Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Семнадцать

Я старалась не смотреть на шторм.

Я уставилась на канаты, не обращая внимания на завывание ветра и шум волн. Однако когда в воздухе повеяло холодом, мое сердцебиение участилось. С неба лил ледяной дождь, заливая палубу водой, которая потоком мчалась вниз по лестнице в коридор.

Мои глаза метнулись к хлопающим парусам, и я с трудом сглотнула, опустив голову.

– Уэст! – Падж стоял на грот-мачте, одной рукой зацепившись за леер. Он высунулся, чтобы посмотреть назад на облака. Они были похожи на восходящий столб черного дыма, который клубился книзу. Я глубоко вздохнула, ожидая, когда Уэст отдаст команду, прежде чем сдвинуться хотя бы на сантиметр. В любую секунду он должен был понять, что именно за буря на нас надвигалась.

– Ослабить паруса! – голос Уэста потонул в раскатах грома.

Я не стала дожидаться, пока Остер спустится по лестнице с квартердека, и полезла на фок-мачту. Я потянулась за фалом как раз в тот момент, когда первый порыв штормового вихря обрушился на корабль. «Мэриголд» накренился, и мой ботинок соскользнул с выбленки, из-за чего я повисла в десяти метрах от палубы, болтаясь вниз головой.

Где-то вдалеке Уэст стоял у руля, сопротивляясь поднятым вверх брызгам.

Я задержала дыхание, барахтаясь в воздухе, когда судно накренилось еще больше и подо мной разверзлось темно-синее море.

Уэст увидел меня, и его глаза расширились, а рот задвигался, выкрикивая слова, которые я не могла расслышать. Они терялись в реве ветра.

Я подтянулась, зацепившись рукой за леера как раз в тот момент, когда корабль выровнялся. Меня впечатало в мачту, и как только мои ботинки нашли выбленки, я потянулась за фалами, туго обмотанными вокруг уток[10]10
  Утка – часть оснастки судна, используемая для крепления тросов.


[Закрыть]. Мои пальцы тянули влажные узлы, пока кожа на костяшках моих пальцев не лопнула от напряжения, но веревки были слишком туго затянуты и не поддавались.

Следующий порыв ветра поднял вал, который стал надвигаться прямо на нас. Я продолжала тянуть веревку, чертыхаясь себе под нос. С очередным рывком узел наконец поддался, и ослабленный фал рванул вперед, оттаскивая меня от мачты. Я взмыла в воздух, и как только начала падать, парус тут же натянулся и ослаб лишь тогда, когда я с грохотом приземлилась на палубу. Веревка выскользнула у меня из пальцев, обжигая ладони, и парус распахнулся.

– Падж! – крикнул Уэст, перекрикивая шум воды, когда на нас обрушился очередной порыв штормового ветра, и «Мэриголд» снова накренилась, заставив Остера проехаться по палубе.

– Понял! – Падж занял место у руля и повернул на север, прочь от берега. Нас уже начало тащить к мелководью. Уэст бросился к грот-мачте.

– Живо поднять штормовые паруса!

Я посмотрела наверх. Уэст наверняка знал, что штормовые паруса могут быть неверным решением в подобной ситуации. Через несколько минут нам, возможно, придется вообще спустить паруса и отдаться на милость качке. Но к тому времени паруса будут слишком натянуты, чтобы их закрыть.

Уилла и Остер одновременно взобрались на мачты, и при следующем сильном ветре штормовые паруса распахнулись, дернув корабль вперед. Вода под ногами понесла меня к ограждениям левого борта, и Уэст поймал меня, когда я пролетала мимо него. Его руки схватили меня за запястья и поставили на ноги.

– Спускайся под палубу! – крикнул он, подталкивая меня к арочному проему.

С кормы было видно тучи, надвигающиеся на нас. Опасные тучи.

