Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Двадцать шесть

– Кто все видел? – Падж схватил начальника порта за грудки и припечатал его к столбу прямо на глазах у толпы.

Вокруг нас гудели голоса, и взгляды всех присутствующих были прикованы к «Мэриголд».

– Кто? – взревел Падж.

Мужчина вырвался, поправляя воротник рубашки.

– Я же тебе говорил, что, когда взошло солнце, паруса уже были разрезаны. Никто ничего не видел.

А даже если бы кто-то что-то видел, то ни за что бы в этом не признался. Среди торговцев Узкого пролива существовало негласное правило, которое никто никогда не нарушал. Если ты что-то видел, держи язык за зубами. Никому не хотелось вмешиваться в неприятности подобного рода, и это было как раз то, на что рассчитывал Зола. Если на него донесут в Торговый совет, то он может лишиться лицензии за то, что разрезал паруса другого корабля. Однако никто не хотел быть доносчиком.

Начальник порта махнул рукой в сторону двух тел, лежащих на земле.

– Вам бы лучше отыскать своего шкипера. Я не настолько нуждаюсь в ваших деньгах, что буду терпеть подобный бардак на своем причале, – он повернулся, направляясь вниз по дорожке, и толпа вокруг нас начала медленно рассеиваться.

– Пошли, – Уилла протиснулась сквозь нас, направляясь обратно к Уотерсайду. Мы выстроились в колонну, и, пока шли, Остер и Падж внимательно наблюдали за тенями дверных проемов и окон.

Мое сердце учащенно билось в груди, пока я пыталась вспомнить, видела ли я Уэста в размытых очертаниях таверны прошлой ночью. Нет, не видела. Или, может быть, не помнила. В моей голове были лишь воспоминания о встрече с Уиллой, Золой и тем человеком в переулке, на которого я замахнулась ножом.

Падж толкнул дверь в таверну, и мы сразу поднялись по деревянным ступенькам в темный коридор. Уилла не стала стучать и толкнула дверь плечом, выламывая замок и распахивая дверь перед нами. В комнате было чисто, серое шерстяное одеяло разглажено и аккуратно застелено на кровати. У меня внутри все оборвалось.

Уэст не ночевал здесь прошлой ночью.

– Кто последним его видел? – голос Уиллы звучал слабо. Растерянность очень странно смотрелась на ней, впрочем, как и на остальных. Все они были напуганы. – Вспоминайте. Кто последним его видел?

– Прошлым вечером он поужинал и… – Остер в задумчивости провел рукой по своим распущенным темным волосам. – Я не уверен, видел ли я, как он поднимался по лестнице.

– Не поднимался, – Хэмиш кивнул в сторону маленького столика в углу, где стояла незажженная свеча. Он, наверное, даже не переступал порог этой комнаты.

Уилла расхаживала перед окном, и ее пальцы нервно постукивали по пуговицам на кителе.

– Хэмиш, сходи к Сейнту. Спроси, не слышал ли он чего-нибудь. Может быть, Уэст ходил в Пинч прошлой ночью. Падж и Остер, проверьте каждую таверну в городе. Фейбл и я сходим в комиссионную лавку после того, как потолкуем с барменом.

Мгновение спустя мужчины спустились по лестнице, и как только скрылись из виду, Уилла глубоко вздохнула. В ее глазах блестели слезы.

– О чем ты думаешь? – я внимательно наблюдала за лицом девушки. Ярость, которая горела в ней там, в порту, теперь погасла, оставив лишь страх.

– Я думаю, что сожгу этот город дотла, если не найду его.

Она протиснулась мимо меня, и я последовала за ней вниз по лестнице, прямо к стойке, где бармен аккуратными рядами выставлял чистые зеленые рюмки. Уилла взяла бутылку виски со стойки, и мужчина поднял взгляд, краем глаза наблюдая за девушкой.

– В чем дело, Уилла?

Растерянность, которая была наверху, исчезла, сменившись холодной жесткостью, которая была свойственна торговцам.

– Ты видел Уэста вчера вечером? – она откупорила бутылку и сделала большой глоток.

Бармен облокотился на стойку, переводя взгляд между нами.

– Нет, а что?

