Текст книги "Фейбл"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Двадцать четыре

Я шла по мостам в темноте. Пропитанный солью ветер дул с моря. Я вела рукой по узловатым веревочным ограждениям, следуя за ними туда, куда они меня вели. Мне было все равно, куда именно. Идти мне было некуда.

Люди с подолами юбок и ботинками, заляпанными грязью, прошли мимо меня, а внизу начали загораться фонари, пока темнота окутывала Серос крыша за крышей. Когда мост наконец зашел в тупик, я оказалась в части города, которая скрывалась за Уотерсайдом. Когда последний луч оранжевого света погас на запутанных улицах, я спустилась вниз по лестнице, и мои ботинки приземлились в чавкающую грязь.

– Тебе лучше не бродить по ночам, девочка, – крикнула мне из приоткрытого окна женщина с накинутой на голову малиновой шалью.

Я натянула капюшон куртки и продолжила идти. Город представлял собой лабиринт из узких улочек, и на каждом его сантиметре был построен дом. Моя мама часто говорила, что Серос похож на коралловый риф, если не считать шума. В каждой трещинке кипела жизнь, но под водой была лишь глубокая тишина, вибрацию которой можно было ощутить всем телом. Мама никогда не любила этот город так, как любил его Сейнт. Она чувствовала себя как дома лишь в море.

Я вытащила кулон из кармана и подняла его, чтобы рассмотреть в лунном свете.

Я не собиралась его забирать. Не собиралась красть. Однако с каждым ядовитым словом, слетавшим с губ Сейнта, мои пальцы все крепче сжимали цепочку, пока я не почувствовала, что этот кулон больше не принадлежит ему.

Я застегнула кулон на шее и потянула цепочку пальцами, пока не ощутила ее холод на своей коже. Если бы Изольда не утонула вместе с «Жаворонком», возможно, мы бы сейчас гуляли с ней по этим улицам вместе. Мы бродили бы по мостам, пока мой отец проверял бухгалтерские книги на своем посту и встречался с торговцами в гавани. Мы покупали бы жареные сливы на рынке и шли искать место, с которого можно было наблюдать, как солнце садится над возвышенностью. Мы чувствовали бы, как сок теплых фруктов льется по нашим рукам.

Видение было слишком болезненным, чтобы удерживать его в моем сознании. Мой череп как будто бы наполнился кипятком.

– Привет, – в переулок вышел мужчина, преградив мне дорогу. Его глаза блеснули в свете фонаря, а губы растянулись над отсутствующими зубами.

Я посмотрела на него, не говоря ни слова, и потянулась за ножом, который был за поясом.

– Куда направляешься? – он сделал шаг ко мне, и я вытащила лезвие.

– Дай пройти.

Он наклонился ближе, спотыкаясь, неуклюже потянувшись к моей талии. Прежде чем он смог понять, что происходит, я одним уверенным движением взмахнула вверх, полоснув ножом по краю его уха.

Незнакомец отшатнулся назад, его взгляд несколько протрезвел. Я начала наступать на него, сделав три быстрых шага, пока он не уперся спиной в стену. Я подняла лезвие, приставив острие к впадинке у его горла, и надавила ровно настолько, чтобы пустить единственную каплю крови.

Мужчина замер, выпрямляясь, и я посмотрела ему в глаза, призывая его что-то предпринять. Мне нужна была причина, чтобы причинить ему боль. Мне нужен был предлог, чтобы надавить на нож и вогнать стальное острие в его кожу. Мне казалось, это был единственный способ справиться с болью, которая терзала меня изнутри. Единственный способ охладить бушующий жар, который все еще горел на моем лице.

Незнакомец медленно отступил в сторону, обходя меня по дуге, и исчез в темноте, извергая череду проклятий. Я стояла, уставившись в кирпичную стену, пока не раздался звон бьющегося стекла, который заставил меня обернуться. В конце переулка горело окно с одним болтающимся ставнем. Когда ветер донес до меня знакомый кислый запах пролитого виски, я выдохнула и направилась прямо к двери.