Я закрыла глаза и втянула влажный воздух в грудь. В детстве я повидала немало бурь, подобных этой. Многие из них были даже еще более лютыми, чем она. Именно по этой причине только самые смелые торговцы плавали по Узкому проливу. И несмотря на то что я чувствовала ее мощь каждой косточкой, каждой мышцей, что-то глубоко внутри меня пробудилось ото сна. Буря была ужасной, но знакомой и настолько же прекрасной, насколько смертельной.

На мгновение на корабле воцарилась тишина, когда члены команды увидели, что к нам приближается огромная волна. Когда низкий рокот ветра понесся к нам, все головы повернулись к Уэсту, который стоял на носу, устремив взгляд вперед.

– Приготовиться! – крикнул Уэст, и все побежали к ближайшей вещи, за которую можно было ухватиться.

Я бросилась к железной утке и обхватила руками бортовое ограждение, прежде чем корабль накренился. Ящики, закрепленные на боковой палубе, сорвались и соскользнули за борт, ударяясь о волны и разлетаясь на куски. На западе замаячила едва заметная тень береговой линии. Мы были слишком близко к ней. Слишком близко.

Наверху закричал Остер, пытаясь покрепче ухватиться за фок-мачту. Корабль накренился и резко рванул вправо, и Остер полетел вниз, размахивая руками и ногами.

– Нет! – пронзительный крик Паджа прорвался сквозь бушующий ветер, пока мы наблюдали, как Остер упал за борт и скрылся под водой.

Падж не мешкал. Ни секунды. Он схватил конец веревки, лежавшей на палубе.

– Отставить! – крикнул Уэст и бросился к нему.

Но было уже слишком поздно. Падж подбежал к борту и прыгнул вниз. Уэст проехался по мокрой палубе и схватил веревку, прежде чем она соскользнула за борт. Я упала на колени позади Уэста, чтобы закрепить свободный конец, после чего мы оба почувствовали, как натянулась веревка под весом Паджа.

Уэст смотрел через ограждения на воду, его глаза метались по поверхности воды.

Тошнотворная, напряженная тишина повисла над кораблем. Ветер на мгновение стих, и я зажмурилась, пока не услышала крик Уэста.

– Есть! Тянем!

Я не видела, что происходит за бортом, но отклонилась назад и стала тянуть веревку вместе с Уэстом, раздирая себе ладони грубыми волокнами, пока мы поднимали Паджа. И внезапно на перилах появилась рука. Я закричала и изо всех сил рванула веревку. В поле моего зрения появилась голова Паджа. Он широко открыл рот, глотая воздух. Уилла и Хэмиш перетащили его через ограждения, и когда он рухнул на палубу, я увидела Остера у него на руках, которого рвало морской водой.

Лицо Паджа исказилось, и он зарыдал, уткнувшись в мокрые волосы Остера, прижимая его к себе так крепко, что, казалось, его пальцы вот-вот порвут рубашку старпома по швам.

– Ты тупоголовый засранец! – прохрипел Остер.

Трогательный момент был прерван резким металлическим звоном, эхом разнесшимся по кораблю.

– Носовой якорь! – Хэмиш перегнулся через правый борт, глядя вниз.

Якорь отцепился от того места, где был закреплен на корпусе, и упал в воду, туго натянув трос. Уэст выругался, подскочил к штурвалу и направил нос по ветру. Теперь шторм был практически позади. Нам ничего не оставалось, кроме как позволить ему бушевать вокруг нас и надеяться, что мы не сели на мель.

Уэст протянул руку в мою сторону.

– Спускайся на нижнюю палубу. Немедленно!

Волны поднялись выше, и дождь стал сильнее, поливая корабль как из ведра. Ветер сносил капли в сторону, и они, словно осколки стекла, царапали мне кожу. Я отрицательно мотнула головой и осмотрела палубу в поисках Уиллы.

– Иди вниз, или я высажу тебя на ближайшем острове, и тебе придется добираться до Сероса вплавь! – Уэст обхватил мое лицо своими ладонями и встретился со мной взглядом.

