Текст книги "Пираты Венеры"

Автор книги: Эдгар Райс Берроуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Звуки сирен раздавались все ближе и ближе, пока я подруливал к ангару, где стоял воздушный корабль. Вой сирен раздавался отовсюду. Я не удивился тому, что они догадались, где нас искать, поскольку даже последнему дураку было очевидно, что именно здесь находился единственный шанс нашего спасения.

Буквально таща Дуару за собой, я выпрыгнул из машины и вбежал в ангар. Большие двери открывались от одного нажатия кнопки. Я подсадил Дуару в кабину. Она не задавала никаких вопросов, на это просто не было времени.

Я занял свое место рядом с ней. Корабль я делал для учебных полетов, и в нем было два сиденья, каждое на двух человек. Запустил мотор – бесшумный, мощный, не требовавший прогрева!

С работающим мотором вырулил на Кантум Лат. Сирены раздавались совсем рядом. Я увидел огни машин, мчавшихся к нам. Развернув самолет к Воротам Физиков, услышал сзади звуки стрельбы из амторских ружей. Нас обстреливали!

Потянул ручку на себя. Колеса оторвались от земли. Большие ворота маячили прямо по курсу. Выше! Выше! Быстрее! Быстрее! Затаил дыхание. Удастся ли? Легкая машина послушно поднялась почти вертикально. В последний момент чуть не задела ворота, но пронеслась от них буквально в нескольких дюймах.

Мы спасены!

Заключение

Далеко внизу мерцали огни Гавату. Я развернул самолет к сияющей ленте, которая звалась Рекой Смерти, – для нас она была Рекой Жизни и Надежды. Она должна привести нас к неизвестному океану, где мы сможем найти Вепайю.

Дуара молчала. Я чувствовал, как дрожит ее рука рядом с моей. Я положил на нее свою ладонь.

– Почему ты дрожишь? Теперь ты в безопасности.

– Что это за штука, в которой мы летим? – в свою очередь спросила Дуара. – Почему она не падает на землю? Что ее держит в воздухе?

Я объяснил ей, как мог. Постарался убедить, что не надо бояться, самолет не упадет. Лишь тогда она глубоко и облегченно вздохнула.

– Если ты уверен, что мы в безопасности, я больше не боюсь. Но скажи мне, зачем ты пошел на такую жертву ради меня?

– Какую жертву? – удивился я.

– Ты не сможешь теперь вернуться в Гавату; тебя убьют.

– Я и не собираюсь возвращаться в Гавату, раз ты не можешь жить там в безопасности.

– Но ведь там Налте! Вы любите друг друга, а теперь больше никогда не увидитесь.

– Я не люблю Налте, и она не любит меня. Я люблю только тебя, Дуара, а Налте и Иро Шан любят друг друга.

Дуара долго сидела молча. Но вот она повернулась и посмотрела мне в лицо.

– Карсон! – позвала она тихо.

– Да, Дуара, что такое?

– Я люблю тебя!

– Я не мог поверить, что правильно расслышал ее слова, слишком невероятным они мне показались.

– Но, Дуара, ты же дочь джонга Вепайи! – воскликнул я.

– Это я знала всегда, – шепнула она. – Но только теперь поняла, что прежде всего я женщина.

Тогда я обнял ее. Я мог бы держать ее в объятиях вечно, но пришлось отпустить уже через секунду, чтобы выправить самолет, устремившийся в штопор.

Перевод И. Гиляровой

Карсон на Венере

Глава 1
КАТАСТРОФА

Все, кому приходилось летать на самолете, конечно, помнят глубокое волнение, охватывающее при первом полете, особенно над знакомой местностью.

Глядя на проносящийся внизу пейзаж под новым углом зрения, придающим таинственность и загадочность известному, казалось бы, миру, человек тем не менее считал себя дома и в безопасности. Отсюда – спокойствие и уверенность, что аэродром не так уж далеко и даже в случае вынужденной посадки каждому диспетчеру будет известно, где ты находишься и как тебе помочь добраться домой.

Но в то утро, когда под громкий треск амторианских винтовок я вместе с Дуарой вылетел из Гавату, мы летели над совершенно незнакомым мне миром. Здесь не было и намека на летное поле или строение, которые могли бы служить ориентирами. И все же именно тогда был самый волнующий момент в моей жизни.

