Текст книги "Позволь мне остаться (СИ)"
Автор книги: Екатерина Аверина
Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 26
Лия
Мирон скоро приедет вместе с сыном. Это вызывает у меня чувство растерянности и волнения. Он взрослый. Как мне себя с ним вести? Что говорить? И можно ли вообще говорить? Кто я? Как подполковник объяснил сыну мое появление? А еще у нас с мальчиком всего пять лет разницы. Я понимаю, что в таком возрасте это пропасть, но меня смущает.
– Ты чего тут? – ко мне подходит новенькая девочка. Она появилась в Центре сегодня. Искала именно Надежду, просила о помощи и её взяли.
Мы похожи. Она красивая, яркая, а глаза испуганные. Ее долго держал взаперти и насиловал её же парень. Сама рассказала. А я своей историей делиться не стала. Итак, слишком много людей знает. Если будет знать еще больше, я никогда не забуду этот кошмар.
Грустно улыбаюсь, ведь Надежда на сегодняшнем уроке говорила мне о другом. Не стоит мучить себя попытками забыть. Это бесполезная трата ресурса. Мне непросто сразу все усвоить, но я стараюсь. После разговоров с ней, необходимо какое-то время побыть в тишине.
Мы начали работать над тем, чтобы я могла принять случившееся, ведь изменить его уже невозможно. Когда, глядя на себя в зеркало, я смогу без содрогания сказать самой себе: «Да, я была игрушкой» – обязательно подчеркивая прошедшее время. – «Меня насиловал жестокий человек. Но я больше не боюсь и хочу двигаться дальше». Вот тогда у нас начнется следующий этап.
А пока мы лечим страхи и еще она говорила про сепарацию. Мне нужно научиться не ассоциировать себя с вещью Хозяина. Мне необходимо отыскать в себе загнанную в дальний угол, самостоятельную личность, способную бороться за себя. Иначе я не смогу помочь ни себе, ни сестре.
Эти задачи сегодня кажутся мне практически невыполнимыми, но я никогда не сдамся, я уже давно для себя все решила. И даже если сеансы с психотерапевтом на данном этапе будут причинять мне боль, я буду ходить, буду слушать, буду «говорить» и учиться жить заново. Надежда верит, что это поможет, а я верю ей. Мы будем бороться за меня вместе. Может быть однажды ко мне вернется голос. Я по нему скучаю…
– Лия, – девушка мягко трясет меня в плечо, а я вдруг понимаю, что забыла, как ее зовут. – У тебя всё нормально?
Киваю. Ни ручки, ни блокнота у меня с собой нет. Только телефон.
– Может, в кафе внизу посидим? Поговорим спокойно о том, какие все мужики мудаки, – зло усмехается она.
«Не все» – думаю я и загибаю пальцы, считая сколько я встретила нормальных. Папа – раз, Мирон – два, Ворон – три, Рустам – четыре, тот странный Охотник – пять. Статистика так себе в масштабах целого мира, а в моем это очень даже много.
Девушке же мягко даю понять, что я никуда не хочу идти. Да и ее присутствие вызывает у меня дискомфорт. Наверное, надо привыкнуть, и я терпеливо остаюсь на месте, рассматривая широкую улицу, раскинувшуюся за окном.
В свете новых обстоятельств сообщение от Мирона о том, что он подъехал, радует меня особенно сильно, и вместе с тем окатывает новой волной переживаний о встрече с его сыном.
– Лия, – зовет меня Ирина. Так и знала, что мне не дадут спуститься в одиночестве. – Пойдем, я тебя провожу, заодно куплю себе чай. С ног валюсь. День сложный.
Полностью с ней согласна. На меня тоже накатывает усталость. В лифте я зеваю и с удовольствием слушаю Ирину. В отличие от моей новой знакомой, если можно так выразиться, жена Ворона вызывает только приятные эмоции.
Вместе выходим на улицу. Я легко нахожу знакомую машину на парковке и за тонированным стеклом улавливаю движение на заднем сиденье, а Мирон идет встречать. Хмурый очень. Перпендикулярная морщинка разделила его лоб на две практически равные части.
– Ну, как прошло? – тихо спрашивает Ира. Я превращаюсь в одно большое ухо и жду ответа, но подполковник лишь неопределенно качает ладонью в воздухе.