На его лице появилось выражение, похожее на раскат грома после удара молнии. Страх пронизывал каждый сантиметр его тела и держал его в напряжении. От прикосновения рук Уэста по моей спине пробежал холодок. Было что-то знакомое в том, как он смотрел на меня. Что-то, что пыталось ослабить узлы в сети из лжи, которую мы плели вдвоем.

Позади нас был самый эпицентр шторма, и корабль находился всего в нескольких секундах от удара стихии. Ветер был сильным, но с «Мэриголд» все должно быть в порядке, если только она не ударится о риф. Если только она…

– Фейбл! – снова крикнул он.

Корабль накренился, и Уэст отпустил меня, толчком отправив меня скользить по палубе к арке. Я ухватилась за опорную стойку, разбрызгивая воду, и скатилась по лестнице, приложившись спиной об пол. Уилла появилась в проеме надо мной, прежде чем задраила люк, оставив меня в темноте.

Я, спотыкаясь, встала, хлюпая ногами в прибывающей воде. Корабль стонал вокруг меня, когда я забилась в угол каюты, обхватив руками колени и прижимая их к груди. Приглушенные крики команды и стук бегущих ног перекрывались ревом бури, терзавшей судно, и последний луч света, пробивающийся сквозь планки, погас.

Она пытается что-то сказать.

Слова моей матери настигли меня в темноте. Я зажмурилась, и ее лицо предстало перед моими глазами в детальных подробностях. Ее длинная темно-рыжая коса перекинута через плечо, на шее висел кулон с морским драконом. Ее бледно-серые глаза цвета утреннего тумана смотрят на тучи, сгущающиеся над нами. Изольда любила штормы.

В ту роковую ночь прозвенел колокол, и мой отец пришел за мной, вытаскивая меня из гамака, и я в замешательстве смотрела на него заспанными глазами. Когда он посадил меня в лодку, я звала маму до тех пор, пока у меня не пересохло в горле. К тому времени «Жаворонок» уже наполовину затонул, исчезая в пучине позади нас.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только когда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

Восемнадцать

Она пытается что-то сказать

Я не открывала глаза до тех пор, пока первый луч солнечного света не прорезал темноту, упав на зеленую воду, пойманную каютой в ловушку. Буря быстро пронеслась над «Мэриголд», но нам потребовалось еще несколько часов, чтобы ветер перестал швырять корабль из стороны в сторону. Мы не перевернулись и не сели на мель, и всякая команда посчитала бы подобное большой удачей.

Снаружи послышались хриплые голоса, но я еще несколько минут сидела, свернувшись калачиком в темноте. Вода плескалась вокруг меня, и по каюте плавало содержимое опрокинутых рундуков, подобно крошечным лодкам: маленькая коробочка коровяка, перо, закупоренная пустая бутылка из-под виски. Потребовались бы дни, чтобы выкачать всю эту воду из корпуса, но кислый запах сырости еще долго будет напоминать о минувшей буре.

Плавать по Узкому проливу было все равно что бросать вызов стихии. Однажды я спросила Сейнта, боится ли он шторма, когда темные тучи начали сгущаться позади «Жаворонка». Сейнт был крупным мужчиной, который возвышался надо мной, стоя у руля. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, его лицо окутало белое облако дыма, вырвавшееся из курительной трубки.

– Я видел вещи похуже шторма, Фей, – ответил он.

«Жаворонок» был единственным домом, который у меня был до Джевала, однако за годы до моего рождения Сейнт лишился четырех кораблей из-за гнева морских дьяволов. В детстве у меня на глаза наворачивались слезы, когда я представляла, как прекрасные, величественные корабли оказываются в плену холодной пучины. Первый раз я собственными глазами увидела тонущий корабль вместе с мамой, когда он погружался в Силки Бури – в том же месте, где затем затонул «Жаворонок».

