру себе кусок. – Мне больше достанется.

Дёма округляет глаза и вгрызается зубами в свой кусок. Как я и думал. А пицца на самом деле отличная. Тесто тонкое, буквально тает во рту.

– Ты надолго ко мне? – открываю бутылку колы и отдаю сыну.

– Уже надоел? – глаза опасно сверкают.

– Матери надо рассказать о твоих планах. Она переживает, наверное.

На самом деле, я сам в этом не уверен. Но все же надо сообщить.

– Я к ней не вернусь, – качает головой Демьян и указывает на гитару. – Не пропаду.

– Давай поедем ко мне домой. Там спокойно поговорим и решим, как быть дальше? – предлагаю единственный правильный вариант.

– Зачем? – хмурится сын. – Я хочу сам по себе.

– Самостоятельный, – хмыкаю я. – Первый же патруль тебя поймает и депортирует к матери. Не хочешь ехать к ней, придется оставаться со мной.

– Окей-окей, поехали, – закатывает он глаза. Закрывает коробки и забирает с собой.

А мне ничего не остается, как последовать за ним. Смешной такой, борзый и наглый. Хочется верить, что это пройдет со временем.

Дёма забирается на заднее сиденье, занимая его почти полностью.

– Вещи у тебя есть? – смотрю на него в зеркало.

– Нет, – отвечает с набитым ртом, поглощая еще один кусок «невкусной» пиццы.

– Еще в одно место заедем, – пишу Лие сообщение, что скоро приеду.

– Куда?

– Девочку одну заберем.

– Sexy?

Вздохнув, откладываю телефон в сторону и плавно трогаюсь с места.