Текст книги "Судебная петля. Секретная история политических процессов на Западе"
Автор книги: Ефим Черняк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 58 страниц)
В отличие от Джона Саррета, бегство которого и последующий процесс привлекали самое широкое внимание, имя Джона Ф. Паркера оставалось совершенно в тени. А между тем он имел самое прямое отношение к убийству президента, хотя отнюдь не принадлежал к числу заговорщиков.
Необычная карьера полицейского Паркера
Охранять ложу президента в роковой вечер 14 апреля было поручено полицейскому Джону Паркеру. Настойчивые поиски Эйзеншимла в архивах позволили восстановить «послужной список» Паркера. Он не был безупречным служакой и никак не мог считаться украшением столичной полиции. Находясь на службе с 1861 г., Паркер успел заработать бесчисленные замечания и выговоры за нарушение дисциплины, недостойное поведение, бездельничание, появление в нетрезвом виде, взяточничество. То Паркеру указывали на употребляемые им чрезмерно крепкие выражения, то укоряли за то, что обнаруживали спящим на посту, или за дебош в публичном доме. Конечно, чины вашингтонской полиции были не ангелы и отнюдь не принадлежали к числу рыцарей без страха и упрека. Но и на их фоне «художества» Паркера не были все же обычной манерой поведения.
Паркер был дежурным полицейским у ложи. И его не оказалось на месте, когда в ложу проник убийца… Почему? По свидетельству кучера президента Френсиса Бэрнса, просто потому, что Паркер в это время отлучился, чтобы опрокинуть рюмку-другую в компании лакея президента. Они прихватили с собой и Бэрнса. Как бы ни расценивать поведение Джона Паркера, оно по меньшей мере являлось серьезным нарушением служебного долга – именно так характеризовал поступок Паркера начальник столичной полиции А. Ричардс. Паркера отдали под суд, но сохранившиеся документы архива вашингтонской полиции не указывают, был ли он в действительности судим. Во всяком случае обвинения, выдвинутые против Паркера в начале мая, через месяц были взяты назад. Почему Паркер не попал сразу же под военно-полевой суд, который присуждал к смерти за куда менее серьезные проступки? Более того, против Паркера не было принято никаких дисциплинарных мер, его даже не убрали из охраны Белого дома. Эта непонятная, труднообъяснимая мягкость властей не привлекла тогда внимания и осталась еще одной в числе многих загадок рокового 14 апреля.
Правда, все же можно найти одно объяснение поведению властей. Паркер был откомандирован в охрану Белого дома (и был даже для этой цели освобожден от зачисления в армию) по просьбе супруги президента Мэри Линкольн. Это произошло всего за декаду до трагического события в театре Форда и позволяет понять, почему человек с репутацией Паркера стал телохранителем Авраама Линкольна. Однако разъяснение одной загадки приводит нас немедленно к другой – чем руководствовалась Мэри Линкольн, кто замолвил перед ней слово за пьяницу в полицейском мундире? Можно только напомнить, что многие современники в своих воспоминаниях рисуют «первую леди» страны вспыльчивой, даже взбалмошной женщиной, которая не раз ставила в неловкое положение своего мужа. Она презрительно отзывалась об Эндрю Джонсоне, именовала Гранта «мясником», осуждала государственного секретаря Сьюарда. Ее неудовольствие распространялось при этом на министров и генералов, придерживавшихся прямо противоположных политических взглядов. В слухах, ходивших не только в кругах противников президента, Мэри Линкольн обвинялась даже в передаче разведывательной информации южанам через своих родственников, служивших офицерами армии Конфедерации.