Женщина, которую я любил, только что призналась мне в своих чувствах. Я снова управлял воздушным кораблем и был свободен. Я летел с любимой навстречу неизвестности и бесчисленным опасностям, подстерегавшим меня на Амторе. Попытка найти в таинственном мире Вепайю на первый взгляд казалась неосуществимой, но тогда ничто не омрачало нашего счастья, и мы не предчувствовали невзгод. По крайней мере я.

Правда, у Дуары дело обстояло немного по-другому. У нее такое предчувствие могло быть: с момента, когда мы взлетели над гребнем стены Гавату, она в глубине души ожидала неведомых и страшных событий.

Дуара не имела представления о летательных аппаратах, на которых человек способен подняться в воздух, взлететь над Амтором и быстро перемещаться в воздушном пространстве. Естественно, это вызывало у нее что-то вроде шока, но она оказалась достаточно смелой, взяла себя в руки и сразу поверила моим словам, что мы находимся в полной безопасности и в полете нам ничто не угрожает.

Воздушный корабль, на котором мы летели, был идеальным прототипом летательных аппаратов будущего. Когда-нибудь он станет обычным явлением в воздушном пространстве Земли. Конечно, это окажется возможным, лишь когда земная наука поднимется до уровня, уже достигнутого наукой Гавату. Наш корабль был изготовлен из синтетических материалов, очень прочных и исключительно легких.

Итак, с кораблем все в порядке. Наша беда в том, что у нас нет провизии. Мы улетели из Гавату внезапно, так что было не до припасов. Нам удалось спастись, однако мы оказались лишь в той одежде, которая была на нас в крепости. Это все, что мы имели, но тем не менее чувствовали себя счастливыми. И мне не хотелось портить радостного настроения и задумываться о грядущем, хотя вопросов о нашей дальнейшей судьбе было более чем достаточно.

Неожиданно Дуара задала один из таких вопросов:

– Куда ты направляешься?

– Искать Вепайю. Я собираюсь отвезти тебя домой.

Она отрицательно помотала головой.

– Мы не можем лететь туда.

– Но ведь именно домой ты стремилась с тех пор, как тебя похитили кланганы, – напомнил я.

– Это так, Карсон, однако теперь мой отец убил бы тебя. Мы признались друг другу в любви, а как тебе хорошо известно, ни один мужчина не может под страхом смерти говорить об этом дочери джонга, пока ей не исполнится двадцать лет.

– Да, я знаю. Ты рассказывала мне об этом, и достаточно часто.

– Я делала так для твоей безопасности, хотя мне всегда нравилось слушать слова любви, когда их произносил ты, – призналась она.

– С самого начала?

– С самого начала, Карсон, я полюбила тебя с самого начала!

– Ты богиня притворства! Я считал, что ты ненавидишь меня, хотя иногда сомневался…

– Вот почему ты не должен попасть в руки моего отца.

– Но куда же мы полетим, Дуара? Знаешь ли ты какое-нибудь место на планете, где мы были бы в. безопасности? Такого места нет! А если мы долетим до Вепайи, то по крайней мере ты будешь спасена. Я же постараюсь переубедить твоего отца, когда встанет вопрос о моей жизни.

– Это тебе никогда не удастся, – категорически возразила она. – Наш обычай столь же древен и неизменен, как сама древняя империя Вепайя. Ты рассказывал мне о богах и богинях Земли. В Вепайе знатная семья занимает такое же положение. И девственность дочери джонга – один из неизменных канонов. Он священен. Даже смотреть на нее недопустимо, а говорить с ней – преступление, караемое смертью.

– Идиотский обычай! Что было бы с тобой, если бы я посчитался с ним? Ты была бы мертва! По-моему, твой отец должен быть благодарен мне – ведь я спас его дочь!

– Как отец – да, но как джонг – нет!

– Я уверен, что он прежде всего джонг, – с горечью заметил я.

– Да, он прежде всего джонг, и мы никогда не сможем вернуться в Вепайю, – твердо заявила она.

Таков был коварный удар судьбы. С огромными трудностями, в двух мирах я нашел девушку, полюбил ее, а все заканчивается тем, что она оказалась неприступной богиней-весталкой. И все же я не желал, чтобы моя судьба была иной. Любить Дуару и знать, что и она любит, было для меня неведомым блаженством, счастьем без начала и конца.

