Текст книги "Позволь мне остаться (СИ)"
Автор книги: Екатерина Аверина
Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Глава 7
Лия
В машине тепло, пахнет сигаретным дымом и чем-то еще очень знакомым, едва уловимым. Какая-то специя или пряность, не могу разобрать под тяжестью смеси из разного мужского парфюма. Приятно. Поглубже вдыхаю этот запах и чувствую, как внутри тоже становится совсем немного теплее. Но ощущение опасности никак не дает расслабиться. Все время кажется, что сейчас нас догонят. На каждом светофоре сжимаюсь и опасливо всматриваюсь в останавливающиеся рядом машины. Любая из них может оказаться машиной людей Хозяина.
Втянув голову в плечи, съезжаю по спинке сиденья, пытаясь спрятаться в огромном худи Мирона. Сердце стучит как у загнанного в угол кролика. Обхватываю себя руками. Чувствую внимательный взгляд подполковника. Это никак не мешает ему разговаривать со своим другом. Приятный, глубокий голос большого и сильного мужчины вселяет опасную надежду на то, что мы все же доедем, и мой страх – это обычная паранойя.
– Иди ко мне, – большая ладонь подполковника хлопает по колену как в замедленной съемке.
В районе пупка происходит горячий, болезненный взрыв. Бешено стучащее сердце останавливается на доли секунды и запускается с новой силой, а тело, привыкшее выполнять команды, мобилизуется и я медленно сползаю к краю сиденья, чтобы опуститься на колени.
Останавливает его внимательный взгляд. Я вопросительно смотрю на Мирона и совершенно не понимаю, чего он хочет.
Дернув головой так, что в его шее захрустело, подполковник плавным движением убирает за ухо мои волосы.
– Головой ложись вот сюда, – мягко говорит он, взглядом указывая на свое бедро. – Засыпаешь ведь. Так будет удобнее. Иди-иди сюда, – тянет меня за худи.
Послушно устраиваюсь на сиденье, уложив голову к нему на колено и подтянув к себе ноги.
– Видишь, совсем не страшно, – едва слышно произносит он, касаясь пальцами моих волос.
Затаившись, позволяю мужчине делать то, что ему явно нравится. Он перебирает мои волосы, иногда касаясь кожи головы. Мне щекотно и … приятно?
Это слишком сложно осознать. Посторонний мужчина делает мне приятно, ничего не требуя взамен.
«Потребует позже?» – Вздрагиваю от этой мысли.
– Ч-ч-ч, все хорошо, – мягко успокаивает Мирон. – Черт, тебя трогать-то страшно, – его слова тихим шелестом касаются моего слуха. Впереди сидящий мужчина скорее всего и не услышал, а я… Я, как дикий зверек, у которого обострены все органы чувств.
Веки тяжелеют и все время норовят закрыться. Но спать нельзя. Вдруг что-то произойдет? И я старательно держу глаза открытыми, даже моргаю реже. Но мне стало спокойнее.
– Мир, на месте. Открывай, – раздается с переднего сиденья.
– Сейчас, – подполковник помогает мне сесть, надевает съехавший с головы капюшон и хлопает по карманам. Вынимает связку ключей, пульт. Выходит из машины, чтобы открыть ворота.
Оставшись наедине с незнакомцем, снова сжимаюсь в нервный комок и вздрагиваю всем телом, когда автомобиль трогается с места. Проезжает во двор, останавливается.
Быстро открываю дверь в желании как можно скорее оказаться в ауре того, с кем не так жутко и … Слышу грозный рык, эхом разнесшийся вокруг нас. Если бы я могла закричать, точно бы это сделала. Но я лишь обхватываю горло обеими ладонями и делаю шаг назад, глядя на огромную черную тень со светящимися глазами.
– Хард, нельзя, – обращается к «тени» Мирон. – Ко мне, – мы вместе с псом делаем шаг, и я в очередной раз ненавижу свои рефлексы, срабатывающие по команде. – Скучал, дружище? – хрипло смеется подполковник и треплет его за шею. – У нас гостья. Сейчас будем знакомиться. Сидеть, – командует псу. – Лия, иди сюда. Смелее.