Я медленно поднялась на ноги. Каждая мышца, каждая косточка болела после удара о мачту. Мои руки были покрыты засохшей коркой крови, и ладони жгло в тех местах, где кожа была содрана веревкой и из-за того, что я била кулаком по задраенному люку. Свет коснулся моего лица, когда его открыли. Хэмиш присел на корточках у верхней ступени, пока мои глаза постепенно привыкали к яркому освещению. Песочные волосы Хэмиша, обычно зачесанные назад, теперь липли ко лбу, а его очки запотели. Позади него жара позднего утра заставляла влагу на палубе испаряться, из-за чего в воздухе стоял пар, как от кипящей кастрюли с водой.

В проеме появился Падж, который вздернул подбородок, глядя на меня, и ухмыльнулся.

– Похоже, наш талисман неудачи не пострадал.

Я поднялась по ступенькам. Мои ботинки были тяжелыми от воды. Вокруг нас море было спокойным, гладким и чистым и радовало глаз насыщенной синевой.

Уэст стоял по левому борту, к его спине был привязан конец страховочного троса. Твердую мышцу его предплечья пересекал глубокий порез, на виске красовалась царапина. По его лицу тянулись ручейки засохшей крови.

Я выглянула за борт и увидела Уиллу, которая сидела на тросе, держа в зубах лезвие ножа. Она уперлась ногами в корпус, работая над пробоиной в том месте, где раньше были железные заклепки скобы, стопорящей якорь. Скоба была сорвана под напором волн, и на древесине образовались дыры.

Уилла вытащила тесло из-за пояса и забила конусообразные щепки в каждую дыру. Это предотвратило бы заполнение корпуса водой до тех пор, пока мы не доберемся до Сероса, однако, пока корабль будет пришвартован, его придется основательно залатать.

Остер висел рядом с ней, дергая за трос, который был закреплен за ушедший под воду якорь, однако тот не поддавался. Падж наблюдал за ним с борта, стиснув зубы, и я вспомнила, как он прыгнул в черную воду, как сжимал Остера в своих объятиях, как лицо исказилось, когда он плакал, уткнувшись в волосы Остера. Я была права насчет них двоих. В тот момент, когда они рухнули на палубу, все стало ясно, как белый день.

Падж любил Остера, и, судя по выражению его лица, когда Остер поднял голову и посмотрел на него, это было взаимно.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

Именно по этой причине Сейнт взял с меня обещание никогда и никому не говорить, что я его дочь.

Я посмотрела наверх, на лоскут верхнего паруса, свисающий с фок-мачты в том месте, где его разорвало ветром. На боковой палубе такелаж, который удерживал ванты, тоже изрядно пострадал. «Мэриголд» придется простоять на якоре по крайней мере неделю из-за ремонтных работ.

Остер взобрался по веревочной лестнице и спрыгнул обратно на палубу, оставляя на ней лужицы морской воды.

– Должно быть, зацепился за риф. Я не вижу – слишком глубоко.

Уэст изучал поверхность воды внизу.

– Насколько глубоко?

– Может, метров шестьдесят? Я не уверен.

Я взялась за веревку и дернула ее к себе.

– Я могу отцепить его.

Но Уэст так и продолжил стоять ко мне спиной.

– Нет.

– Почему нет? Здесь всего шестьдесят метров.

– Это меньшее, что она может сделать, – Остер пристально посмотрел на меня, однако его стальные глаза блестели озорством. – Чтобы загладить свою вину за неудачи или вроде того.

– О чем это ты?

– Сегодня утром мы провели голосование, – Уилла подняла голову, щурясь от солнечного света. На смуглой коже ее щеки расцвело красное пятно в том месте, где она, вероятно, ударилась о перила или о скользящий по палубе груз. – Единогласно было решено, что ты приносишь неудачи, ныряльщица.

Я рассмеялась, отпуская веревку.

– Можем ли мы провести повторное голосование, если я освобожу якорь?

Взгляд Уэста упал на мои окровавленные руки.

– Мы дождемся отлива. Он сам освободится, когда корабль опустится.