Решение Дуары не возвращаться в Вепайю спутало мои и без того смутные планы. Хотя я сомневался, что смогу найти Вепайю, но все-таки у меня была какая-то цель. Теперь же стало неясно, что делать дальше.

Гавату – прекрасный город, и мне там очень понравилось, но несправедливое решение судей, которые осудили Дуару после, того как я спас ее из Города Мертвых, и наш побег делали невозможным возвращение в Гавату.

Искать гостеприимный город в столь странном мире представлялось бесполезным и даже безнадежным делом. Венера – планета противоположностей, мир аномалий и парадоксов. Среди покоя и красоты здесь сталкиваешься с самыми страшными чудовищами. В среде высококультурных людей существуют, а иногда и господствуют бессмысленные и варварские обычаи. Жители городов, мужчины и женщины, – очаровательные и обаятельные люди, но они практически не знают чувства милосердия; особую безжалостность проявляет правосудие.

Велика ли надежда найти в таком мире безопасное место для Дуары и для себя? Вот почему я все же решил отвезти Дуару в Вепайю. Пусть хотя бы она будет в безопасности.

Мы летели вдоль реки Герлат Кум Ров (Река Смерти) по направлению к морю. Я надеялся, что река и море в конце концов подскажут мне правильный путь. Мы летели невысоко и хорошо видели, как чудесно меняется ландшафт по мере приближения к морю. Под нами проплывали высокие леса, холмы и взгорья, широкие долины. Дальние вершины окаймляли горизонт, и нижний облачный покров казался гигантским тентом, растянутым над горными цепями. Плотный слой облаков делал возможной жизнь на Венере.

Мы видели стада животных, пасущихся на равнинах, но не замечали ни людей, ни построек. Под нами был живописный, но безлюдный ландшафт – типичная картина на Амторе.

Наш воздушный корабль летел на юг, и я надеялся, что мы достигнем моря и продолжим полет над морскими просторами, поскольку Вепайя – остров.

Я снабдил свою летательную машину поплавками, подобными убирающимся шасси самолета. Обдумывая свой план, я заметил стадо животных, медленно бредущих по равнине. Их вид напомнил о, пище и подогрел и без того разыгравшийся аппетит.

Я спросил Дуару, не голодна ли она. В ответ она проглотила слюну и простонала, что готова съесть даже тарбана, но вряд ли это поможет – ведь пищи нет и не будет!

– А вон внизу обед, – указал я за борт.

– Да, но пока мы спустимся, он убежит! Как только животные заметят эту летающую штуку, они сразу разбегутся и окажутся в нескольких милях от тебя, – смеясь, заметила девушка, – если только какое-нибудь не испугается и не умрет от разрыва сердца.

Конечно, она не сказала «мили», она назвала «клукоп»: «коп» – это единица расстояния, равная примерно двум с половиной милям, а приставка «клу» означает множественное число. И «эту штуку» она тоже произнесла по-амториански.

– Пожалуйста, не называй воздушный корабль «штукой», – взмолился я.

– Какой же это корабль, – возразила она. —Корабль плывет по воде, а твой летает по воздуху. Я назову его «Анотар». Ты согласен, Карсон?

Хорошее имя, поскольку «нотар» означает «корабль», приставка «а» – название амторианской птицы. Итак, «Анотар» – корабль-птица. И особенно приятно, что имя кораблю дала Дуара.

Я летел на высоте около тысячи футов, но так как мотор работал совершенно бесшумно, животные внизу даже не подозревали, что над ними парит невиданная птица.

Когда я начал резко снижаться, Дуара немного захлебнулась встречным потоком воздуха, открыв от испуга рот, и схватила меня за руку. Одного прикосновения ко мне оказалось достаточно, чтобы в ней снова проснулись уверенность и мужество. Она выдержала первый экзамен на летчика-наблюдателя.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Собираюсь спуститься за нашим обедом, – ответил я. – Не пугайся…

Дуара больше ничего не сказала, но крепко ухватилась за мою руку. Наверное, это помогало ей сохранить мужество.

