Текст книги "Десант из прошлого"

Автор книги: Эдуард Кондратов

Соавторы: Владимир Сокольников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава VII
СТРАННЫЙ ПЛЕН

Через десять минут прямо по курсу «Иртыша» показалась темная полоска земли.

Хотя фигуры солдат с автоматами были достаточно красноречивы, хотя за штурвалом стоял чужой человек в черно-желтой одежде, Андреев в глубине души еще надеялся, что все обойдется. Надо только не терять выдержки. Кто бы ни были эти наглецы, им придется считаться, что над кораблем флаг Советского Союза.

– Александр Михайлович, – тихонько сказал Щербатов. – Попробуйте пройти к команде. Надо бы успокоить людей. Меня вряд ли пропустят.

Андреев хотел спуститься с капитанского мостика, но дорогу ему преградил солдат.

– Go back! – холодно приказал он.

– Что значит «назад?» – возмутился Андреев. – Я начальник экспедиции.

– Go back! – уже с угрозой повторил солдат и тряхнул автоматом.

Андрееву ничего не оставалось, как вернуться.

Берег приближался. Уже можно было различить угрюмые, нависшие над водой скалы, густо-зеленую пелену тропических зарослей. Остров казался диким и зловещим.

Андреев тронул Щербатова за рукав:

– Как вы думаете, кто это такие?

– Пираты.

– ??

– Вы читали о мадам Вонг? Я думаю, что мы имеем дело с чем-нибудь подобным.

Андреев немного подумал.

– Но… Вы все-таки пояснее. Почему вы так считаете? Может быть, таможенный досмотр?

Капитан отрицательно покачал головой… – Нет, нет, Александр Михайлович!.. Мы были в открытом море – при чем тут досмотр? И еще: вы обратили внимание, что на вертолете не было опознавательных знаков? А стрельба, а их бесцеремонность, словно они совсем не заботятся о последствиях? Нет, Александр Михайлович, это захват.

– Что же делать? – мрачно спросил Андреев.

Капитан промолчал.

Корабль подходил к берегу. Вблизи остров казался еще более насупившимся и негостеприимным, чем издали, он подплыл окруженный тишиной, как тайной. Вдруг «Иртыш» резко повернул к берегу, словно собираясь врезаться в выступающий утес. Минута – и корабль оказался в небольшой уютной бухте, глубоко упрятанной среди скал.

– Вот вам еще доказательство, – сквозь зубы процедил капитан. – Конечно, пираты. Мимо такой бухты, в двух шагах пройдешь – не заметишь. М-да… Найти нас теперь будет сложно.

«Иртыш», управляемый умелой рукой, медленно входил под своды просторного грота. В глубине каменистой ниши виднелся причал. На нем суетились люди. Около полусотни солдат в желто-черных рубахах выстроились вдоль пирса.

Едва «Иртыш» пришвартовался, на его борт поднялся высокий сухопарый человек в белой рубашке и защитного цвета шортах. На вид ему было лет пятьдесят.

Человек легко взошел на капитанский мостик. Оттуда ему был виден весь корабль, и его видели все.

– Господа! – произнес он по-английски. – Вы задержаны пограничной службой республики Фрой. Причина – вторжение в ее воды. После выяснения обстоятельств, связанных с этим печальным инцидентом, вам будет предоставлена возможность продолжать плавание. Но пока прошу покинуть корабль и последовать в приготовленную вам гостиницу.

Английский на «Иртыше» знали многие. Сразу же поднялись возмущенные голоса:

– Вы сошли с ума!

– Не имеете права!

– Что он там лопочет?

– Вы за это ответите!

– Товарищ капитан, объясните ему!

– Это произвол, – резко сказал капитан. – Мы протестуем! Наш корабль находился в нейтральных водах. И мы не знаем никакой республики Фрой.

Сухопарый человек усмехнулся.

– Не станем пререкаться, господа. Я уже сказал, что будет проведено расследование. Тогда все и выясним.

– У нас нет ни времени, ни желания участвовать в ваших расследованиях, – твердо возразил Щербатов. – За нами нет нарушений.

Лицо незнакомца поскучнело.

– Ваши возражения ни к чему не приведут. Я вынужден приказывать: постройте команду и организованно сведите на берег. Иначе применим силу.

Андреев и Щербатов переглянулись. Моряки, сгрудившись на палубе, не сводили с них напряженных глаз. Андреев заметил, что кое-кто отстегнул пояс с тяжелой пряжкой и обмотал им руку.

– Скажите, – Николай Иванович все еще не терял хладнокровия, – вы отдаете себе отчет в происходящем? В последствиях?