– Слышал какие-нибудь разговоры о нем? – в ее голосе звучало жуткое спокойствие, а ее глаза по эмоциональности могли сравниться со взглядом мертвеца.

– Сплетни – это не мое дело, – он взял очередную рюмку, игнорируя ее.

– Теперь твое, – Уилла вытянула бутылку перед собой и перевернула ее вверх дном. Виски разлился по стойке, стекая на табуреты и образуя лужицы у наших ног.

– Что за…

Он потянулся через стойку, но Уилла уже схватила вторую бутылку и разбила ее о деревянный пол. Вокруг нас разлетелись осколки, и я поняла, что Уилла задумала, за секунду до того, как она развернулась и прошла мимо него к тому месту, где в стеклянном фонаре на стене горели три свечи. Она сняла фонарь с крючка и вытянула его перед собой.

– Уилла… – бармен поднял ладони вверх, и его широко раскрытые глаза уставились на фонарь.

Фонарь нависал над лужицей виски у ног Уиллы. Мы все понимали, что будет, если она его уронит. Таверна вспыхнет, как спичка. Она сгорит дотла, и огонь перекинется на соседние здания так быстро, что никто не успеет ничего предпринять. Пожар в таком городе, как этот, был гарантированной смертью для всех нас.

Уилла не шутила, когда сказала, что собирается сжечь город дотла.

– Ты слышал какие-нибудь разговоры об Уэсте прошлым вечером? – медленно повторила она. Свечной воск капал на стеклянные стенки фонаря.

– Возможно! – бармен сделал шаг вперед, и его руки задрожали. – Возможно, о нем упоминал казначей одного из торговых кораблей.

– Кто?

– Я не знаю. Клянусь! Он только спросил, здесь ли остановилась команда «Мэриголд».

– И что ты ему ответил? – голова Уиллы склонилась набок.

– Я сказал, что да. Это все. Больше ничего, – он сглотнул. – Клянусь, я больше ничего не знаю.

– Я думала, сплетни – не твое дело, – Уилла посмотрела на белое пламя. – Если я не найду Уэста к закату, я вернусь. И прежде чем подожгу таверну, я прибью ножами твое тело к барной стойке.

Мужчина отчаянно закивал; на его лбу блестели капли пота. Уилла вселяла ужас, ее красивое лицо со шрамом от раскаленного лезвия было полно решимости. Она открыла дверцу фонаря и задула свечу, прежде чем уронила его на пол, и осколки разлетелись в разные стороны по половицам.

– Пойдем, – Уилла открыла дверь, впуская в таверну дневной свет, и мы вышли на улицу.

Я следовала за ней обратно к гавани. Мы сворачивали в те же самые переулки, по которым шли этим утром, но на этот раз более быстрым шагом. Наши подошвы шлепали по грязи, и мы протискивались сквозь людей, толпившихся между зданиями, пока нас не встретил прохладный запах моря, перекрывающий зловоние города. Уилла повела нас прочь от порта в сторону Уотерсайда, где в лабиринте улиц теснились гниющие деревянные лачуги.

– Я думала, мы идем в комиссионную лавку, – сказала я, стараясь не отставать.

Уилла не ответила, петляя то влево, то вправо, не оглядываясь по сторонам. Она точно знала, куда идет.

Когда девушка остановилась перед пустым дверным проемом, она засунула нож обратно за пояс, глубоко вздохнула, прежде чем повернуться ко мне лицом.

– Могу я тебе довериться?

– Да, – сказала я, удивляясь тому, как быстро я ответила. У меня даже не было времени подумать над ее вопросом.

– Все, что ты увидишь и услышишь, должно остаться между нами, – за миг до того, как переступить порог, Уилла встретилась со мной взглядом. – Об этом должны знать только ты и я.

Нищета города была еще более убогой в темной, тесной комнатке с голыми стенами. В ней практически не было мебели. Воздух был спертым, отчего трудно было дышать. Маленький деревянный стул стоял у окна, а таз и небольшое ведро для разжигания огня представляли собой нечто, напоминающее кухню.

– Мама?

Я застыла, когда мой ботинок завис при очередном шаге.

– Хм-м? – ответил высокий голос.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я смогла рассмотреть в углу комнаты тонкую, похожую на жердь фигуру женщины. Фиолетовая шаль была накинута на ее костлявые плечи, а ее губы украшало пятно красной помады.