Мы быстро снижались. Случайно одно из животных заметило «Анотар» и издало предостерегающий крик. Животные понеслись по равнине. Они наскакивали друг на друга и в спешке даже сбивали с ног слабых. Я выровнял «Анотар» и начал погоню, летя над самыми спинами убегающих животных.

С высоты, на которой мы летели раньше, скорость движения над поверхностью планеты казалась Дуаре незначительной. Тем больше было ее удивление, когда, снизившись до нескольких футов над убегающим стадом, мы легко обгоняли мчавшихся животных.

Я не считаю достойным убивать животных с борта самолета. Но в данном случае я не охотился, а добывал необходимую нам пищу. Другого способа получить еду в моем распоряжении не было, а спуститься на землю и оказаться на пути бегущего стада означало подвергать свою и Дуары жизнь опасности без всякой нужды. Поэтому, вытащив пистолет, я тщательно прицелился и сразу свалил животное неизвестного мне вида.

В возрасте жертвы я мог ошибиться, но, сравнивая размеры убегающих животных, постарался выбрать примерно годовалый экземпляр. Погоня приблизила нас к подлеску, растущему по берегу Реки Смерти, так что мне пришлось резко взмыть вверх, чтобы не натолкнуться на стволы деревьев. Когда я взглянул на Дуару, она была бледной и, чтобы не вскрикнуть, закусила губу.

Я осторожно посадил «Анотар» рядом с убитым животным. Поляна уже была пуста – остальные животные убежали. Оставив Дуару в кабине, я вышел, чтобы разделать тушу. Я намеревался отрезать побольше мяса, которое можно сохранить свежим во время нашего, как мне казалось, непродолжительного путешествия, а затем поискать более удобную стоянку для отдыха и приготовления пищи, в которой мы так нуждались.

Я трудился недалеко от «Анотара», и ни Дуара, ни я не смотрели в сторону леса, который находился у нас за спиной. Это была наша роковая ошибка.

Разумеется, мы оказались неосторожны и недостаточно бдительны. Все внимание уделялось разделке туши – делу для меня непривычному и потому нелегкому. Внезапно я услышал предостерегающий крик Дуары: «Карсон, берегись!» Обернувшись, я увидел десяток воинов, подбегавших ко мне. Трое сбили меня с ног и стояли надо мной с обнаженными саблями. Шансов на спасение не было. Я вскочил и попытался ускользнуть от занесенных клинков, но получил сильнейший удар и замертво свалился. В последний момент, уже теряя сознание, я вдруг понял, что нападавшие были женщины! Это открытие я воспринял уже скорее подсознанием и провалился в беспросветную тьму.

Я пролежал без сознания несколько часов. Придя в себя, обнаружил, что лежу в луже крови. Очевидно, меня приняли за мертвого и оставили на съедение хищникам. Ни нападавших воительниц, ни Дуары нигде не было видно.

Глава 2
ЖЕНЩИНЫ-ВОИНЫ

По мере того как возвращалось сознание, меня все сильнее охватывало отчаяние и духовная опустошенность. Такого со мной еще не случалось. Дуара, а с нею и счастье исчезли после нескольких часов блаженства. Это был страшный удар. Но тревога за судьбу Дуары быстро вернула мне самообладание. Ко мне возвращалось сознание и способность логически мыслить.

Физическое состояние было неважным. Голова и верхняя часть туловища залиты запекшейся кровью, вытекшей из нескольких ран, нанесенных клинками женщин-воинов. До сих пор не понимаю, почему меня не добили, и нахожу только одно объяснение: сочли мертвым и не стали тратить лишних сил.

Раны оказались довольно серьезными, но не опасными для жизни. Хотя голова сильно болела, череп не был поврежден. Правда, от нервного потрясения и потери крови я был слаб как маленький ребенок.

Осмотрев «Анотар», я убедился, что он совершенно не поврежден, а оглянувшись вокруг, понял, что воздушный корабль спас мне жизнь: вдалеке, на расстоянии в несколько сотен шагов, группа туземцев внимательно наблюдала за кораблем. По-видимому, не похожий ни на что «Анотар» смутил дикарей, и они держались в стороне, боясь незнакомого предмета.

Оставленные в качестве сторожей или наблюдателей туземки все же не рисковали приблизиться. Беглый взгляд на женщин-воинов убедил меня, что они не были настоящими дикарями: какие-то признаки цивилизованности были заметны в их фигурах, лицах и украшениях.