– Да! – отрезал незнакомец.

Капитан окинул взглядом корабль, оценивая обстановку. Картина была неутешительной. С трех сторон моряков обступили автоматчики. Принимать бой бессмысленно: перестреляют. Может, они этого и добиваются – вызвать столкновение и расправиться с командой? Видимо, так же думал и Андреев. Поймав взгляд капитана, он еле заметно пожал плечами.

А экипаж ждал. Щербатов видел, как подобрались и посерьезнели люди. И понял: отдай он сейчас приказ, никакие автоматы не испугают.

Он шагнул вперед, взялся за поручень. Сказал как можно спокойнее:

– Товарищи! Похоже, это провокация. Больше выдержки. Помните, что бояться нечего, мы граждане СССР.

Краем глаза он увидел, что незнакомец наблюдает за ним. «Видимо, знает русский, – подумал Щербатов. – Ну, и черт с ним…»

Он не ошибся: Гейнц достаточно знал русский язык, чтобы понять, о чем говорит капитан. Первым желанием его было прервать Щербатова. Но, секунду подумав, он переменил решение. Гейнцу было ясно: капитан на эксцессы не пойдет.

Конечно, проще всего было уничтожить корабль вместе с командой. Но это самое простое было для него неприемлемым. Если какая-нибудь случайность заставит бить отбой, тогда ему крышка. Ответственность за политическую авантюру – это одно. А за убийство десятков советских граждан… Гейнц гнал от себя эту мысль. И все же он точно знал: если команда не подчинится, он пойдет на все… Но лучше бы до крайностей не дошло.

Всего этого не знал и не мог знать капитан Щербатов. Но благоразумие подсказало ему: сейчас главное – выиграть время, сдержать страсти, не допустить столкновения. Как только на Родине узнают об их судьбе, наглым молодчикам не поздоровится.

И он уверенно повторил:

– Не поддавайтесь на провокации, товарищи!

* * *

Да, конечно, выдержка и дисциплина… Но сам Щербатов вскоре убедился, что призывать значительно легче, чем следовать призыву. Когда здоровенные парни с автоматами двинулись сквозь толпу моряков, расчленяя ее на группы, а затем стали сгонять их на берег, капитан с тоской подумал: а вдруг он ошибся?

А когда к нему подошел один из молодчиков и стал деловито ощупывать карманы, Щербатов почувствовал, как кровь бросилась в лицо.

– Спокойно, Николай Иванович, – Андреев, внимательно следивший за капитаном, взял его за руку. Невесело улыбнулся. – Снявши голову, по волосам не плачут.

Капитан молча отвернулся.

…Их вели около часа, и на протяжении всего пути они ничего не увидели, кроме однообразных тропических зарослей, сдавивших с обеих сторон травянистую ленту дороги.

Впереди, сзади, по бокам шагали автоматчики. Маленький чернявый офицер с голубыми нашивками в виде двух перекрещенных оливковых ветвей суетливо бегал вдоль колонны.

Моряки шли молча. Все отчетливо сознавали, что положение скверное, и, возможно, надо готовиться к худшему. Впрочем, в самом начале пути произошел эпизод, который вселял кое-какие надежды…

А случилось вот что. После того как они покинули территорию порта, колонну погнали ускоренным шагом. Охранники обступили ее почти вплотную и, чуть что, не стесняясь, тыкали в спины людей автоматами. Неизвестно, в самом ли деле у Коршунова развязался ботинок или он все обдумал заранее, но, так или иначе, Геннадий, шагавший рядом с Ингой, вдруг отстал, присел на корточки и принялся возиться со шнурками.

К нему тотчас подскочил один из конвойных, плотный, длинноволосый парень, и что-то злобно выкрикнул. Коршунов пожал плечами и показал на ботинок. Длинноволосый ткнул его стволом, и Коршунов упал на дорогу. Он тут же встал и, не говоря ни слова, с размаху двинул солдата по уху. Тот выронил автомат и свалился. А Геннадий, даже не взглянув на упавшего, как ни в чем не бывало снова склонился над ботинком.

На мгновение все оцепенели. Офицер срывающимся голосом что-то скомандовал, и солдаты вскинули автоматы. Замерли и моряки, готовые немедленно броситься на помощь мотористу. Андреев быстро взглянул на Щербатова, и ему показалось, что тот обрадовался наступлению развязки. Да и у самого Андреева метнулась мысль: будь что будет.

Но ничего не случилось. Ни один из желто-черных не подошел к Геннадию. А тот, неторопливо зашнуровав ботинок, выпрямился, флегматично взглянул на ощетинившуюся шеренгу солдат и, перешагнув через лежащий на пути автомат, подошел к своим. Моряки сразу расступились, пропуская его в середину.