Однако, являясь причиной назначения Паркера, покровительство миссис Линкольн вряд ли объясняет благодушие властей после 14 апреля. После убийства мужа Мэри Линкольн считала Паркера участником заговора. Через несколько дней она прямо бросила в лицо это обвинение полицейскому, явившемуся на свой пост, чтобы нести охрану опустевшего Белого дома. Быть может, когда Мэри Линкольн осыпала Паркера градом упреков, ее гнев и отчаяние усиливались от внутреннего сознания, что она сама способствовала планам заговорщиков. Значит ли это, что не жена Авраама Линкольна мешала правосудию призвать к ответственности Джона Паркера? Так склонны были думать некоторые исследователи. И тем не менее возможно допустить, что сподвижники покойного президента хотели избежать публичного обсуждения поступка Мэра Линкольн, поведение которой и так давало обильную пищу для злонамеренных толков. Друзья Линкольна, вероятно, хотели защитить от нового потрясения и без того убитую горем вдову, считали, что этого требует и память об Аврааме Линкольне. Опять задача допускает два решения! Но каковы бы ни были мотивы тех лиц, которые спасли от наказания Джона Паркера, они одновременно помешали узнать у него многое, что могло пролить свет на драму в театре Форда. У Паркера, судя по сохранившимся документам, вообще не были взяты показания, по крайней мере судебными властями. Значило ли это, что кому-то помешали бы его показания? Не был допрошен человек, который должен был охранять президента и которого не оказалось на месте как раз в момент совершения преступления. Паркера не упоминали в официальном описании убийства президента, его не вызывали свидетелем на процессе заговорщиков.
Последующая карьера Паркера не лишена интереса. В ноябре 1865 г. он вновь получил замечание за неподобающее поведение – и опять без последствий. По-иному сложилось дело, когда 27 июля 1868 г. его нашли спящим на посту – через две недели он уже был уволен из полиции за «грубое пренебрежение долгом». И как раз в данном случае Паркер был виновен куда меньше, чем ранее, – все свидетели единодушно показали, что он был болен в этот злополучный для него день 27 июля. Тем не менее наказание не заставило себя ждать. Означает ли это, что на сей раз не оказалось той спасительной руки, которая в прошлом поддерживала Паркера в куда более сложных ситуациях? Американский историк О. Эйзеншимл указывает, что за несколько недель до исключения Паркера из рядов полиции ушел в отставку военный министр Стентон. Но и, по признанию Эйзеншимла, не имеется данных, которые свидетельствовали бы о существовании связи между этими двумя столь несхожими событиями.
О дальнейшей судьбе Паркера после отставки просто ничего не известно – он с этого времени совершенно исчезает со страниц истории, нет никаких доказательств его участия в заговоре. Более того, вовлечение такого человека, как Паркер, в заговор не очень правдоподобно.
Этого нельзя сказать о ряде других лиц, действия которых были по крайней мере подозрительны и степень участия в заговоре, вероятно, не меньшей, чем у тех, кто был отдан под суд военного трибунала. Во время своего бегства из Вашингтона Бут делал остановки у своих знакомых. Эти люди (полковник С. Кокс, Т. Джонс и другие), дававшие приют убийце, перевозившие его через Потомак, явно были его сообщниками, во всяком случае участниками южного подполья. Однако их не предали суду. Трое офицеров армии конфедератов: капитан Джетт, лейтенант Раглс и лейтенант Бейнбрндж, которым Бут открыл, кто он, помогли ему укрыться на ферме Гаррета. Более того, заметив приближение отряда, посланного для поимки Бута, Бейнбридж и Раглс поскакали на ферму, чтобы предупредить убийцу об опасности. Если бы Бут послушался их совета, ему, вероятно, удалось бы снова скрыться от погони. Все трое были арестованы, доставлены в Вашингтон, но никто из них не был привлечен к ответственности, а Джетту даже дали возможность выступить в качестве свидетеля обвинения. Все это были либо южане, либо сторонники южан. Все они были, несомненно, виновны, их вина могла быть с легкостью доказана, а самый суровый приговор был бы с удовлетворением встречен общественным мнением, требовавшим возмездия для сообщников и вдохновителей убийцы.
