Текст книги "Десант из прошлого"

Автор книги: Эдуард Кондратов

Соавторы: Владимир Сокольников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава VI
ГОЛОС В ЭФИРЕ

– Итак, Гейнц, ровно в семь ноль-ноль система будет включена. Залп производится последовательно. Секторный интервал – десять секунд.

Лобастый полковник открыл плоскую коробочку, бросил в рот леденец. С хрустом разгрыз, причмокнул. Сказал с равнодушным видом:

– Не понимаю, почему вы не хотите поручить это мне, начальнику ракетодрома? Не доверяете?

Гейнц отрицательно покачал головой.

– Что вы, Спектер… После того как вы взорвали базу? Нет, Спектер. Вы человек решительный. Вы это доказали.

Полковник коротко рассмеялся.

– Если б вы знали, Гейнц, чего мне это стоило. Теперь уже можно признаться. Я ведь целый год ждал: обнаружат или не обнаружат эксперты, что сила взрыва не соответствовала ядерному потенциалу базы. Больше того, в ту ночь, когда мы собрались улетать на остров с боеголовками, я был близок к тому, чтобы все сообщить правительству. И знаете, что меня тогда остановило? Страх перед вами, Гейнц. Я понял, что вас я боюсь больше… И когда ставил циферблат взрывателя на три, поверьте, я уже не колебался.

Гейнц пристально посмотрел на полковника.

– Хорошо. Откровенность за откровенность. Вплоть до сегодняшнего дня я не был уверен в успехе. Теперь я знаю: залп состоится. Я вложил в него слишком много крови, Спектер. Вот почему я сам хочу нажать кнопку.

– Мне хотелось бы присутствовать у пульта, Гейнц.

Гейнц медленно произнес:

– Нет, Спектер. Пусть вам это покажется сентиментальным, но в эту минуту я хочу быть один на один с миром.

Спектер встал, снял с вешалки халат с красным крестом. Собрался было надеть, но рассмеялся, повесил обратно.

– Я к Лоу.

В дверях повернулся.

– Значит, как условлено: за пять минут до пуска мы летим к ангару. Ждем вас там.

Было три часа пятьдесят пять минут. Гейнц включил передатчик. Он ответил мерным, приглушенным жужжанием. Гейнц сморщился, с усилием дотянулся до папки с кодом. Положив перед глазами листок, быстро заработал пальцами. В эфир полетела радиограмма. Он повторил трижды:

«Все готово. Акция в семь ноль-ноль».

В четыре десять Гейнц включил приемник, стал настраиваться на волну республиканского радиоцентра. Надо было послушать «космические» сигналы: сегодня они должны резко отличаться от всех предыдущих, быть интенсивней и хаотичней. Он искал волну в путанице звуков – музыки, голосов, тресков. Обычно это легко удавалось, но сейчас мешал чей-то голос. Гейнц раздраженно переводил ручку настройки: сигналов не было, без конца лез тот же проклятый голос, что-то кричащий по-английски. Гейнц невольно прислушался.

«…Градусов восемнадцать минут северной широты… Ядерный залп назначен на ближайшие сутки. Ракеты могут взлететь в любую минуту. Повторяю: высадка «пришельцев» – мистификация… На острове – ракетная база. Готовится провокация. Ее осуществляют некто Фредерик Гейнц…»

Несколько секунд Гейнц тупо смотрел на приемник. Потом вскочил, рванул ворот. Страшный смысл передачи дошел до сознания. Это был крах. Несколько торопливых слов в эфир разом перечеркнули дело всей его жизни. Он рванулся к селектору и тотчас услышал панический голос Крафта.

– Господин Гейнц! На площади бой! Захвачен радиоцентр. Вы слышите меня, господин Гейнц?

Как ни странно, отчаяние Крафта помогло ему прийти в себя. Не раскисать! Еще не все потеряно. Он наклонился к селектору:

– Я слышу, Крафт. Вылетаю. Да спокойнее же, черт вас возьми!

* * *

Гейнц посадил вертолет в свой ангар – метрах в двадцати от А-корпуса и, не выбирая дороги, бросился к площади. Хранители с двух сторон атаковали радиоцентр. Засевшие в здании из окон второго этажа огрызались редким автоматным огнем. Стреляли хорошо. Хранителям никак не удавалось преодолеть открытый участок площади. Где-то неподалеку, среди деревьев, тоже слышались звуки перестрелки.