Я нырнула в тускло освещенную таверну, где каждый клочок пространства был заполнен людьми, чья кожа и одежда были пропитаны грязью Сероса. Торговцы. Портовые рабочие. Целые бригады судоремонтников. Они теснились в каждом углу, сжимая в руках зеленые рюмки. Крохотное помещение переполнял резкий запах немытых тел.

У барной стойки был свободен лишь один табурет между двумя высокими мужчинами, и я приподнялась на цыпочках своих ботинок, чтобы проскользнуть между ними и сесть. Бармен вздернул подбородок, глядя на меня, и я полезла за пояс, чтобы выудить медяк.

Моя рука замерла, когда я взяла кошелек в руку и ощутила его вес. Он был тяжелее. Толще.

Я потянула за тесемки, открыла его и заглянула внутрь. В кошельке было больше двадцати медяков, которых в нем не было накануне. Я ощупала свой пояс по всей длине, пытаясь разобраться в ситуации, пока осознание не обожгло меня огнем.

Уэст.

Его образ всплыл у меня в памяти. Уэст наполнил мой кошелек. Вот почему тем утром он стоял в коридоре, держа в руках мой пояс, когда вышел из каюты.

– Ну? – фыркнул бармен, протягивая ко мне руку.

Я бросила медяк ему на ладонь, крепко сжимая кошелек, прежде чем кто-то успел заглянуть в него.

Я скрестила руки на стойке и опустила голову, уставившись на свои ботинки.

Уэст с самого начала знал, кто я такая. И он точно знал, что произойдет, когда я встречу Сейнта. Он позаботился обо мне, когда я покидала корабль, как заботился обо мне последние два года, покупая у меня пиролит на барьерных островах. Даже если он сделал это по приказу Сейнта, он все равно мне помогал. Однако лишние медяки в кошельке не принесли мне облегчения. Они лишь стали напоминанием того, что ни одна монета не была заработана мной самостоятельно с самого начала.

Рюмки расплескались, когда бармен со стуком поставил их на стол передо мной, после чего отправился к очередной поднятой в воздух руке. Изумрудно-зеленое стекло сверкало, как драгоценные камни, когда я взяла одну рюмку, вдыхая терпкий запах ржи, прежде чем сделать маленький глоток.

Запах напомнил мне о Сейнте. Зеленая рюмка каждый вечер стояла на его столе в туманном дыму каюты шкипера на «Жаворонке», хотя на борту не должно было быть виски.

Мне хотелось ненавидеть его. Мне хотелось проклинать его.

Но с той самой минуты, как я вышла за дверь, меня мучила горькая правда от того, что ненависть – это не единственное чувство, которое я испытывала по отношению к нему. Я ничего не знала о том, откуда мой отец был родом, поскольку он не любил об этом распространяться. Однако он начал подниматься с низов, строя корабль за кораблем. Даже несмотря на то что он бросил меня и предал, во мне по-прежнему оставалась маленькая частичка, которая любила его. И я знала почему. Потому что его любила Изольда.

Моя мать любила Сейнта такой любовью, которая могла бы воспламенить море.

Это была правда, из-за которой мне было трудно желать ему смерти. Однако после трех рюмок виски я подумала, что это будет возможно.

Я откинула голову назад, осушая рюмку, и зажмурилась, когда виски обжег мне горло. Он прошел весь путь до моего живота, заставив меня мгновенно почувствовать себя легче. Тепло разлилось по моим ногам, и я прислонилась к стойке.

Единственный человек, оставшийся в Узком проливе, к которому я могла пойти, был Клов. Но Клов был мертв, как и моя мать. От этой мысли мне стало невыносимо тяжело, и мои глаза наполнились еще бо́льшим количеством слез. За все то время, что я провела на Джевале, я никогда не чувствовала себя более одинокой, чем сейчас.

– Ныряльщица, – за моей спиной раздался низкий голос, и я схватила вторую рюмку, поворачиваясь на табурете.

Рядом с барной стойкой, прислонившись к деревянной балке, стоял Зола с улыбкой на лице. На нем не было фуражки, и его голову покрывали лишь длинные черные волосы, тронутые сединой.

– Так и думал, что это ты.