Уилла посмотрела на него снизу, прежде чем стрельнуть глазами в мою сторону.

– Мы уже и так выбиваемся из расписания.

Уэст высунулся наружу, осматривая результат ее работы.

– Долго еще?

– Скоро закончу.

– А что с парусом?

– Я им займусь, – Падж оттолкнулся от борта и направился под палубу.

Я последовала за ним, схватив фонарь, висящий над аркой, и зажгла пламя, пока спускалась по лестнице. Я опустилась на колени в каюте и пошарила руками в воде, пока не нашла его – свой пояс. Объективных причин, чтобы запрещать мне нырять, у Уэста не было. Ровно как причин говорить мне оставаться на борту в Дерне или требовать от меня спрятаться под палубой в шторм. Однако если бы я освободила якорь, мы были бы с ним в расчете за все то, что он сделал для меня. Я бы избавилась от своих долгов, и свидетелями тому стали бы все члены команды.

Я смогла отыскать всего лишь три своих инструмента, но, думается, даже этого должно было быть достаточно для того, чтобы справиться с тем, что удерживало якорь. Я застегнула пояс на бедрах и затянула пряжку, возвращаясь по ступенькам наверх. Уэст был на квартердеке, помогая Хэмишу закрепить последний из ящиков.

Я скинула ботинки и посмотрела в воду, где рядом с корпусом терялся в глубине якорный трос.

– Что ты делаешь? – Остер облокотился на перила рядом со мной.

– Я дерну, когда он освободится, – тихо сказала я, поднимая ногу. – И тогда ты сможешь его поднять.

Остер покосился на меня краем глаза, после чего едва заметно кивнул. Я взобралась на борт и встала, балансируя на ограждениях.

– Фейбл, – предупреждающе сказал Хэмиш с квартердека.

Губы Уиллы тронула ухмылка.

Уэст обернулся, оглядываясь через плечо, и я встретилась с его взглядом за секунду до того, как прыгнуть. Его лицо исчезло, когда я упала, входя в воду ногами вперед. Мое тело обмякло, и я позволила холоду окутать себя. Глаза защипало от соли.

Я вынырнула на поверхность под грубый голос Уэста.

– Фейбл!

Я проигнорировала его, отвернувшись от судна и втягивая воздух глубоко в живот, пока он не наполнил меня до самого горла. Я выдохнула долгим, размеренным выдохом, когда Уэст снова закричал.

– Фейбл!

Еще два вдоха, и я нырнула. Мутная синева простиралась во всех направлениях, поднятый со дна песок все еще оседал после бури. Я держала один палец на якорном тросе, следуя за ним в темноту. Течение отбрасывало мои волосы назад, пока я погружалась.

Я улыбнулась, разглядывая бескрайнюю пустоту вокруг. Я ныряла почти каждый день с тех пор, как была ребенком. Вода была для меня домом, каким так и не стал Джевал. По правде говоря, мне нравилось быть ныряльщицей. Я по-настоящему любила свое дело.

Я последовала за группой рыбок-попугаев вниз, их фиолетовые тельца блестели, когда они извивались и поворачивались. Давление воды вокруг меня усилилось, и я выпустила струйку пузырьков, когда внизу показалась отмель. На белом песке морского дна чернела скала со множеством трещин и разломов. Мои ноги легко приземлились на выступ, за который зацепился якорь. Высоко над головой «Мэриголд» представляла собой не более чем темное пятно на поверхности.

Я оперлась на скалу, чувствуя, как болят ладони, и пнула якорь пяткой. Когда он не поддался, я вытащила из-за пояса зубило и молоток и принялась за работу, откалывая кусочки камня с каждым новым ударом. Маленькие черные частички опускались на морское дно, а вокруг меня поднялось пыльное облако. Проделав достаточно большую трещину, я поставила ноги на выступ и изо всех сил надавила на трос. Жажда воздуха мягко проснулась в моей груди, а пальцы закололо.

