Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Тридцать девять

В кромешной темноте Дерн представлял собой не более чем несколько мерцающих огоньков на невидимом берегу.

Я стояла на носу, наблюдая, как он приближается, пока Уэст вел «Мэриголд» в гавань, где портовый рабочий стоял с факелом, чтобы зарегистрировать наше прибытие.

Падж выбросил за борт швартовы, и я направилась под палубу в грузовой отсек. Клад с «Жаворонка» был организован и уложен. Каждый самоцвет, металл и жемчужина были учтены в записной книжке Хэмиша. Всего этого было достаточно, чтобы выплатить долг Уэста перед Сейнтом и помочь «Мэриголд» проложить свой собственный торговый маршрут. Возможно, даже тот, который однажды приведет ее в Безымянное море.

Такая перспектива заставила меня почувствовать то, что я редко испытывала: надежду. Однако за ней последовало осознание того, насколько непредсказуемой и жестокой была жизнь морского торговца. Это была постоянная стратегическая игра, бесконечные маневры, чтобы вырваться вперед, и неутолимая жажда большего.

Больше денег. Больше кораблей. Больше экипажей.

Я знала это, потому что в моих жилах текла кровь, которая желала того же. Я не была исключением.

В скором времени солнце поднимется над горизонтом, и я передвину единственную фигуру, которая была у меня на доске. Это будет ход, которым восхитится даже Сейнт, ведь у меня хватило наглости взять его деньги и использовать их, чтобы помочь «Мэриголд» в обмен на место в ее команде. Во всяком случае, я так думала.

Хэмиш вышел из каюты шкипера, вложил мне в руку один из кошельков, и я сомкнула пальцы на мягкой коже. Это первый раз, когда я буду торговать с командой в качестве одного из членов экипажа, и я внезапно разволновалась.

Остальные вышли на палубу в застегнутых кителях, и Уилла опустила воротник, обнажая шрам на своем лице.

Уэст натянул фуражку.

– Падж и Фейбл пойдут со мной первыми. Остер, Уилла и Хэмиш вторыми. Выдвигаемся.

Остер спустил лестницу, и Падж перемахнул через борт. На соседнем корабле на мачте сидела женщина и наблюдала за нами. Возможно, вести о том, что случилось с «Мэриголд» в Серосе, уже достигли Дерна. Если это было так, то мы уже привлекали к себе больше внимания, чем нам было нужно.

– Держись подальше от того торговца драгоценными камнями, – тихо сказал Уэст, протягивая мне дополнительный нож. Я кивнула и засунула оружие в ботинок.

Уэст перелез через ограждения, и я последовала за ним, пока остальные наблюдали за нами с квартердека. Я натянула капюшон куртки и засунула руки в карманы. Я шла за Уэстом, пока он вел нас через порт. Экипажи кораблей в гавани еще только начинали просыпаться, и я осмотрела причалы в поисках «Луны», но ее нигде не было. Если Зола придерживался своего маршрута после Сероса, то, скорее всего, сейчас он был в Соване, а затем последовал бы дальше на север, прежде чем вернуться в эту часть Узкого пролива. Это позволяло нам выиграть необходимое время, но не так много, как хотелось бы.

Двери дома торговли были уже открыты, когда мы вышли из порта и затерялись среди толпы людей внутри. Тепло тел рассеивало холод ветра, и я сбросила капюшон, прикрывая нижнюю половину лица шарфом.

– Вы в порядке? – Уэст обернулся и посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Паджа.

– Я в порядке.

– В порядке, – эхом отозвался Падж.

– Хорошо. Один час.

Мы разделились и разошлись в трех направлениях, протискиваясь через торговые ряды. Я двинулась в юго-восточный угол склада, проскальзывая мимо прилавков. Торговцы, продававшие листья коровяка и другие травы, располагались в конце ряда, но на другой стороне я заметила витрину с серебром. Я проскользнула между двумя людьми в начало очереди, и мужчина с длинными рыжими волосами под черной вязаной шапочкой посмотрел на меня сверху вниз.

– Чем могу помочь тебе, девочка? – он постучал рукой по крышке витрины, и его торговое кольцо звякнуло, ударяясь о стекло. Поверхность ониксового камня в его перстне была так сильно исцарапана, что почти не блестела.

