Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Тринадцать

Пока я стояла в переулке, начал накрапывать дождь. Туман, окутавший Дерн, растекался по улицам, словно дух давно погибшей реки.

Уэст велел мне ждать, прежде чем исчезнуть в конце улицы. Когда он наконец вернулся, в руках у него был сверток, который я не могла нормально рассмотреть в темноте. Он сунул его мне в руки, когда подошел, и я отступила назад в лунный свет, глядя сверху вниз на пару ботинок и куртку.

– Никто тебе ничего не продаст. Что уж говорить, да с тобой даже разговаривать в таком виде не будут.

Я почувствовала, как румянец заливает мое лицо. Ботинки явно были не новыми, но это неважно. Их кожа была отполирована, застежки блестели. Я уставилась на них, внезапно почувствовав себя неловко.

– Обувайся.

Я повиновалась, натягивая ботинки по очереди на каждую ногу и завязывая шнурки, пока Уэст наблюдал за аллеей, окружавшей нас. Он вытащил носовой платок из заднего кармана, наклонился к лужице, которую образовывала стекающая с крыши вода, и намочил его.

Он протянул свой платок, и когда я не пошевелилась, он вздохнул.

– Твое лицо.

– А, точно, – кровь снова прилила к моим щекам, когда я взяла платок и провела им по лбу и шее.

– Нужно было дать Остеру подлатать это, – сказал он, кивком указывая на мою разбитую губу.

– Шрамом больше, шрамом меньше, – раздраженно буркнула я.

Уэст выглядел так, словно собирался возразить: его губы приоткрылись ровно настолько, чтобы я могла рассмотреть край его зубов. Однако, так и не сказав ни слова, он сжал челюсти, после чего распахнул куртку и придержал ее для меня.

Я просунула руки внутрь, после чего Уэст по очереди затянул пряжки.

– Не начинай сразу торги за кинжал. Сначала немного осмотрись. Задай несколько вопросов, – он натянул капюшон мне на голову и провел руками по моим плечам, чтобы расправить куртку.

– Что я предложу ему взамен?

Уэст снял кольцо со своего пальца и вложил его мне в ладонь. Я подняла его перед собой так, чтобы золото засияло. По всей поверхности украшения вились замысловатые бороздки.

– Что, если этого будет мало?

– Придумаешь что-нибудь, – хрипло сказал Уэст. – Не упоминай мое имя или имя Уиллы. Если он спросит, кто ты, просто скажи, что ныряльщица на маленьком судне, которое зашло в порт на ночь.

– Хорошо, – я протянула ему раскрытую ладонь.

Он посмотрел на нее в недоумении.

– Что еще?

– Тридцать пять медяков.

– Я сказал тридцать.

Я пожала плечами.

– Мы же ведем торги.

Уэст окинул меня долгим недоверчивым взглядом, залез в карман и выудил кошелек с монетами. Я наблюдала за ним, пока он отсчитывал монеты, вкладывая мне их в руку. Я изо всех сил сдерживала улыбку, которая пыталась растянуть мои губы. Однако веселье тут же угасло, когда я посмотрела Уэсту в лицо. Его брови были нахмурены, а глаза выглядели такими усталыми, какими, вероятно, я никогда их не видела. Он был встревожен.

Кинжал хоть и принадлежал Уилле, но он явно также что-то значил и для Уэста.

Я сунула медяки в карман и, развернувшись, вышла в переулок и направилась прямо к комиссионной лавке. Дождь бил по моему капюшону тяжелыми каплями, но вот я поднялась по ступеням и два раза стукнула в проржавевшую зеленую дверь.

Внутри раздались стучащие по полу шаги, прежде чем дверь открылась и на пороге появился лысый мужчина с длинной темной бородой. Я медленно вытащила клинок из ножен и нырнула внутрь. Дверь за мной закрылась, звякнув колокольчиком. Хозяин лавки даже не потрудился взглянуть на меня и вернулся к табурету, стоящему в углу, где над увеличительным стеклом горела керосиновая лампа. Рядом с ней все еще дымилась трубка, наполняя маленький магазинчик сладким, пряным запахом коровяка.