Это подсказало мне, что воительницы должны жить в каком-то поселении поблизости, поскольку они явились сюда налегке.

Теперь я был уверен, что нападавшие вышли из леса рядом с местом посадки «Анотара», так что розыски Дуары нужно вести именно в этом направлении. Нам не удалось до посадки увидеть какое-нибудь поселение, хотя наш обзор охватывал несколько миль, и мы внимательно следили за местностью, над которой летели, в надежде обнаружить следы цивилизации.

Начать поиск Дуары пешком, да еще в присутствии воинственных женщин, внимательно следивших за кораблем, было бы верхом глупости. Если деревня этих амазонок находится на открытом месте, то лучшего наблюдательного пункта, чем «Анотар», мне не найти.

Я был очень слаб, и сильно кружилась голова, но все же сел за штурвал. Только беспокойство за судьбу Дуары и опасение за собственную жизнь вынуждали меня, напрягая волю, управлять «Анотаром» в том состоянии, в котором я находился.

Благополучно взлетев и оказавшись в воздухе, я сразу забыл не только о своих ранах, но и о своих караульных. Это было ошибкой – позднее я сообразил, что, проследив за ними, быстрее добрался бы до цели.

Осматривая каждый куст и каждое дерево, я летел низко над лесом, бесшумно, как парящая птица. Правда, если бы деревня располагалась в лесу, было бы трудно или даже невозможно обнаружить ее с воздуха. Но поскольку мой «Анотар» летел на небольшой высоте и беззвучно, я надеялся услышать шум, создаваемый жителями, особенно детьми.

Лес занимал небольшую площадь. Я быстро облетел его, внимательно всматриваясь и прислушиваясь, однако никаких признаков жилья не обнаружил.

За лесом располагалась цепь холмов, и на просеке, пересекавшей лес, я внезапно заметил хорошо утоптанную тропинку. Я полетел вдоль нее, но деревни поблизости не оказалось, хотя местность просматривалась на несколько миль. Холмы разделялись небольшими долинами и ущельями. Местность выглядела дикой, и вряд ли здесь располагался поселок. Поэтому я прекратил поиск и развернул «Анотар» обратно к поляне, где похитили Дуару, решив, что надо искать в другом направлении.

В глубине души я пожалел, что не захватил в плен хотя бы одну женщину-воина для допроса, применив все технические возможности, имеющиеся в моем распоряжении. Несмотря на мои ранения, попытка могла оказаться успешной. К сожалению, раны и психологический шок выбили меня из колеи, и время было упущено.

Обратно я летел на небольшой высоте, проносясь над теми же местами, над которыми прошел в сторону холмов, и неожиданно заметил человека, быстро идущего по равнине. Это был мужчина. Он очень торопился и постоянно оглядывался. Вряд ли он видел бесшумно летящий «Анотар» – его внимание было целиком поглощено тем, что находилось у него за спиной. Немного погодя я понял, что его волновало. За ним крался амторианский тарбан – зверь, напоминающий земного льва, свирепый хищник. Он быстро настигал свою жертву, не оставалось сомнений, что тарбан вот-вот кинется на человека и начнется кровавый пир.

Решение пришло мгновенно. Быстрый крутой вираж – и я не опоздал. Зверь прыгнул. Человек обернулся ему навстречу, выставив жалкую пику, видимо, понимая безнадежность своего положения.

Я достал амторианский пистолет, стреляющий р-лучами, выровнял «Анотар» над тарбаном и, не мешкая, выпустил в него весь заряд. Думаю, что это была скорее удача, чем меткость: зверь сразу упал бездыханным. Сделав круг над спасенным человеком, я мягко опустился на землю позади него.

Он был первым венерианцем, которого я встретил с момента похищения Дуары, и мне надо было обязательно его расспросить. Он был вооружен только пикой и потому мне неопасен. Не понимаю, почему он не убегал: видимо, его парализовали как неожиданная гибель хищника, так и вид воздушного корабля. И пока я опускался, выруливал и выходил из «Анотара», он застыл на месте.