Увидев шефа, подбежал растерянный Крафт.

– Господин координатор!..

– Кто? – отрывисто спросил Гейнц, глядя на радиостанцию.

– Русские! Не знаю, как это могло… – торопливо заговорил Крафт. В его глазах застыл страх.

Гейнц скрипнул зубами. Слизняк! Сразу, сразу после диверсии русского матроса надо было уничтожить всех остальных. Уничтожить!.. Так. Русские. Самое худшее. Значит, наверняка ухлопаешь уйму времени, прежде чем их выбьешь оттуда. Да и ни к чему это теперь…

Он все же попытался организовать штурм – просто так, со злости. Добился немногого: хранители подступили к самой стене и здесь застряли. Он остался равнодушным, увидев, как у входа убили Крафта.

Он понял, что больше не имеет права попусту терять драгоценные минуты. Хватит эмоций! Есть еще вариант ЭЙЧ-2: взорвать остров. Русские, фроянцы, президенты, «пришельцы» – все в пыль! Никаких свидетелей! Мало ли что могли наплести в эфире.

Гейнц подозвал одного из ревнителей.

– Примите командование. Продолжайте штурм. Я скоро вернусь.

И не оглядываясь направился к ангару.

* * *

Том слышал все, что рассказала профессору красивая русская мисс. Конечно, он не мог оставаться дома. Устроившись в кустах, Том с волнением следил, как солдаты неумолимо подступают к радиоцентру. На глазах у него один за другим свалились четыре солдата, и каждый раз Том шептал:

– Ага!.. Отлично!.. Так тебе!..

Он выбрал неудобное место: смотреть приходилось через всю площадь, фигурки солдат в свете проявляющегося утра были плохо заметны. Тогда он решил осторожно обойти площадь слева, со стороны Административного корпуса, и подобраться как можно ближе к казармам. Едва он обогнул гигантскую сигару А-корпуса, как почти столкнулся с Гейнцем. Том шарахнулся назад. Он знал Гейнца и всегда боялся его. Сегодня, услышав рассказ Инги, он понял, что боялся не зря. Но теперь к страху перед Гейнцем добавились ненависть и отвращение.

Куда он так спешит? Почему он уходит с площади? Уж не собрался ли он удрать с острова? Стукнуть бы чем-нибудь этого гада! Только чем? Даже камня нет под рукой. Сейчас бы пистолет… И все равно надо проследить за ним.

После того как Гейнц вошел в ангар, Том переждал немного и двинулся за ним. Дверь открыта. Он просунул голову: Гейнц садился в вертолет. Улетает!.. Может, прицепиться? Глупо, не автомашина.

Откуда-то издали донесся громкий возглас:

– Господин Гейнц!

Том мгновенно спрятался за угол.

– Что еще? – Гейнц высунул голову из машины.

В дверях ангара появился человек в форме хранителя.

– Господин координатор, эфир! Позывные «К – М – К».

Гейнц чертыхнулся, спрыгнул на землю.

Мысли Тома заметались. А что если помешать Гейнцу улететь? Тому стало даже зябко. Но ведь можно, можно это сделать! Сломать что-нибудь в вертолете – и дело с концом! Надо решаться, сейчас же, немедленно.

Чувствуя, как отчаянно заколотилось сердце, Том кинулся к ангару. Не раздумывая, нырнул в вертолет. Ну… и что? Он растерялся. Что именно надо сломать, чтобы вертолет не взлетел?

Том немного знал вертолет: знакомый пилот пробовал обучать его. Но как назло ничего путного не приходило в голову. Том обернулся на дверь, сердце его упало: из А-корпуса вышел Гейнц! Поздно! Больно ударившись коленкой, Том выскочил из кабины, нырнул под брюхо машины.

Он слышал, как скрипнули ступени трапа под ногами Гейнца.

– Откройте ангар! – раздался над головой его голос.

Что-то щелкнуло, купол ангара раскололся надвое, и над Томом проглянуло светлое утреннее небо. И сразу же все заглушил нарастающий свист: заработал винт. Том чуть не заплакал от досады. Все, сейчас он улетит. Хоть бы бензопровод сорвал, тетеря.