Осторожно шагаю вперед, стараясь не делать резких движений, а лучше вообще не дышать. Мирон берет меня за руку и тянет ее прямо к морде пса.
– «Не надо», – съеживаюсь, но он же не слышит.
Собака тычется носом мне в ладонь. Фыркает. Не нравлюсь.
– Лия, это Хард. Он тебя не тронет. Хард, свои, – продолжая удерживать мою руку, объясняет псу. – Свои, – повторяет четче. Снова фыркнув, пёс, похоже не соглашается с мнением хозяина, но у него нет выбора и ему приходится подчиниться. – Сейчас пойдем в дом, подожди минутку, – просит Мирон, отпустив мою руку.
Уходит к мужчине, который меня привез, а я как вкопанная стою и смотрю на крупного, черного как ночь, добермана.
За моей спиной происходит тихий, короткий разговор. Заводится двигатель, шуршат шины. Закрываются ворота.
– Пойдем, – положив ладонь между моих лопаток, Мирон подталкивает в сторону дома. – Здесь безопасно.
В его присутствии позволяю себе посмотреть по сторонам, насколько это сейчас возможно. Кажется, что мы очень далеко от цивилизации. Тишина, вокруг деревья и здесь холоднее, чем было в городе. Идеальное место, чтобы бежать. Если бы я знала, куда. А просто в лес, если это он, чистое самоубийство.
Нет, я должна выжить. Обязана! Чтобы найти маленькую сестренку, чтобы обрести свободу.
Мы входим в просторную комнату. Мирон включает часть светильников и вокруг становится неожиданно уютно. Все строго, ничего лишнего, по-мужски, но при этом тепло. Есть диван, камин, плазма и небольшой бар.
И этот огромный черный пес тоже здесь есть...
Пить очень хочется. У меня даже губы высохли. Все время облизываю их. Мирон оглядывается и смотрит на то, как мой язык двигается по нижней губе.
– Иди за мной, – вздыхает он, кивком головы указывая направление.
Минуя короткий коридорчик, оказываемся на кухне. Мирон выдвигает мне стул и предлагает сесть. Набирает воды в чайник. Ставит его на подставку и щелкает кнопкой. Рядом с хозяином крутится Хард и нетерпеливо клацает когтями по полу. На его мощной шее тоже ошейник, красивый, кожаный. Шерсть лоснится, а во взгляде нет ни грамма страха. Там только преданность и безграничная любовь. Он подходит и тычет головой в крупную ладонь подполковника, а я, приоткрыв рот, наблюдаю за ними.
– Сидеть, Хард, – отмахивается Мирон и крупный пес спокойно плюхается на свой зад, облизывается и, чуть склонив голову на бок, наблюдает за тем, как его хозяин достает кружки из шкафчика и делает нам чай.
На глаза снова наворачиваются слезы. Со мной так не обращались. Мне больно и даже завидно этому доберману. Его жизнь точно лучше, чем моя.
– Держи, – Мирон ставит передо мной кружку горячего чая.
Тут же обнимаю ее ладонями и греюсь. Внутри абсолютный раздрай, но я так перенервничала и устала за сегодня, что собрать себя воедино не получается. Горячий напиток обжигает губы и плавно стекает по горлу, а глаза снова закрываются. Батарейки сели, ресурсы организма исчерпаны. Мирон явно хочет получить ответы на свои вопросы. Я уже в третий раз замечаю, как он набирает в грудь воздуха и открывает рот, чтобы заговорить, но смотрит на меня и просто пьет свой чай.
Наверное, я выгляжу жалко на его кухне, в его одежде, зареванная и зашуганная. Об этом тоже я буду думать не сегодня.
– Ты голодная? – спрашивает Мирон.
Отрицательно качаю головой. Ничего в меня сейчас не полезет.
Он кивает и сосредотачивается на животном. Оглаживает и ласкает, а пес аж светится от удовольствия. Пара минут, а я не могу отвести от них глаз. Так это все гармонично и красиво.