Были еще двое, которым также разрешили выступить в качестве свидетелей, хотя их участие в заговоре не вызывало сомнений и прокурору было бы нетрудно добиться обвинительного приговора в суде. К ним принадлежит, во-первых, Джон Ллойд, содержатель трактира в окрестностях столицы, который участвовал в заговоре Бута, ставящем целью похищение Линкольна, впоследствии скрывал оружие заговорщиков, наводил на ложный след полицию, преследовавшую убийцу. И во-вторых, жилец в пансионате миссис Саррет, Луис Вейхман, по всей видимости участвовавший в замыслах Бута куда больше, чем восемь обвиняемых на процессе. Правда, оба, и Ллойд и Вейхман, стали свидетелями обвинения, но почему им разрешили уйти от ответственности, так и осталось неясным.
Были также люди, которых по логике вещей должны были привлечь за помощь, оказанную Буту, – Гаррет и его семья, на их ферме укрылся убийца. В связи с убийством президента были арестованы южные разведчики, в том числе супружеская пара Томас и Нэнни Грин. Именно в их вашингтонском доме возник еще зимой 1863 г. план похищения Линкольна. Автором этого плана был (по его собственному позднейшему признанию) южный шпион Томас Н. Конрад. Президента намеревались похитить, организовав засаду на дороге. Однако Линкольн в этот раз ехал в сопровождении воинского эскорта. После этой неудачи Конрад отказался от осуществления своего плана, считая его слишком рискованным.
По всей вероятности план Бута, связанного с южным подпольем, возник как повторение плана Конрада. Это приводит к мысли об участии супругов Грин в планах Бута. Имеются косвенные данные, связывающие семью Грин также с Джоном Сарретом и его матерью. Тем не менее после непродолжительного заключения супруги Грин были в мае 1865 г. освобождены из-под ареста. Был выпущен на свободу также богатый купец из Балтимора А. Престон Парр, неохотно признавшийся в том, что знал Джона Саррета, доставлявшего его письма к сыну – офицеру армии южан, и в том, что миссис Парр была хорошо знакома с супругами Грин. Агенты Лафайета Бейкера арестовали и целый ряд других лиц, по их мнению, замешанных в заговоре. Архив не позволяет дать ответ ни о мотивах ареста, ни о причинах освобождения этих людей. К числу подозрительных следует отнести и хозяйку квартиры, где жил Льюнс Пейн, миссис Брэнсон, и некоторых из поклонниц и любовниц Бута, несколько актеров и работников сцены в театре Форда.
Полиция задержала и вскоре отпустила также ряд крупных южных разведчиков, связь которых с заговорщиками не была доказана (вернее, ее по-настоящему и не пытались доказать). К их числу относился, например, Б. Ф. Фиклин, занимавшийся помимо шпионажа контрабандным ввозом хлопка с Юга. Фнклин устраивал дела миссис Хелм, вдовы генерала южной армии. А миссис Хелм приходилась родной сестрой Мэри Линкольн.
Такими полудельцами, полушпионами, вполне шпионами и диверсантами, засланными из южных штатов или навербованными из числа «медноголовых», кишела столица. Были ли они связаны с Бутом, каковы их контакты с влиятельными лицами в Вашингтоне? Имевшиеся улики не были изучены полицейскими и военными властями, которые вели расследование обстоятельств убийства Линкольна.
Историки уже давно ломают голову над тем, почему ряду заведомых участников заговора удалось ускользнуть от правосудия при явном содействии властей, почему не были приложены усилия для расследования роли людей, подозреваемых в преступной связи с заговорщиками, почему власти предпочли обрушить кару лишь на часть заговорщиков, преимущественно на незначительные, мелкие фигуры. Имелась ли какая-либо система в этом разделении на тех, кого преследовали в полную силу закона, и на тех, которым дали возможность уйти от возмездия?