И тут его осенило: есть же наружный кран для спуска горючего! Том выскочил из-за укрытия. Только бы успеть! С размаху повернул ручку до отказа – и почувствовал, как она рванулась из рук. Вертолет начал подъем.

– Счастливого пути, господин Гейнц! – злорадно прошептал Том, с удовольствием глядя, как сильная струя жидкости хлещет из вертолета.

* * *

Гейнц летел на Север.

Почти машинально управляя вертолетом, он с горечью думал о том, что, в сущности, должен уничтожить собственное детище. Разговор с «К – М – К» ничего не изменил. Больше того, Тур Колман счел нужным подтвердить вариант ЭЙЧ-2, хотя все было условлено заранее. Кажется, он в панике: наступила пора спасать собственную шкуру. Уж не боится ли он, что Гейнц все-таки пустит ракеты?

Гейнц сощурил воспаленные веки. Понять Колмана нетрудно: он знает, в чьи руки вложил оружие, и отдает себе отчет, что Гейнцу терять нечего. Сейчас для Тура Колмана уничтожение острова – лучший выход. Его плата за поражение – несколько зачеркнутых цифр в бюджете. А чем придется заплатить Гейнцу? Так почему бы ему на прощанье не хлопнуть дверью?

Когда Гейнц пролетал над скалистой грядой, за которой начинался Север, прямо над ним стремительно пронеслись два маленьких светлых диска. Он проводил их глазами: педантичный майор Болц, несмотря ни на что, провел очередной запуск «тарелочек», управляемых по радио. Только сегодня они уже не вернутся.

Внезапно вертолет начал стремительно терять высоту. Гейнц попытался выровнять машину. На секунду это ему удалось. Но только на секунду. Он дал двигателю полные обороты, тот судорожно застучал, готовый вот-вот остановиться. Гейнц лихорадочно заметался взглядом по приборам. Что за черт! Стрелка на показателе «топливо» замерла на нуле. Невероятно! Перед отлетом он своими глазами видел, что бак был почти полон. Неужели пробоина? Скорее вниз, пока совсем не остановился винт.

На последних метрах вертолет вышел из подчинения и, ломая кусты, грохнулся на землю…

Гейнц очнулся нескоро. Некоторое время он бессмысленно смотрел на искалеченную машину. Пощупал саднящий затылок: кровь. Видно, от удара о стенку кабины. Он с усилием открыл дверцу и вывалился на траву из сваленного набок аппарата.

Он хорошо знал северную часть острова. Сейчас он находился в наиболее безлюдном месте. В трех-четырех километрах к северо-востоку был ракетодром. Примерно на таком же расстоянии, только к северо-западу, спрятан подземный ангар с его личным самолетом. На нем Гейнц, Вальтер, Лоу, Спектер и Сарджент должны были улететь сразу после залпа: ведь максимум через полчаса остров, без сомнения, уничтожат ответные ракеты. Все было рассчитано точно: им должно было хватить времени, чтобы выскочить за пределы поражаемой зоны.

Гейнц взглянул на часы: время еще есть. Он должен успеть.

Глава VII
ПОРАЖЕНИЕ

– Дэв, а Дэв!

– Ну, что тебе, дитя?

Двое часовых сошлись и, положив руки на автоматы, вслушивались в тишину.

– Мне что-то не по себе. Так и кажется, что за мной наблюдают. Понимаешь, чувствую взгляд. Я всегда чувствую, когда на меня смотрят…

– Много пьешь, вот и чувствуешь. Доведет тебя бренди… – Дэв широко, с хрустом потянулся, обнажил в зевке крупные прокуренные зубы. – Еще час, и на покой.

В этот момент сзади тихонько зашуршало. Напарник Дэва круто обернулся.

– Вот опять! Слышишь? Дэв! Что это? О черт! – Дрожащими руками часовой рванул автомат. Он опоздал: сильный удар опрокинул его навзничь. Рядом, хрипя, повалился Дэв, сбитый с ног Бендом.

Из густого кустарника, шагах в двадцати от бетонированной дорожки, выскочили четверо. Подхватили лежащих и волоком утащили в кусты.

Синеватый утренний свет растекался по земле, растворяя последние сгустки ночного мрака, задержавшиеся между деревьями. На востоке небо окрасилось в темно-красный, почти пурпурный цвет.

