Текст книги "Прямо за углом (СИ)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Все занимало время. Я даже не пытался начать работать в кузне, понимая, что это требует и знаний, и еще больше времени. Думаю, я даже не до конца обошел все новые владения. И точно не до конца их запомнил. Вряд ли я заблужусь, даже в темноте, общий принцип и расположения основных частей стали мне понятны. Но тут все еще оставалось много мест, куда я бы хотел забраться, но на это просто не хватало времени.

Может быть, при следующем появлении. Сначала нужно хоть чуть-чуть разобраться с языками.

Когда пришел зов, я был готов. После чехарды всех последних миров этот оказался первым, где я мог подумать, расставить приоритеты, понять, что делать дальше.

Я закрыл дверь, разобравшись в ее механике. Изнутри, опустить камень в желобе, разблокировать дверь. Закрыть дверь руками, и поднять тот же камень – не открыть никак. Снаружи – четыре кнопки, правильная комбинация сбрасывала тот же камень из места, где он клинил дверь. Просто, эффективно, на века, и только мускульная сила при закрытии. Вопросы еще оставались, но это работало, а делали можно было понять и позже.

Я закрыл дверь изнутри. Оставил светлячка в его lux Veritatis. Пора двигаться дальше.

Для начала – за знаниями.

А уж потом – за оружием.

Возможно, это одно и то же.

III. Глава 8. Непосредственный контакт

Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу,

Множество историй, коль желаешь, расскажу

Король и Шут. «Лесник»

Память подобна населённому нечистой силой дому, в стенах которого постоянно раздаётся эхо от невидимых шагов. В разбитых окнах мелькают тени умерших, а рядом с ними – печальные призраки нашего былого «я».

Джером К. Джером

«…Поведение можно изучать, контролировать и предсказывать, управляя средой, в которой существует организм…»

Голос звучал у меня прямо в мозгу, минуя слух. Интересно вот так, в момент перемещения из одного непонятно-откуда в другое непонятно-куда, услышать по дороге, непонятно-где, основное положение бихевиоризма.

Лекция в самом разгаре, я явно не поспел к началу. Впрочем, и конец тоже не застал – голос утонул в ярком белом свете.

Я прищурил глаза чтобы не выжгло сетчатку. Зрение в любом мире пригодится.

«Не дышать», оглядеться.

Каждая моя гибель вела меня к чему-то, позволяла узнать еще один мир, лучше адаптироваться к следующим.

Я наклонил голову вперед, потупился, чтобы снизить яркость и приоткрыл глаза. Чуть-чуть. Белые квадраты пола, едва видные полоски между ними, если бы не они – можно было бы посчитать, что весь пол – просто яркий белый свет, и решить, что ты по дороге в рай.

Но полоски превращали белоснежный пол просто в красивый кафель с подсветкой. Извините, архитекторы.

Я чуть приподнял голову.

Это помещение, искусственное, и меня угораздило попасть именно в него. В последнее время я перестал верить в случайности. Меня сюда затащило. Еще один центр притяжения Ходящих между мирами. А вокруг него просто выстроили ловушку.

Тюрьма мира островов. Вначале они просто убивали Шагающих между мирами, отправляли их дальше, выгоняли. Монахи, и лезвие, упершееся в горло. Не дай получить над собой контроль.

Я сидел в позе воина, на коленях, обнаженный. Это косвенно подтверждало, что я действительно попал в новый мир, а не всего лишь брежу. А то «управляя средой – управляем поведением» несколько сбило меня с толку.

Передо мной в стене было окно. Комната за ним тоже не отличалась фантазией, абсолютная белая. За стеклом стоял ангел в белых одеждах. К тому же еще и блондинка, и ее кожа, судя по всему, очень нечасто видела солнечный свет. Кожа тяготела не к вампирскому тусклому оттенку ненавидящих солнце, а скорее к вариации седьмого поколения наследников голубой крови, которые для уверенности еще и скрещивались только внутри рода, получая при этом полный развал генов, закрепляя внутри наследников самые пагубные мутации, но при этом обретая необыкновенно тонкие, красивые черты лица.

Ангел была прекрасна.

Я едва различал белое на белом. Голубоватый оттенок кожи, пепельно-белые волосы, немного с искусственным отливом белого стена. Толстое стекло между нами выдавало себя только почти незаметными бликами.

Десять секунд.

Я поднял голову повыше, и открыл глаза пошире. Не так тут и ярко, просто все белое.

Она молча смотрела на меня, я на нее.

Я вспомнил проповедника и монахов, почти физически ожидая, что сейчас она скажет – «обманщик погибает».

Небесный суд, так сказать.

Чуть наклонив голову в сторону, я посмотрел назад, стараясь не сильно шевелиться, не провоцировать.