– Пойдем, комнату тебе покажу. Примешь ванну, поспишь, а утром мы спокойно все обсудим. Окей? – предлагает Мирон.
Положительно киваю, как болванчик. Да я сейчас он и есть. Опустошенная болванка, не имеющая понятия, что делать дальше.
Мы поднимаемся на второй этаж. Две спальни напротив друг друга. В моей большая кровать, окна в пол с видом на поселок. Не лес. Это и огорчает, и одновременно радует. Так странно…
– Там ванная, – показывает Мирон. – Моя спальня напротив. Сейчас принесу полотенца. Если мне надо будет зайти, я сначала постучу. Хорошо? – дожидается кивка и отступает спиной вперед.
Дверь плотно закрывается. Через минуту я слышу стук. Выждав еще немного, заходит Мирон и кладет на край кровати стопку чистых полотенец, а сверху лежит его футболка.
Поблагодарив, забираю все и ухожу в ванную. Долго стою под горячей водой, возвращая себе ощущение человека. Если бы еще ошейник снять. Насухо вытираюсь, надеваю чистую футболку, тоже хранящую запах своего владельца, как и все в этом доме.
Устраиваюсь на самом краю кровати и застываю, глядя в окно. За дверью слышатся шаги и фырканье Харда, а в мою пустую голову лезут кошмарные картинки о подвале, мисках и плетках. О жестком взгляде, приказах, ударах тока и еще более жестком сексе после. Спать не получается. Мне все кажется, что Хозяин сейчас придет за мной. Он ведь идет, я знаю. Он рыщет по городу в поисках своей любимой игрушки.
Подчиняясь инстинктам, как привыкла за последние два года, поднимаюсь и, тихо ступая босиком по теплому полу, шагаю в комнату напротив.
Вхожу и сразу же плотно прикрываю за собой дверь.
Здесь не так страшно.
Мирон спит, отвернувшись к окну. Я не смею лечь рядом, но мне так нужна его сила, чтобы окончательно не сломаться сегодня. Я просто спрячусь от своих кошмаров и тихонечко посижу рядом.
Опускаюсь на пол, опираюсь спиной на кровать. Подтягиваю к себе колени, обнимаю их обеими руками и кладу на них подбородок. Сижу и смотрю в одну в точку, зевая, всхлипывая и чувствуя, как, наконец, засыпаю.
Мне снятся руки. Сильные, крепкие и одновременно такие нежные. Они подхватывают меня и куда-то несут. Все равно куда. Мне так хорошо и совсем не страшно. Я лечу будто в невесомости, но недолго.
Полет сменяется упругим матрасом и мягкой подушкой. А еще этот аромат. Он пропитывает меня всю целиком и становится частью меня. Надо проснуться, но сил, чтобы открыть глаза, нет и я сдаюсь. Просто расслабляюсь в этих руках и неожиданно уплываю в какой-то красочный сон.
Балансируя на грани реальности, ощущаю на талии тяжелую мужскую руку, резко открываю глаза и понимаю, что лежу на кровати. Но совершенно точно не одна. Дышу через раз и пытаюсь осмыслить происходящее.
Я лежу на боку, а Мирон за мной. Прижимается ко мне своим горячим телом и крепко обнимает. Он так близко, что сердцу тут же становится тесно в груди. Оно подскакивает к горлу и колотится, как сумасшедшее.
Я совсем не помню, как здесь оказалась. Все в той же футболке, укутанная теплым одеялом и объятиями. Он перенес? По груди разливается благородное тепло. Я не знаю, как на это реагировать и просто застываю в одной позе, чтобы случайно не коснуться и не разбудить Мирона.
Не замечаю, как снова засыпаю. И второй раз открываю глаза от ощущения горячего дыхания прямо в районе своего лица. Из груди рвется немой крик. Я подскакиваю на кровати, прижимая к себе одеяло, и, запыхавшись, в ужасе смотрю в наглые карие глаза …
Глава 8
Мирон
Спускаюсь на первый этаж. Хард нетерпеливо перебирает лапами, цокая когтями по плитке.