Уилла опустилась рядом с ней, протянув к ней руки, и женщина обхватила ее ладони своими.

– Уилла, – она улыбнулась, медленно моргая.

За свою жизнь я видела в Уотерсайде сотню таких женщин, как она. Нищие, голодные. Они продавали себя торговцам, которые прибывали в порт, и в итоге оставались с раздутыми животами.

Вот почему в Уотерсайде было так много детей.

– Мама, Уэст был здесь? Прошлой ночью? – тихо спросила Уилла.

Я оглядела комнату в поисках каких-либо признаков его присутствия, и мои глаза остановились на корзинке с репой, которая стояла в углу рядом с банкой маринованной рыбы и запечатанной банкой чая. Возможно, он и мать Уиллы сделал своей проблемой.

– М-м-хм, – женщина кивнула. Она выглядела усталой.

– Когда? Когда он приходил?

– Прошлым вечером. Я же тебе сказала, – она выдернула свою руку из руки Уиллы и, закрыв глаза, отвернулась к стене.

Уилла встала, и ее взгляд в раздумье заметался по полу.

– Зачем ему нужно было приходить сюда? – прошептала я.

Лицо Уиллы покраснело, и она отвернулась от меня, стянув одеяло, свисавшее с гвоздя в стене, и накрыла им женщину.

– Он слишком худой, Уилла. Ему нужно больше есть, – пробормотала она.

– Я знаю, мама.

– Ты должна проследить, чтобы он ел.

– Конечно, мама, – прошептала она. – Спи.

Уилла обошла меня, и я еще на мгновение задержала взгляд на женщине, которая начала проваливаться в сон. Ее маленькая кроватка была старой и едва ли не разваливающейся на части. Маленькая лачуга была пустой, если не считать еды.

Я последовала за Уиллой на улицу, но она застыла в переулке, не двигаясь с места. Я дождалась, когда она посмотрит на меня.

– Что он здесь делал?

Уилла переступила с ноги на ногу, и ее руки скользнули в карманы.

– Он присматривает за ней.

– Почему?

– Потому что никто, кроме него, не хочет.

И тут меня осенило. Выражение лица выдало Уиллу с головой.

– Он… Уэст твой брат?

Она застыла, затаив дыхание.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

– А остальные знают? – прошептала я.

Уилла опустила глаза. Они с Уэстом держали это в тайне даже от собственной команды.

– Скажешь об этом хоть одной живой душе, и я убью тебя, – сказала она, внезапно впав в отчаяние. – Я не хочу этого делать, но мне придется.

Я кивнула один раз. Я понимала, чем опасен этот секрет. Это была та информация, из-за которой человек мог лишиться всего.

Уилла замерла, глядя поверх моего плеча, и я обернулась, чтобы увидеть стоящего на дороге маленького босоногого мальчика, который утопал в слишком большой для него мужской одежде. Он нервно заломил руки, бросил взгляд через плечо и снова посмотрел на Уиллу.

Как будто передав какое-то секретное сообщение, он внезапно сорвался с места, и Уилла побежала за ним. Мы петляли по извилистой улочке, время от времени на поворотах теряя из виду мальчика, пока не оказались за углом очередной лачуги. Мальчик остановился, запрыгнул на край осыпающейся крыши и уселся на ней, подобно птице. Он указал на груду перевернутых ящиков, после чего выпрямился, перелез через стену и исчез.

Мы с Уиллой ступили в пятно света на влажной земле, и я резко втянула воздух, когда Уилла начала отбрасывать в сторону ящики. Она замерла, упав на колени, когда в солнечном свете появилась раскрытая ладонь.

Уэст.

Двадцать семь

Я стаскивала с кровати одеяла, пока Остер и Падж несли Уэста вверх по лестнице таверны. За ними по пятам следовал врач. Они аккуратно уложили его, и свет свечей упал на его лицо. Уэст был сильно избит, его опухшее лицо было испачкано кровью настолько, что было невозможно оценить тяжесть повреждений.

Врач поставил свою сумку на пол и закатал рукава рубашки, прежде чем приступить к работе.