Передо мной оказался невзрачный молодой человек небольшого роста. На нем была набедренная повязка, причем настолько широкая, что больше походила на короткую юбку, на шее – несколько ожерелий из цветных камней и бусин, на руках и ногах – браслеты, сделанные из дерева. Длинные черные волосы собраны в два пучка, по одному на каждом виске. В волосы воткнуты маленькие разноцветные перья.

Когда я подошел к нему, он попятился и угрожающе отвел вбок руку с пикой.

– Кто ты? – спросил мужчина – Я не хочу тебя убивать, но если ты подойдешь ближе, мне придется это сделать. Что ты хочешь? Чего тебе нужно?

– Я не причиню тебе вреда. Мне только необходимо поговорить с тобой.

Мы разговаривали на общепринятом языке Амтора.

– О чем ты собираешься говорить со мной? Но сначала скажи, зачем ты убил тарбана, который хотел сожрать меня?

– Чтобы он не убил тебя и не сожрал.

Он покачал головой.

– Очень странно. Ты меня не знаешь. Мы не друзья. Почему ты спас мне жизнь?

– Потому что и ты, и я – люди.

– Хорошая мысль, – обрадовался он. – И если бы все люди ощущали себя одной человеческой общностью, они наверняка обращались бы лучше с себе подобными. Но и тогда, наверное, многие из нас боялись бы друг друга. А что это за штука, в которой ты летаешь? Теперь я вижу, что она неживая. Почему же она не падает на землю и не убивает тебя?

У меня не было ни времени, ни желания объяснять ему основы механики и аэродинамики, и я ограничился замечанием, что «штука» не падает, потому что я заставляю ее держаться в воздухе. Мой не слишком вразумительный ответ тем не менее удовлетворил его.

– Ты, должно быть, замечательный человек! – восхитился он. – Как твое имя?

– Карсон. А твое?

– Лула– ответил он и тут же задал вопрос – Карсон – довольно странное имя для мужчины. Звучит скорее как женское.

– Не более чем Лула, – заметил я, пряча улыбку.

– О, нет! Лула – настоящее мужское имя. И мне кажется, очень красивое. Как ты считаешь?

– Да, очень, – заверил я его. – А где ты живешь, Лула?

Он указал направление, откуда я только что прилетел, отказавшись от надежды найти поселок.

– Я живу в деревне Хаутомай, которая находится в узком глубоком ущелье.

– Как далеко отсюда?

– Около двух клукопов, – последовал ответ.

Два клукопа! Пять миль по земному счету. Я, безусловно, просматривал этот участок местности несколько раз, но не заметил никаких признаков поселка.

– Совсем недавно я видел женщин-воинов с саблями и копьями, – обратился я к нему. – Ты не знаешь, где они живут?

– Они могут жить в Хаутомае или в одной из соседних деревень. О, мы – самары – очень сильны, у нас много поселков. Была ли среди тех, кого ты видел, большая и сильная женщина с глубоким шрамом на левой стороне лица?

– К сожалению, я не смог хорошенько рассмотреть их.

– Пожалуй, тебе повезло, что не удалось подойти к ним поближе – они наверняка убили бы тебя. Я просто подумал, что если среди женщин была Бонд, то они наверняка из Хаутомая. Понимаешь, Бонд – это моя подружка. Она очень сильная и должна стать вождем.

Он сказал «джонг», что означает «король»; но «вождь» – более подходящий титул для дикарей. Из моего краткого общения с дамами самаров я мог уверенно заключить об их дикости.

– Ты отведешь меня в Хаутомай?

– Нет. О, пощади меня – они тебя убьют! А ведь ты спас мне жизнь, и я не хочу подвергать тебя опасности.

– Почему же они захотят убить меня? – потребовал я объяснения. – Я не сделал им ничего плохого и не намерен поступать плохо дальше.

– Это ничего не значит для женщин-самаров, – заверил он меня. – Они не любят мужчин. Они убивают всякого чужого мужчину, который им попадется, даже не спрашивая, зачем он здесь появился. Они убили бы и нас, если бы не боялись, что тогда племя самаров начнет вымирать. Время от времени они убивают некоторых мужчин, если очень рассердятся. Моя супруга пыталась убить меня вчера, но я бежал очень быстро и она отстала. Я убежал и с тех пор прячусь. Надеюсь, что она уже перестала гневаться и я сумею проникнуть в деревню и разузнать, что там происходит.