– Разберемся, – отвечает по-военному коротко и даже сухо. Приобнимает меня за плечи и подталкивает к машине.
Усаживает вперед и заботливо пристегивает ремень.
– Wow! It's really sexy (Воу! И правда секси), – резко подавшись вперед на меня нагло смотрит юный, но уже безусловно красивый парень, который точно об этом знает. Его нахальное высочество проходится по моему лицу, задерживается на губах.
– Дём, сядь нормально. Прекрати паясничать. Ты пугаешь девушку, – делает ему замечание отец, как только садится в машину.
Я моментально нахожу в них сходство, но парень не дает думать, откровенно провоцируя Мирона.
– Pff! – Только фыркает он, с насмешкой глянув на отца.
Хотел зацепить – зацепил. Довольный такой. Улыбаюсь, глядя на него. Он играет бровями и откидывается на спинку своего сиденья. Расчехляет гитару, проводит по струнам.
– Ты мог бы говорить вежливее и по-русски. Это твой родной язык, – просит его Мирон, а парень в ответ наигрывает что-то быстрое и тяжелое.
Убирает гитару, ерзает прямо за мной и снова подается вперед.
– Maybe a pizza? – протягивает мне треугольник пиццы, но я отрицательно качаю головой.
Отлично понимаю его, но ответить не могу. У меня хорошее образование, я закончила элитный лицей с уклоном, как раз на иностранные языки.
– Давай знакомиться, – проговаривает с сильным акцентом.
– Черт, – бьет по рулю подполковник. – Лия, это мой сын …
– Abandoned, not needed (Брошенный, никому не нужный), – подает голос парень.
– Это не так! – взрывается Мирон.
– Ты, – парень пинает ногой его сиденье, – забыл меня … – явно ищет правильное слово. Мне неожиданно хочется ему помочь, потому что за этой бравадой так сильно чувствуется детская обида. – Представить! – психует парень.
– Я делаю это сейчас. Лия, как ты поняла, это Демьян. Я тебе говорил.
– Wow! И что он говорил обо мне?
Коснувшись напряженного плеча Мирона, пытаюсь показать, что отвечу сама. Активирую экран своего мобильного и пишу в приложении:
«Он очень ждал тебя. И волновался, когда ты пропал.» – показываю только Демьяну. Он снова фыркает и замолкает на какое-то время.
– Is she mute? Fuck. Она не говорит? – исправляется.
– Временно. Но слышит. Некрасиво говорить о человеке в третьем лице в его присутствии.
– What?
– Давайте дома все обсудим, – сдается Мирон.
Интересно что мы будем обсуждать? Надеюсь он не собирается рассказать про мое прошлое? А настоящее? Кто я для него? Мирон меня никак не представил...
До ворот доезжаем в тишине. Со двора слышится приветственный лай Харда и Демьян заметно оживает. Он снова шуршит у меня за спиной, вжикает молнией чехла от гитары.
– У тебя собака? – его лицо появляется в проеме между передними сиденьями.
– Да, доберман. Ты любишь собак? – подполковник открывает ворота с пульта и ждет, когда они отъедут.
– Very.
– Я рад. Уверен, ты подружишься с Хардом.
И мне кажется, что только сейчас в машине немного спало напряжение. Даже я выдыхаю, будто имею отношение к их проблемам.
Мы выходим на улицу. Хард рычит, увидев незнакомца на своей территории, но Мирон быстро объясняет ему, кто есть кто, и парень на самом деле не чужой, а очень даже наоборот.
– Он играет в мяч? – с улыбкой поглаживая Харда по гладкой черной шерсти, интересуется Демьян.
– Одно из любимых занятий. Пойдем, я покажу тебе дом, потом поиграете, – зовет его отец.
– Нет, я хочу сейчас, – упрямится парень.
Я знаю, где лежат все игрушки нашего лохматого друга. Приношу разноцветную, сильно потрепанную веревку и любимый мячик. Мир предлагает хотя бы подержать гитару, чтобы она не мешала, но Демьян не отдает, лишь периодически поправляя ремешок на плече. Наверное, инструмент много для него значит. Может девушка подарила или мама.
Только через полчаса мы все же входим в дом. Дёма осматривается, задрав голову и громко присвистнув.
– Это мне нравится больше, чем та дыра, – комментирует он.
– И на том спасибо, – усмехается Мирон, ничуть не обидевшись.