– Вода, марля… – пробормотал он. – Лучше еще и виски принести.

Падж коротко кивнул и исчез за дверью.

– Что случилось? – Уилла склонилась над Уэстом, одной рукой слегка касаясь открытой раны на его лбу.

Он поморщился, втягивая воздух сквозь зубы, когда врач надавил на его ребра кончиками пальцев.

– Зола, – ответил он. Что ж, это было единственное возможное объяснение. – Нам не следовало покидать корабль. Не после того, что произошло в Дерне.

Глаза Уиллы метнулись ко мне. Уэст ни слова не сказал о «Мэриголд», но, должно быть, он уже знал, что произошло с парусами.

Падж вернулся со всем необходимым, и Уэст потянулся за виски еще до того, как Остер успел вытащить пробку. Он залпом осушил маленькую бутылку и лег на спину. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, когда он морщился от боли. Внезапно он поднял глаза, встречаясь со мной взглядом, и будто бы только что замечая мое присутствие.

– Что ты здесь делаешь?

Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слабой.

– Бегаю по переулкам в поисках тебя.

Мне не нравилось видеть Уэста в крови. От ужасного зрелища у меня внутри все болезненно сжималось. Прежде чем мое лицо выдало меня, я выскользнула в коридор, чтобы наблюдать оттуда, как врач работает в ночи при свечах.

На пол, испачканный отпечатками грязных подошв, падали использованные марлевые тампоны, и Уэст стонал и ругался каждый раз, когда руки врача касались его. Когда мужчина снова наклонился к нему, Уэст оттолкнул врача от себя, отчего тот едва не свалился с табурета.

Остер засмеялся рядом со мной, стирая кровь Уэста со своей татуировки на руке в виде завязанных в узел змей, но его смех звучал неуверенно. С тех пор как мы подняли Уэста по лестнице трактира, команда находилась не более чем в десяти шагах от него, и на лице каждого из них было написано тихое беспокойство.

Уэст сел, свесив ноги с кровати, и наклонился вперед, опираясь на локти, чтобы врач мог зашить рану на задней стороне его плеча. Кожа, покрывавшая его спину и руки, в теплом свете свечей казалась еще более золотистой, и на ней, словно чернильные пятна на холсте, пестрели черные и синие кровоподтеки.

– Сколько тебе было лет, когда Сейнт взял тебя на работу? – прошептала я, подходя ближе к Уилле.

Она глубоко вздохнула, уставившись на свои ботинки, как будто пыталась решить, стоит ли отвечать на мой вопрос.

– Он меня не брал.

– Так как же ты тогда оказалась на «Мэриголд»?

– Из-за этого тупоголового ублюдка, – Уилла дернула подбородком в сторону Уэста. – Когда ему было девять, его нашел в Уотерсайде и взял на борт один торговец, а через год Уэст вернулся за мной. Он протащил меня на корабль посреди ночи, а на следующее утро, когда мы уже были в море, он притворился, что нашел безбилетницу, – Уилла грустно улыбнулась. – Он убедил шкипера оставить меня на борту, потому что я была маленькой и могла взбираться на мачты быстрее, чем кто-либо еще.

Именно это имела в виду Уилла, когда сказала, что не выбирала эту жизнь. Уэст сделал выбор за нее.

– И шкипер согласился?

Она пожала плечами.

– Он не выбросил меня за борт. Он сказал, что либо я научусь выживать, либо мне не место в море.

– Ты когда-нибудь сожалела о том, что он затащил тебя на корабль? – прошептала я.

– Я сожалею об этом каждый день, – ответила она без промедления. – Однако Уэст не хотел оставлять меня в Уотерсайде. И теперь я не хочу оставлять его на «Мэриголд».

Для них обоих это было проклятием, которое связывало по рукам и ногам любого в Узком проливе, кто любил кого-либо, помимо себя. Через щель в двери я видела, как Уэст зажмурился, когда врач отрезал нитку, которой шил.

– Кстати говоря, а что связывает тебя и Сейнта? – Уилла наклонилась ближе ко мне, понизив голос.

Я выпрямилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я спрашиваю, зачем пересекать Узкий пролив ради того, чтобы попасть в команду к такому человеку, как он? Ты ведь не могла, в самом деле, думать, что он возьмет тебя на работу.