База была в двадцати шагах. Длинные, ушедшие в землю строения выходили на поверхность лишь решетчатыми стеклянными крышами. Сверху их надежно укрывали широченные сетки, заваленные зеленым дерном. Таких строений было три – самое длинное, метров на двести – в центре, рядом с ним, слева – покороче, и несколько в стороне – еще меньше, метров на пятьдесят. Кое-где из земли выступали странные башенки, напоминавшие головки перископов: стеклянный фасад, скошенная задняя стенка.

Капитан Щербатов до боли в глазах всматривался в этот притаившийся городок. Сейчас он даст сигнал – и отряд бросится на штурм, На штурм чего? Где пульт управления? Где сами ракеты?

Но ждать больше нельзя. Только что принято решение: атаковать два здания – маленькое и большое. Во что бы то ни стало надо отыскать пульт. Отряды Бенда и Адамса атакуют, моряки составляют прикрытие.

Кроме того, Щербатов забрал по десятку рабочих, вооруженных ножами и железными палками, из атакующих групп в резерв главного командования.

Все! Пора! Капитан выпрямился и скомандовал:

– Вперед!

– Вперед! – повторили Адамс и Бенд. Люди, обгоняя друг друга, бросились к зданиям.

Курт Ульман, укрывшись с группой демонтажа среди деревьев, наблюдал за событиями. Когда прозвучала команда, он чуть было не рванулся вместе со всеми, но вовремя взял себя в руки. Нельзя! Это только начало. Ведь группы Бенда и Адамса пошли, по сути дела, в разведку боем, чтобы хоть как-то проявить обстановку.

Вот они уже на площадке. Быстрее! Быстрее! Заметались. Ищут вход! Ага нашли! Один за другим исчезают внизу.

Сердце Ульмана сжалось: раздались первые выстрелы.

* * *

– Сюда! – прохрипел Бенд.

Сонный караульный с помятым лицом вскочил со стула, пытаясь сообразить, что происходит. Бенд легонько стукнул его по голове, тот обмяк и снова свалился на стул.

Дверь! Бенд бросился на нее плечом… и полетел на пол в соседней комнате. Это спасло ему жизнь: навстречу плеснула длинная очередь, уложившая двух молодых ребят из сборочного.

И сразу же здание наполнилось гулом. Беспорядочно загрохотали автоматы. В полутемном коридоре распахнулось несколько дверей, оттуда выскакивали полуголые вооруженные солдаты.

Бенд охнул:

– Казарма! Влопались!

Кто-то прыгнул ему на плечи, жесткие пальцы сдавили горло. Бенд с силой ударил затылком, попал в лицо. Пальцы разжались.

Со следующим он разделался прикладом автомата. Выбившись из толпы, он прижался спиною в угол и стал в упор стрелять в набегавших солдат.

– К лестнице! Пробивайтесь к лестнице! Уходите! – кричал он во всю силу легких.

Он кричал и видел, что уходить больше некому, что последних уцелевших ребят уже валят на пол со скрученными руками. Расстреляв последний патрон, Бенд поднял над головой автомат и ринулся на врагов.

Несколько очередей, перехлестнувшись, ударили по огромному телу. Бенд вздрогнул, выпрямился и, подогнув колени, тяжело рухнул на пол.

* * *

Испанец Мик оказался единственным из отряда Бенда, кому удалось уцелеть. В самый последний момент он заметил неподалеку от входа деревянную лестницу, ведущую куда-то вниз. Раздумывать, куда она ведет, было некогда. Он скатился по ней и оказался на замусоренной крохотной площадке. Пахнуло подвальной сыростью. Дневной свет не доходил сюда, и площадка освещалась маленькой электрической лампочкой, укрепленной под потолком. С площадки начинался длинный мрачный коридор.

Стараясь ступать как можно мягче, Мик пошел вдоль стены, пока не уткнулся в тупик. Перед ним была дверь, за которой ясно слышались шаги.

Что делать? Возвращаться бессмысленно – верная смерть. За дверью, кажется, ходит один – значит, надо идти вперед. Он взял на изготовку автомат с опустошенным магазином, толкнул дверь. И лицом к лицу столкнулся с вооруженным солдатом, расхаживавшим по узкой обшарпанной комнатке.