Вместе поднимаемся на второй этаж. Мужчины уходят в комнату, расположенную дальше по коридору, а я прячусь в своей. Переодеваюсь, прикладываю руки к горящим щекам. С ума сойти! Вот этот вокруг них все полыхает!
Подполковник вежливо стучится ко мне. Открываю, приглашаю войти. Он устало присаживается на край кровати.
– С ним пока сложно, но мы справимся, – словно оправдывается он.
Подхожу, обнимаю Мирона за голову и прижимаю к своей груди, чувствуя, как ему это нужно. Столько вопросов в моей голове, но я не решаюсь их задать. Не сейчас. Мир молча принимает мое неуклюжее внимание и благодарность, которую я могу выразить лишь так.
– К нам скоро гости приедут. Ты почти всех знаешь. Не бойся.
Вопросительно заглядываю ему в глаза.
– Ворон, Рустам, Фил.
Часто киваю в ответ, показывая, что все поняла.
Вместе с ним спускаюсь на кухню. Помогаю собрать простые легкие закуски для мужских посиделок. К нам приходит Дёма и стаскивает с тарелки кусочек сыра.
– Устроился? – спрашивает его отец. – Что-то нужно тебе?
– Ничего. Я заработаю и куплю сам.
– Как знаешь, – Мирон решает не спорить, а я чувствую, как воздух вокруг всех нас снова раскаляется.
Им обоим точно необходим спокойный разговор, иначе что-то где-то взорвется.
– I'm not for sale (Я не продаюсь) – прямо смотрит отцу в глаза.
– Я не пытаюсь тебя купить, Дёма. Я лишь предлагаю тебе комфорт и заботу. Но если он тебе не нужен, можешь спать на полу и питаться корой с дерева.
У Мирона звонит телефон. К нам приехали гости. Большие, шумные. Все с интересом смотрят то на меня, то на Демьяна. Мне становится очень неудобно среди них и, извинившись, я решаю уйти к себе, чтобы не мешать мужским разговорам.
– Я тоже сваливаю, – заявляет Демьян и, не дожидаясь ответа отца, идет следом за мной на второй этаж.
Глава 27
Мирон
Лия сбегает от чрезмерного внимания мужчин. Это понятно. Они пугают ее. А вот зачем подорвался Демьян, я не знаю. Даже не успел представить его друзьям. Провожаю спину сына напряженным взглядом. Он же не натворит глупостей, правда? Я его совсем не знаю, а девочка у меня очень нежная, с изъяном.
Чувствую себя параноиком, но все же пишу Лие сообщение, чтобы закрыла дверь изнутри. Мне так будет спокойнее.
– Похож, – хмыкает Ворон.
– Поздравляю, – пожимает руку Филипп.
– Ну как тебе? – усмехается Рустам.
Кажется, я и сам начинаю уставать от количества народа.
– Пока не ясно, – неопределенно веду плечами. – Все очень… эээ… – подбираю цензурный синоним слову «пиздец» – Непросто.
– Наладится, – Павел ободряюще хлопает меня по плечу.
Ему легко говорить. С сыном не было таких проблем. Егор принял его сразу и безоговорочно. Мне, судя по всему, повезло чуть меньше. Но ничего, справимся.
– Ладно, пойдемте в гостиную.
Мужики проходят вслед за мной и расходятся по комнате, присаживаясь кто куда. На небольшом журнальном столике закуски и коньяк. Разливаю по бокалам и сажусь в кресло. Хард приземляется у моих ног и важно смотрит на окружающих. Не найдя никакой опасности, ложится мордой мне на ступню. Чтобы не сбежал, видимо.
– Оболтус, – треплю ее между ушами. Молодой еще, дурной.
– Какая есть информация? – начинает Ворон, удобно устроившись на диване с бокалом в руках.
– У меня не густо, – отвечает ему Фил и показывает флешку.
– Давай что есть, – Рустам втыкает ее в гнездо в телевизоре, я включаю с пульта экран.
Мы собрались с одной единственной целью – найти малышку Юми. Все здесь присутствующие близкие мне люди и каждый считается другом. Кроме, возможно, Филиппа. Мы не так хорошо знакомы, но за него поручился Ворон, а это очень веское основание.
– У этого Анзора дом в Сочи, – несколько фотографий мелькают на экране. Не хило развернулся. – Там же живет его жена, – еще пара снимков, на которых запечатлена женщина.