– Молодец, Генка, – взволнованно шепнула Инга.

Колонна двинулась дальше. Однако теперь конвоиры держались от моряков на почтительном расстоянии.

– Проволока! Смотрите, колючая проволока! – вдруг закричал Костя Феличин, шедший в первой шеренге. – Товарищи, это концлагерь!

Строй как по команде остановился, загудел. Взметнулись злые голоса…

– Ну вот, притопали!

– Хороша гостиница!

– Концлагерь на сто процентов.

Чепрасов, обернувшись, крикнул:

– Товарищи! Нас обманули. Не пойдем в лагерь!

– Не пойдем!

Щербатов и Андреев вышли из толпы и направились к офицеру.

– Куда вы нас привели? – в упор спросил Андреев. – Нам было сказано, что экипаж проведет несколько дней в гостинице. Это вы называете гостиницей? – Он кивнул на запрятанные среди каменных глыб постройки, похожие на длинные бараки.

– И как понимать колючую проволоку? – добавил капитан Щербатов.

Офицер усмехнулся:

– А чем не гостиница? Не понимаю вас, господа…

– Не кривляйтесь, – отрезал Андреев. – Мы в лагерь не пойдем. Требуем возвращения на корабль.

Офицер пожал плечами.

– Не имею права.

– В таком случае мы возвращаемся сами!

Офицер встревоженно переводил взгляд с одного на другого.

– Но поймите, господа, – почти выкрикнул он. – Я не имею права нарушить приказ!

– В чем дело, Крафт? – раздался повелительный голос.

Из проходной вышел пожилой седоватый человек в белом, спортивного типа костюме, с усиками, словно приклеенными к губе. – Что вы торгуетесь? Почему люди не на месте?

– Протестуют, господин координатор! Требуют возвращения на корабль, – вытянувшись, отрапортовал офицер.

– Вот как! На корабль! – Человек с усиками насмешливо оглядел моряков. – Требуют!..

Он повернулся к Андрееву и Щербатову.

– Мне кажется, господа, вы не понимаете своего положения. Вы ничего не можете требовать, ваши протесты ничего не изменят. Вы нарушили территориальные воды республики Фрой. До тех пор, пока не будет определено, почему вы это сделали, будете находиться здесь.

Андреев открыл было рот, но тот, не дав ему заговорить, махнул рукой.

– Все! Все! – И офицеру: – Ведите! Не подчинятся – стреляйте! Без предупреждения!

Ни на кого больше не взглянув, человек с усиками скрылся в проходной.

Андреев и Щербатов вернулись к морякам. Инга схватила за руку Андреева.

– Александр Михайлович! Что же будет?

– Не волнуйся, Инга. Ты только помни, кто мы и откуда. Все кончится хорошо, я уверен.

– Мы-то помним, – мрачно сказал Феличин. – А вот помнят ли они… Вот что неясно.

– Не беспокойся, парень! – подал кто-то голос. – Помнят. Наглость-то, она бывает и со страху.

В лагерь пропускали по одному. Два солдата тщательно обыскивали моряков. Офицер придирчиво рассматривал каждую вещь, будь то зажигалка или расческа.

Глава VIII
РЕЧЬ ПРЕЗИДЕНТА

Как ни интересно было Тому, слушать, что говорит президент, но еще интереснее было смотреть на хозяина. Впервые он видит, что Джонатан Брэгг ходит перед телевизором, уткнувшись взглядом в экран. Пусть скажет теперь, что Том зря оторвал eго от дел.

– Итак, дорогие фроянцы, в нашей республике появились гости. И хотя жить они будут пока в отдельном помещении, их появление среди нас – вопрос времени. Выражаясь образно, это что-то вроде барокамеры для водолазов. Дадим нашим гостям немного привыкнуть, освоиться – и милости просим в нашу республику Фрой. – Президент радушно улыбнулся и развел руками, словно желая обнять всех гостей сразу.

Брэгг неожиданно встал, взволнованно заходил по комнате. Его тонкие губы что-то шептали, пальцы нервно теребили край мягкой куртки. Потом он остановился, ожесточенно потер лоб, подумал. Поднял трубку телефона.

– Доктора Ольпинга… Да-да, немедленно… Все равно… Я говорю вам – не-мед-лен-но!