– Дружище, – присаживаюсь на корточки и треплю по мощной шее. – Не пугай девочку, ладно?
Ведет ушами. Метает взгляд в сторону лестницы и обратно на меня. Умный, чертяка, но тот еще плут.
– Да-да, ты все правильно понял, – смеюсь я и иду на кухню.
Накладываю корм в миску и меняю воду.
– Прости брат, сегодня я уже набегался, – пес виляет обрубком хвоста. – Утром погуляем, ладно?
У Харда есть свободный выход на улицу через заднюю дверь. Территорию он охраняет сам. Натасканный на защитку и охрану зверь гораздо эффективнее любой сигнализации. Тем более моего дома нет на картах. Его вообще не существует. Он стоит чуть в отдалении от жилого массива, а до ближайшего поселка несколько километров. Ни души вокруг. Мне нравится мое одиночество, в нем есть своя прелесть.
Поднимаюсь на второй этаж, пес неслышно крадется за мной.
– Хард, место, – обиженно опускает голову и плетется обратно.
Наглеет без нагрузки. Завтра надо его погонять как следует, а то совсем распоясается.
Прежде чем уйти к себе, останавливаюсь у гостевой спальни. Хочется пойти проверить, как там Лия, но не решаюсь тревожить ее. Пусть отдыхает.
Устал, как черт, но заснуть не получается. Не идет из головы вся эта история с похищением и ошейником. Кто такое мог сотворить с девочкой? Дите же совсем. Интересно, сколько ей лет? Навскидку не больше восемнадцати. Малышка совсем… Проматываю еще раз все произошедшее, как на медленной съемке. У меня складывается лишь одна версия, но она мне совсем не нравится.
Ладно, все завтра. Организму нужен отдых. Прикрываю глаза и слышу движение за дверью, набираю в легкие воздуха, чтобы рявкнуть на непослушного пса, но дверь тихо открывается. Застываю и не реагирую. Прислушиваюсь к тихому шороху и, кажется, не дышу. Тишина, но я чувствую присутствие Лии в комнате. Осторожно поворачиваю голову и приоткрываю глаза. Девочка сидит на полу у моей кровати, уткнувшись в колени. Обалдела что ли?
– Лия, – тихо зову, но она никак не реагирует.
Вот же дурочка… Вскакиваю на ноги и иду к ней. Присаживаюсь на корточки и провожу ладонью по ее волосам. Не дергается. Уснула вроде. Подхватываю на руки, совсем ничего не весит. Пушинка. Чуть сильнее прижимаю к груди и касаюсь губами макушки. Все инстинкты мгновенно обостряются, а внутри проносится ураган незнакомых мне эмоций.
«Что же ты со мной творишь, девочка?!» – рычу про себя и от греха подальше, кладу свою ношу на кровать. Укутываю одеялом, а сам ложусь на противоположный край.
Смотрю на растрепавшиеся по подушке волосы и едва не вою от желания прикоснуться. Помешательство какое-то. Тело сходит с ума, требуя близости. За что мне это все? Отворачиваюсь к окну и закрываю глаза, на сон нет и намека. Может в душ сходить?
«Ты еще поотжимайся» – издевается внутренний голос.
Прислушиваюсь к тишине. Тихое дыхание неожиданно успокаивает, веки мои тяжелеют. Все-таки засыпаю. Но сны мои далеки от безмятежных. Горячие и страстные, в главной роли все с той же белокурой трусишкой.
Еще не до конца проснувшись, чувствую напряжение во всем теле. Едва уловимый аромат проникает в меня вместе с воздухом, а упругая попка прижимается к паху, генерируя самые откровенные фантазии.
Вау… Вот это запрещенный прием.
Открываю глаза и медленно осмысливаю происходящее. Каким-то образом за ночь я оказался в опасной близости к своему искушению. Обнимаю девочку за талию, а она жмется ко мне, как испуганный котенок. Вот же засада.