– Какая прелесть, – криво усмехаюсь я и сжимаю переносицу пальцами.
Это жесткий сюр. Просто не укладывается в голове. И жена у него, и игрушка для утех. Все в одном доме? Ничего не треснет? Прям султан какой-то!
– И не говори, – качает головой Ворон, тоже, судя по всему, не сильно впечатлившись.
– Так вот, – Фил возвращает нас к экрану. – В том же Сочи нет никакого компромата на этого долбоящера. Святой, – он разводит руки в стороны.
– Может ты плохо искал? – с сомнением тянет Рустам и отпивает большой глоток коньяка.
– Может ты сам поищешь? – агрессивно скалится Фил.
– Бред какой-то, – просматриваю бумаги, что мне передали и задумчиво тру подбородок пальцами. Так не бывает, а это значит, где-то подвох, но мы его не видим.
– Бред не бред, а не подкопаться, – заключает Филипп. – Предлагаю кого-то отправить и на месте все узнать.
– У нас Гриша недавно оклемался после ранения, пусть прокатится, – Ворон расплывается в улыбке. – Поправит здоровье и все выяснит заодно.
– Ладно, – это уже их дела. – А у меня есть инфа про помощника Георгия. Точнее про его брата, – кидаю на стол папку с личным делом Гурама Ивлева. – Он сейчас на зоне. Надолго. В авторитете. Доступа к нему нет, только если изнутри…
– Это как? – Павел подозрительно прищуривается.
– Можно с ним встретиться, но для этого надо сидеть на этой зоне.
Все просто, но одновременно практически нереально
– Как ты себе это представляешь? – подает голос Рустам.
– У меня семья, – усмехается Паша и поднимает руки вверх.
– А у меня работа, – вторит ему Фил.
Я технично отмалчиваюсь, и без того понятно, что я не могу отправиться на зону.
– Охренеть! – фыркает Рустам. – Вы двинулись?
Я его понимаю, но другого выхода нет. Возможно, это единственная ниточка.
– Рус, очень надо, – поднимаюсь на ноги и подхожу к другу. – Всего на пару месяцев. Проси что угодно.
– Ты со мной и так не расплатишься, – хмыкает он.
– И правда лучше тебя никто это не сделает, – поддерживает Ворон и тоже подходит к нам.
Без слов понимаем друг друга и вдвоем напираем на Рустама, вынуждая согласиться на эту безумную авантюру, но он несильно и сопротивляется.
– Ладно, спасу ваши задницы. Опять, – сдается он со смешком. – Только как я туда попаду?
– Проще простого, – хлопаю его по плечу. Не сомневался, что не откажет. – Через нача одного районного отдела. Стас поможет тебе и зайти, и выйти обратно.
– Сам не верю, что соглашаюсь на эту авантюру, – качает он головой, фактически подписывая себе приговор. Но Рустама подобным не напугать. После того, что он прошел, прогулка на зону будет детской забавой.
– Рус, там девочка маленькая, пятнадцать ей всего, – встречаемся глазами. Я знаю, что это его личный триггер. – Если мы не найдем ее быстро, они ее сломают… Как Лию…
– Суки, – тихо рычит он. – Найду лично, член вырву и сожрать заставлю!
– Если найдешь, – подначиваю его еще сильнее.
Рустам лишь фыркает и щелкает шейными позвонками. Он точно найдет. Кого угодно из-под земли достанет. Лучшей ищейки я лично не встречал.
– Кстати, про тот голос… – вклинивается в наш диалог Ворон. – Я проверил семью нашего общего знакомого Минаева.
– Он не мог воскреснуть, – качаю головой. – Это перебор! Ты его расчленил!
– Да, – криво усмехается Павел, а в глазах пелена, словно смакует тот момент до сих пор. – Но у него осталось трое сыновей. Валид, Рашид и Эмин.
– К чему ты клонишь? – никак не уловлю ход его мыслей, но мне даже упоминание этой фамилии совершенно не нравится.
– Пока ни к чему. Просто рассуждаю. Пойдем покурим?
Выходим на улицу. Фил дразнит Харда мячиком и закидывает подальше. Пес радостно срывается вдогонку. А мы ждем от Ворона продолжения.
– Самый младший Эмин…
– Это тот который Алину вывел из этого гадюшника? – уточняет Рус.