Я полезла в кармане в кошелек и нашла два кусочка металла с острыми углами: золото и палладий.

– Нашла пару кусочков в Серосе. Не уверена, сколько они стоят, – сказала я, протягивая ему металлы.

Торговец наклонился ближе, поднося к глазу проржавевший монокль.

– Можно?

Я кивнула, и он поднял кусок золота, чтобы рассмотреть его вблизи. Затем он взял палладий, и на этот раз проверка заняла больше времени.

– Я бы предложил тридцать пять медяков за золото и пятьдесят за второй, – он уронил кусочки металлов обратно мне на ладонь. – Справедливо?

– Вполне.

Это была не очень хорошая цена за такие качественные куски, но я только что пришла сюда и не могла тратить время на то, чтобы торговаться с ним. Я должна была выручить столько, сколько получится.

Торговец отсчитал медяки и ссыпал их в маленький мешочек, который затем протянул мне.

– Так, а где в Серосе ты говоришь…

– Спасибо, – я протиснулась обратно в проход, прежде чем он успел закончить свой вопрос.

Затем я нашла торговку кварцем, у которой потратила время на изучение ее камней для продажи, прежде чем вытащила три куска из своего кошелька. Глаза женщины округлились, когда она увидела размер гематитов в моей руке, и я нахмурилась, задаваясь вопросом, не держала ли я за дураков местных торговцев. Возможно, нам следовало положить в кошельки кусочки поменьше.

Женщина запуталась в собственных словах, когда поднесла гематит к свету.

– Я уже довольно давно не видела ничего подобного.

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы сделать хорошее предложение, и я предложила ей купить у меня еще пару других драгоценных камней, чтобы избавиться от них как можно скорее и получить за одну сделку сразу девяносто медяков.

Я приподнялась на цыпочки, выискивая в толпе зеленую фуражку Уэста. Он склонился над столом у противоположной стены торгового дома. Падж стоял в следующем проходе впереди меня, торгуясь с остроглазой дамой из-за кусочка красного тигрового глаза. Красный мешочек становился легче, а мои карманы тяжелее по мере того, как я продавала драгоценные камни по две или три штуки за раз, оставляя самый заметный из них напоследок: черный опал.

Я оглядела торговцев за прилавками, высматривая кого-нибудь, у кого были редкие драгоценные камни, и, возможно, кого-нибудь, кого не особо заинтересует девушка, предлагающая подобного сорта камень. Когда я заметила мужчину с большим зеленым бериллом в руке, я направилась к нему, прислушиваясь к сделке, которую он заключал. Он, не поднимая шумихи, предложил за берилл справедливую цену. Когда женщина, продавшая его, ушла, торговец бросил камень в запирающийся на ключ сундук позади себя.

– Да? – проворчал он, не потрудившись даже взглянуть на меня.

– У меня есть черный опал, который я хочу продать, – я взяла кусок жадеита со стола и перевернула его, надавив кончиком большого пальца на его острый край.

– Черный опал, говоришь? – торговец положил руку поверх бархатной шкатулки, глядя на меня. – Я не встречал черного опала в Узком проливе по крайней мере несколько лет.

– Он был частью моего наследства, – ответила я, улыбаясь про себя, потому что это было правдой.

– Хм, – он повернулся, достал из футляра за спиной специальную лампу и поставил ее на стол между нами. – Тогда давай посмотрим на него.

У него были инструменты, которыми пользовались торговцы драгоценными камнями, потому что они не могли чувствовать камни так, как я. Они не понимали языка света и вибрации, не знали, как разгадать секреты камней. Когда-то Гильдия Самоцветов была полна мастеров драгоценных камней. Теперь большинство торговцев были обычными людьми с причудливыми инструментами.

Я глубоко вздохнула, оглядываясь вокруг, прежде чем вытащила из мешочка опал и положила его на зеркальное стекло. Это был самый большой черный опал, который я когда-либо видела, и людям вокруг нас потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы заметить его.

Торговец посмотрел на меня из-под кустистых бровей, и я попыталась прочитать выражение его лица, задаваясь вопросом, не ошиблась ли я в нем. Однако он ничего не сказал, сел на свой табурет и зажег свечу.