Найти систему нелегко, но О. Эйзеншимл выдвинул гипотезу, заслуживающую внимания. Если исходить из того, что Бут имел каких-то могущественных союзников и покровителей, то он мог сообщить о них только лицам, пользовавшимся его доверием, или тем, кого он таким образом хотел подстрекнуть к оказанию ему помощи во время бегства. Такими людьми не могли быть пьяница-трактирщик Ллойд, Л. Вейхман, которого актер всегда недолюбливал, или тем более люди, не видевшиеся с Бутом в течение более или менее длительного времени. Но заговорщик дважды беседовал с глазу на глаз с миссис Саррет в самый день убийства Линкольна. Бут мог рассказом о могущественных друзьях подбодрить своих подручных – Пейна, Геролда, Этцеродта, Арнолда, О’Лафлина. Убийца вряд ли рискнул бы сообщить встреченным по пути офицерам армии Конфедерации, что он связан с могущественными людьми на Севере, – это могло бы лишь оттолкнуть южан. Иное дело – доктор Мадд, давно знакомый с актером и оказавший ему помощь во время бегства. Конечно, люди типа Пейна и Геролда должны были попасть на скамью подсудимых как наиболее активные помощники убийцы президента. Однако остальных подсудимых, быть может, выделило из ряда других участников заговора лишь знание секретов Бута.
Круг тайных помощников актера или людей, посвященных в его планы, мог быть более многочисленным, чем это было раскрыто следствием. Например, в дни, когда за ним охотились целые армейские подразделения, в военное министерство приходили из разных мест – из Нью-Йорка, Канады – иронические письма, подписанные: Д. У. Бут. Осталось неизвестным, были ли это дурного тона шутки или сознательные попытки сбить с толку власти, занятые поиском преступника. Значительно более любопытный факт – в ряде мест об убийстве президента узнали до того, как об этом могло стать известным из Вашингтона. В Сент-Джозефе, штат Миннесота, городке, не имевшем тогда телеграфа, уже 14 апреля распространилась весть, что Линкольн убит. В городке Манчестер штата Нью-Хемпшир – та же картина. Газета «Виг», издававшаяся в городе Мидлтаун штата Нью-Йорк, сообщала уже во второй половине 14 апреля, что Линкольн пал от руки убийцы. Напомним, что выстрел в театре Форда раздался поздно вечером, около 10 часов 30 минут. Ни одному из представителей властей, видимо, не пришло в голову расспросить редактора «Вига» о столь таинственном происшествии. По крайней мере архивы молчат по этому вопросу. Но они сообщают немало других примечательных фактов, связанных с трагедией в театре Форда, бегством и розыском убийцы президента.
Американский Фуше
Непосредственно после преступления Бута считали главою заговорщиков, а остальных участников заговора – его подручными. Правда, уже судебный процесс выяснил, что эти лица имели свои особые задания – организацию покушения на Сьюарда и других государственных деятелей. Этот заговор был освещен со многими подробностями (хотя некоторые наиболее важные моменты и здесь остались в тени). Но может быть, существовал, оставаясь скрытым, другой заговор, который только и позволил первому увенчаться успехом? Может быть, этот второй заговор дал возможность Буту беспрепятственно войти в ложу президента и произвести роковой выстрел?
Главным органом, в задачу которого входила борьба с неприятельскими агентами, заговорщиками, была национальная сыскная полиция – одно из учреждений, находившихся в подчинении военного министерства. Руководителем национальной сыскной полиции был полковник (позднее генерал) Лафайет Бейкер, в недавнем прошлом удачливый разведчик северян. О Лафайете Бейкере придется немало говорить на последующих страницах; от того или иного истолкования его действий зависит вся картина заговора (или заговоров), приведшего к гибели Авраама Линкольна. Поэтому сейчас будет весьма кстати ближе познакомить читателей с такой красочной фигурой, как полковник Бейкер.
Условия Гражданской войны в США (1861–1865) наложили сильный отпечаток на секретную службу северян и южан. На Севере центральный государственный аппарат, включая армейские круги, накануне войны буквально кишел сторонниками южных мятежников или по крайней мере сочувствующими рабовладельческой Конфедерации и поборниками примирения с ней любой ценой. Секретную службу пришлось фактически строить с самого начала. Она стала пополняться различными людьми. Одни шли в нее, охваченные общим подъемом народной борьбы против рабовладельческого мятежа, другие – во имя интересов собственной карьеры, в погоне за чинами и золотом, причем среди них также оказывалось немало сторонников компромисса с Югом. Были, впрочем, и расчетливые честолюбцы, не обделенные ни умом, ни энергией, ни силой воли, которые делали ставку на использование народных настроений, ожесточенной борьбы против рабовладельцев, чтобы изображая непреклонных борцов с мятежниками, добиваться личного продвижения, почестей и власти.
