Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Сорок один

Крики морских птиц над водой пробудили меня от самого глубокого сна на моей памяти. Я приоткрыла один глаз, и в поле моего зрения возникло окно в каюте Уэста, только одна из ставен которого была закрыта. Снаружи серое утро было окутано туманом, и его прохлада проникала внутрь. Я перевернулась на другой бок. Уэст спал рядом со мной, линии его лица были мягче, чем я когда-либо видела. От него по-прежнему пахло соленой водой, и я убрала непослушную прядь волос с его лба, прежде чем прижалась губами к его щеке.

Воздух был холодным, когда я выскользнула из-под одеяла и подошла к окну. Я стояла, глядя на серебристую воду, которая будет жуткой и спокойной еще некоторое время до того, как ее коснется тепло солнечного света.

Уэст не открыл глаза, и его дыхание осталось глубоким и размеренным, когда я натягивала одежду. Его лицо было лишь наполовину освещено бледным утренним светом. В этот момент Уэст выглядел невероятно умиротворенным и беззаботным.

Я босиком пересекла каюту и медленно открыла дверь, выскользнув в коридор. Палуба была пуста, если не считать Остера, сидевшего на носу вместе с шеренгой морских птиц, в чью компанию он органично вписывался. Я остановилась на полпути, оглянувшись на закрытую дверь каюты Уэста, и понимающая улыбка появилась на лице Остера, когда он провел лезвием ножа по куску дерева в своей руке, намеренно не глядя в мою сторону. Он притворялся, что ничего не заметил, точно так же, как все они притворялись, будто не знали о кровном родстве Уэста и Уиллы. Точно так же, как остальные не замечали его отношений с Паджем. В этот момент я по-настоящему почувствовала себя частью команды. Да, именно сейчас, а не тогда, когда вела «Мэриголд» через Силки Бури.

Мое лицо снова вспыхнуло, когда я прислонилась к мачте и натянула ботинки. Остер спрыгнул вниз, направляясь ко мне навстречу.

– Куда собралась?

Я отвязала лестницу, и она с хлопаньем развернулась вдоль корпуса.

– Есть еще одно дело, с которым мне нужно покончить, прежде чем мы отчалим.

Я перекинула одну ногу через борт, спустила вниз и спрыгнула на причал.

Туман был настолько густым, что я даже не могла разглядеть корабли на пирсах. Их мачты выглядывали из белого тумана то тут, то там, а затем снова исчезали. Я закрыла шарфом рот, пряча улыбку, когда проходила под аркой, ведущей из порта в деревню. Я прокручивала в своей голове прошлую ночь снова и снова, погружаясь в воспоминания о том, как Уэст выглядел при свете свечей и как его обнаженная кожа ощущалась на моей.

Деревня была тихой, извилистые улочки петляли между грязными домами, и мои шаги были единственным звуком в округе. Пройдет еще час, прежде чем солнце поднимется над горизонтом и окончательно прогонит туман, однако его лучи уже пробились сквозь темноту ночи.

Впереди показались три трубы с клубящимся дымом, и я поднялась на крутой холм, который вел к таверне. Когда я проходила мимо окна, мое отражение заставило меня остановиться и снова повернуться к дутому стеклу. Я откинула капюшон и уставилась на свое лицо, прижимая руки к горящим щекам.

Я стала еще больше похожа на маму, чем тогда, когда была на посту Сейнта в Серосе. У меня были точно такие же высокие скулы, точно такой же глубокий оттенок рыжего в волосах, которые практически светились в тумане, высовываясь из-под застегнутого воротника моей куртки и падая мне на грудь.

За окном вспыхнула голубая вспышка, и я замерла, фокусируя взгляд за пределами моего отражения. Я прижала одну руку к стеклу, наблюдая, как разгорается трубка.

По другую сторону окна Сейнт сидел за столом перед белым чайником. Он смотрел на меня, и выражение его лица было пораженным, как будто он только что тоже увидел ее.

Изольду.

Я толкнула дверь таверны и вошла внутрь. В камине пылал огонь, наполняя зал сухим теплом, которое проникло под куртку и согрело меня. Воротник пальто Сейнта был поднят, скрывая половину его лица. Я выдвинула стул рядом с ним из-за стола и села.

– Не видела почему-то твоего корабля в гавани, – сказала я, внезапно осознав, что чувство, бурлящее во мне, не было гневом. Я была рада видеть отца, хотя и не понимала почему.

Появилась женщина с еще одной чашкой, которую она поставила на стол передо мной вместе с блюдцем, на краю которого лежало три кубика сахара.

– Можно? – я посмотрела на чайник, и Сейнт поколебался мгновение, прежде чем кивнуть. – Что ты здесь делаешь, Сейнт?