– Бросай оружие! – резко приказал Мик, направляя автомат. Брови солдата поползли вверх.

– Ну!

Должно быть, вид у испанца был достаточно выразителен, потому что солдат торопливо стянул с шеи автомат и положил на пол.

– К стене! Руки вверх!

Парень с поднятыми руками прилип к стене. Мик поднял его автомат, щелкнул предохранителем. У него снова было оружие.

– Патроны есть?

– Так точно! В сумке.

– Снимай.

Мик осмотрел сумку. Так. Два комплекта. Ключи.

– От чего ключи?

– А вот, – парень, не поворачиваясь, указал головой вправо.

Мик оглянулся. Только сейчас он увидел еще одну дверь с маленьким решетчатым окошком.

– Что там? Отопри!

Мик бросил ключи ему под ноги. Солдат, еле попав в скважину, открыл дверь. Испанец глянул – и отшатнулся. С полуистлевших циновок поднимались пять живых скелетов.

* * *

Дело было дрянь. Только теперь капитан Щербатов понял обреченность их замысла: под рев сирены территория базы заполнялась солдатами.

Ни о каких диспозициях не могло быть и речи. Не существовало больше ни резерва, ни демонтажной группы. У отряда Щербатова теперь была только одна цель: не допустить солдат к атакованным помещениям, спасти от уничтожения группы Бенда и Адамса. Кое-чего он достиг: напоровшись на яростный автоматный огонь моряков, солдаты отхлынули. Не меньше пятнадцати человек осталось лежать на подступах к зданиям.

Успех был временным: солдаты перестроились и теперь продвигались ползком и короткими перебежками, стараясь окружить отряд. Помешать им было почти невозможно, так как по кустам, где залегли моряки, били с трех сторон. Дизелист Лихорад и штурман Красильников, пытавшиеся вести прицельный огонь, были убиты наповал.

Щербатов приказал отступить в лес, где притаилась невооруженная часть отряда. Укрывшись за деревьями, моряки смогли повести ответный огонь.

Через минуту группа Адамса была выбита из здания. Сам он, взъерошенный и злой, с рассеченным лбом и мокрыми волосами, подскочил к Щербатову, упал рядом.

– Бесполезно, кэп! Там цеха. Что с Бендом? У нас убито семеро.

Щербатов угрюмо кивнул – смотри сам. Адамс приподнялся на локте, взглянул из-за дерева: из длинного строения, в котором скрылась группа Бенда, выбегали полуодетые солдаты, тотчас падали на землю и открывали беспорядочную стрельбу.

– Да-а… – Адамс хрипло выругался и, стиснув автомат, дал длинную очередь.

* * *

Ульман чувствовал себя скверно. Там, спереди, шел бой. Всех, у кого не было автоматов, капитан отправил в глубину леса, приказав быть готовыми к рукопашной. Время от времени доносился условный сигнал, и тогда кто-нибудь из рабочих поднимался и, пригибаясь, бежал на выстрелы: там освобождался автомат.

Курт тоже пытался заменить одного из убитых, но капитан бесцеремонно отправил его назад.

– А если все же пробьемся к ракетам? Кто будет их обезвреживать? – заявил он Курту.

Впрочем, надежд пробиться было немного. Кольцо сжималось. Охранники пока не рисковали приближаться к зарослям, но чувствовалось, что вот-вот они пойдут в решительную атаку.

Отражать ее было нечем: автоматчики расстреливали последние патроны.

Передав командование Адамсу, Щербатов пробрался к группе Ульмана.

– Кажется, все. Остается рукопашная, – с подчеркнутым спокойствием сказал он Ульману и Шварцу.

В этот момент слева затрещали кусты.

– Вот они! – раздался обрадованный голос, и перед Куртом, словно из-под земли, вырос Мик.

– Сюда, ребята!

Кусты раздвинулись, и на поляну, пошатываясь, вышли пятеро. В лохмотьях, с глубоко запавшими глазами, худые как смерть, они походили на тени.

– Господин Ульман! Господин капитан! – Мик от волнения задыхался. – Эти парни знают дорогу к ракетам…

Глава VIII
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ПРЕЗИДЕНТА

Подойдя к двери домика номер один, Сузи заколебалась. Она еще не составила ясного плана разговора с Карповским. Смущало и то, что посещение президента она предприняла на свой страх и риск. Никто об этом не знал – ни Курт, ни Андреев.