К их числу, несомненно, принадлежал и 36-летний уроженец Нью-Йорка Лафайет Бейкер, внук одного из известных деятелей войны английских колоний в Северной Америке за независимость. К 1861 г. за плечами Бейкера был уже немалый опыт странствий по стране, участия в наведении жесткого буржуазного «порядка» в Сан-Франциско. Бейкер – член городского «комитета бдительности» и на этом посту проявил уже свои способности к сыскной службе. Опытный стрелок, не раз пускавший в ход револьвер, когда ему это казалось выгодным или безопасным, Лафайет Бейкер считал полезным носить и маску пуританского ханжества: избави бог осквернить свои уста «вульгарным» словом или рюмкой спиртного.
В январе 1861 г., когда в воздухе уже пахло порохом, этот крепко сколоченный человек с рыжей окладистой бородой и холодными серыми глазами почувствовал, что настало его время. Покинув Западное побережье, Бейкер явился в Вашингтон на прием к командующему северян генералу Скотту. Бейкера ввели в кабинет к усталому старику, совершенно растерявшемуся в хаосе и неразберихе первых месяцев Гражданской войны. Скотт не знал, кому доверять в условиях, когда множество кадровых офицеров уже дезертировало, а другие ждали только удобного случая, чтобы перебежать на сторону неприятеля.
Бейкер умел войти в доверие. Ловко вставленное в разговор мимолетное упоминание, что отец Бейкера сражался под командованием Скотта в войне против Мексики, растрогало старого генерала и расположило его к, может быть, слишком самоуверенному, но, видимо, неглупому посетителю. Скотт сам упомянул о трудностях, вызванных полным отсутствием информации о противнике. Бейкер тут же вызвался помочь добыть нужные сведения. Он готов отправиться в столицу мятежников Ричмонд и вернуться с нужной информацией. Генерал принял предложение и тут же передал посетителю десять 20-долларовых бумажек на расходы.
Желая продемонстрировать свои способности, Лафайет Бейкер немедля отправился в дорогу. Он не взял с собой ни револьвера, ни федерального (т. е. северного) паспорта, которые могли его выдать. Бейкер решил путешествовать под видом бродячего фотографа (в те годы подобное занятие являлось еще новым делом). Новоиспеченный разведчик запасся огромной фотографической камерой – меньших тогда не было – хотя лишь смутно представлял, как с ней обращаться.
Бейкер действовал в одиночку, и об его экспедиции не был поставлен в известность ни один из командиров северян. Поэтому большие трудности пришлось преодолевать при переходе через линию фронта. Выручала фотокамера: он с готовностью делал снимки и обещал позднее доставить карточки. Шансы получить их у снявшихся были невелики. Однажды, под предлогом съемки военного лагеря, Бейкер кочевал с холма на холм, потом скрылся в находившемся неподалеку лесу и вскоре очутился в расположении южан. Так по крайней мере казалось Бейкеру, пока перед ним не вырос… часовой северян. Разъяренные любители фотографии быстро отослали Бейкера под конвоем как захваченного шпиона южан к генералу Скотту. Пришлось опять начинать сначала. Второй раз Бейкера арестовали, когда он попытался незаметно пристроиться к шедшему на фронт полку. Тогда Бейкер махнул рукой на фотокамеру и, подкупив окрестного фермера, вскоре действительно по укромным тропинкам добрался до линии конфедератов.