Он смотрел, как я наполняю свою чашку, и свет, проникающий через окно, отразился в его кристально голубых глазах.

– Я решил убедиться, удалось ли тебе завершить то, что ты затеяла. Судя по всему, удалось, как я и предполагал.

Я уставилась на него, стиснув зубы.

– Только не надо говорить, что это тоже твоя заслуга. Не в этот раз.

– Я и не собирался этого говорить.

– Тогда что собирался? – Я поднесла чашку к губам, и пар, пахнущий бергамотом и лавандой, ударил мне в лицо и наполнил мой нос.

– Тебя убьют, Фейбл, – выдавил Сейнт, облокотившись на стол и глядя на меня. – Так же, как и ее.

Чай обжег мне рот, когда я сделала глоток, и я поставила чашку, сложив дрожащие руки на коленях. Я была ему благодарна за то, что он не произнес ее имени. Я знала, что она мертва. Я чувствовала боль утраты всем своим существом, когда мы отплывали от «Жаворонка». Однако слышать подобные слова из уст моего отца было тяжело не поэтому.

Я шмыгнула носом. Единственное, что было хуже боли, которая жила во мне, – это сознание того, что Сейнт мог ее видеть.

– Тебе не нужно ничего доказывать, Фей. Возвращайся на Серос и…

– Ты думаешь, я что-то пытаюсь тебе доказать? Я просто делаю, что могу, чтобы выжить, и мне не приходится выбирать.

Слова оставили горький привкус у меня во рту, потому что они не были полностью правдой. «Мэриголд» и Уэст были моим выбором и тем, что я хотела. Однако я не хотела говорить о своих робких надеждах на счастье с таким человеком, как Сейнт.

– Ты ничего не понимаешь.

– Так объясни. Просвети меня! – крикнула я, и мой голос эхом разнесся по пустой комнате. – Я понимаю, ты не знаешь, как любить меня. Я знаю, что ты не создан для этого. Но я думала, что ты любил ее. Она бы возненавидела тебя за то, что ты оставил меня на той скале. Она бы прокляла тебя.

Крик вырвался из моей груди, но я смогла сдержаться и не ударить кулаками по столу. Сейнт уставился в свой чай. Его тело напряглось.

– Я поклялся твоей матери, что буду оберегать тебя. Для тебя в этом мире нет места более опасного, чем рядом со мной.

Мои пальцы сцепились в замок на коленях, и я отвернулась к окну, не в силах сдержать слезы. Я всегда хотела услышать, как он говорит, что любит меня. Я слишком много раз хотела услышать эти слова. Но в тот момент я вдруг испугалась, что он их произнесет. Я была в ужасе от мысли, насколько сильно эти слова могут меня ранить.

– Ты был не прав. Во многом. Но больше всего ты ошибался на мой счет, – выдохнула я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сказал, что я не создана для этого мира, – я выплюнула ему в лицо его же слова, которые звучали в моей голове с того дня, как он оставил меня на острове.

Сейнт улыбнулся ровно настолько, чтобы вокруг его глаз появились морщинки.

– И я придерживаюсь этого мнения.

– Как ты можешь так говорить? – я сердито посмотрела на него. – Я здесь. Сбежала с Джевала. Нашла свою команду. Я сделала это сама.

– Ты его не знаешь,

Я ощетинилась, поняв, что он говорил об Уэсте.

– Он не тот, за кого ты его принимаешь.

Моя челюсть сжалась, и я сглотнула ком в горле, потому что это было непохоже на Сейнта. В его голосе была тяжелая правда, которую я не желала слышать. Затем он поднял голову, его глаза встретились с моими. Мне показалось, будто в них блеснули слезы.

– Ты была создана для гораздо лучшего мира, чем этот, Фейбл, – прохрипел он. – Я был молод. Я еще не усвоил правила, когда Изольда пришла ко мне с просьбой взять ее в свою команду, – слова превратились в шепот. – Я любил ее той любовью, которая сломала меня.

Он смахнул слезу из уголка глаза, опустив взгляд на стол. Не задумываясь, я потянулась через деревянную шершавую столешницу и накрыла руку Сейнта своей. Я понимала, о чем он говорил, потому что видела, насколько он был сломлен. Все это видели. Изольда была ветром, морем и небом для Сейнта. Она была его миром. Узором звезд, по которому он ориентировался. Розой ветров на его компасе. Без нее он чувствовал себя потерянным.

Мы сидели в тишине, наблюдая, как за окном оживает деревня. Пока мы допивали чай, я будто бы погрузилась в прошлое. Все было, как раньше: запах дыма коровяка от пальто моего отца, бряцанье посуды позади нас. И когда взошло солнце, между нами произошло молчаливое прощание.