Я молча уставилась на него, прежде чем запрокинуть голову и осушить рюмку. Зола устремил свой пронзительный взгляд на мужчину рядом со мной, и тот немедленно встал, освободив место. Зола тут же сел на табурет и положил медяк на стойку.

– Что ты делаешь в таверне одна ночью в самом опасном городе Узкого пролива? – он выглядел так, словно его собственные слова его позабавили.

Бармен медленно опустил перед ним три рюмки ржаного виски, стараясь не расплескать ни капли.

Я уставилась на Золу.

– Не твое дело.

– Где твоя команда? – он наклонился ближе.

– Они не моя команда.

Он едва не рассмеялся.

– Возможно, это и к лучшему. Не думаю, что «Мэриголд» еще долго продержится на плаву. Впрочем, как и ее шкипер.

Я покрутила последнюю рюмку виски, стоящую на стойке.

– И что это должно значить?

Зола пожал плечами, глядя на свою рюмку.

– Лишь то, что Уэст знает, как навлечь на себя неприятности. И, в конце концов, они его догонят, – он взял рюмку и опрокинул ее в себя. – Я слышал кое-что в Дерне о ныряльщице, которую никто никогда раньше не видел и которая умеет отличать подделки драгоценных камней. Это ведь ты?

– Не я.

Он поставил локти на стойку, сложив пальцы вместе.

– Ты хорошая лгунья. Тебе когда-нибудь говорили об этом?

Я перевела глаза, чтобы встретиться с Золой взглядом. Кой сказал мне то же самое перед тем, как попытался меня убить.

– Для Узкого пролива это хороший навык. Итак, ты умеешь нырять, хорошо разбираешься в драгоценных камнях и умеешь лгать. Может, ты ищешь место в команде?

– Не в твоей команде, – я повернулась к нему лицом.

– Почему нет?

– Я знаю, что ты сделал с Уиллой.

Его глаза сверкнули, а улыбка на лице стала еще шире.

– Думается, мне не нужно рассказывать тебе, что в Узком проливе существуют свои законы, которые нужно соблюдать, чтобы выжить.

– Мне плевать, какие у тебя были на то причины. Место в твоей команде меня не интересует.

Зола оглядел меня, когда я проглотила последнюю порцию виски, но когда я снова подняла глаза, выражение его лица изменилось. Его глаза задумчиво прищурились, а голова склонилась набок.

– Что?

Он моргнул, как будто на мгновение забыл, где находится.

– Ты мне кое-кого напоминаешь, – его слова были настолько тихими, что их едва можно было расслышать. Он допил две оставшиеся рюмки виски одну за другой и бросил еще один медяк на стойку, подавая знак бармену.

Все звуки в таверне на мгновение стихли, когда мое сердце пропустило удар и забилось с бешеной скоростью, разгоняя кровь по жилам. Каждый мой нерв был натянут как струна. Свет стал менее ярким.

Голос Золы звучал еще тише, когда он встал.

– Будь осторожна, ныряльщица.

Еще три рюмки ржаного виски были поставлены на стойку, и я оглянулась через плечо. Зола исчез, оставив рядом со мной пустующий табурет. В тот день, когда я впервые увидела его в Дерне, он сказал, что Крейн был его старпомом, но корабль Золы – «Луна» – намного больше, чем «Мэриголд». Следовательно, его команда была в разы больше. Действительно ли он знал того человека, которому Уэст и остальные вынесли смертный приговор, или же он был просто пешкой, которой доверили выполнить грязное поручение? Что же еще тот человек сделал по приказу Золы?

Я выпила очередную рюмку виски и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Роковая ночь на «Жаворонке», годы на Джевале и дни на «Мэриголд» плыли у меня перед глазами в свете свечей таверны. Мне хотелось зажмуриться и открыть глаза только тогда, когда на Узкий пролив надвинется зима.

Я опустила рюмку и закатала рукав куртки, вытянув руку перед собой. Шрам, который Сейнт вырезал на моей руке, выглядел как гневная паутина речных протоков. Гладкие на ощупь выпуклые линии змеились вниз к моему запястью, и я провела по ним пальцем, останавливаясь на самом дальнем кончике возле запястья. Именно там было отмечено место, где в глубине покоился «Жаворонок».