Его сразу же арестовали первые двое повстречавшихся ему солдат-южан. Но ярому противнику спиртного удалось подпоить конвоиров и удрать лишь затем, чтобы вскоре быть снова задержанным, на этот раз кавалеристами. Все свое путешествие по южным штатам Бейкер проделал главным образом по этапу, в качестве арестанта, что, однако, совсем не мешало ему заниматься шпионажем. Доставленный под стражей к известному южному генералу Борегару, Бейкер получил от того любезное обещание немедля повесить его, как только будет окончательно установлено, что он шпион «проклятых янки» (так на Юге называли северян). Однако полной уверенности у Борегара не было – вводили в заблуждение фальшивые бумаги на имя Сэма Менсона, калифорнийца, которого Бейкер встречал на Западном побережье. Менсон был сыном судьи из южного штата Теннесси. При Бейкере были обнаружены также сфабрикованные в Вашингтоне различные письма и деловые бумаги.
Впрочем, условия заключения оказались не очень суровыми – некоторое время штаб Борегара просто забывал, за множеством дел, сообщить, в чем подозревали человека, именующего себя Менсоном. Оставшиеся золотые монеты в десять долларов помогли Бейкеру не только получить право гулять по окрестностям в сопровождении конвоира, но и, подпоив своего стража, совершать прогулки в полном одиночестве. Но он избежал искушения бежать и вернулся в тюрьму. А тем временем там уже было получено извещение, что он арестован по подозрению в шпионаже. Один из заключенных, выдавая себя также за арестованного агента северян, попытался войти в доверие к Бейкеру. Конечно, без успеха. Однажды к Бейкеру в тюрьме подошла молодая женщина, раздававшая заключенным книги религиозного содержания. Филантропка шепнула, что она собирается перебраться на территорию Севера к сестре и надеется получить пропуск Борегара, не нужно ли что-либо передать в Вашингтон? Мнимый Менсон вежливо отклонил услуги незнакомки. (Следующая их встреча произошла уже на территории, занятой Севером, когда начальник федеральной секретной службы Бейкер столкнулся со шпионкой Юга Белл Бойд.)
Для расследования его дела Бейкер вскоре был доставлен в Ричмонд, причем по дороге ему удалось высмотреть немало полезного. Неожиданно по прибытии в столицу южан заключенному сообщили, что его желает видеть президент рабовладельческой Конфедерации Джефферсон Девис, руководивший шпионажем и контрразведкой. «Вы посланы сюда в качестве шпиона», – в упор, пытаясь огорошить арестованного, заявил ему Девис. Но Бейкера нелегко было сбить с толку: он ответил потоком жалоб на незаконный арест человека, занимавшегося нормальной деловой деятельностью. Президент южан всем своим видом показывал, что не верит ни одному слову. Бейкер был отправлен в тюрьму, где он с тревогой ожидал нового вызова к Девису. Во время повторного допроса президент задал Бейкеру целый ряд вопросов, касающихся северной армии. Тот попытался ограничиться выдачей каких-то крох маловажной информации, стараясь вместе с тем не сообщать явной лжи. Казалось, что его дела улучшаются. Но Бейкер недаром был настороже. Неожиданно Девис спросил, кого из жителей своего родного города Ноксвилля в Теннесси знает мистер Менсон. Бейкер, обливаясь холодным потом, с трудом выдавил из себя несколько фамилий. Он понимал, что предстоит выдержать очную ставку. Действительно, Девиз позвонил и передал вошедшему на зов клерку какую-то записку. Это был приказ привести кого-либо родом из Ноксвилля. Бейкера могло спасти лишь чудо! Он сидел в кабинете Девиса у самой двери и успел заметить, что в приемной у секретаря люди, вызванные к президенту, записывали свои фамилии на бумажных карточках… Дежурный потом относил эти карточки к Девису.