Конечно, еще не поздно – можно повернуться и уйти. Она сделала все возможное и невозможное: чего стоило ей добыть для ирландца бланки с росчерком президента. Теперь у нее одно-единственное поручение: что бы ни случилось, сохранить драгоценную магнитофонную ленту. Разве можно рисковать ею? Да, да, безусловно, она не должна делать глупостей…

Но с площади еле слышно доносилась автоматная трескотня: там погибали ее друзья. А где-то на Севере сражается Курт. Жив ли он сейчас?

Девушка решительно нажала кнопку звонка. Молчание. Нажала еще и еще. Наконец за дверью послышались шаги.

– Сузи? Вы? Что случилось? – Карповский растирал опухшее от сна лицо. От него густо пахло спиртным.

– Я принесла магнитофон, господин президент.

– Магнитофон? – изумленно протянул Карповский. – И для этого понадобилось будить меня в пятом часу? Что за спешка?

Сердито хлопая веками, он следил, как Сузи подходит к столу, вынимает из сумочки кожаный футляр. Внезапно по губам президента промелькнула усмешка. Мягко ступая, подошел к девушке сзади, вкрадчиво сказал:

– Впрочем… ты права… девочка… Мы так редко встречаемся в неофициальной обстановке…

Он осторожно обнял Сузи за плечи. Девушка обернулась и так взглянула, что Карповский невольно попятился. Он был сбит с толку.

– Вы, как всегда, предприимчивы, господин Карповский, – зло сказала она. – Но вы снова ошиблись, президент! – Она подошла к окну, резко дернула за шнурок. – Слушайте!

Штора, закрывавшая окно, поднялась. Вместе с утренним воздухом в комнату проникло отдаленное стрекотанье: та-та-та… та-та-та.

Карповский вцепился в подоконник, по-гусиному вытянул шею.

– Что это?

– Автоматы.

– Слышу! – Карповский повысил голос. – Я спрашиваю, что там происходит?

– Бой. Русские захватили радиостанцию.

– Русские?! – Карповский дико взглянул на девушку. – Не может быть! А Гейнц? Хранители? Что это значит? Надо немедленно…

Он заметался по комнате, остановился, схватил телефонную трубку.

– Бросьте! – жестко сказала Сузи. – Там все решится без вас. Да и все давно знают…

– Кроме меня! – заорал Карповский. – Или я уже не президент?

– Конечно, нет. Вы еще не поняли? Республика Фрой скончалась.

Карповский взорвался.

– Ты с ума сошла! Что ты городишь! – Он лихорадочно набирал номер за номером. Диск срывался из-под пальцев, он нажимал на рычаг и набирал снова. Гейнц, Вальтер, охрана А-корпуса, ревнители – всюду одно и то же – длинные бесстрастные гудки. Ни один телефон не отвечал.

Он грохнул трубкой по аппарату.

– Объясни же, наконец, толком!

Сузи молча подошла к столу, щелкнула кнопкой магнитофона.

Некоторое время он слушал с удивлением и страхом. Потом по лицу пошли красные пятна. Беспомощно опустился на стул, обхватил голову и застыл.

…Пленка кончилась. Сузи остановила диск, спрятала магнитофон в сумочку.

Карповский сидел не шевелясь. Он сразу обмяк, съежился. Когда он поднял голову, Сузи увидела, что у него дрожат губы.

– Как же это, – сдавленно спросил он. – Как же так? А я?.. А я?..

И умолк.

Сузи тронула его за плечи.

– Теперь вы понимаете, зачем я пришла?

– Чего ты хочешь?

– Только одного. Скажите людям правду. Может быть, еще сумеем что-нибудь сделать.

Он встал.

– Хорошо. Идем.

* * *

Только теперь, припертый к стене разозленным Томом Брекбери, Мартин О’Нейл понял, что заблуждался. Каким это казалось простым: явиться в Городок Умельцев, объяснить людям, что им грозит, и повести их на хранителей. О’Нейл не сомневался, что люди пойдут – кому хочется безропотно ожидать смерти? Возможно, Мартину и удалось бы осуществить свою идею, если бы он мог объяснить все всем сразу.