Якорь застонал, прежде чем скала поддалась и он отцепился, ослабляя натяжение троса. Резкими рывками я дергала за трос, пока он не начал подниматься. Поставив ноги на лапы якоря, я наблюдала, как яркий мерцающий свет стал приближаться. Рыбы плавали под «Мэриголд», обвитой лентами морских водорослей. К ее корпусу прилипли ракушки и мидии. Я выпустила из легких остатки воздуха как раз перед тем, как вынырнуть на поверхность и сделать вдох. Уэст по-прежнему перегибался через борт, его губы были сжаты в тонкую линию. Как только он увидел меня, тут же исчез.

Остер и Падж крутили рукоятки шпиля, поднимая якорь из воды, и я потянулась к лестнице, которую они сбросили с палубы. Уилла покрывала заколоченные в корпус пробки слоем дегтя и улыбалась сама себе, качая головой.

– Что? – я задержалась на лестнице рядом с ней, переводя дыхание.

– Не могу понять, нравишься ты мне, или я просто считаю тебя глупой, – засмеялась она.

Я улыбнулась, карабкаясь вверх, пока не перелезла через перила и мои босые ноги не коснулись горячей палубы.

Уэст уже взбирался на грот-мачту, и по знакомому напряжению его спины я поняла, что он злился. Он не привык, чтобы ему не подчинялись. Что ж, а я не привыкла, чтобы мне указывали, что делать.

Он положил руки и ноги на железные перекладины, пока не поймал равновесие у подножия паруса. Его руки перебирали веревки, нож был зажат в зубах, а волосы разметались по лицу.

Уэст был прав: чем скорее я уберусь с этого корабля, тем лучше. Однако я намеревалась сойти с «Мэриголд», не оставшись ни у кого в долгу.

Девятнадцать

Уилла была единственной, кто устроился в гамаке, когда я вошла в каюту после наступления темноты. Мой рундук по-прежнему был полон воды, но я все равно открыла крышку и положила пояс внутрь. Наверху в каюте Уэста скрипели шаги, а сквозь щели досок просачивался свет свечей. Он ни разу не взглянул в мою сторону с тех пор, как я нырнула к якорю, и, возможно, не взглянет до тех пор, пока я не сойду с корабля.

Наверное, оно было к лучшему.

Я забралась в свой гамак, разложив парус на коленях и покачиваясь над зеленой водой, наполнявшей каюту. Полотно было порвано по диагонали, и, изучив его, я отмерила длину нити, которая мне понадобится.

– Он у меня с тех пор, когда мне было пять, – сказала Уилла, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что она вытянула перед собой свой кинжал. Она вертела его в перепачканных дегтем руках. – Я украла его у пьяницы в Уотерсайде, когда он потерял сознание посреди улицы. Просто взяла и вытащила прямо из-за пояса.

Это было не то, что я ожидала от нее услышать.

– На самом деле в нем нет ничего особенного. Просто это единственная ценная вещь, которая у меня есть. Я пыталась продать его скупщику в Дерне, но Уэст каким-то образом вернул его мне обратно.

Я опустила взгляд на парус.

– Почему?

– Потому что у него есть дурная привычка делать других людей своей проблемой.

Я потянула иглу к себе, пропуская нитку сквозь ткань, и когда я подняла глаза, поняла, что она имела в виду.

Она говорила не только о кинжале. Она говорила обо мне.

– Так он тебя поэтому взял к себе на корабль?

Уилла едва не рассмеялась.

– Да.

– Но Падж говорил, что вы вместе были в команде с самого начала.

– Мы вместе росли в командах, – она уставилась в потолок, и ее взгляд затуманился воспоминаниями. – Когда Уэст получил «Мэриголд», он стал набирать людей, которым мог доверять.

Я затянула нить и приподняла парус перед собой, чтобы убедиться, что стежок был ровным.

– И каким же образом беспризорник Уотерсайда стал шкипером такого корабля?

Уилла пожала плечами.