До сих пор благодарен тому пацану за помощь. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не он. Странно это, испытывать подобные эмоции к сыну врага, но, как бы то ни было, я ему обязан. И это, что уж скрывать, тяготит.
– Да. Он сейчас живет за границей. Бизнес у него какой-то. Вроде без криминала, но я не копал глубоко. А вот с двумя старшими братьями все интересно.
– Заинтриговал, – смачно затягиваюсь и выпускаю струю сизого дыма в небо.
– Средний Рашид остался в регионе, проворачивать темные схемы. А вот Валид уехал в Россию и исчез. Бесследно…
Ворон курит в глубокий затяг и, чуть прищурившись, смотрит мне в глаза.
– Люди просто так не исчезают, – сухо констатирую.
– Я тоже так думаю, – соглашается с готовностью. – Есть надежда, что его тупо убрали, но я бы не сильно на это рассчитывал.
Все это не с проста. Не бывает совпадений. Я в них не верю.
– Будь осторожнее. Кровная месть штука неприятная…
Павел понимающе кивает. У него семья и напрасные риски ни к чему. Тушим окурки в пепельнице и возвращаемся в дом.
– А я сразу говорил, надо было вырезать всех этих тварей и дело с концом, – ворчит себе под нос Рустам.
– Рус, мы не мясники, – не соглашаюсь с ним. Ни к чему напрасная агрессия. До добра не доведет. Нужно всегда оставаться людьми.
– Пальто белое сними и вспомни, – закатывает он глаза к потолку. Разливает по бокалам коньяк и залпом осушает свой.
Я знаю, куда он клонит. Крови тогда пролилось много. Но все же напрасных жертв мы старались избегать.
– Там сестра была, – поясняю я. – По-другому было никак.
– Вот видишь, – ухмылка становится шире. – Дело в мотивации. А если сейчас надо будет вернуться в тот ад?
– Ты прекрасно знаешь ответ, – с улыбкой говорю я.
Все будет точно так же. За своих я буду рвать зубами и руками. До конца.
– Знаю, – хмыкает Рус. – Ладно, пора ехать, – протягивает ладонь, а я пожимаю. – Сообщи, как договоришься со Стасом.
– Мы тоже едем, – Ворон и Фил пожимают мою руку.
– Давайте, до связи.
Провожаю друзей, зову Харда домой и поднимаюсь наверх. Негромко стучу в дверь Демьяна и, не дожидаясь ответа, открываю. Он лежит на кровати и методично водит по струнам пальцами.
– Поговорим? – смотрю в глаза, пытаясь считать его эмоции.
Мальчик обижен и растерян, хоть и не хочет этого показывать.
– О чем? – фыркает недовольно
В кармане вибрирует телефон. Смотрю на дисплей и борюсь с желанием запустить его в стену. Юля. Последний человек на свете с кем мне бы хотелось сейчас разговаривать.
– Внимательно, – сухо бросаю я, все же ответив на звонок.
– Мирон, – наигранно всхлипывает бывшая. – Наш сын…
– Я нашел его, – перебиваю ее. Так и не удосужился сообщить.
– Что? Где?
– Демьян сейчас у меня, – снова смотрю на сына.
Тот напрягается, откладывает гитару в сторону и садится на постели.
– Это невозможно! – возмущается Юля. – Дай ему трубку.
Демьян качает головой и скрещивает кисти перед собой.
– Он не хочет с тобой говорить.
– Это незаконно! Ты украл моего сына! – эхом в тишине разносится ее крик.
– Своего, Юль, – терпеливо отвечаю я и сильнее стискиваю гаджет.
– Это еще доказать надо. Верни сына немедленно, иначе я обращусь в полицию.
Дема застывает и, кажется, даже не дышит. А я долго смотрю на мальчика и понимаю, что не отдам его при любом раскладе. Хватит. Я буду бороться за него до конца.
– Нет. Демьян останется со мной, – четко и безапелляционно.
– Да я тебя засужу, да я…
Сбрасываю звонок и убираю телефон обратно в карман. Хватит с меня на сегодня.
– Ну вот как-то так…
Разворачиваюсь и иду к двери.
– Мирон, ты хотел поговорить, – окрикивает сын. Но я уже не могу. Сил не осталось.
– Извини, уже не сегодня, – устало улыбаюсь я. – Спокойной ночи, сын.