Я уставилась на Уиллу, стиснув зубы.

– Я…

Врач протиснулся в дверь, прижимая к груди свою сумку, и, ворча, спустился по лестнице. Его белая рубашка теперь была испачкана свежей кровью. За дверью Уэст осушал очередную бутылку виски, прижимая руку к боку.

– Идите сюда, – его хриплый голос разнесся по коридору.

Команда вошла в тесную комнату. Все взгляды были устремлены на Уэста. Врач смыл с него практически всю кровь, однако его тело было покрыто свежими швами, а синяки стали ярче. Если бы Уэст пролежал в лабиринте Уотерсайда еще день или два, он, возможно, там же испустил свой последний вздох.

– Докладывай, – он коснулся уголка своей распухшей губы костяшками пальцев.

Хэмиш глубоко вздохнул, прежде чем сказал:

– Паруса не спасти. Если мы их починим, они порвутся при первом же шторме. И с учетом потерянного товара у нас не хватит денег, чтобы вернуться на маршрут.

Взгляд Уэста был туманным, пока он думал.

– Что, если мы займем денег до Совена?

Хэмиш покачал головой.

– Никто не даст столько взаймы.

– Дай посмотреть, – он протянул руку, и Хэмиш вложил в нее свою записную книжку.

Мы молча стояли, пока Уэст листал страницы, водя пальцем по цифрам. Когда он наконец закрыл ее, с его губ слетел вздох.

– Я пойду к Сейнту.

– Нет, – руки Уиллы внезапно безвольно опустились по бокам. – Ты ему и так должен.

– Буду должен чуть больше.

– Нет, Уэст, – повторила она.

– Ты хочешь снова работать, перебегая от экипажа к экипажу? – рявкнул он.

Глаза Уиллы сузились.

– Нет. Но по крайней мере сейчас ты пока еще можешь вернуть ему корабль и покрыть свой долг.

– И лишиться «Мэриголд»? – он уставился на нее с недоумением.

– Это лучше, чем продать последнюю крупицу своей души. С новым долгом ты не рассчитаешься.

Уэст посмотрел на остальных.

– Что вы об этом думаете?

Хэмиш ответил первым.

– Я думаю, Уилла права. Но и ты прав. Сейнт – единственный выход из сложившегося положения.

Остер и Падж кивнули в знак согласия, избегая свирепого взгляда Уиллы. Уэст зарычал, вставая, и его рука метнулась к темному синему пятну на ребрах. Уилла протянула руку, чтобы помочь ему встать.

– Куда ты собрался?

– В Пинч. Мы займем денег у Сейнта и найдем выход из этой передряги.

– Я, э-э… Я не думаю, что тебе нужно идти в Пинч, чтобы поговорить с Сейнтом, – сказал Остер, и его глаза расширились, когда он наклонился к оконной раме.

Я подошла и встала у него за спиной, выглядывая через его плечо на улицу. Фигура в ярко-синем дорогом пальто сияла в сумраке, и толпа людей, словно море, расступалась перед ней.

Сейнт.

– Уведи ее отсюда, – Уэст провел рукой по своим растрепанным волосам, заправляя их за уши.

Уилла схватила меня за руку, толкая прочь из комнаты.

– Подожди! – я оттолкнула ее, но Падж взял меня за другую руку и потащил обратно в коридор.

– Ты хочешь сделать ситуацию еще хуже? – прошипела Уилла. Она открыла дверь в соседнюю комнату и втолкнула меня внутрь.

– А что, разве может быть хуже? – я вырвалась из ее хватки, и Падж закрыл дверь, оставив нас одних в темноте.

Уилла зажгла свечу на столе, и я прислушалась к тихому гулу таверны, который нарушили тяжелые шаги, грохочущие на лестнице.

– С дороги! – гулкий голос Сейнта разнесся по коридору, а затем послышался звук захлопнувшейся двери.

Мы с Уиллой прижали уши к тонкой деревянной стене между нашей комнатой и комнатой Уэста. Воцарилась неловкая тишина, от которой у меня в ушах зазвенело сердцебиение.

– Так вот как, по-твоему, должен справляться со своими обязанностями шкипер? – Сейнт говорил спокойно, но холодно.