Маленькое пламя отразилось от стекла, и сквозь черный опал прошли лучи света, наполняя чернильным цветом. Красные, фиолетовые и зеленые искорки заплясали в его темноте, как духи, и форма опала как будто начала меняться.

– Боже мой, боже мой… – пробормотал он, медленно поворачивая камень, и свет лампы осветил его лицо. – Наследство, говоришь?

– Именно, – я наклонилась к столу, стараясь говорить тихо.

Торговец явно не поверил мне, но других вопросов задавать не стал. Он положил руку на опал, когда позади меня прошел какой-то человек, и задул свечу в лампе.

– Двести пятьдесят медяков, – сказал он, понизив голос.

– Договорились.

Его глаза прищурились с явным подозрением, поскольку я слишком легко приняла его предложение. Он достал из-за пояса полный кошелек и вытащил еще один из запертого сундука позади себя.

– Это двести, – он положил кошельки передо мной, после чего снял еще один, поменьше, с пояса. – А это пятьдесят.

Я взяла все три кошелька и засунула их в свои глубокие карманы. Вес казался правильным, но на подсчет монет ушло бы время, которого у меня не было. На противоположной стороне склада Падж и Уэст уже ждали меня у двери, ведущей в порт.

– Не знаю, что ты задумала, но тебе лучше быть осторожной, – прошептал торговец, протягивая мне руку.

Я пожала ее, прежде чем попятиться в проход и уйти, с облегчением переводя дыхание.

Уэст нашел меня взглядом, когда я приблизилась к двери, и мы вышли в утренний туман.

– Все в порядке? – Уэст бросил взгляд через плечо, ожидая, пока я пройду мимо него.

Падж кивнул.

– Я придержал дымчатый кварц, когда на меня начали косо смотреть, но остальное продал. А как у тебя дела? – он посмотрел на меня.

– Я все продала, – выдохнула я.

Получилось! У нас получилось!

Я улыбнулась под шарфом, натягивая капюшон куртки на голову, когда «Мэриголд» снова появилась в поле зрения. В скором времени она будет свободна.

Сорок

Пламя свечей дрожало на ветру; белый воск, как капли дождя, стекал вниз и падал на палубу между нами. Остер поставил целого жареного гуся на середину нашего импровизированного стола, и Уилла захлопала в ладоши, и ее задорный свист нарушил спокойствие ночи.

Хрустящая золотистая кожица все еще шипела, когда Уилла потянулась к гусю с куском оторванного хлеба, обмакивая его в соки, скопившиеся на дне подноса. Запеченные сливы, тушенные на медленном огне с корицей и медом, дымились в стоящей передо мной миске рядом с головкой острого сыра и чередой запеченных до корочки пирогов с копченой свининой. Падж даже сходил в комиссионную лавку, чтобы купить набор фарфоровых тарелок с ручной росписью и настоящие серебряные столовые приборы. Все было разложено под ночным небом, которое мерцало звездным светом над нами.

От запаха у меня потекли слюнки, и пустой желудок болезненно сжался, пока мы все смотрели, как Остер разрезал гуся и положил два куска филе на мою тарелку. Падж наливал виски, наполняя мою рюмку до самых краев, пока часть алкоголя не выплеснулась на палубу. За это время я успела выудить еще две сливы из горшочка.

Уэст сел рядом со мной. Он оторвал кусок хлеба и положил мне его в руку. Его пальцы коснулись моей ладони, и меня обдало волной жара, который вспыхнул во мне. Уэст же опустил взгляд и потянулся за бутылкой виски.

– Я бы хотела произнести тост, – Уилла подняла свою рюмку в воздух, и свет свечи превратил стекло в огромный сверкающий изумруд в ее руке. – За наш талисман неудачи!

Я рассмеялась, когда все подняли рюмки вверх, салютуя, и залпом выпили виски. Уилла хлопнула ладонью по палубе рядом с собой, и ее глаза наполнились слезами от горького вкуса, и я отломила часть сыра от куска в своей руке и бросила в нее. Уилла откинулась назад, поймав сыр ртом, и команда зааплодировала.