– Фейбл?

Я одернула рукав, возвращая его на место, и прижала руку к себе, одновременно поднимая глаза, чтобы увидеть Уиллу. Ее образ кренился и покачивался у меня перед глазами, и внезапно я почувствовала, что падаю с табурета. Я вцепилась руками в край стойки, чтобы вернуть себя на место.

– Что ты здесь делаешь?

Девушка села рядом со мной, наклонившись вперед, чтобы заглянуть мне в лицо.

Я взяла последнюю рюмку и осушила ее, с грохотом поставив на стол.

– Сколько ты уже выпила?

Я закрыла глаза, дыша сквозь подступающую к горлу тошноту.

– А тебе-то какое дело?

– Ясно, – сказала она, вставая. – Пошли.

Она взяла меня за руку, но я вырвалась, едва не упав. Руки Уиллы подхватили меня и усадили обратно, после чего я все-таки встала. Мы пошли сквозь переполненный зал, который кружился у меня перед глазами. Когда я споткнулась, врезавшись в стену, Уилла пригнулась и закинула мою руку к себе на плечо.

– Отстань! – невнятно пробормотала я, пытаясь отмахнуться от нее. Однако Уилла не слушала. Мы поднялись по темной лестнице, и звон ключей заставил меня открыть глаза. В следующее мгновение я уже лежала в постели.

– Глупая, – пробормотала Уилла.

– Что? – прохрипела я.

– Я сказала как-то, что не могу понять, нравишься ты мне или я считаю тебя глупой, – засмеялась она.

Ее слова превратились в один оглушительный звук в моей голове. Металлическое ведро брякнуло рядом с кроватью, и Уилла перевернула меня на бок, открыв мне рот.

– Что ты…

Ее палец скользнул мне в горло, и я стала лягаться, пытаясь вырваться. Однако меня уже тошнило. Уилла поднесла ведро к моему лицу и похлопала меня по спине ладонью.

– Что ты творишь? – я закашлялась, отталкивая ее.

– Ты поблагодаришь меня завтра, когда поймешь, что в твоих жилах течет лишь половина этого яда, – она засмеялась, вставая.

– Как ты меня нашла?

– Я следила за тобой уже несколько часов. Потом я подумала, что тебе пора в постель, пока ты не отключилась прямо на стойке.

– Ты следила за мной? – я снова попыталась ее толкнуть.

– Поверь мне, я не горела желанием подобным заниматься и уж тем более тратить на это всю ночь, – она пристально посмотрела на меня.

– Тогда почему ты здесь?

– Приказ, – Уилла посмотрела на меня сверху вниз, ожидая, пока до меня дойдет смысл ее слов. Когда он наконец дошел, я поняла, что она говорила про Уэста. Он продолжал делать свою работу и присматривать за мной.

– Что произошло у Сейнта?

Я перевернулась на спину и уставилась на стропила, пытаясь сделать так, чтобы потолок перестал вращаться.

– Именно то, что предсказала, – пробормотала я.

– О, вот как, – Уилла скрестила руки на груди, прислонившись к стене. – Итак, ты сейчас думаешь, что ты единственная девушка в Узком проливе, чьи мечты не сбылись?

– Уйди, – простонала я.

– Ты чего-то хочешь от этой жизни? – она подошла и встала надо мной. – Так иди и бери, Фейбл.

– О чем ты?

– Ты ведь хочешь работать на торговом корабле.

Дело было не только в том, что я хотела работать на корабле. Я хотела работать в команде своего отца. Однако я не могла сказать ей об этом, не нарушив своего обещания, данного Сейнту.

– Ты же знаешь, что у «Мэриголд» нет ныряльщика, – спокойно сказала Уилла.

– Ну и?

Она вздохнула.

– Ну и?

Я моргнула, пытаясь думать. Однако мои мысли были слишком расплывчатыми. Слишком туманными.

– Если ты чего-то хочешь от жизни, то возьми это, – повторила она громче. – Не понимаю, почему я должна разжевывать элементарные вещи девушке, которая жила на Джевале.