Клерк, получивший указание президента, вскоре вернулся с каким-то человеком, также записавшим свое имя на карточке. Пока президент был занят другими делами, Бейкер успел бросить косой взгляд на карточку – там стояло имя Брок. Когда же человека ввели в кабинет президента южан, Бейкер решил, что единственный шанс на спасение – взять разговор в свои руки. «А, Брок! – воскликнул он. – Как вы поживаете, дружище?» «Вы знаете этого человека?»– спросил Девис вошедшего, указывая на Бейкера. Ошеломленный Брок пролепетал: «Да… но я не могу вспомнить сейчас его фамилию». Бейкер поспешил на помощь: «Менсон, разве вы не знаете сына судьи Менсона, уехавшего в Калифорнию?» «Сэма Менсона?»– спросил в раздумье Брок. «Конечно!» – «Ну, в таком случае я вас вспомнил».
Девис поверил. Но опасность еще не вполне миновала. На другой день в камеру Бейкера явился Брок. Разведчику северян не нужно было объяснять: житель Ноксвилля пришел убедиться, что он не ошибся, признав «земляка». Бейкер на этот раз предоставил инициативу в разговоре своему собеседнику, ограничиваясь неопределенными замечаниями и умело оперируя немногими известными ему сведениями о Ноксвилле. Бейкер делал вид, что понимает намеки на совершенно не известные ему городские происшествия, и хохотал над столь же непонятными ему ссылками на местную скандальную хронику. Интервью закончилось благополучно, и через несколько дней Бейкер был выпущен на свободу, подписав обязательство не покидать без разрешения Ричмонд. Однако, бродя по улицам южной столицы, он не раз замечал за собой слежку. Южным сыщикам, впрочем, не хватало опыта, им так и не удалось проследить многочисленные прогулки «Менсона», неизменно пополнявшего свои сведения о боевых силах южан.
Во время одной из таких особенно удачных прогулок его окликнули: «Бейкер? Что вы здесь делаете?» К нему приближался один из его знакомцев по прежней бурной жизни. Бейкер в ответ ледяным тоном разъяснил ошибку: он никакой не Бейкер и никогда не знал джентльмена, носящего эту фамилию. Его собственная фамилия Менсон… И хотя ему удалось отвязаться от совершенно огорошенного приятеля, дольше оставаться в Ричмонде было опасно, да и не имело смысла. Надо было поскорее доставить собранные сведения генералу Скотту.
Началась полная приключений обратная дорога. Новые аресты, новые ловкие маневры и в самом конце – бегство на утлом боте под пулями южан на другой берег Потомака, занятого северянами.
Принесенная информация оказалась очень полезной. Бейкер сразу стал важным лицом в формировавшейся секретной службе северян, а вскоре фактически возглавил контрразведку. Его называли «американский Фуше», и даже более опытные западноевропейские коллеги стали внимательно приглядываться к его «технике».
Таков был глава национальной сыскной полиции, которая, как и другие органы, подчиненные военному министру Стентону и ответственные за охрану президента, ничего не сделала для предотвращения покушения. Ведь достаточно было присутствия нескольких детективов или полицейских, чтобы надежно преградить путь Буту. Было ли все это результатом небрежности, ошибки или злого умысла? Следствием неисполнения приказа или того, что необходимого приказа не было отдано?
То, что жизни президента давно угрожала вполне реальная опасность, не составляло секрета ни для Л. Бейкера, ни для Э. Стентона, которые даже докладывали об этом самому Линкольну. Президент держал в ящике своего рабочего стола более 80 писем, авторы которых угрожали ему убийством. Далеко не все эти анонимные послания исходили от маньяков, охваченных жаждой крови! В 1861 г. заговорщики в Балтиморе готовили покушение на Линкольна. Слухи о намерении убить президента поступали и в течение всего следующего 1862 г. Северные разведчики, действовавшие в Ричмонде, сообщали, что несколько богатых виргинских рабовладельцев создали специальный фонд, предназначенный в награду убийце Линкольна. Одновременно контрразведка Бейкера установила, что отдельные группы «медянок» подписывали кровью клятву убить президента.