Нервно сглатываю и стараюсь не шевелиться. Но кровь все равно приливает в пах, член болезненно пульсирует, упрашивая дать ему свободу. А девчонка так сладко пахнет. Чистотой и свежестью.
«Да пиздец! Я как озабоченный подросток!» – улыбаюсь и осторожно поднимаюсь с кровати, чтобы не разбудить Лию и ухожу в душ.
Прохладные струи беспощадно лупят по коже, но тело не желает расслабляться, а член стоит колом. Требует награду за мучения. Может Гуле позвонить? Пересечемся вечером, проведем время.
Ага, а Лия будет ждать в соседней комнате, пока ты натрахаешься.
В чем собственно проблема?
В том, что я не трахаться я хочу, а Лию. Пиздец!
Нельзя о ней думать. И присваивать тоже нельзя! Это не моя девочка и никогда ей не будет.
Но перед глазами она обнаженная и такая сексуальная. Моя ладонь инстинктивно обхватывает ствол и проводит вверх-вниз. Несколько фрикций и я с глухим рыком кончаю. Прикрываю глаза и упираюсь лбом в стену. Как пацан, блядь! Дожил почти до сорока лет чтобы дрочить в ванной.
Шумно выдыхаю и включаю воду теплее. Ну вот, хоть мозг прояснился. Смываю с себя следы «преступления» и выключаю воду. Вытираюсь, привязываю полотенце на бедра и выхожу из ванной.
Картина маслом. Лия забилась к стене, а Хард пытается ее достать. Тянет морду, но лапы на кровать поставить не решается. Больше похож на тюленя, чем на собаку. Вот же засранец.
– Хард, твою мать! – рявкаю я, он мгновенно бросает все и бежит ко мне. – Ты же видишь, девочка тебя боится, – отчитываю строго.
Он нетерпеливо скулит, а я глажу по короткой шерсти. Сгребаю за шкирку и чуть приподнимаю.
– Нельзя, – указываю на Лию. Он уши прижимает и смотрит так виновато. – Давай на место. Я скоро спущусь
Плетется к двери и оглядывается, в надежде, что я передумаю.
– Быстро! – срывается с места, словно получил ускорение. Только и слышно топот лап по лестнице.
Лия смотрит на меня огромными глазами и едва не плачет. Меня сносит от ее беззащитности. Какая трепетная и нежная девочка. Только ошейник портит всю красоту.
– Испугалась? – голос предательски проседает. Лия робко кивает. – Иди сюда.
Нерешительно подходит. На ней моя футболка висит, как балахон, но совершенно не скрывает изящные женские изгибы. Убираю волосы ей за уши и за подбородок поднимаю голову, чтобы смотрела мне в глаза.
– В этом доме не бывает посторонних. Только близкие мне люди, – стараюсь говорить тихо и спокойно. – И так уж вышло, что сейчас ты входишь в их число, – взгляд рефлекторно спускается к ее губам.
Лия, словно специально, облизывает их, приглашая меня, но я не сдаюсь. Выпускаю ее из своих рук и отхожу на безопасное расстояние.
– Хард выглядит сурово, но никогда тебя не обидит. Он молодой и дурной еще, энергия через край. Играть хочет. А еще ревнует. Но, повторю, не обидит.
Лия хлопает своими длинными пушистыми ресницами и от волнения снова кусает губки.
– Я понимаю, тебе сложно, но постарайся дать ему шанс, ладно? – нервно сглатываю, ощущая, как внутри поднимается волна жара. – Ты не можешь говорить, но он в отличии от меня прекрасно понимает жесты. Я научу тебя. Пойдем с нами гулять?
Она в страхе распахивает глаза.
– Во дворе тихо и спокойно. И совсем никого нет. Мы одни на несколько километров. Веришь мне? – протягиваю руку.
Лия кивает и с готовностью вкладывает свою ладошку.
– Ну и отлично, – поддавшись порыву нежно глажу прохладные пальчики. – Приводи себя в порядок и спускайся на кухню. Позавтракаем и выйдем из дома.