Все склонились над своими тарелками, смеясь и жуя, забыв об изысканно выгравированных ножах и ложках, что лежали рядом с тарелками. Ветер задевал спущенные паруса, и я уткнулась в свою тарелку, отщипнув маслянистую корочку пирога и отправив ее в рот. Мне хотелось остановить время и остаться в этом моменте навсегда, слушая пение Хэмиша и глядя на улыбающуюся Уиллу. Остер переплел свои бледные пальцы с пальцами Паджа, прежде чем поднес его руку к губам и поцеловал ее. Сидя рядом друг с другом, они были словно уголь и пепел. Оникс и слоновая кость.

Уилла пододвинула ко мне еще одну наполненную рюмку и посмотрела на парус, развевающийся на носу. Белое полотно с гербом «Мэриголд» колыхалось на слабом ветру.

– Почему «Мэриголд»? – спросила я, считая концы звезды на гербе. – Почему корабль называется «Мэриголд?»

Глаза Уиллы метнулись к Уэсту, который застыл рядом со мной. Остальные продолжали жевать, как будто не слышали вопроса.

– Как ты думаешь, что он скажет? Когда ты заплатишь долг? – Хэмиш сменил тему, глядя на Уэста поверх блестящей от жира косточки, зажатой в его руках.

– Я не знаю, – голос Уэста был хриплым от усталости, которая отражалась на его лице, когда он уставился немигающим взглядом на пламя свечи. Соленая вода после погружения в Силках Бури уже давно высохла на его вьющихся волосах.

Мы справились. Мы добрались до «Жаворонка» и наполнили рундуки монетами, но он по-прежнему беспокоился.

Скорее всего, он был прав в том, что беспокоился. Сейнт не мог предвидеть подобного, поэтому никто не мог сказать, как он себя поведет. Он был человеком, который всегда был на три шага впереди, но он не смог предугадать то, что лишится своего теневого корабля и целой команды в мгновение ока. Вряд ли его могло что-то разозлить больше, чем потеря контроля над ситуацией. Единственное, на что мы могли рассчитывать, – это на то, что Сейнт был человеком слова. Он скорее отдаст «Мэриголд», чем нарушит договоренность, однако он этого не забудет. И за это нам придется заплатить определенную цену.

Уэст осушил свою рюмку, прежде чем встать, и я наблюдала, как он спускается по лестнице на главную палубу.

Звуки голосов членов команды разнеслись над тихой гаванью, фонари на других кораблях гасли один за другим, оставляя нас в уединении тусклого света наших свечей, которые одна за другой гасли в прозрачном растопленном воске.

Хэмиш соскабливал с гусиной туши остатки мяса, а Уилла легла на спину, сложив руки на груди, как будто она плавала на поверхности воды. Она подняла взгляд к небу, и в следующее мгновение ее глаза уже закрылись. Хэмиш бросил последнюю обглоданную кость на поднос и встал на ноги.

– Я буду нести первую вахту.

Падж и Остер забрались на полотно кливера, свернувшись вместе, и я последовала за Хэмишем вниз по лестнице. Раскинутый перед нами Дерн был безмолвным. Поднимающийся в небо дым из трех труб таверны подсвечивался луной.

Я остановилась перед арочным проходом, в который лился свет из открытой двери каюты Уэста. Его тень растянулась по палубе, и очертания его лица касались деревянных досок у моих ног. Я заколебалась, положив одну руку на косяк, прежде чем тихими шагами двинуться по боковой палубе и заглянуть внутрь.

Он склонился над своим столом. Перед ним на пергаменте стояли открытая бутылка виски и пустая рюмка. Я легонько постучала, и он поднял глаза, выпрямляясь, когда я распахнула дверь полностью.

– Ты нервничаешь, – сказала я, выходя на свет.

Уэст долго смотрел на меня, прежде чем обойти стол и повернуться ко мне лицом.

– Так и есть.

– Сейнт дал тебе свое слово, Уэст. Он его сдержит.

– Из-за этого я не переживаю.

– Тогда из-за чего?

Казалось, он основательно подумал перед тем, как ответить.

– В Узком проливе наступают перемены. В конце концов, возможно, будет лучше, если он будет на нашей стороне.

– Но тогда ты никогда не будешь свободен.