Иду к себе. Сначала в душ, а потом и в постель. Ложусь и смотрю в потолок. Терпеливо жду, пока Лия придет. Полчаса, час… Не приходит, а мне без нее тошно. Мне без нее теперь не спится.
Мысленно матерюсь и сам иду к ней. Дверь закрыта изнутри, но я знаю, как ее открыть без ключа. Осторожно вхожу в комнату. Здесь кровать гораздо уже моей, но ничего поместимся. Лия не спит. Я чувствую, как она неровно дышит. Ложусь рядом и обнимаю. Малышка вздрагивает, но быстро утихает в моих руках.
– Спи, моя маленькая, – целую ее за ушком и шумно втягиваю ее аромат.
Вот теперь хорошо. Теперь все, как надо. Ее дыхание выравнивается. Засыпает. Я тоже отключаюсь с улыбкой на губах.
Глава 28
Лия
Я еще не до конца понимаю, проснулась или нет. Слишком приятно и тепло до мурашек. Перед глазами невнятные цветные картинки, а кожу покалывает от непривычных прикосновений.
Горячие, влажные, но осторожные поцелуи покрывают открытые участки шеи и плечо. Шершавые пальцы щекотно обводят пупок и стремятся к резинке штанов новенькой пижамы. Дыхание останавливается, а вот сердце, наоборот, мечется в панике. Губы обхватывают мочку моего уха, я слышу хриплый мужской стон и чувствую давление эрегированного, «живого» члена на ягодицы.
– Тише, не бойся, – шепчет Мирон и проводит кончиком языка по местечку прямо за ухом. – Я просто потискаю тебя немножко и всё. Если ты не хочешь, тебе неприятно, скажи, я остановлюсь, – и его пальцы двигаются вверх по животу, поглаживают, рисуют на мне как на холсте, а губы такие бережные, будто он боится вместе со мной. – У тебя сердце так громко стучит.
Да, стучит, потому что я снова теряюсь. Мирон не принуждает, ничего не требует и мне приятны его прикосновения, но внутренности все равно сворачиваются и закручиваются в тугие узлы от ожидания подвоха или приказа. Я отлично чувствую, как сильно этот мужчина хочет секса. Его член готов в любую секунду оказаться во мне. Он горячий даже через слои одежды, твердый, пульсирующий. Как себя вести? Дать ему то, что он хочет? Сделать минет, чтобы снять это напряжение.
Что мне делать с его лаской?
У меня получается завести руку ему на затылок. Мирон переворачивает меня на спину и оказывается сверху. Удерживает свой вес на одном предплечье, вдавленном в кровать, а свободной рукой убирает волосы с моего лица. Мягко целует губы, едва касаясь их языком. Я отвечаю. Эти поцелуи мне уже знакомы и приятны. За них он еще ни разу ничего не потребовал взамен. Они мне нравятся. Они будто вдыхают в меня жизненные силы. И я, обняв его, глажу по темному затылку, смелее отвечая и слушая очередной мужской стон. Красивый, мощный, как и его хозяин. А член, обтянутый штанами, подрагивает, упираясь вниз моего живота.
Пальцы Мирона свободно перемещаются под моей футболкой, доходят до полушария груди снизу, но тут же спускаются по изгибам к талии. У меня не получается полностью расслабиться.
– Я хочу сделать тебе приятно. Еще целовать. Везде. Но только если этого хочешь ты.
Он теперь каждый раз это повторяет. Чего хочу я? Не знаю. Мое тело поддается таким необычным прикосновениям от мужчины, а мозг подает сигналы тревоги, и они бьют по нервам, будто я сижу на электрическом стуле. Все время вздрагиваю, тонкие волоски встают дыбом, дыхание то и дело сбивается, а по венам течет жар.
Сегодня мне будет, что спросить у Надежды. Как вести себя в такой ситуации? Можно ли сказать ему «нет», если я не готова? И как показать те границы, где все же готова. Как их найти, понять? Как перестать бояться его и объяснить собственным инстинктам, что этот конкретный мужчина не делает мне больно? Он помогает.
Секс как благодарность? Я не уверена, что ему нужна такая близость. Уже пыталась. Значит он хочет иначе. Как с женщиной? Просто по желанию? Но у меня так никогда не было. И желания не возникало. Я впадаю в легкую панику, а губы Мирона двигаются по изгибу шею, касаются подбородка, моих губ.