19 марта 1864 г. ведущая северная газета «Нью-Йоркская трибуна» опубликовала письмо, присланное с Юга, в котором излагался разработанный плантаторами план похищения Линкольна. 150 вооруженных людей должны были проникнуть в Вашингтон и захватить президента в Белом доме или во время поездки в экипаже. Должны были быть подготовлены заранее тайные станции, где похитители могли бы менять лошадей. Аналогичные известия не раз проникали в печать. В августе 1864 г. в Линкольна стреляли – пуля продырявила шляпу президента, покушавшийся сумел скрыться. В ноябре 1864 г. разведчик северян сообщил из Канады, что находящиеся там руководители южной секретной службы, поддерживая тесную связь с Ричмондом и своими людьми в Вашингтоне, начали готовить новое покушение. Еще через месяц в одной южной газете было напечатано объявление, предлагавшее миллион долларов за убийство Линкольна, Джонсона и Сьюарда. В военном министерстве в Вашингтоне имелись сведения, что будет предпринята попытка убийства Линкольна в день вторичного вступления на пост президента – 4 марта 1865 г. В действительности засада ожидала президентский экипаж 20 марта, и, вероятно, лишь счастливая случайность спасла тогда Линкольна.
Словом, предупреждений и угрожающих сигналов было более чем достаточно (выше приведены лишь некоторые из них), и для беспечности не было никаких оснований. Когда произошла трагедия в театре Форда, война, вопреки часто высказывавшемуся мнению, еще не окончилась. Хотя главная армия южан под командованием Р. Ли капитулировала, конфедераты продолжали военные действия в Техасе, Алабаме, Теннесси, их летучие отряды орудовали всего в каких-нибудь тридцати милях от Вашингтона – в графстве Лаудон, расположенном в штате Виргиния. И наконец, по всей видимости, у военного министерства были веские доказательства, не позволявшие отнести сведения о планах убийства к числу непроверенных слухов. Оно было информировано о том, кто именно готовит покушение на президента, знало, что к числу заговорщиков принадлежит также известный актер Бут!
Сделанные с большим запозданием – через несколько десятилетий – признания некоторых осведомленных современников, а также найденные архивные документы приводят к очень важному выводу. Оказывается, Л. Вейхман (жилец пансионата М. Саррет) еще 20 февраля 1865 г. сообщил капитану Д. Глизону и еще одному офицеру, Макдевитту, о подозрениях, возникших у него в связи с посещением театральной знаменитостью актером Бутом скромного дома вдовы Саррет и тайными ночными совещаниями, которые он вел с хозяйкой, ее сыном и другими лицами, в том числе с южным агентом, именующим себя Августом Хауэллом. 20 февраля 1865 г. Вейхман уведомил Глизона о плане похитить Линкольна в день его официального вступления на второй срок на пост президента. Глизон довел об этом до сведения военного министра Стентона. (К этому эпизоду нам еще придется вернуться ниже.)
В свою очередь, как признал позднее Саррет, Бут и его сообщники получили известие о том, что правительство располагает информацией об их плане. Более того, 24 марта был арестован южный шпион Хауэлл, навещавший пансионат Мэри Саррет. Военное министерство не сделало никаких выводов из того, что арест Хауэлла по существу подтверждал сведения Вейхмана. Л. Бейкер, умевший, когда надо, выуживать истину у арестованных агентов врага, на этот раз не принял никаких мер, чтобы основательно допросить Хауэлла. (Справедливости ради добавим, однако, что через несколько десятилетий Вейхман – он умер в 1902 г. – написал историю заговора. Рукопись была опубликована лишь в 1975 г. Издатель ее отмечает, что свидетельства Вейхмана подрывают версию о Стентоне как организаторе конспирации, приведшей к убийству Линкольна[712]712
Weichmann L. J. The True History of the Assassination of Abraham Lincoln and of the Conspiracy of 1865/Ed. by F. E. Riswold. N. Y., 1975. P. XV.
[Закрыть].) Почему небыли приняты меры по наблюдению за Бутом и другими заговорщиками, почему, наконец, они не были арестованы в то время, когда власти брали под стражу сотни людей, подозреваемых в значительно менее серьезных преступлениях?