Одеваюсь и оставляю девочку в растерянности одну. Пока спускаюсь по лестнице, листаю ленту в телефоне. Пропущенный от Гульнары. Что за дура? Не собираюсь перезванивать. Стираю. Я же тысячу раз говорил, что мне не надо звонить. Когда понадобится, сам наберу.
Хард прибегает с мячом в зубах. Готов к прогулке.
– Подожди, дружище, девочку надо покормить, – кидает мяч на пол и поворачивает голову на бок. – Она смотри какая худенькая. Не то что ты, здоровяк, – треплю его по бокам, а он радостно виляет обрубком хвоста.
Открываю холодильник и застываю в нерешительности. И чем таких нежных фиалок обычно кормят?
Глава 9
Лия
Бесшумно, босиком спускаюсь на первый этаж, украдкой улыбаясь тому, как меня уложили на кровать и даже укрыли одеялом. Его тепло до сих пор окутывает меня мягким облаком, а прохлада ступеней мурашками разбегается по ногам.
Такая тишина кругом. Замираю на середине лестницы и смотрю в огромное окно, упирающееся одним краем в пол, другим в потолок. А за идеально прозрачным стеклом умиротворение, проникающее в душу по капле вместо горького лекарства. Время будто встало на паузу, чтобы я могла сделать вдох и найти в себе силы для принятия каких-то решений.
Высокие деревья подпирают макушками хмурое весеннее небо средней полосы. То ли снег пойдет, то ли все же выглянет солнце, пока не ясно. Мне все равно, если честно. Солнце ассоциируется с домом Хозяина. Там его много, даже зимой, но оно давно не приносит радости. Только глупо ненавидеть солнце за то, что человек, к которому я попала, мразь. Поэтому я пока держу нейтралитет, договариваясь со своим разумом даже вот о таких мелочах, как восприятие погоды.
Пальцы скользят по металлу перил. Спускаясь еще на несколько ступеней, замечаю больше деталей в доме подполковника. Дерево, стекло, камень. Сдержанные тона. В доме воздуха не меньше, чем на улице. Дышится полной грудью, если бы я так умела, но каждый мой вдох, это примерно половина от нормального. Перманентный страх камнем лежит на груди и поднимать его с каждым разом все сложнее. Но я борюсь, иначе он проломит мне ребра и превратит легкие в месиво. А я должна жить. Должна…
Еще пара ступеней вниз. Вздрагиваю от лая, эхом долетевшего до меня из того самого коридорчика, по которому мы ходили на кухню.
«Эта собака тебя не тронет, Лия» – завожу мысленный диалог с собой.
«А если Мирон отвернется, и она кинется?»
«Тогда он уже сделал бы это, пока ты спала»
«Что делать дальше? – словно споткнувшись на этом вопросе, останавливаюсь посреди просторной гостиной с погашенным камином.
«Он будет спрашивать. Обязательно будет. Что можно ему сказать, чтобы никому не навредить? А если он тоже опасен, а сейчас просто умело играет, чтобы притупить мою бдительность? Я же кукла. Мы предназначены для мужских игр, утоления потребностей и желаний.»
«Тогда зачем ему обо мне заботиться? Дом, постель, завтрак…»
«Боже, Лия, ты никогда не была в мужской постели?»
«Было не так. Он отдал рубашку, спасал, спрятал, не приставал. Смотрел жадно, но не трогал. Хотя хотел, я видела…»
«Я не понимаю!»
Сама попросила о помощи, но инстинкты требуют сомневаться. Во всем. Даже в том, что этот дом настоящий. Вдруг это тоже игра?
«Нет! Чушь! Он хороший. Он поможет. Уже помогает!» – мои мысли превращаются в крик, но тоже только голове.