Но Городок Умельцев безмятежно спал. Звуки выстрелов здесь не были слышны, да и вообще не так легко разбудить на рассвете уставших за день людей.

Чертыхаясь, он кинулся по квартирам знакомых. Поднял одного – и сразу застрял: Пауль Дейк заставил его рассказать все от начала до конца. Не поверил, потребовал доказательств и, только уразумев, наконец, что дело не пахнет розыгрышем, заволновался и помчался будить соседа.

Следующий домик – и все повторилось. А когда в третьей «ракушке» заспанный Том Брекбери двинулся на него с кулаками, грозя рассчитаться за неуместные шутки, О’Нейл чуть не взвыл от досады: время, время уходило!

Он все-таки убедил Тома, что кулаки следует поберечь для других, отправил еще одного гонца, а сам стал соображать. Избранный им путь явно не годился. Даже если рассчитывать на геометрическую прогрессию, ему потребуется два-три часа, чтобы поднять Городок.

Мартин с сожалением посмотрел на свой автомат. Были бы патроны! На выстрелы бы сбежались… Но патронов не было: он выпустил последние по казарме на площади Ликования. Что же делать? Как разбудить Городок?

И тут О’Нейлу пришла в голову простая мысль: надо обежать домики и колотить в окна прикладом. Не бог весть как здорово, но все же быстрее встанут. Главное, собрать побольше народу.

В этот момент дверь, к которой он прислонился спиной, открылась, и Мартин наверняка бы свалился, не поддержи его крепкая рука.

– Эй, эй, полегче, приятель! Что за манера – входить в гости задом? Это невежливо. – Человек легким толчком вернул О’Нейлу нормальное положение. Мартин обернулся. Перед ним, улыбаясь, стоял хранитель Патрик, его старый знакомый, которому он однажды помогал чинить механического паука.

Увидев на шее Мартина автомат, Патрик нахмурился.

– Это что такое? У моей двери, с оружием?

А рассмотрев на О’Нейле форму ревнителя, присвистнул:

– Эге! Никак мы поменялись с тобой, О’Нейл? Меня выгнали из хранителей, а ты пошел! Да еще в начальство. Вот не ожидал…

О’Нейл мгновенно сориентировался.

– Уж так пришлось, Патрик. Надоело вкалывать! То ли дело у вас…

– Ну и дурак, – уверенно решил Патрик. – Думаешь, у нас медом помазано? Послужишь – узнаешь. А зачем собирают? – вдруг спросил он у Мартина.

– Кого собирают? – удивился О’Нейл.

– Всех! На площадь Гармонии. Только что был авральный радиосигнал. – Патрик сладко зевнул. – Сволочи, выспаться не дадут. Думал, окончилась нервотрепка… Так нет… Идешь?

– Иди, иди. Я потом…

О’Нейл растерянно огляделся. Городок ожил. Одна за другой открывались двери. Улица заполнялась людьми, которые спешили к площади Гармонии.

О’Нейл сунул автомат в кусты и смешался с толпой, рабочих.

На площади собралось чуть ли не все население городка. Люди обступили небольшую трибуну, с которой обычно выступали члены совета республики. Сейчас на ней, опустив голову, стоял человек.

Работая локтями, плечами, всем телом, Мартин пробился в первые ряды. Человек медленно поднял голову, и О’Нейл узнал Карповского. Куда девалась его величественная осанка, его знаменитая демократическая улыбка? На трибуне стоял подавленный, усталый человек. Пустыми глазами он глядел в толпу.

А люди волновались. Тревожный говорок бежал по толпе: что случилось? Никто никогда не видел президента таким. Потом он стал искать взглядом кого-то внизу. О’Нейл проследил и увидел у входа на трибуну Сузи. Она пристально смотрела на Карповского, еле заметно кивая головой. Президент с трудом начал говорить.

И все-таки Карповский оставался Карповским. Несмотря на потрясение, он и сейчас пытался быть красивым в своей трагичности. Он сбивчиво говорил о попранных идеалах, об оскверненных принципах и обманутых надеждах. Но уже через десять минут его никто не слушал. Никому не было дела до нюансов президентской речи.

– Довольно болтать! – вдруг заревел Том Брекбери. – Говори, как спасаться?!

Карповский беспомощно озирался…

Мартин О’Нейл понял, что наступил его час.