Свечи, вставленные в старые, грязные бутылки из-под виски, стояли практически на каждой поверхности, и их свет отражался от всех блестящих вещей, которые располагались по углам, на полках и на столах. Необработанные камни, полированные украшения, позолоченные инструменты картографа. Безделушки, которые когда-то что-то значили для кого-то. Однако для таких людей, как я, мало что имело бо́льшую ценность, чем крыша над головой или пища. Все, что имело для меня значение, я уже давно обменяла на еду и кров.

Я подняла расческу, украшенную чередой редких ракушек, похожих на те, что Фрет продавал на барьерных островах, и осмотрела ее. Рядом с ней стояло такое же ручное зеркало, в котором отразилось мое лицо, и я застыла, увидев свою губу. Уэст был прав: ее нужно было бы зашить. Опухшая кожа покраснела по краям, а синяк доходил почти до подбородка.

Я перешла к следующему столу, не в силах еще хоть мгновение провести, разглядывая свое отражение. Мне не хотелось видеть, насколько сильно отличается девушка в зеркале от той, которая жила внутри меня.

– Что это? – я подняла бронзовую статуэтку обнаженной девы, завернутую в корабельный парус.

Скупщик оторвал взгляд от своего увеличительного стекла и сжал в зубах трубку. Он взглянул на статуэтку, ничего не ответив, а затем вернулся к работе.

– Если ты пришла сюда, то не за этим.

Я поставила статуэтку на место и направилась к рабочему столу скупщика. Мои глаза обшарили стеклянные шкафы позади него, где на каждой полке были выложены клинки. Однако среди них я не видела нужного мне кинжала.

Вспышка осветила угол магазина, и я направилась к одинокому лучу лунного света, проникающему через темное окно. Он падал на маленькую деревянную шкатулку с потускневшим медным замком. Внутри на бархатной подкладке лежал кинжал.

Брови скупщика поползли вверх, когда он увидел, на что я смотрю. Мои пальцы ухватились за край крышки, и я подняла стекло. Я почувствовала его за своей спиной прежде, чем услышала, и опустила руку, отступая назад. Лицо было вытянуто в немом вопросе, пока он изучал меня. Его рука потянулась над моей головой, и он поднял шкатулку, чтобы поставить ее на рабочий стол между нами.

– Только что купил его у торговца, – его неприветливый голос внезапно стал дружелюбным.

– Можно посмотреть?

Но я не стала дожидаться разрешения. Я открыла стекло и взяла клинок в руки, поднося его к окну. Он был еще более дорогим, чем я думала. Синие и фиолетовые камни были выложены в виде замысловатых узоров. Самоцветы сверкали так, что свет волнами прокатывался по их граням. Их уникальные голоса танцевали между моими пальцами, как ноты песни. Если бы я закрыла глаза, то смогла бы с легкостью назвать голос каждого из них по очереди.

– Сколько?

Мужчина откинулся на спинку стула так сильно, что его плечи прижались к стене. Он стал попыхивать трубкой, пока из нее снова не повалил дым.

– Сделай мне предложение, – сказал он.

Я посмотрела на него краем глаза, лихорадочно думая. Он явно хочет получить больше, чем заплатил Уилле, чтобы остаться в плюсе. Я не была уверена, сколько стоит кольцо, но было бы разумнее использовать деньги, которые дал мне Уэст, а кольцо сохранить для перепродажи в Серосе.

– Двадцать пять медяков.

Он рассмеялся, словно хриплый кашель застрял у него в горле.

– Проваливай, – он потянулся за кинжалом, но я прижала его к груди, после чего сразу же увидела блеск в его глазах. Это была моя первая ошибка.

– Тридцать, – предложила я еще раз.

– Это сделали в Бастиане, – он вскинул подбородок, глядя на меня сверху вниз.

Бастиан был огромным портовым городом на Безымянном море и славился своими ювелирными творениями из драгоценных камней. Ничего сложнее обычного ножа не изготавливали в Узком проливе, поэтому любой, кто по-настоящему умел обращаться с камнями, отправлялся в Бастиан, где всем заправляла Гильдия Самоцветов, которая хорошо платила своим мастерам. Там всегда требовались подмастерья, и работы было в избытке.