Сжав ее ладонями, чувствую, как дрожат губы. Необходимо успокоиться. Я чувствую себя сумасшедшей. Меня швыряет то в жар, то в холод. И хочется просто отдаться кому-нибудь в руки, чтобы пожалели и спасли от всего и сразу, но вместе с этим хочется убежать. Просто убежать от всех, и попытаться жить…
– Лия? – подполковник вырастает прямо передо мной. Задираю голову, чтобы смотреть на высокого, крупного мужчину, покрытого татуировками. – Тебе плохо? – отрицательно кручу головой в ответ. – Бледная, – сообщает он. – Надо поесть. Тебе нужны силы.
Оглядываюсь в поисках блокнота, ручки. Не помню, где вчера все оставила. Ночь прошла как в тумане. И я до сих пор до конца из него не вышла.
– Сейчас, – подполковник уходит вглубь гостиной и возвращается ко мне с письменными принадлежностями. – Держи.
Благодарно кивнув, открываю новенький блокнот со страницами в крупную клетку.
«Ты правда мне поможешь?» – глупо, знаю, но мне важно это слышать, и я готова повторять этот вопрос несколько раз в день.
Развернув блокнот к Мирону, показываю то, что написала.
– Я уже помогаю, – спокойно и уверенно отвечает он, вторя моим собственным недавним мыслям. – У тебя есть аллергия на что-нибудь?
На секс, особенно анальный. На боль. На электрический ток. На ошейник на моей шее. На грубые мужские руки. На голодные мужские взгляды. На кружевное белье. На свист плети в воздухе. На поводок. На запах члена. На его вкус. Этот список можно продолжать бесконечно.
Но вместо этого я пишу ему в блокноте короткое: «нет».
– Тогда пойдем завтракать. У меня все практически готово.
И я послушно иду за ним на кухню. Жду разрешения сесть на табуретку. На это у меня тоже аллергия. Ненавижу! И пересилив себя, делаю последний шаг, осторожно присаживаясь на край.
Мирон ставит передо мной тарелку с пышным омлетом, украшенным сыром и зеленью. Тысячу лет не ела подобной красоты. Выглядит очень аппетитно, а пахнет как… Рот неконтролируемо наполняется слюной, а желудок неэстетично громко урчит.
– Ешь. Приятного аппетита, – подполковник кладет передо мной вилку, в центр стола ставит тарелку с нарезанным хлебом, и садится напротив со своей тарелкой.
Чувствую на себе его внимательный взгляд и очень стараюсь есть красиво, но получается все равно быстро. Настолько я голодная. Настолько вкусно. Омлет нежнейший, как суфле и буквально тает во рту. Никогда не ела подобного.
– Добавки? – увидев, что я закончила, интересуется Мирон.
Отрицательно качаю головой.
– Нет, потому что правда не хочешь? Или потому, что боишься попросить? – склонив голову к плечу, смотрит мне в глаза.
Прислушиваюсь к себе, искренне ища ответ на его вопрос и робко улыбаюсь, понимая, что в меня действительно больше не влезет.
– «На-е-лась» – произношу и показываю жестами. – «Вкус-но. Спа-си-бо».
– За еду спасибо не говорят, – отвечает он и качает головой.
Беру блокнот и быстро пишу: «Ты так говорил про лекарства»
– Еда, вода, лекарства – то, что спасает жизнь. Это базовая необходимость для любого человека, – объясняет Мирон, доедая свою порцию. – Ты же не говоришь «спасибо» за то, что дышишь воздухом?
«Если бы ты меня не спас, я могла бы больше никогда не дышать» – пишу ему.
– Не совсем про это, Лий. Про ежедневные, ежесекундные вдохи и выдохи. Понимаешь? – киваю. – Вот и еда, лекарства, вода стоят на одном уровне с кислородом. Особенно когда идет война. Это не ради благодарности, а чтобы просто жить или кто-то выжил. Вот и все. Такая у меня философия.
«Сейчас война?» – вывожу новую строчку в блокноте.
– В какой-то степени она всегда, – невесело улыбается подполковник. – Не забивай голову, девочка. Это мои профессиональные заморочки.
У него звонит телефон. Очень настойчиво. Мирон смотрит на экран и выражение его лица стремительно меняется. На него словно ложится тень. Взгляд становится жестким, царапающим. Губы превращаются в плотно сжатую полоску, а челюсти сжимаются до скрипа зубов.