– Я знаю, – тихо сказал Уэст, засовывая руки в карманы. Внезапно он стал выглядеть намного моложе. На мгновение я представила, как он бежит по порту Сероса, как те дети, которых мы видели в Уотерсайде. – Но также… Я думаю, что всегда буду чувствовать себя в долгу перед ним. Даже если откуплюсь от него.

Я старалась не выглядеть удивленной его признанием, но понимала, что он чувствует. Мы не должны были ни перед кем оставаться в долгу, но это была просто ложь, которую мы говорили себе, чтобы чувствовать себя в безопасности. На самом деле мы никогда не были в безопасности. И никогда не будем.

– Мэриголд была моей сестрой, – внезапно сказал Уэст, поднимая белый камень, который лежал на углу его стола.

– Что? – это слово было всего лишь тихим вздохом.

– У нас с Уиллой была сестра по имени Мэриголд. Ей было четыре года. Она умерла, пока я был в море.

Его голос стал робким. Неуверенным.

– Как так? Что произошло?

– Ее погубила болезнь, которая убивает половину людей в Уотерсайде.

Он подался назад и прислонился к столу, схватившись руками за край столешницы.

– Когда Сейнт дал мне корабль, он позволил мне назвать его.

– Мне жаль, – прошептала я.

Вот поэтому Уэст сказал, что у Уиллы было больше шансов выжить на корабле, чем в Уотерсайде. Вот почему он рисковал их жизнями, когда спрятал ее в трюме, надеясь, что шкипер возьмет сестру в команду.

Тяжесть затянувшегося молчания становилось все более ощутимой в маленькой каюте, заставляя меня чувствовать себя так, будто я проваливаюсь в пол. Уэст не просто рассказывал мне о своей сестре. За этими словами скрывалось что-то еще.

– Я подделывал бухгалтерские книги Сейнта с самого первого дня, как начал плавать под его гербом, но я никогда ему не лгал.

– Что? – я была сбита с толку и пыталась понять, к чему он все это говорит.

– В последний раз, когда мы были в Соване, я поджег склад одного торговца по приказу Сейнта. Он был хорошим человеком, но обогащал другую торговую флотилию, поэтому Сейнту нужно было, чтобы он прекратил поставки. Тот человек потерял все.

Я сделала шаг назад, глядя на него во все глаза.

– В чем дело? Что ты делаешь?

– Я отвечаю на твои вопросы, – сказал он.

Я затаила дыхание, когда Уэст поднял взгляд, встречаясь с моим. Его глаза были такими невероятно зелеными, будто бы их вырезали из змеевика.

Уэст положил камень обратно и выпрямился, отталкиваясь от стола.

– Что еще ты хочешь знать?

– Не надо, – я замотала головой. – Как только ты мне все расскажешь, ты начнешь бояться меня.

– Я уже боюсь тебя, – он сделал шаг ко мне. – Первый шкипер, на которого я работал, бил меня о корпус корабля. Я ловил и ел крыс, чтобы выжить, потому что он не кормил беспризорников Уотерсайда, которые работали на него. Кольцо, которое ты выменяла на кинжал, принадлежало моей матери. Она подарила его мне, когда я в первый раз вышел в море. Я украл хлеб у умирающего мужчины для Уиллы, когда мы голодали на улицах, и сказал ей, что меня угостил пекарь, потому что я боялся, что она откажется есть, если узнает правду. Чувство вины за это никогда не покидало меня, хотя я поступил бы точно так же снова. И снова. Единственное, что я знаю о своем отце, – это то, что его, возможно, зовут Хенрик. Я убил шестнадцать человек, защищая себя, свою семью или свою команду.

– Уэст, остановись.

– И мне кажется, что я влюбился в тебя еще тогда, когда мы впервые бросили якорь на Джевале, – он внезапно ухмыльнулся, уставившись в пол, и на его коже появился легкий румянец, который выполз из-за ворота рубашки.

– Что? – у меня перехватило дыхание.

Улыбка Уэста стала грустной.