И там же моя мать научилась всему тому, что знала о драгоценных камнях. Всему, чему она научила затем меня.

Моя жизнь зависела от бартера, и я уже нарушила самое главное правило переговоров. Скупщик понял, что я готова была выложить все, что у меня есть, чтобы заполучить кинжал. Если бы я этого не сделала, Уэст оставил бы меня в Дерне, и мне бы снова пришлось начинать все заново, как на Джевале.

– Тридцать медяков и золотое кольцо, – мне хотелось откусить себе язык, когда я вытащила кольцо Уэста из кармана и положила его на прилавок перед скупщиком.

Я уже предложила больше, чем мог предложить кто-то другой, но по тому, как дернулись губы мужчины, я поняла, что он еще не закончил торговаться. Его губы кривились в злой улыбке, пока он ждал.

– И еще вот это, – я стиснула зубы и достала золотой браслет, который я своровала, и две медные пряжки из другого кармана, бросив их на стол. – Но только если добавите молоток ныряльщика.

Поскольку мой так и остался лежать на глубине у рифа.

– Договорились, – скупщик взял молоток с подноса с инструментами позади себя и подождал, пока я отсчитаю тридцать медяков, после чего протянул его мне рукояткой вперед.

Что ж, раз я осталась без браслета, который могла продать в Серосе, то, по крайней мере, я могла бы заняться добычей камней.

Я выглянула в окно, пытаясь разглядеть в темноте силуэт Уэста. Я не видела его, но чувствовала, что он наблюдает за происходящим.

Он совершил ту же ошибку, что и я, показав мне, что ему дорог этот кинжал. И Уэст не просто хотел его заполучить. Ему он был по какой-то причине нужен. Если бы я знала, какова эта причина, то у меня появился бы рычаг давления на него.

– Вы что-нибудь знаете о том торговце, у которого купили кинжал?

Мужчина бросил медяки в банку позади себя и указал на написанную от руки табличку у окна.

НИКАКИХ ВОПРОСОВ

Я бросила на него взгляд исподлобья. Что ж, действительно, никто бы не захотел вести дела со скупщиком, который треплется о том, откуда берутся вещи в его лавке. Я была не первым нечестным клиентом, одним из многих пришедших за день, и я не была последним.

Скупщик выпроводил меня, указывая рукой на выход.

Когда Уэст увидел, что я иду, он вышел из-за повозки, стоящей в переулке, и остановился в ожидании, засунув руки в карманы. Я вытащила кинжал, протягивая его ему, и на его лице тут же появилось явное облегчение.

Уэст взял кинжал, кивнув мне.

– Спасибо.

– Это было не за спасибо, – напомнила я ему. Он заплатил мне тридцать пять медяков и пообещал проезд до Сероса за возвращение клинка. И я выполнила свою часть сделки. Даже если у меня осталось всего несколько медяков, все равно это было больше, чем было до того, как мы добрались до Дерна.

Я последовала за Уэстом по деревенским улицам. Мы возвращались к трем наклонным трубам таверны. Тепло очага вырвалось на улицу, когда мы вошли, и я огляделась в поисках команды, но внутри были лишь незнакомые мне люди, сидевшие вокруг столов с рюмками ржаного виски. Уэст протиснулся между ними и прислонился к барной стойке у камина, пока перед нами не появилась тощая женщина с копной волос, повязанных на макушке красной косынкой.

– Уэст.

– Ужин. И комнату, – он бросил три медяка на стойку, и женщина засунула монеты в свой фартук, улыбаясь мне знающей улыбкой.

Я покраснела, когда поняла, о чем она подумала.

– Нет, – сказала я, поднимая руку, – мы не…

Женщина подмигнула мне, а Уэст даже не потрудился поправить ее. Вероятно, я была не первой девушкой, с которой он пришел в таверну, а затем повел вверх по лестнице. То же самое беспокойство, которое я испытала, наблюдая за Уэстом и Уиллой в переулке, проснулось у меня в животе. Уэст положил руку на стойку, облокотившись на нее, и я посмотрела на бледную полоску, опоясывающую его палец.