И я вместе с ними, с этими мощными челюстями, опять сжимаюсь, ожидая на всякий случай самого страшного.
– Сейчас вернусь. Можешь пока чай сделать… – внимательно смотрит на меня. – Нет. Я сам сделаю.
Это, наверное, после картошки, которую я испортила, перепачкав ему кухню.
Мирон выходит в гостиную, его голос иногда становится совершенно глухим как из бочки, и я не могу разобрать ни слова, а иногда он приближается, и я слышу настоящее рычание и такой мат, что и правда хочется на всякий случай забраться под стол.
«Он вот такой настоящий? Или настоящий тот, кто укутывал и кормил?»
В моем воспаленном мозгу снова генерируются и размножаются тонны вопросов и вариантов дальнейшего развития событий. Но все, что происходит: Мирон возвращается, с грохотом швыряет телефон на стол и щелкает кнопкой чайника.
Он наливает мне чай, а себе кофе. Подставляет сахар и какие-то печеньки. Нервно сглатываю и кошусь на него. Хозяин не разрешал мне даже смотреть на сладкое, ведь от него «растет жопа».
– Не любишь? – и снова этот пронзительный взгляд.
Он словно сканирует меня и видит насквозь. Обмануть язык не поворачивается, и я тянусь дрожащей рукой за кубиком сахара. Беру сразу два и кидаю в чай.
– Бери с собой и выходи. Хард уже заждался.
Словно в подтверждение его словам этот черный конь начинает скакать и нетерпеливо скулить у двери.
Согласно киваю, быстро одеваюсь во вчерашнюю одежду и выхожу к Мирону. Он ждет меня на крыльце, а Хард уже во всю носится по территории.
Наблюдаю за ним и не могу сдержать улыбки, столько в нем красоты и грации. Очень красивый пес.
– Не холодно? – заботливо интересуется Мирон.
Отрицательно кручу головой и прячу смущенную улыбку в чашке с чаем. Я не привыкла к такому вниманию к себе. К человеческому отношению.
– Давай сюда, – кричит подполковник и Хард летит к нему. Громко фыркает и отдает мяч прямо в ладонь. – Апорт! – командует Мирон и запускает мячик далеко вглубь двора, а пес срывается его догонять.
Как ребенок завороженно наблюдаю за их игрой и едва не хлопаю в ладоши. Так это все здорово и прекрасно.
– Лия, иди к нам, – зовет Мирон и треплет добермана по шее. – Иди-иди, не бойся.
Нерешительно переминаюсь с ноги на ногу. Хочется, но все же страшновато. Решаюсь, оставляю чашку на перилах и спускаюсь к ним. Хард бежит ко мне, я застываю в страхе, но он лишь утыкается носом мне в бедро, оббегает меня по кругу и возвращается к хозяину. Меня немного отпускает.
– Держи, – Мирон вытирает об свои штаны мяч и протягивает мне. —Кидай, как можно дальше.
Хард присаживается, нетерпеливо виляет обрубком хвоста и гипнотизирует взглядом мяч в моей руке. Размахиваюсь и запускаю мяч. Далеко не получается, но пес все равно бежит за ним и возвращается, неся добычу в зубах. Доли секунд колеблется и все же отдает мяч мне в руку. Вау, у меня внутри аж все замирает от счастья. А улыбка сама по себе появляется на губах.
Осторожно глажу Харда между ушами и вновь кидаю ему мяч.
– Молодец, – хватил Мирон, поднимаю глаза и понимаю, что это он мне. – А ты боялась. Все получилось.
Мои щеки вспыхивают предательским румянцем. Не знаю, куда себя деть от смущения.
Телефон в его руке вибрирует, отвлекая Мирона от меня. Он отходит на пару шагов, жестом разрешая нам с Хардом продолжить игру.
– Подполковник Авдеев, слушаю, – долетает до меня его напряженный голос. – Да, Стас. Че за номер? У меня не определился. Все хреново?