– С того самого дня я думал о тебе каждый божий день. Может быть, даже каждый час. Я считал дни до возвращения на остров и вел нас в шторм, чего мне не следовало делать, потому что я хотел быть там, когда ты проснешься. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ни разу. Или вдруг подумала, что я не вернусь, – он перевел дыхание. – Я заключил сделку с Сейнтом, потому что мне нужен был корабль, но я придерживался наших с ним договоренностей ради тебя. Когда ты сошла с «Мэриголд» в Серосе и я не знал, увижу ли тебя когда-нибудь снова, я думал… Я чувствовал, что не могу дышать.

Я прикусила нижнюю губу так сильно, что мои глаза наполнились слезами, и лицо Уэста потеряло четкость.

– Единственное, чего я по-настоящему боюсь, – так это того, что с тобой что-нибудь случится.

Это было не просто немного правды, чтобы сделать какую-то байку правдоподобной. Нет, это была чистая, голая правда, такая же смелая, как первый весенний цветок, готовый завянуть под безжалостными лучами солнца.

– Я поцеловал тебя, потому что мечтал об этом последние два года. Я думал, что если я просто… – он не закончил. – Мы не можем следовать правилам, Фейбл. Больше никаких секретов, – он уставился на меня.

– Но в Серосе ты сказал… – я не смогла договорить.

– Я переоценил свое самообладание. Я не могу быть на этом корабле рядом с тобой и не прикасаться к тебе.

Я уставилась на него, и горячие слезы катились по моим щекам, когда Уэст протянул мне свою ладонь. Я ответила на рукопожатие, и его пальцы сжались вокруг моих. Уэст открывал дверь, которую мы не могли снова закрыть. И он ждал, чтобы посмотреть, собираюсь ли я переступить порог.

Все то, что он мне наговорил, было его способом показать мне, что он мне доверяет. И одновременно он давал мне спичку, при помощи которой я, если бы захотела, могла сжечь его дотла. Однако если мы хотели быть вместе, то я должна была стать для него безопасной гаванью, а он для меня.

– Я ничего у тебя не отберу, Уэст, – прошептала я.

Он глубоко вздохнул, переплетая наши пальцы вместе.

– Я знаю.

Я приподнялась на цыпочки, прижимаясь губами к его рту, и пламя, которое охватило меня тогда там, под водой, снова закипело под каждым сантиметром моей кожи. Запах виски, соленой воды и солнца ворвался в мои легкие, и я вдохнула его, как вдыхала первый отчаянный глоток воздуха после погружения.

Его руки легли мне на бедра, и Уэст направил меня спиной вперед к своей кровати, пока я не почувствовала ее край своими ногами. Я расстегнула китель Уэста и стянула его с плеч, прежде чем Уэст уложил меня на спину и навис надо мной. Его вес придавил меня, и я выгнула спину, когда его руки взяли мои ноги и обвили их вокруг него.

Я закрыла глаза, и слезы покатились по моим вискам, теряясь в волосах. Я чувствовала его кожу на своей коже. Я чувствовала, как он меня обнимает. Прошло слишком много времени с тех пор, как другой человек дарил мне свое тепло, и в этот момент Уэст был так нежен со мной, что мне показалось, будто моя грудь вот-вот разорвется от переизбытка чувств.

Моя голова откинулась назад, и я притянула Уэста ближе, чтобы чувствовать, как он прижимается ко мне. Он застонал, скользя губами по моему уху, и я стянула с себя рубашку через голову. Уэст отстранился, и его глаза обежали каждый сантиметр моего тела, пока он пытался восстановить дыхание.

Я зацепилась пальцами за его ремень, ожидая, когда он посмотрит мне в глаза. Если мы не будем доверять друг другу, то все это в один момент превратилось бы в отступающую приливную волну или ускользающие лучи заходящего солнца. Я должна была сказать ему об этом.

Слова застряли у меня в горле, и еще больше слез полилось у меня из глаз.

– Не лги мне, и я не буду лгать тебе. Никогда.

И когда Уэст поцеловал меня в следующий раз, он сделал это медленно, умоляя меня остаться. Тишина моря окружила нас, и мое сердце стало биться медленнее, пока я пыталась сохранить в памяти каждое мгновение сегодняшней ночи. Его запах и движение его пальцев по моей спине. Вкус соли, когда я целовала его в плечо, его губы на моей шее.

Подобно утренней заре на горизонте, каждое новое мгновение будет вести нас вперед по неизведанному морю.

Это и было новое начало.