– Он же Уэст. Он знает, как получить то, что хочет.

– А чего хочешь ты? Торговать в Узком проливе?

– Чего я хочу, так это не умереть в одиночестве, – сказала она неожиданно тихим голосом. – Если честно, я не выбирала эту жизнь. Просто она единственное, что у меня есть.

Моя рука замерла на парусине.

– Пока я в этой команде, я не буду одна. Мне кажется, это неплохое место, где можно подождать, пока смерть не окажется на пороге.

Я не знала, что сказать. Все это было грустным и знакомым. Слишком знакомым. Уилла озвучила мое заветное желание, о котором я никогда не смела говорить вслух. Слова придавали ему слишком много веса, и из-за этого оно казалось чем-то хрупким и нежным. Чем-то, что было легко уничтожить в подобной жизни.

– Что произошло с ныряльщиком «Мэриголд»?

– Что?

– Ныряльщик, который был в этой команде. Что с ним или с ней случилось?

Взгляд Уиллы упал на рундук у переборки, который пустовал, когда я поднялась на корабль.

– Он украл у нас, – просто сказала она.

– Но что с ним стало?

– Не то же самое, что с Крейном, если ты об этом. Мы перерезали ему горло, прежде чем бросить за борт.

Спокойствие в голосе девушки меня нервировало.

– А ожог у тебя откуда?

– А вот это дело рук Крейна. Ну, точнее, Золы, – она поднесла пальцы к лицу, коснувшись гладкой розовой кожи на подбородке. – Это произошло несколько недель назад, в Серосе.

Я хотела сказать, что мне жаль, что подобное произошло. Однако я знала, что почувствовала бы, если бы кто-то сказал мне такие слова. Иногда жалость была хуже, чем оскорбления.

– Почему он это сделал?

– По его мнению, мы зарабатывали слишком много монет. Он угрожал нам несколько раз, но мы его не слушали. Поэтому он решил перейти от слов к действию.

Да, именно так торговцы и делали. За их предупреждениями всегда следовали грандиозные публичные наказания. Это помогало держать в узде тех, кто хотел подняться с низов.

– Что ты будешь делать в Серосе?

Я смотрела на парус в своих руках, аккуратно складывая его в прямоугольник.

– Я же тебе говорила. Я собираюсь найти Сейнта и попросить место в одной из его команд.

– Нет, ты не поняла. Что ты будешь делать, когда он скажет «нет»?

Мои глаза округлились, и я стиснула зубы.

– Ужин готов. – Остер вошел в каюту, прежде чем я успела ответить. Он снял китель и повесил его на крючок. – Там маловато, но зато съедобно.

Уилла выпуталась из гамака и нырнула в коридор. Я последовала за ней вверх по ступенькам.

Главный и передний паруса были натянуты на ветру, и из-под «Мэриголд» вырывалась черная вода. Мы неплохо нагоняли упущенное время, однако команда все равно выбилась из расписания. Они также потеряли товар во время шторма и теперь понесут убытки еще и в торговле.

Я взобралась на фок-мачту и начала оснащать починенный парус, закрепляя его на мачте. Он поймал ветер над моей головой, когда я развязала веревки и потянула за фал. Ночное небо было черным и безоблачным, звезды рассыпались по нему мерцающими брызгами. Луны не было видно, и палуба корабля внизу оставалась темной. Я прислонилась к мачте, позволив своему весу распределиться по вантам, и откинула голову назад, подставляя лицо ветру.

Внизу команда ужинала на квартердеке, склонившись над мисками с кашей. Все, кроме Уэста. Он стоял у штурвала, почти невидимый в темноте. Его руки вцепились в рукоятки, и его лицо скрывала тень, пока он смотрел вперед.

Я попыталась представить его маленьким мальчиком – беспризорником Уотерсайда. Многие торговцы начинали свой путь подобным образом. С грязных улиц их вытаскивала какая-нибудь команда и заставляла работать до изнеможения. Многие из них нашли свое пристанище на дне мора, но некоторые поднялись по служебной лестнице и смогли занять приличные должности на важных кораблях, которые бороздили Узкий пролив, а некоторые даже Безымянное море.