Когда мы вернемся в Серос, Уэст рассчитается со своим долгом, и «Мэриголд» будет нашей.

Я положила подбородок на руку, накручивая волосы на пальцы. Посмотрела на его лицо, запоминая каждую морщинку. Каждый проблеск седины в его усах. То, как его глаза идеально сочетались с синевой его пальто. Я спрятала этот образ в своем сердце, как бы больно мне от этого ни было.

Стул заскрипел по каменному полу, когда я встала и наклонилась, чтобы поцеловать Сейнта в макушку. Я обняла его за плечи на мгновение, и две слезинки скатились по его заветренным щекам, исчезая в бороде.

Когда я открыла дверь, я не оглянулась назад.

Потому что знала, что никогда больше не увижу своего отца.

Сорок два

Крыша деревенской лавки замаячила в конце переулка, когда я повернула за угол. Он стоял, окутанный последним утренним туманом, и вывеска над дверью отразила свет.

Я поднялась по ступенькам и постучала кулаком в окно, пока улица позади меня заполнялась телегами, которые направлялись к дому торговли. Когда ответа не последовало, я заглянула внутрь сквозь грязное стекло и смотрела до тех пор, пока скупщик не появился из тени. Он проковылял до двери, и его глаза прищурились от света, когда он открыл ее. Я тут же прошмыгнула внутрь.

– Что за… – проворчал он.

Я направилась прямо к шкафу в задней части лавки, присела на корточки и заглянула внутрь. Ряды обтянутых бархатом подносов возвышались один над другим и были заполнены серебряными цепочками и сверкающими безделушками. Однако среди всего этого не было того, что мне нужно.

– Я обменяла у вас золотое кольцо и браслет на украшенный драгоценными камнями кинжал, когда была здесь в последний раз, – я встала, переходя к следующему шкафу.

– Ты хоть представляешь, сколько у меня золотых колец, девочка?

– Оно было особенным. На нем были бороздки, отпечатанные в металле по всей окружности.

Только когда подняла глаза, я осознала, что скупщик был практически голым. Его длинная рубашка прикрывала его голые ноги, словно подол юбки. Он фыркнул, обходя прилавок, и вытащил черную деревянную шкатулку из другого шкафа. Он бросил ее на прилавок и облокотился на него, пристально глядя на меня.

Я подняла крышку, и свет, проникающий через окно, упал на блеск сотни золотых колец всевозможных размеров. Некоторые из них были с камнями, некоторые без. Я перебирала их пальцами, пока не увидела то самое.

– Вот, – я подняла кольцо перед собой, к свету. – Сколько?

– Десять медяков, если ты уберешься отсюда к чертовой матери.

Я ухмыльнулась, бросив монеты на прилавок. Колокольчик прозвенел надо мной, когда я открыла дверь, и я спустилась по ступенькам, стягивая тонкую кожаную веревочку, туго обмотанную вокруг моих волос. Я надела на нее кольцо и повязала его на шее, после чего застегнула куртку под самое горло.

Туман наконец рассеялся, когда солнце выглянуло из-за крыш, и я посмотрел на залитую солнцем, мерцающую деревушку Дерн. По ее переулкам бродило слишком много воспоминаний, слишком много призраков прошлого. Я шла по улицам тем же путем, которым пришла, и когда проходила мимо таверны, увидела, что стол Сейнта был пуст, если не считать двух оставленных на нем в одиночестве чашек.

Прозвенел колокол у дома торговли, и я срезала путь по боковой улочке, ведущей в порт, не желая ненароком пересечься с торговцами, которым мы вчера продавали камни и металлы. Если мы хотели опередить слухи, которые, вероятно, уже начали расползаться, нам нужно было выйти в море как можно скорее. К моему возвращению команда, должно быть, уже подготовит корабль к отплытию.

– Самый настоящий позор.

Голос донесся из начала следующего переулка, и я замерла, уставившись на тень, которая расползалась на булыжниках передо мной. Она растянулась и выросла, когда Зола вышел из-за побеленной кирпичной стены. Его черное пальто развевалось на ветру.

– Это самый настоящий позор. Смотреть стыдно, как ты тратишь свое время на таких, как эта команда, Фейбл.

Моя рука скользнула за спину в поисках ножа на поясе. Я никогда не называла ему своего имени.

– Откуда ты знаешь, кто я?

Зола рассмеялся, склонив голову набок, чтобы посмотреть на меня из-под полей своей шляпы.

– Ты очень похожа на нее.

Мое сердце замерло, и я почувствовала, как у меня только что выбили почву из-под ног.