– Уэст ни за что не возьмет меня на работу.

– Я же тебе уже говорила. У него есть дурная привычка делать других людей своей проблемой.

Уилла была права. В порту не было ни одного шкипера, который дал бы мне шанс. Никто не захочет брать к себе в команду никому не известную ныряльщицу с Джевала, если только я не покажу им, что умею делать с драгоценными камнями. Это был риск, на который я не могла пойти. Мастера камней часто становились жертвами конкурентов и пешками Гильдии драгоценных камней. Их убивали только из-за того, что они умели.

Но если я хотела добраться до «Жаворонка», то мне действительно нужен был корабль.

– Он поручил тебе следить за мной?

Резкости, которая всегда отражалась на лице Уиллы, не было, когда она снова села на кровать рядом со мной, и я подумала, не выпила ли и она несколько рюмок виски.

– Заставь его взять тебя в команду.

Я все еще не совсем понимала, какие цели преследовала «Мэриголд», но вряд ли это могло быть хуже, чем нелегальные сделки, которые проворачивал Сейнт. Хотя, может, и могло быть. Всего за несколько дней я узнала, что команда Уэста пыталась обставить не одного врага. Если я намеревалась вступить в ряды их команды, то мне нужно было знать наверняка, с чем я имею дело.

– Что произошло с торговцем в Соване? – рискнула спросить я.

Уилла уставилась в окно, ее голос прозвучал глухо, когда она ответила.

– Уэст плохо поступил с хорошим человеком, потому что у него не было выбора. И теперь ему приходится с этим жить.

Двадцать пять

Все болело.

Свет, проникающий в комнату, вонзился в мой череп, словно нож. Я приоткрыла один глаз, пытаясь подавить рвотный позыв. Стоящее рядом с кроватью ведро, в которое я всю ночь опорожняла желудок, исчезло. Окно было приоткрыто, впуская в комнату морской воздух, и я медленно села. Комната больше не кружилась у меня перед глазами.

Таз с водой стоял на тумбочке в углу, и я умылась в нем, старательно прополоскав рот перед тем, как переплела свою косу. Пряди волос отражали утренний свет, превращая красно-коричневый оттенок почти в фиолетовый. Мой пояс лежал на полу рядом с кроватью, и я подняла кошелек с монетами, подбросила его в воздух и поймала. Если Уилла говорила правду и Уэст действительно приказал ей следить за мной, то, возможно, у меня был шанс уговорить его взять меня к себе в команду.

Таверна на первом этаже уже проснулась. Звон чайных чашек и гул голосов неслись вверх по лестнице и проникали под дверь, и я осторожно вышла в коридор, следя за каждым шагом, превозмогая шум в голове.

Как только я спустилась, Уилла подняла руку с лавки в углу, и ее лицо озарила широкая улыбка. Она прикусила губу, сдерживая смех.

Падж, Остер и Хэмиш склонились над тарелками с хлебом и блюдцами с маслом, приветствуя меня с набитыми ртами.

– Смотрите, кого выкинуло на берег море виски, – Остер оторвал кусок хлеба от буханки и протянул его мне. Я покачала головой и, найдя место, села рядом с Паджем. Однако Остер подтолкнул хлеб ко мне. – Поверь мне, тебе обязательно нужно что-то съесть.

Уилла поставила передо мной чашку и наполнила ее дымящимся черным чаем. Когда позади нас на стол с грохотом была поставлена тарелка, я вздрогнула, и моя голова едва не раскололась от боли. Я закрыла лицо руками и попыталась справиться с тошнотой, дыша сквозь пальцы.

Остер бросил в чашку два кусочка сахара. Его волосы были убраны с плеч, а лицо чисто вымыто.

– Ну, и что там с твоим планом вступить в команду Сейнта?

– Ничего… не получилось, – пробормотала я.

Он рассмеялся.

– Я мог бы тебе сразу сказать, что ничего не выйдет.

– Я ведь тебе говорила, – эхом отозвалась Уилла.