Кто-то был, на краю взгляда, мутное пятно, которое я не мог идентифицировать, не поворачиваясь назад, чего я пока делать не хотел.

«Не дышать». Двадцать секунд.

Женщина что-то сказала.

Наречия гладиаторов, легенды мира Холмов, ритуальные фразы Вождя, прячущийся где-то в глубине нейромедиаторов между синапсами модуль распознавания речи – подарок от робота из мира уставших от жизни лордов. Я не знал ее языка, но я понял суть, того, что она сказала:

«Слишком быстро очнулся. Не успели. Он не дышит, заставьте его дышать».

Слишком ранние пробуждения и боль смертей, которые приходилось от этого испытывать. Вселенная не дала мне забвения в тех мирах, зато дала возможность сопротивляться в этом.

Кто-то приблизился сзади.

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы это почувствовать. Нельзя уследить за каждым движением каждого щупальца в тумане. Чтобы выжить в тумане, хотя бы недолго, тебе просто необходимо чувствовать пространство вокруг. Уно, Дуэ, Слепой. Крошечные сладкие ягоды для бойца, и спасительный ветер. «Нам не одолеть весь путь. Но, может быть, мы сумеем пройти каждую его часть».

Не дать получить над собой контроль.

Я упал набок за мгновение до того, как абсолютно белая палка ударила в меня. Метили в живот, пытались выбить из меня дух, заставить глотнуть местного воздуха.

Я не знал, что не так с этим воздухом, но с таким гостеприимством, и не собирался проверять.

Палка оказалась как никогда кстати.

Мир первобытного планктона и лишайников. Катакомбы. Тоннель червя и капли, которые можно слизать с пола, если рассчитать время.

Пользуйся тем, что есть. Этого достаточно.

Я перехватил палку в конце удара, провел ее еще чуть дальше, и вырвал из рук белого бойца. Тоже голубоватый оттенок кожи. Мир ангелов? Ну, видимо в раю мне не рады. И этот ангел был в респираторе, что подтверждало мои подозрения.

Тридцать секунд.

Женщина сказала что-то еще.

«Обездвижить. Инъекция».

Не получилось отравить через воздух, теперь будут колоть яд. Уверен, что это вновь замечательное снотворное, которое позволит меня обуздать. Взять под контроль. Остановить хотя бы в этом мире.

Мир лиан, сжимающих и пожирающих мою плоть заживо, впивающихся в меня шипами, которые начинали высасывать кровь еще до того, как даже захватили меня полностью. Монстры в тумане, щупальца, выстреливающие из ниоткуда. Увалень, бьющий противника по ногам и роняющий его плашмя в пыль.

Я подпрыгнул. Как смог, из того положения в котором был, может, на полметра, вряд ли больше – для себя я сделал невозможное. Прыжок испуганного зверя.

Прямо подо мной мелькнули несколько хлыстов, чье единственное предназначение было, заарканить меня, спеленать, взять под контроль.

Контроллеры недоделанные.

Я подставил под эти хлысты только что обретенную палку, и их кончики закрутились вокруг нее вместо того, чтобы остановить меня. Уперевшись в эту самую палку, я встал обратно на пол и наступил ногой на один из хлыстов.

В уголках глаз бойца, который держал этот хлыст, появилась усмешка. Художник, умерший ради чужого портрета, и отец, не сумевший поверить, что такое можно сделать добровольно. Обман, ловушка, пыль в глаза.

Хлыст тоже отравлен.

Сорок секунд. И вряд ли у меня есть еще десять. Знаю я их яды – действуют моментально.

Хлыст, палка, три бойца. Достаточно того, что есть в наличии.

Вражда двух семейств из-за девушки художника, которая ушла из жизни сама. Никто так и не понял почему, и я не смогу понять тоже. Но это не важно. Пользуйся тем, что есть. Пользуйся хлыстом и палкой, чужими бойцами и чужими смертями.

Для той девушки смерть показалось выходом. Уверен, что она ошибалась. Но показала путь. Не зря же я услышал эту историю в непонятном мире одиночек, живущих прошлым. Познай себя.

Я выдернул хлыст из рук бойца, обжигаясь еще больше, и даже ускоряя поступление снотворного в мое тело. Но все же, без инъекции, оно действовало не так быстро, как им бы хотелось.

Крутанул хлыст вокруг собственной шеи, и вокруг палки в руке.

Тут не за что было зацепиться, чтобы устроить себе виселицу. У них не было никакого летального оружия. Я не единственный, кто хотел от них улизнуть.

Но у меня получится. Я рванулся в сторону бойцов, а не от них, рванулся что есть силы, словно вновь падал с того утеса, с которого так и не смог спуститься.