– И так же, как и твоя мать, ты приняла несколько по-настоящему глупых решений.

Трое мужчин вышли из переулка позади него. Я оглянулась через плечо на пустую улицу, которая вела обратно к гамбиту. Там не было никого, кто мог бы стать свидетелем того, что задумал Зола, и я вряд ли смогла бы использовать этот путь для отступления.

Я попятилась, и из-за дрожи в руках мой нож ходил из стороны в сторону. Я не смогла бы одолеть всех четверых, а если бы побежала назад, то путь к порту был бы очень долгим.

Времени на раздумья не было. Я развернулась, толкая себя пятками, и бросилась наутек, держа нож сбоку. Мои ботинки громко стучали по мокрым булыжникам. Звук топающих ног усилился, когда мужчины бросились за мной в погоню.

Я оглянулась. Зола остался стоять на месте, его пальто все так же развевалось на ветру. И внезапно я врезалась во что-то твердое, я повернула голову, и воздух покинул мои легкие. Нож вылетел из моей руки, когда я упала вперед, и меня крепко схватили за плечи чужие руки.

– Отпусти меня! – я закричала, толкая мужчину, который держал меня, но он был слишком силен. – Руки прочь!

Я отвела ногу назад и резко выбросила вперед колено, попав ему прямо между ног. Он согнулся пополам, и сдавленный крик застрял у него в горле. Мы повалились на мостовую, и я ударилась головой о мокрые булыжники, из-за чего у меня перед глазами расплылись яркие пятна света.

Моя рука потянулась к ботинку, откуда я вытащила нож Уэста, и когда другой мужчина подбежал ко мне, я замахнулась, вонзая лезвие ему в предплечье. Он посмотрел на кровь, сочащуюся из-под его рукава, после чего склонился надо мной и схватил меня за куртку. Третий из них вырвал нож из моей хватки.

Когда я снова подняла глаза, его кулак был в воздухе, а затем с треском ударил меня в лицо. Кровь наполнила мой рот, и я попыталась закричать, но прежде чем смогла, он ударил меня снова. Небо над головой померкло, и меня начала окружать темнота. С очередным ударом свет окончательно погас.

Сорок три

Это была любовь, которая сломала нас всех.

Моя мать была так высоко на мачте, что казалась просто темным пятном на фоне мерцающего солнца. Лучи сверкали вокруг нее, и темно-красная коса покачивалась у нее за спиной, когда она поднималась еще выше.

Я стояла на палубе внизу, наступая своими маленькими ножками на ее танцующую тень.

Она была солнцем, морем и луной в одном лице. Она была Полярной звездой, которая вывела нас на берег.

Именно эти слова сказал мой отец. Звук его голоса был заглушен завыванием ветра и хлопаньем парусов.

Но я больше не была на «Жаворонке».

Железный привкус крови по-прежнему был у меня на языке, когда я открыла глаза. Свет был слишком ярким. Каждый сантиметр моего лица пульсировал болью, край моего глаза так распух, что я едва могла что-то видеть. Я посмотрела на слои парусов, простирающиеся над моей головой, и мое сердце сжалось в груди. Я не видела, что происходит за бортом, но я слышала плеск воды о корпус корабля.

Палуба подо мной нагрелась от солнца, и когда я посмотрела наверх, внутри у меня все оборвалось. Слезы защипали глаза, когда я увидела герб Золы, вырезанный на богато украшенной деревянной арке.

Мои руки были заведены за спину, запястья связаны вместе за фок-мачтой. Боль в спине выстрелила в плечи и быстро распространилась по всему телу. Я попыталась унять ее, восстанавливая дыхание и лихорадочно осматриваясь в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать, чтобы освободиться.

По мне скользнули тени: команда занималась своей работой, избегая смотреть на меня, пока я оглядывалась в поисках Золы. Однако у руля стоял не он.

Мужчины натягивали шкоты на мачтах, а женщина с коротко стриженными волосами сидела в ворохе сетей на квартердеке.

Позади меня, на гике, я заметила знакомую фигуру. Боль в моем теле была ничем по сравнению с той, которая пронзила мое сердце, когда я узнала этого человека. Я узнала разворот его плеч и уши, торчащие из-под фуражки. Узнала его руки, которые тяжело свисали по бокам, – руки, которые держали меня, когда мы прыгали с тонущего «Жаворонка» в бурлящее море.

Я потрясла головой, моргая, чтобы прояснить зрение. Но когда снова подняла глаза, он повернулся, спрыгивая с пятки паруса, и я увидела профиль его лица со знакомой переносицей и завитком светлых усов.

Чувство, похожее на мороз, сковывающий легкие, поползло вверх к моему горлу, и его имя застыло у меня на губах.

Клов.