И она была права. Даже несмотря на то что я была его дочерью, Сейнт все равно оставался Сейнтом.

– И что ты теперь думаешь делать? – Падж наблюдал за мной поверх своей чашки.

Я нервно теребила край повязки, обернутой вокруг моей руки. Команда «Мэриголд» была лучше большинства других, даже несмотря на свой малочисленный состав и умение ввязываться в неприятности. К моему горлу ни разу не был приставлен клинок, за исключением той ночи, когда я впервые поднялась по веревочной лестнице на их корабль. Они присматривали друг за другом и вели торговлю с умом, даже если и рискованно. В корпусе «Мэриголд» оставался пустой гамак, а мне идти было некуда.

Я встретилась глазами с Уиллой, глубоко вздохнув.

– Где Уэст? – спросила я.

– Еще не спустился, – ее взгляд метнулся к лестнице.

Я осторожно сделала глоток чая. Если бы я попросила их взять меня в команду в отсутствие Уэста, то, возможно, у меня было бы больше шансов на успех. Однако в таком случае я бы нажила себе врага в лице самого Уэста. Лучше было подождать.

– Наверное, он ушел раньше, – Хэмиш достал из кармана своего кителя кожаную записную книжку и положил ее на стол. – Итак, Уилла, вы с Остером занимаетесь провизией для камбуза. Просто наполните бочку крупой. Мы будем питаться скромно.

– Как это понимать? – Остер выглядел оскорбленным.

Хэмиш вздохнул.

– Нам нужно затянуть пояса до Совена, если мы хотим возместить убытки и заплатить за ремонт.

Остер покачал головой.

– Я ненавижу кашу.

– Увы, это все, что ты будешь есть до следующего захода в Серос. Может быть, даже дольше, – Хэмиш посмотрел на него. – Падж, нам нужно заменить поврежденный такелаж, но больше не обращайся к тому проходимцу из Уотерсайда. У него слишком высокие цены, и после последнего шторма нам придется торговаться, учитывая количество кораблей, нуждающихся в ремонте.

– А что с корпусом? – Уилла оперлась на локти. – Нам нужно как можно скорее оказаться на плаву.

– Бригада, которую мы наняли, работала всю ночь, так что сегодня утром они должны были закончить самый срочный ремонт. Сначала сходим в порт и все проверим. Уэст, вероятно, уже там, и я могу дать вам точные параметры для снастей.

– Хорошо, – тыльной стороной ложки Падж намазал толстый слой джема на очередной ломтик хлеба.

Хэмиш сделал еще несколько пометок на странице, прежде чем захлопнул записную книжку и встал. Остальные последовали его примеру, и я уставилась на них. Они натянули фуражки и кители, допивая остатки чая. Остер набил карманы оставшимся на столе хлебом, а Падж прихватил кусочки с пустующего стола рядом с нами.

– Пошли, ныряльщица, – Уилла указала подбородком в сторону двери.

Я замешкалась, глядя на остальных и ожидая возражений, которых не последовало. Все четверо стояли и ждали меня в прохладном утреннем свете, льющемся из окна. Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, а затем залпом допила свой чай и последовала за ними в переулок.

– Он ни за что не согласится, – я говорила тихо, чтобы только Уилла могла меня слышать.

– Тогда тебе лучше привести веские доводы, если ты хочешь, чтобы он остался в меньшинстве.

Она была права. Мне не нужно было согласие Уэста. Мне просто нужно было получить большинство голосов. Он ничего не сможет сделать, если команда захочет принять меня на работу. Ему придется уступить.

Уилла подмигнула мне, прежде чем зашагала дальше. Наверху мосты уже были полны людей. Мы петляли по улицам, срезая путь через узкие переулки и огибая острые углы, пока не оказались на булыжной мостовой Уотерсайда. Ветер ударил нас, подобно стене, когда мы вышли на улицу. Перед нами за бесконечной вереницей покачивающихся в бухте кораблей простиралось море. Нас окружили босоногие дети с перепачканными сажей и грязью лицами и протянутыми ладонями.

Беспризорники Уотерсайда. Как Уэст.