– То кольцо. Оно было важно для тебя?

Рука Уэста сжалась в кулак, и он засунул ее обратно в карман, когда повернулся к лестнице, игнорируя мой вопрос.

– Спокойной ночи.

Я наблюдала, как он поднимается по ступенькам. Луч света пролился в коридор, когда он открыл и закрыл дверь.

– Что ж, пойдем, – женщина за стойкой выглядела разочарованной, проходя мимо меня с кольцом ключей, свисающим с ее руки. Она отперла дверь рядом с комнатой Уэста, где уже были потушены свечи. – Вот мы и пришли.

Вдоль одной стены крошечной комнатушки располагались маленькая кровать и таз с водой, а у другой – стул. Я переступила через порог.

– Я вернусь и принесу тебе что-нибудь поесть, – улыбнулась женщина, пятясь из комнаты и тихо закрывая дверь.

Я подошла к окну и посмотрела поверх крыш на гавань, где в темноте едва можно было различить корабли. Когда шаги женщины стихли в коридоре, я оглянулась через плечо на деревянную дощатую стену, разделявшую мою комнату и комнату Уэста. Свет не проникал сквозь щели, и я сделала шаг ближе, скрестив руки на груди и прижавшись лбом к стене.

За одну ночь я едва не лишилась своей возможности пересечь Узкий пролив, потеряла кучу денег, на которые могла бы на первых порах жить на Серосе, а еще я раздобыла самое мощное оружие, которого у меня не было с тех пор, как я оставила Джевал, – правду о «Мэриголд».

Если Уэст управлял теневым кораблем, то, вероятно, его судно было самым опасным местом для меня в Узком проливе. Я сделала неправильный выбор, когда бежала по барьерным островам с Коем, следовавшим за мной по пятам. Любой торговец взял бы мои деньги, но я побежала к «Мэриголд».

Четырнадцать

Утро началось с резкого стука в дверь, и я вскочила на ноги, чтобы поспешить распахнуть ее, моргая единственным проснувшимся глазом.

На пороге стояла Уилла. Она откинула с лица свои скрученные локоны, на ее полных губах играла веселая ухмылка.

– И как это тебе удалось? – она оглядела комнату.

Я плеснула водой из таза себе в лицо, прижимая ладони к разгоряченной коже. Началась лихорадка, от которой у меня кружилась голова.

Уилла наблюдала, как я натягиваю ботинки один за другим.

– Думаю, Уэст просто передумал.

– Ну-ну.

Она бросила взгляд на куртку, висящую на спинке стула.

Я последовала за Уиллой вниз по ступенькам в таверну, где все, кроме Хэмиша, уже заканчивали завтракать. Посреди стола стояли два чайника с чаем и щербатые глиняные тарелки, наполненные ломтями сыра и маленькими буханками свежего хлеба. Уэст не смотрел на меня, его глаза были прикованы к бухгалтерским книгам Хэмиша, которые лежали раскрытыми между ними.

Уэст не просил меня молчать о событиях прошлой ночи, но я не думала, что он рассказал об этом Уилле. Я понимала, что она не обрадовалась бы, узнав обо всем, что мы сделали, и мне не нужно было выглядеть врагом в ее глазах.

Я заняла свободное место рядом с Паджем и наполнила пустую чашку чаем, краем глаза изучая страницы бухгалтерской книги.

Но мне не удалось провести Паджа. Он закрыл книгу, облокотился на стол и пристально посмотрел на меня.

– Я думал, мы решили, что ныряльщица останется на корабле.

– Так и было, – сказал Уэст, поднимая свою чашку. Его лицо было осунувшимся и усталым, волнистые волосы заправлены за уши. Он поставил локти на стол и отпил чая, встретившись со мной взглядом. – Мы также договорились, что она пересечет Узкий пролив целой и невредимой.

Я проглотила горячий чай, и он обжег мне горло.

За столом воцарилась тишина, и члены команды переглянулись между собой, прежде чем посмотреть на меня. Мои щеки вспыхнули под тяжестью пристального взгляда Уэста.