Им бы от меня отпрыгнуть, но инстинкты охотников сильнее, и вместо этого они попытались меня схватить. Я проскользнул между ними, все еще разгоняясь. Не так много и нужно. Оставил в их руках палку, которую они инстинктивно сжали, прыгнул на третьего бойца, через него, сделав его перекладиной; и в последний момент, за мгновение до того, как хлыст натянулся – развернулся, чтобы удар пришелся по шее сзади.

Меня не устраивало удушение, только перелом позвонков.

Ангелы смотрели на меня с ужасом, а я практически с мстительным удовольствием чувствовал, как отключаются все части моего тела. Мгновенная смерть. Почти. Женщина прижалась к стеклу, и в ее глазах я впервые увидел что-то, кроме высокомерного равнодушия голубой крови.

Ярость.

Меня защищали истории всех миров. Кто вы такие, чтобы этому противостоять.

Эпилог

Женщине всегда надо говорить правду.

При моем, ярко выраженном, образе жизни холостяка, это легко.

Если с улыбкой заявить, что на спутницу у меня лишь краткосрочные планы, то произойдет одно из двух. Либо она тоже ищет этим вечером чего-то подобного, и тогда мы хорошо проведем время вместе. Либо… она мне не поверит. Посчитает, что очень скоро ее обаяние, женская мудрость и шарм поменяет мое отношение к жизни, заставит безумно влюбиться, отдать руку, и сердце в ее распоряжение.

Не разубеждать же мне ее?

Не объяснять же мне, что образ жизни, отношение к новым знакомствам, скорость расставаний и появлений новых людей в моей жизни определяется темпом шагов между мирами, ритмом дыхания вселенной.

И образ жизни, и отношение к женщине, определяется тем, кто мы есть. Тем, чем мы занимаемся. Тем, насколько мы привязаны к определенному месту, и насколько физически можем в нем удержаться.

Насколько крепко зацепился наш якорь на этой мели.

Мой якорь сорвало давным-давно.

Но кто я такой, чтобы спорить с женщиной, которая верит, что я заблуждаюсь? При всей моих недостатках, я никогда не считал себя самоуверенным. Всегда можно посомневаться в своих действиях, в мотивах своих поступков, в тех ценностях, которые для себя принял.

Особенно, если это увеличит шанс на еще один хороший вечер.

Я погасил экран, сделал еще один хороший глоток из бокала, и улыбнулся брюнетке за столиком через три от моего. Она в компании, мужчины, женщины, но почему бы не улыбнуться красотке? Совместить. Я смеялся над собой. «Свет истины», надо же. Как только светлячок не зазнался, ночуя в месте с таким названием.

На лице красотки мелькнула легкая тень возмущения, и она отвернулась. Зрительный контакт не пошел. Наверное, моя улыбка показалась ей слишком самодовольной.

Какой эта улыбка, впрочем, и была. Я сам почувствовал. Просто не мог сдержать спесивой радости от того, что наконец то получил доступ к интернету и возможности разобраться в некоторых, до сегодняшней поры непонятных мне фразах.

Город пылал под нами миллионами огней. Машин, окон, фонарей. Наверное, с этим городом придется попрощаться. Мне придется бывать в этом мире все реже и реже, и наслаждаться радостями столицы я смогу только по прибытии. А на остальное время найти нору, где моего исчезновения никто не заметит. Месяцы отсутствия трудно скрывать даже здесь, где никто не обращает ни на кого внимания.

Но машина, стоящая на парковке многие недели, а то и полгода, все равно, рано или поздно, привлечет чье-то внимание.

Но сейчас я только прибыл. Брюнетка избегает моего взгляда, зато девушка за соседним столиком не может удержаться, нет да нет, но ее глаза смотрят в мою сторону. Легкие, скользящие взгляды, обозначения, знаки.

Знаки важны, этому научила меня та враждебная звезда. Или кто-то другой? Может быть эта девушка? В любом случае, учиться никогда не поздно. Учиться и переучиваться. И контролировать, насколько я – это тот же я, что был какие-то несколько месяцев назад.

Я заказал еще бутылку вина и второй бокал.

Поднялся и подошел к девушке с двумя наполненными бокалами.

Не усложняй, мир сложен и без тебя.

– Выпьем?

* * *

Каждый раз мне приходится спрашивать себя – что вселенная хочет мне сказать, отправляя меня в новый мир.

И, пусть даже меня никто не направляет. Пусть меня швыряет в пене прибоя голый хаос, статистически значимые величины, броуновское движение черной материи или прихоти черных дыр. Сам вопрос остается тем же.

У всего должен быть смысл.

Даже если смысла нет, мне придется его создать.

2024 г.