– Ты дрожишь, – вздыхает Мирон. В его глазах появляется тоска, а вздох из возбужденного превращается в расстроенный.
В животе случается взрыв пузыря с кипятком, и я впиваюсь пальцами в крепкие плечи, отрицательно качая головой. Сама тянусь к его губам. Боюсь, что он будет ругаться.
– Лия, Лия, ш-ш-ш, все хорошо. Я ведь ни на чем не настаиваю. И не буду злиться за твой отказ. Мы ведь об этом уже говорили, помнишь? Я делаю только то, на что ты отзываешься, – улыбается он. – Я все чувствую. И твое «нет» прекрасно понимаю.
– «Спа-си-бо», – двигаю губами и касаюсь их пальцами, глядя Мирону в глаза.
Он целует меня прямо поверх моего прикосновения. Его язык, коснувшийся моих пальцев, ощущается острой, горячей вспышкой внизу живота и бедра подрагивают в попытке сжаться и продлить эту неожиданно приятную вспышку.
– Ну всё, – хрипло смеется Мирон, – похулиганили и в душ, – выдыхает. – На завтрак уже времени не остается.
Он напряженный, но в то же время расслабленный, если сравнивать со вчерашним вечером. Наверное, ему тоже нужно было именно такое утро.
Смотрю в красивую обнаженную спину и бесстыже кусаю губы, опустив взгляд ниже, на его крепкие бедра и ягодицы, обтянутые боксерами.
В первый раз я вот так разглядываю мужчину, уходящего из моей спальни, и улыбаюсь, а не рыдаю в подушку.
Остаюсь одна. Распластавшись по кровати в позе морской звезды, смотрю в потолок и чувствую, как горят щеки. Его поцелуи как нити в руках опытного хирурга, штопают лоскутки меня, собирая из них человека вместо игрушки.
Помня о том, что вставать все же необходимо, тоже иду в душ и позволяю себе задержаться под теплыми струями воды чуть дольше обычного. Сама касаюсь себя, повторяя маршрут губ и пальцев Мирона. Эти места тут же покалывает, а тело испытывает новую волну возбуждения. Удивительное состояние, сбивающее мысли, дыхание, приносящее удовольствие.
Но времени и правда уже ни на что не остается. Сушить волосы и собираться приходится быстро. Разбираю свой новенький гардероб. Вынимаю свободные брюки в пол, тонкую блузку и свободный пиджак. Костюм нежно-голубого цвета совсем немного великоват, но с белыми кедами смотрится отлично. Я чувствую себя красивой, кокетливой девочкой с румянцем смущения на щеках. И не терпится показаться Мирону, чтобы получить одобрение.
Спускаюсь на первый этаж. В нос бьет сильный, раздражающий запах гари со стороны кухни.
– Shit! How to cook a normal meal on this? (Дерьмо! Как на этом приготовить нормальную еду?) – доносится оттуда возмущение Демьяна. – It sucks! (Это отстой!), – не унимается он.
– Тостер взять не пробовал? – с насмешкой интересуется Мирон, и мне вдруг становится полегче от того, что я не останусь с парнем наедине.
Судя по грохоту, перед Дёмой выставили тот самый тостер.
– И выбирай-ка выражения, парень. Ты не в порту. Мы сейчас уедем. Очень не советую тебе высовываться из дома.
– And what should I do all day? (И что я должен делать весь день?).
– Я уверен, ты придумаешь. Желательно, чтобы дом к вечеру выжил, – смеется Мирон. – Оставить тебе карту? Сможешь заказать еду, одежду. Вряд ли в твой рюкзак влезло много.
– Ладно, – снисходительно хмыкает парень.
– Погуляй с Хардом. Я вернусь, мы с тобой поговорим, как я вчера обещал.
– Оке-е-ей, – недовольно тянет Дёма.
Посмеиваясь и качая головой, Мирон приходит ко мне. Жадно рассматривает. В его глазах я читаю так необходимые мне эмоции и чувствую себя самой красивой.
– Он не умеет пользоваться газовой плитой. Сжег свой завтрак, – поясняет для меня причину все еще стоящего в доме запаха гари.
Достаю телефон и собираюсь спросить: а если вдруг он снова захочет приготовить еду и случится пожар? Но, видимо, у меня на лице все написано.
– Я перекрыл кран, – шепотом договаривает Мирон. – Он не видел. Едем?