Итак, он был в курсе того, что произошло на коралловых островах. Или, по крайней мере, у него были какие-то догадки. И он хотел, чтобы другие члены команды это поняли.

Это не было редкостью, когда торговцы самовольничали, оставшись без присмотра своего шкипера, но команда «Мэриголд» была другой. Каждый их них знал свое место, и соперничество, которое я видела на других судах, казалось, отсутствовало среди членов команды Уэста.

Уэст посмотрел на каждого, когда сделал еще один глоток, и по тому, как они опустили глаза, я поняла, что скрытый смысл последних его слов дошел до них.

Падж пробормотал что-то себе под нос, чего я не расслышала, и Остер положил два пальца на его руку, чтобы заставить его замолчать, прежде чем убрать их. Мои губы замерли на краю чашки, наблюдая за тем, как Остер положил ладонь себе на колени. Это не было просто дружеским предупреждением, чтобы тот держал язык за зубами. Остер прикоснулся к Паджу… с нежностью.

Я сделала вид, что ничего не заметила, и, намазав толстый слой масла на кусок хлеба, откусила. Возможно, Уэст и Уилла были не единственными на «Мэриголд», кто был чем-то бо́льшим, чем просто товарищами.

Мы ели в тишине, пока вдалеке не прозвенел утренний колокол на пристани, возвещая об открытии торгового дома. Команда встала, в унисон скрипнув стульями, когда они накинули и застегнули свои кители. Я осушила свою чашку чая, после чего последовала за ними к тяжелым деревянным дверям.

Уэст широкими шагами шел впереди остальных по туманным улицам Дерна. Вьющиеся пряди выглядывали из-под его низко надвинутой на глаза фуражки, и его светлые волосы казались еще ярче в утреннем тумане.

Мы были не единственными, кто двигался в восточную часть деревни. Со всех сторон, казалось, текла река людей, направлявшихся к торговому дому, который располагался на углу порта. Он выглядел точно так же, как в последний раз, когда я его видела, хотя меня никогда не пускали внутрь. Я всегда ждала в гавани, пока команда моего отца вела торговлю.

Мы нырнули под низкий дверной проем и оказались в дымном свете склада. Он уже был битком набит торговцами и лавочниками, у каждого из них был свой прилавок, сделанный из остатков досок и рваной парусины. Раздался резкий свист, и Уэст повернул голову в его сторону, просматривая ряды в поисках Хэмиша. Он помахал нам рукой, и мы направились в его сторону, следуя за Уэстом, который локтями прокладывал путь сквозь теплые тела, двигаясь в противоположный конец огромного помещения.

– Солонокровские придурки, – буркнула Уилла, свирепо глядя на торговца в отделанном бархатом пальто, который пересек нам путь.

Команды из Безымянного моря было легко отличить, как и их корабли. Аккуратные подстриженные волосы, чистая кожа и красивая одежда. В них чувствовалась какая-то легкость, как будто им никогда не приходилось воровать, обманывать или лгать, чтобы выжить. Именно по этой причине люди считали, что солонокровцы слишком мягкие для жизни в Узком проливе.

Товары, которые команда выгрузила с «Мэриголд», были уже разложены. Китель Хэмиша, завязанный на бедрах, топорщился из-за свисающих с его пояса кошельков с монетами. Уэст отдал ему бухгалтерские книги, и они обменялись несколькими быстрыми словами, прежде чем мы направились в юго-восточную часть торгового дома.

Чья-то рука потянула меня за рукав куртки мимо остальных, и Уэст наклонился ко мне, произнося слова себе под нос:

– Держись поближе ко мне.

Торговцы перекрикивали друг друга, подняв руки вверх, но Уэст шел мимо них, пока не добрался до человека, который выглядел так, словно ждал нас.

– Ты опоздал на день, – проворчал он, его взгляд пробежался по нам, пока не остановился на Хэмише.

– Из-за шторма опоздали в последний порт, – ответил Уэст, и я внимательно присмотрелась к нему. Его губы даже не дрогнули, когда он произнес эту ложь. Они не опоздали в Джевал. Они не опаздывали нигде. Однако мы сделали крюк, чтобы зайти на коралловые острова.