Я не могла представить его с выгоревшими на солнце волосами и золотистой кожей, выпрашивающего еду на углах улиц и копающегося в отбросах в переулках. Я не хотела представлять.

Падж вытащил буханку хлеба из кармана и разорвал ее на куски, раздавая детям, в то время как Остер поднял свой кусок хлеба в воздух. Мгновение спустя появилась стая морских птиц, которая начала клевать хлеб из его рук, пока он шел.

Уилла резко остановилась передо мной, и я врезалась в нее. Из ее горла вырвался сдавленный вздох. Каждый миллиметр моей кожи закололо мурашками, и я оглянулась, осматривая порт в поисках того, что увидела она. Падж протянул руку назад, чтобы взять Остера за руку. Хэмиш застыл на месте. Все лица были обращены к небу на горизонте.

– Нет, – слово едва слышным шепотом сорвалось с губ Уиллы.

Я протиснулась мимо нее, и покалывание на моей коже превратилось в пылающий жар, когда мои глаза увидели ее.

«Мэриголд».

На ее устремленных к небу мачтах были спущены разрезанные паруса. Все до единого. Разрезанное белое полотно хлопало на ветру.

Падж и Остер бросились бежать, стуча сапогами по мокрым булыжникам, а Хэмиш закусил кулак, плотно прижав его ко рту.

– Что… Кто… – я запнулась.

Но Уилла уже развернулась, и ее взгляд заскользил по линии кораблей, пришвартованных на причале, пока она не увидела герб, который искала. Герб «Луны».

– Зола… – прорычала она.

Мы побежали за Остером и Паджем, проталкиваясь сквозь толпу людей, которые уже собрались вокруг корабля и рассматривали его. Двое мужчин, которым Хэмиш заплатил за дежурство, лежали на причале в лужах собственной липкой крови; их широко раскрытые пустые глаза были обращены к небу.

– Уэст! – выкрикнула Уилла, взбираясь по лестнице так быстро, насколько ей позволяли ноги. Я последовала за ней, обдирая ладони веревками. Но Остер и Падж уже были на палубе.

– Его здесь нет, – сказал Падж, по-прежнему не сводя взгляд с порезанных парусов.

Выражение его лица было таким же шокированным, как у тех, кто стоял на причале. «Мэриголд» был вынесен смертный приговор. Стоимость абсолютно нового комплекта парусов оставила бы команду без гроша, а время на их установку выбило бы их из графика еще больше. В итоге они потеряют в прибыли даже больше, чем потеряли во время шторма вместе с затонувшим грузом. Для богатого торговца подобное было бы серьезным ударом. Для такой команды, как «Мэриголд», это означало полный крах.

Щеки Хэмиша вспыхнули ярким оттенком бордового, когда он зашелестел страницами записной книжки, скользя пальцем по страницам слева направо. Способа сделать какие-то перерасчеты, поспорить или избежать катастрофических последствий не было. Зола нанес прицельный удар решительно и быстро.

Уилла подошла к бортовым ограждениям, ее лицо пылало. Через три причала на палубе «Луны» стоял Зола, устремив на нас пристальный взгляд.

– Я убью его. Я выпотрошу ему кишки и переломаю кости голыми руками, пока он еще дышит, – прошептала она, и слезы покатились по ее щекам.

– Он предупреждал меня, – сказала я, вспоминая Золу в тумане прошлой ночи.

– Что? – Хэмиш и остальные подошли ближе и встали рядом со мной и Уиллой.

– Прошлой ночью он сказал мне, что «Мэриголд» еще недолго продержится на плаву.

Уилла сжала зубы, и кровь отхлынула от ее лица.

Но это было не все, что он сказал.

Не думаю, что «Мэриголд» еще долго продержится на плаву. Впрочем, как и ее шкипер.

Внезапно ветер стал холодным, кружа вокруг нас на пустой палубе, и я обхватила себя руками.

Как и ее шкипер…

Одна и та же мысль, казалось, мелькнула в головах у всех присутствующих, и в тот же миг выражения их лиц почти синхронно изменились.

Глаза Уиллы расширились, наполняясь ужасом.

– Где, черт возьми, Уэст?