Мне остается лишь кивнуть и следовать за ним к машине. Он везет меня на очередное занятие к Надежде. У входа уже стоит знакомая мне машина. Я не спрашивала, кто ее владелец. Догадываюсь, что этот кто-то от Мирона.
– Подожди минутку, я вас представлю, – просит подполковник. – Фин, – зовет к нам интересного блондина. Мужчина подходит ближе. Пожимает руку Мирону и коротко кивает мне. – Лия, это Фин. Пока я буду занят, он за тобой присмотрит. Будет отвозить домой. Я ему доверяю.
– Привет, – мужчина белозубо мне улыбается. Взгляд его серых глаз располагает к ответной улыбке. Но я уверена, что за обаятельной внешностью, скрывается что-то иное. Сила, как у Мирона или Ворона. – Мир, мое предложение в силе.
– Было бы здорово, но сейчас вокруг нас слишком много проблем. Не хочется втягивать в это еще и твою жену.
– За безопасность своей жены отвечаю я. А Лие было бы полезно пообщаться с Яриной и Катей. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Я понимаю, – кивает ему Мирон. – Подумаю. Всё, мне пора, – его крепкая рука обнимает меня за талию, а губы касаются виска. – До вечера.
Спросить, кто такие Катя и Ярина, я уже не успеваю, но становится любопытно. Оставлю этот вопрос на вечер, а пока бегу к лифту и поднимаюсь к кабинету Надежды.
Она занята, мне приходится ждать в коридоре.
– Лия, заходи, – зовет психотерапевт.
Киваю в знак приветствия, сажусь в удобное кресло, сегодня готовая не только слушать, но и спрашивать.
– Понимаешь, – получив от меня вопрос, мягко улыбается Надежда. – Здоровый мужчина в постели прекрасно принимает женское «нет». Важно дать ему понять: «нет совсем» или «нет, мне не нравится то, что ты делаешь, но я бы попробовала что-то другое», или же «нет, к этому я никогда не буду готова». Так ты очерчиваешь границы дозволенного. Нормальному мужчине нравится доставлять своей женщине удовольствие, но он не телепат и все люди разные. Нет ничего плохого в слове «нет». Тебя за него не накажут. Нет ничего плохого в том, что ты будешь указывать мужчине направления. Он будет благодарен тебе за это. Когда мы полностью проработаем тему твоих страхов, я обязательно остановлюсь на этом подробнее, но я рада, что ты начала спрашивать о таких вещах. Значит мы двигаемся в правильную сторону. И Мирон ведет себя с тобой правильно.
Я ухожу от нее в задумчивости, сравнивая сегодня Мирона с отцом, а не с Хозяином. Ведь папа никогда не был жесток с мамой. У них наверняка были все эти взрослые границы, и они были счастливы. Мне мои собственные границы пока неясны и, наверное, поэтому Надежда сказала, что Мирон ведет себя правильно. Он дает мне определить эти границы самостоятельно и готов слушать все мои «нет». Я надеюсь …
– Лия, привет, – меня догоняет та самая девушка, чье имя я снова забыла. Это так странно. Наверняка, оно совсем простое, но я никак не могу задержать его в памяти.
– «Привет» – беззвучно отвечаю и инстинктивно оборачиваюсь в поисках защиты. Фин стоит неподалеку и внимательно наблюдает за мной, но не вмешивается.
– Пойдем, чай попьем? – она берет меня под руку и тянет к местному кафе.
Мне неприятно, что она меня трогает, и я отступаю, но в кафе все же иду. Пить очень хочется, а в автомате на первом этаже осталась только сладкая газировка.
– Слушай, ничего, если я спрошу? Просто интересно. А тот мужчина, что тебя привозит, он тебе кто? Родственник? Или он тебя … – она понижает голос до шепота и играет бровями, очевидно намекая на насилие.
Округлив глаза мотаю головой и машу руками, показывая, что Мир не такой. И вообще очень странная тема для разговора. С ней я бы не хотела обсуждать подобное. Но от быстрого ухода меня останавливают мысли о собственной паранойе. Я ведь совсем разучилась общаться с людьми. Просто так. И во всем вижу подвох.
Мы садимся с этой девушкой за один из столиков. Я пью воду из бутылочки, а она возит чайным пакетиком по чашке и рассматривает меня иногда слишком внимательно.