Уэст вытянул одну руку перед собой, и Хэмиш вытащил из кармана кителя маленький мешочек с монетами и вложил ему в ладонь.

– Двести шестьдесят пять медяков, – Уэст протянул мужчине кошелек.

Лицо торговца превратилось в камень.

– И это все?

Уэст наклонился к прилавку, готовый спорить.

– Сидр не продается в других портах так же хорошо, как здесь. И вы это знаете.

– Или ты прикарманиваешь мою прибыль, – мужчина пристально посмотрел на Хэмиша, постукивая своим кольцом с печаткой по столу. На ней был изображен полосатый тигровый глаз Гильдии Ржи.

Уэст перевел взгляд на мужчину, и внезапно шум в помещении вокруг нас будто бы стал громче.

– Если вы не доверяете с продажей ваших товаров, наймите кого-нибудь другого, – он развернулся, чтобы уйти, и начал проталкиваться через толпу.

– Подожди, – мужчина вздохнул. – Два ящика для «Мэриголд», – пробормотал он человеку, стоявшему позади него. – Только не думай, что твои проделки в Соване остались без внимания. За последние три дня уже расползлись слухи.

Уэст замер, фасад безразличной холодности на его лице на мгновение дрогнул.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Падж и Уилла обменялись взглядами за спиной Уэста, и Падж сделал шаг ближе к нему, положив руку на пояс рядом с ножом.

Мужчина наклонился, понизив голос.

– Здесь, в Дерне, мы стоим друг за друга горой. Попробуй провернуть что-нибудь подобное здесь и пожалеешь, что тебя не утащили морские дьяволы.

Уэст медленно поднял взгляд.

– Как я уже сказал, не понимаю, о чем вы говорите.

Торговец улыбнулся, откидывая кусок мешковины, чтобы показать ящики с сидром, и Уэст одобрительно кивнул.

Внимание мужчины переключилось на Уиллу, и он, казалось, застыл, когда увидел ожог, который тянулся вверх по ее шее, выглядывая из-под воротника.

– Слышал, ты попала в кое-какие неприятности, Уилла.

Ее лицо было непроницаемым, но плечи едва заметно напряглись.

– Две недели, – Уэст протянул руку, явно меняя тему разговора.

– Две недели, – мужчина ответил на рукопожатие, и мы двинулись по проходу, не говоря больше ни слова.

Я оглянулась через плечо – торговец провожал нас прищуренным взглядом. В грузовом отсеке корабля были товары, на которых стояла печать торгового дома Совена, поэтому я знала, что «Мэриголд» останавливалась там. И что бы члены команды там ни сделали, молва об этом последовала за ними в Дерн. Однако если это теневой корабль, то никто не мог сказать, что там произошло наверняка.

Я старалась не отставать от Уэста больше чем на шаг и держаться на ногах, когда кто-то врезался в меня. Если бы я этого не делала, меня бы утащило вместе с толпой в противоположном направлении. Уэст стал торговаться с другим торговцем, а я в это время наблюдала за приподнятым прилавком, где Остер вел переговоры с торговцем драгоценных камней. Один из красных кожаных мешочков, которые раздал команде Хэмиш, был зажат у него в кулаке.

Позади меня чуть дальше по проходу Уилла спорила с маленькой женщиной, держа в руках четыре сверкающих драгоценных камня, похожих на аметисты. Еще один из красных кожаных мешочков лежал на столе перед ней.

Уэст поймал взгляд Остера поверх моей головы, и дернул подбородком в направлении Уиллы.

– Тебе лучше не спускать с нее глаз.

Остер кивнул и подошел поближе к Уилле, и я огляделась по сторонам. В этом помещении было много денег и много людей. Чтобы лишиться кошелька на поясе, потребуется всего секунда. Очень вероятно, что в Дерне существовали люди, которые зарабатывали себе на жизнь именно таким способом в торговом доме.

Моя рука потянулась к поясу, где в потайном кармане, который я сама сшила, лежало несколько медяков. Падж оглядывался по сторонам, пока мы переходили от прилавка к прилавку, и я внезапно врезалась в Уэста, когда он вдруг возник передо мной. Его внимание было приковано к мужчине, который стоял у задней стены, прислонившись к раме засаленного окна.