Когда мы останавливались в Серосе на торговых путях Сейнта, я наблюдала за детьми на берегу, жалея, что у меня нет товарищей по играм, в отличие от них. Я понятия не имела, что они голодали и что у большинства из них не было семей.

Как только починенный мной парус был растянут рядом с остальными, я спустилась с мачты. Уэст смотрел, как я иду к нему, и напрягся ровно настолько, чтобы я поняла, что он все еще зол.

– Мне не нравится болтаться без дела, – сказала я, останавливаясь перед ним, чтобы он посмотрел на меня.

– Ты не часть этой команды. Ты пассажир.

Эти слова меня задели, хотя я не совсем понимала почему.

– Я уже заплатила тебе. Если я сгину в пучине до того, как мы доберемся до Сероса, у тебя все равно останутся мои деньги.

Взгляд Уэста сместился, пробегая по мне. За его словами скрывалось нечто большее, но по выражению его лица я понимала, что он не собирался ничего пояснять. На этом корабле все вели борьбу со своими внутренними демонами, и Уэсту, казалось, приходилось труднее всех.

– Аванпост Сейнта по-прежнему в Пинче? – я прислонилась к столбу рядом с ним.

– Да.

– Уилла думает, что он не возьмет меня.

– Она права.

Я наблюдала, как его рука скользнула вниз по ручке, чтобы поймать спицу штурвала.

– Он взял тебя на работу.

– И это мне дорогого стоило.

– Что ты имеешь в виду?

Уэст тщательно подобрал слова, прежде чем произнести их вслух.

– За все приходится платить, Фейбл. Мы оба знаем: чтобы выжить, нужно иногда делать вещи, которые затем будут преследовать тебя.

Его слова заставили меня почувствовать себя еще более неуверенно. Потому что Уэст говорил о человеке в ящике. Но что тут можно сказать? Этот человек был мертв. Дело было сделано. Как бы меня это ни ужасало, я понимала, почему он так поступил. От этой мысли мне стало действительно не по себе.

– Что еще ты сделал, что теперь преследует тебя? – спросила я, зная, что он не ответит.

За этим кораблем раскинулся океан лжи. Они убили своего ныряльщика и старпома другого шкипера. Чем бы они ни занимались в Соване, по Узкому проливу об этом уже поползи нехорошие слухи. И ко всему прочему они занимались побочной торговлей под носом у своего собственного работодателя, у Сейнта.

Как бы сильно он ни изменился с последней нашей встречи, мой отец все равно оставался моим отцом. Он без колебаний поступил бы с Уэстом хуже, чем команда «Мэриголд» поступила с Крейном. Я не хотела, чтобы подобное произошло.

Мне было страшно за Уэста.

Я продавала пиролит только ему на барьерных островах, когда он приплывал на Джевал, и именно его деньги кормили меня. За два года с тех пор, как я впервые встретила его, он ни разу не подводил меня и всегда приходил в порт. Он спас мне жизнь больше раз, чем я могла сосчитать, даже если сам он так не считал.

Когда я сойду с «Мэриголд» в Серосе, я, вероятно, больше никогда его не увижу. И мне не хотелось переживать за его судьбу.

– Мне все равно, что ты сделал. Когда я пришла в порт на барьерных островах, ты не должен был мне помогать.

– Нет, должен был, – сказал он, и его лицо осталось непроницаемым.

Эти слова проникли мне под кожу и вышибли воздух из моей груди. И как раз в тот момент, когда я собиралась спросить почему, Уэст отвел взгляд, сосредоточившись на чем-то вдалеке.

Я повернулась, проследив за его взглядом, устремленным к горизонту, на котором замаячило мягкое оранжевое свечение.

Серос.

Там, в мерцающем свете фонарей, меня ждало единственное возможное для меня будущее.