И через полминуты:

– Добрый вечер, сэр… Брэгг… Спасибо, но я… Вы слушаете Карповского, Алек? Чудовищно! Как ерунда? Мм… Но я, в конце концов, не об этом – если надо, то… Минутку, Ольпинг, но среди них Андреев, ученый. Я знаком с ним по Марсельскому конгрессу. Да, океанограф, видный. С ним так нельзя. Ну, хорошо, хорошо, не будем спорить, Алек. Я прошу вас об одном – поговорите с Вальтером. Считайте, что это моя просьба, большая просьба Ольпинг… Что, заставите? Ну, захотите, прошу вас… Меня коробит, когда с учеными обращаются, как бог знает с кем. Алло, Ольпинг! Куда вы пропали?

* * *

– А сейчас наш долг, дорогие фроянцы, не мешать гостям привыкать. Не устраивать вокруг их прибытия ажиотажа, не толпиться вокруг их коттеджа, словно у зверинца. Вы же сами отлично понимаете, что это не может им понравиться и создаст превратное мнение о гражданах нашей республики. Поэтому и только поэтому Высший совет республики вынужден запретить с сегодняшнего дня появляться в районе расположения наших гостей. Не будем назойливы, друзья мои… – В голосе президента послышались интимные нотки.

Ульман с сомнением посмотрел на экран. «Только поэтому». Странное дело: все запрещения, существующие в республике, преследуют исключительно благородные цели. Волны благородства захлестывают остров. Эдак и захлебнуться недолго.

Вот и еще одна волна. И снова благородство высшего сорта.

А в целом – темное дело. Они что, эти русские, пожелали остаться в гостях на острове? Что-то непохоже на русских. А если не пожелали, то уж будьте покойны, господин президент, – неприятностей не оберетесь.

Ульман задумчиво постучал по столу зажигалкой.

Где же зарыта собака? Неужели они до того зарвались, что считают возможным увлечь своими идеями целый экипаж иностранного корабля? Невероятно. А может быть, силой захватили? И это вряд ли. Даже Карповский не решится пойти на конфликт с Советским Союзом.

Но тогда что же? Как ни крути, а логики никакой.

* * *

О’Нейлу надо было спешить на смену, но президент все еще продолжал говорить. А событие было не из таких, чтобы не дослушать до конца. Однако, слава богу, Карповский, кажется, начал закругляться.

– И не забывайте, друзья, что гости прибыли из цитадели коммунистического мира. Наверное, им может понадобиться некоторое время, чтобы безболезненно окунуться в атмосферу полной личной свободы. Вы помните, что даже многих из нас, явившихся из стран свободного мира, который мы, фроянцы, конечно, тоже не считаем свободным, но который все-таки предоставляет чуть больше прав человеку, – даже многим из нас понадобился определенный период для выпрямления личности, согнутой насилием и нуждой.

О’Нейл задумался. Чего ради приперлись сюда эти русские? У них и дома работы хватает. Неужели из-за идей? Забавно. Может, в самом деле у нас распрекрасная республика? Вон, целыми пароходами начинают являться.

Впрочем, ничего хорошего нет. Сегодня пароход, завтра – два, потом десять. Так ведь скоро и работы не хватит. Остров маленький. Нет, не нравится ему это, не нравится…

– …Итак, друзья, я кончаю. Повторяю, никто не собирается силой задерживать наших гостей. Поживут, осмотрятся – и если не примут нашей республики, тотчас отправятся домой. Но повторяю: мы еще не можем отпускать их сейчас, пока республика не окрепла и нуждается в конспирации. Скоро, очень скоро мы смело взглянем миру в глаза, покажем ему образец подлинной свободы человека – и тогда отпадет надобность в камфуляже, в нашей «мимикрии». Мы сами убедительно и горячо попросим русских гостей рассказать миру обо всем, что они у нас видели, с чем познакомились, что сумели понять.

Президент закончил. Он ласково попрощался – и уже через секунду его место на экране заняла улыбчивая Жаклин. Подмигнув, она щелкнула пальцами:

– Ну, что вы скажете, мальчики? Я думаю, что эту новость следует вспрыснуть. А потом мы с вами потанцуем…

* * *

– Все в порядке, Фред. Русские в лагере, особых эксцессов не было. Правда, пришлось слегка припугнуть. – Вальтер сдержанно улыбнулся. – Вот судовые документы.

Он положил на стол пачку бумаг.

– Смотрели? – спросил Гейнц.

– Ничего интересного.

– Да, Фред… – Лицо Вальтера приняло озабоченное выражение. – Думаю, нужно освободить из лагеря ученого. Звонил Ольпинг, закатил дикий скандал. Этот доктор Андреев, оказывается приятель Брэгга…

– М-да… – Гейнц нахмурился. – Ни к чему это. Может, убедить Ольпинга? С Брэггом проще.

– Убедить? – Вальтер иронически поглядел на Гейнца. – Вы возьметесь убеждать Ольпинга? Я – нет!