Я беззвучно двинулась вдоль стены, пока не нашла щель, через которую проникал свет. Мой рот скривился в усмешке, когда в поле зрения появился Уэст. Он стоял перед окном, высоко подняв подбородок, несмотря на боль, которую ему приходилось терпеть. Он смотрел Сейнту в глаза, не дрогнув.

– Мы заключили сделку, когда я подарил тебе «Мэриголд».

– Вы мне ее не подарили, – перебил Уэст.

– Что ты сказал?

– Вы не подарили мне «Мэриголд», – повторил он.

Сейнт уставился на него.

– Я подарил тебе возможность, шанс стать шкипером и руководить собственным экипажем, развивать свое дело. И вместо этого теперь мой корабль стоит в гавани с перерезанными парусами, а твоя команда вытаскивает тебя, полумертвого, из «Уотерсайда».

– Зола…

– Я не желаю говорить о Золе. Я хочу поговорить о тебе, – голос Сейнта повысился. – Если у тебя возникают проблемы с конкурентами, ты сам их и решай.

– Да, сэр.

– Возвращайся на воду и найди способ навести порядок в бухгалтерских книгах.

Взгляд Уэста опустился в пол.

– Я не могу.

Сейнт замер.

– Как это понимать?

– У меня нет денег на новые паруса. Не после шторма.

Глаза Сейнта превратились в щелочки, а его ноздри гневно раздулись.

– Ты хочешь сказать, что ты не можешь выйти на маршрут?

Уэст коротко кивнул.

– И ты хочешь, чтобы я купил тебе новые паруса?

– Можете добавить это к моему долгу.

– Нет, – прошептала Уилла рядом со мной.

Секунду спустя Сейнт повторил ее слово.

– Нет.

Уэст поднял глаза, явно удивленный его ответом.

– Как ты смеешь приносить неприятности ко мне на порог и просить у меня деньги, чтобы исправить положение? Если ты не в состоянии сам все исправить, то тебе не место на этом корабле.

Челюсти Уэста сжались, но он смог совладать со своей кипящей яростью.

– У меня есть дело, которому ты мешаешь, – подол пальто Сейнта взметнулся, когда он повернулся к двери, однако затем Сейнт замер, положив ладонь на ручку. – И если я узнаю, что хоть одной душе известно о грузе, который ты привез с Джевала, тебе придется искать свою команду по частям в этом городе.

Руки Уэста сжались на ремне.

– Так вот в чем дело? В ней?

Мою грудь внезапно обдало жаром, и я поняла, что все это время сдерживала дыхание.

– Итак, это наказание, – Уэст сделал шаг в сторону Сейнта.

– Называй это, как хочешь. Твоя работа – делать то, что я тебе говорю. Без моего разрешения тебе нельзя даже шагу ступить. Если тебя не устраивают наши с тобой договоренности, то в порту найдется целая сотня человек на твое место.

– Если бы я не забрал ее с Джевала, она была бы сейчас привязана к рифу, а ее кости были бы начисто обглоданы.

– Фейбл может сама о себе позаботиться, – голос Сейнта стал тише.

Уилла повернула ко мне лицо; ее глаза округлились.

– Тогда зачем я тратил деньги, отправляясь на этот остров каждые две недели в течение двух последних лет? Мы оба знаем, чья глотка была бы перерезана, если бы с ней что-то случилось. Я спас жизнь нам обоим, когда привез ее сюда.

Мой отец стиснул зубы, и тишину комнаты заполнила тяжесть его гнева.

– Я не желаю видеть твое лицо, пока ты все не уладишь. Если ты оплошаешь, то по твою душу придет не Зола. Это буду я. И в отличие от него, я не уйду, не доведя дело до конца.

Дверь снова хлопнула, сотрясая стены, и шаги Сейнта загремели вниз по лестнице. Я подошла к окну и смотрела, как он выходит в переулок. Он методично застегнул верхнюю часть своего кителя, прежде чем, не оглядываясь, исчез в темноте.

Уилла скрестила руки на груди, глядя на меня. В открытом дверном проеме толпились остальные члены команды.

– Ничего не хочешь нам сказать?

– Да, хочу, – вздохнула я. – Нам нужно поговорить.