– Оставайся здесь, – пробормотал Уэст, прежде чем раствориться в толпе.

Когда он подошел к мужчине, тот снял шляпу и стал приглаживать рукой волосы, пока они разговаривали приглушенным шепотом.

– Кто это? – спросила я.

Я смотрела, как Уэст и незнакомец повернулись спинами к стене.

Падж не ответил. Он выглядел таким же любопытным, как и я, его глаза были прикованы к Уэсту. К нам подошла Уилла с мешком рыболовных крючков, перекинутым за спину. За ней по пятам следовал Остер.

– Где он? – она завертела головой по сторонам.

– Цена? – Падж указал на рыболовные крючки, и я внимательно наблюдала за тем, как он намеренно встал перед ней, чтобы закрыть обзор на окно. Он отвлекал девушку, прикрывая Уэста, даже не зная зачем. И теперь, когда я задумалась об этом, они все, казалось, делали это.

Уилла вытащила из кармана листок бумаги, протянула его Паджу и сунула пустой красный мешочек в карман кителя. Именно в этот момент до меня дошло, чем они занимались.

В этих кошельках были не монеты, а драгоценные камни. По чуть-чуть в каждом из них. Члены команды расходились по одному и продавали камни на небольшие суммы разным торговцам. Обменять несколько кусков пиролита на Джевале было одним делом, однако, чтобы заниматься торговлей драгоценными камнями в портах, требовалось специальное разрешение от Торгового совета. Судя по всему, у них его не было. В Узком проливе подобным занимались немногие, поскольку процесс контролировали могущественные торговцы драгоценными камнями из Бастиана.

Идеальным способом замаскировать нелегальные махинации с камнями было ведение торговли в крупных масштабах. Торговли чем угодно, кроме самоцветов. Несколько сбытых камней то там, то тут не привлекали внимания. Со стороны все выглядело хорошо отрепетированным. Продуманным. Члены команды, вероятно, проворачивали подобное в каждом порту, и, скорее всего, в корпусе судна было спрятано намного больше мешочков, похожих на тот, который я нашла в тайнике.

Если «Мэриголд» была теневым кораблем Сейнта, то у команды наверняка было бы разрешение на торговлю драгоценными камнями, потому что он позаботился бы об этом. Однако они все делали тайком, и это могло означать только одно: члены экипажа занимались побочной торговлей и подделывали бухгалтерские книги Сейнта.

Это было просто и гениально. И еще невероятно глупо.

Уэст, не говоря ни слова, протиснулся сквозь толпу, и мы перешли к следующему прилавку. За ним сидел старик с выставленным перед ним подносом весов, на котором лежали драгоценные камни и сплавы металлов. Оникс в его торговом кольце говорил, что он промышлял самоцветами законно. Чтобы получить подобный перстень, требовалось десять лет обучения в Гильдии, и все равно не все торговцы гарантированно могли его получить. Гильдии ставили своим торговцам такие же беспощадные условия, как и торговым судам. Если парусный мастер, судостроитель или торговец драгоценными камнями был пойман за ведением дел, не имея подобного кольца, то это считалось преступлением, за которое карали смертью.

Бронзовые весы, стоявшие перед мужчиной, блеснули в лучах света из окна, когда он бросил на поднос три необработанных изумрудных камня.

– Уэст, – он кивнул в знак приветствия. – Пиролит?

Итак, вот где он сбывал пиролит. И если я была права насчет того, чем занималась команда, Уэст, вероятно, просто менял самородки на несколько драгоценных камней, а не продавал их за деньги. Подобное было легко не указывать в бухгалтерских отчетах. Вероятно, это была единственная сделка с торговцем драгоценными камнями, которую он мог совершить в открытую.

Уэст вытащил из кармана кителя мешочек и протянул его мужчине, который тут же вывалил мои куски пиролита на аккуратно расстеленную скатерть на столе.

– Где ты берешь эти камни? За последние несколько месяцев ты приносил мне лучший пиролит, который мне доводилось видеть за последние два года.