Веко Гейнца дернулось. Он подумал. Потом нехотя сказал:

– Неприятно. Но ничего не поделаешь. Ссориться с Ольпингом сейчас очень некстати…

Часть четвертая
В ЗАПАДНЕ

Глава I
СОМНЕНИЯ

Комендант молча слушал и время от времени понимающе кивал. Почему-то Вальтера это раздражало, и он невольно говорил все громче.

– Обстоятельства могут сложиться так, что я подпишу ему «право». Помните, Шульманис, это ровно ничего не значит. Профессор Брэгг не должен переступить черту лагеря. Ни в коем случае! Придумайте любой повод – и откажите.

Комендант снова кивнул. «Как китайский болванчик, – неприязненно подумал Вальтер. – Хоть бы сказал что-нибудь. Солдафон».

Эрих Вальтер был в дурном настроении. Отказ Андреева покинуть лагерь вызвал непредвиденное осложнение: Джонатан Брэгг заявил о своем твердом желании посетить русского коллегу в его коттедже. Если старик увидит, что представляет собой «коттедж», неприятностей не миновать, тем более что его наверняка поддержит Ольпинг. А что этот выкинет, предугадать невозможно. Вся кибернетическая свора в его руках, приходится считаться… Нет, Брэгга сюда пускать нельзя. Надо попробовать уломать русского.

На столе запищал зуммер. Шульманис снял трубку.

– Да, пропустите, – распорядился он.

Сопровождаемый солдатом, в комендатуру вошел Андреев.

Вальтер встал, сделал широкий жест.

– Проходите, проходите, уважаемый доктор… Извините, что вторично беспокою вас. Но мне хотелось бы продолжить наш вчерашний разговор. Итак, вы не передумали?

Андреев нахмурился. Так, значит, разговор о том же. Ладно, теперь он подготовлен лучше. Вчера вечером он рассказал Щербатову, Феличину и Инге о неожиданной милости, которую ему оказали бандиты: по ходатайству Брэгга Андреев получал право оставить лагерь. Разумеется, он пожелал им подавиться этим правом, чем немало шокировал усатого господина. Костя и Инга горячо одобрили его дипломатический дебют, но капитан всерьез огорчился. Он сказал, что по-человечески понимает Андреева, но считает, что Александр Михайлович совершил ошибку. Нельзя было отказываться от возможности получить хотя бы относительную свободу. Выйдя из-за колючей проволоки, он становился во сто крат полезней коллективу. В конце концов Щербатов убедил его, и все же в глубине души Андреев был доволен, что поступил так, как ему хотелось.

А вот сейчас все обстояло иначе. Отказаться – значило бы пренебречь интересами своих. Ладно, милость так милость, с самолюбием он управится. И уже без колебаний сказал:

– Именно так. Передумал.

Вальтер, приготовившийся было к долгим уговорам, опешил.

– Э-э… Очень… хорошо, – протянул он, с сомнением глядя на Андреева.

* * *

Андреев с удивлением смотрел вниз. Вертолет не поднялся и на сотню метров, а лагерь уже исчез. Он словно растворился среди монотонных желто-серых песков, усеянных обломками каменных глыб. «Здорово замаскировались», – подумал он.

Координатор по науке Эрих Вальтер – так представился человек, который вел с ним переговоры, – заметил его удивленный взгляд и не без самодовольства сказал:

– Смотрите внимательнее, доктор. Самое интересное впереди.

И точно, вдали показались странные цветовые пятна – два оранжевых круга, опоясанных сине-фиолетовой каймой.

– Наши площади, – прокомментировал Вальтер. – На правой видите? – Административный корпус. Неплохо?

Он осторожно тронул Андреева за локоть.

– Что бы вы ни говорили, доктор, а это тоже искусство. Фантазия у наших гримеров есть. Не так ли?

Александр Михайлович не отвечал: этот человек вызывал в нем брезгливость. Полчаса назад он узнал от Вальтера, что самозванная республика Фрой и пресловутый «остров Пришельцев» – одно и то же, и эта темная, подозрительная бессмыслица усилила чувство тревоги.

Вертолет пошел на снижение – полет продолжался не более пяти минут. Снизу наплывала фантастическая площадь с диковинным зданием-ракетой, с телескопической антенной, похожей на перевернутую гигантскую медузу, с двумя рядами сверкающих дисков – закамуфлированных вертолетов.

– Так, значит, вы настаиваете на встрече с президентом? – будто продолжая разговор, благожелательно произнес Вальтер. – Пожалуйста. Только не понимаю, зачем? Вам же все объяснили.