Я ухмыльнулась, наблюдая, как он взял самый большой самородок и осмотрел его на свету.

– Если ты принесешь еще в следующем месяце, то, возможно, я предложу тебе цену повыше. Есть ювелир, который делает из пиролита украшения, так что на него есть спрос.

– Это последнее, что есть. Мы больше не будем останавливаться на Джевале, – ответил Хэмиш.

Я посмотрела на него в замешательстве. Когда я торговалась с Уэстом на барьерных островах, он ничего не упомянул о том, что это был его последний раз на Джевале. Даже больше: он предложил отдать мне деньги, когда они прибудут в следующий раз.

Стоящие рядом со мной Уилла, Остер и Падж тоже выглядели удивленными. Единственным человеком, который, казалось, точно знал о положении дел, был Уэст. У всех остальных, казалось, были только кусочки информации.

Это все было сделано намеренно. Хороший шкипер всегда чего-то недоговаривает своей команде, и именно так всегда поступал Сейнт. Мне было интересно, знал ли кто-нибудь из членов экипажа о гербе, нарисованном под ковром в каюте Уэста, или это тоже было его секретом.

– Жаль, – мужчина фыркнул, дергая себя за белую бороду. – Я бы сказал, он примерно потянет на тридцать два медяка.

– Чего? – прошептала я. – Ты заплатил мне всего десять!

– Мы торгуем, чтобы получить прибыль, Фейбл, – самодовольная насмешка изменила звучание голоса Уэста, когда он ответил мне.

– Как пошли дела с кварцем в Соване? – торговец засунул руки в карманы жилетки и откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Сто двенадцать медяков за все, – Хэмиш протянул ему еще один мешочек. – Что у вас есть в обмен на пиролит?

– Есть изумруды, которые мне нужно продать. Я думаю, на них тоже будет спрос в Соване, – он кивнул на камни, лежащие на весах.

Я подалась вперед, изучая драгоценные камни, лежащие на бронзовом подносе. Прежде чем я успела понять, что делаю, я подняла один из них и поднесла к лицу, держа его на ладони. Что-то с этими камнями было не так.

– Сколько? – Уэст внимательно посмотрел на изумруды.

Я прикусила губу, держа камень двумя пальцами. Вибрация изумруда была низкой и мягкой. Он звучал подобно спокойному течению. Но сейчас он почему-то звучал по-другому. Я поднесла его к свету, прищурив глаза, и мужчина уставился на меня, нахмурившись.

Я прочистила горло, и Уэст взглянул на меня сверху вниз.

– Что такое? – торговец был раздражен. Он облокотился на стол, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

– Они… – я переводила взгляд между Уэстом и мужчиной, не зная, как лучше преподнести не самые приятные новости. – Они…

– Они что? – рявкнул Уэст, теряя терпение.

– Фальшивые, – прошептала я.

Мужчина внезапно встал, грохоча всем, что было на столе.

– В чем это ты меня обвиняешь, ныряльщица? – его лицо покраснело, глаза засверкали гневом.

– Ни в чем, я… – я оглянулась на Уэста, однако его взгляд был прикован к изумруду в моей руке. – Я ни в чем вас не обвиняю. Только…

Мужчина уставился на меня.

– Позвольте? – я шагнула вперед к чаше весов и наклонила ее к свету, отчего камни скатились к краю. – Вот, – я указала на один из них. – Это не изумруд.

Мужчина навис надо мной, вытащил из жилета цепочку с моноклем, украшенным рубинами, и приложил его к глазу.

– Конечно же, изумруд.

– Нет, это не так.

– Уэст, – низкий голос Паджа прогрохотал у меня за спиной.

Я указала на тонкую, как волос, линию в центре камня.

– Грани отражают свет. Если бы это был изумруд, он бы так не делал. Мы бы видели его насквозь. Я предполагаю, что это форстерит. Они не представляют ценности, но очень похожи на изумруды, если их нагреть до достаточно высокой температуры. Они даже добываются из той же породы, – я указала на покрытые белой коркой края камня.

Между камнями была незначительная разница, но такая, которая стоила целого кошелька. Человек, который изготовил подделку, свое дело знал.