– Предположим, они похитят чужую женщину, – волнуясь, спросил я. – Что с ней сделают?

– Превратят в рабыню и заставят работать на себя.

– А как с ней будут обращаться?

– Они ни с кем хорошо не обращаются. Живут за счет рабынь и нас, мужчин, – заявил он с горечью.

– Как ты думаешь, ее не убьют?

Он пожал плечами.

– Могут сделать все что угодно. У них очень вспыльчивый характер. Если рабыня ошибется, ее изобьют. И женщины-воины забивают рабынь до смерти…

– Тебе нравится Бонд?

– Нравится ли Бонд? Кто слышал о мужчине, которому нравится женщина? Но что я могу поделать? Ведь я должен как-то жить. Если бы захотел сбежать в другую деревню, меня бы просто убили. Пока я здесь и ублажаю Бонд, я сыт, напоен, защищен и у меня есть место, где я могу переночевать. Кроме того, мы, мужчины, можем немного повеселиться – посидеть и поговорить, когда изготовляем сандалии и набедренные повязки. А когда женщины охотятся или отправляются в набеги, мы играем в разные игры. Во всяком случае, это лучше, чем быть мертвым.

– Я попал в беду, Лула, и ты мне можешь помочь.

– Мы, мужчины, должны стоять друг за друга. Чем я могу помочь тебе?

– Отведи меня в деревню Хаутомай.

Он подозрительно посмотрел на меня и задумался.

– Не забывай, что я спас тебе жизнь.

– Это верно, – согласился он, – я тебе обязан. Это долг благодарности, и его надо выполнить. Но зачем ты хочешь попасть в Хаутомай?

– Мне надо узнать, там ли моя жена. Ее похитили женщины-воины.

– А зачем ты стремишься вернуть ее обратно? Я был бы очень рад, если бы кто-нибудь похитил Бонд.

– Ты не поймешь, Лула, но я действительно хочу получить свою жену обратно. Ты поможешь мне?

– Я доведу тебя до начала ущелья, но не смогу провести в деревню. Они убьют нас при первой же встрече. В тебе сразу узнают чужого и убьют по этой причине, а меня – за то, что осмелился привести тебя в деревню. Вот если бы волосы у тебя были черными, как у нас, ты стал бы незаметным. Смешные желтые волосы сразу выдают тебя. С черными волосами и в темноте можно было бы попытаться проникнуть в одну из мужских пещер и прятаться там довольно долго. Даже если женщины заметят тебя, они не обратят никакого внимания. Они не смотрят ни на кого, кроме собственных мужчин.

– А мужчины не выдадут меня?

– Что ты! Они сочтут это хорошей шуткой. Всегда приятно обмануть женщин. А если тебя обнаружат, мы скажем, что ты обманул и нас. Эх, как бы я хотел, чтобы у тебя были черные волосы!

В тот момент я тоже страстно хотел, чтобы у меня были черные волосы. Это помогло бы мне пробраться в деревню. Но может быть… у меня зародился план.

– Лула! Ты хочешь взглянуть на мой воздушный корабль?

– Пожалуй, – нехотя согласился он.

Я направился к «Анотару». Лула побрел за мной. Я влез на сиденье и пригласил его сесть рядом. Когда он наконец уселся, я перекинул через него привязной ремень и пристегнул его.

– Ты хотел бы прокатиться по воздуху?

– По воздуху? – удивился он. – Пожалуй, нет…

– Ну, тогда прокатимся по земле.

Я не солгал ему, проехав по поляне, пока не повернул навстречу ветру. Потом резко прибавил обороты, и «Анотар» стал быстро разгоняться.

– Не так быстро! – закричал Лула, пытаясь выскочить. Однако он не знал, как расстегнуть привязной ремень. Возясь с пряжками, он несколько секунд не смотрел вниз, а когда взглянул, мы уже поднялись на несколько десятков футов выше деревьев. В страхе Лула отвернулся, закрыл глаза и застонал.

– Ты солгал мне! – хрипло крикнул он. – Ты сказал, что мы прокатимся по земле.

– Но мы действительно прокатились по земле, а я не обещал, что не поднимусь в воздух.

Конечно, это был дешевый трюк, но передо мной была цель, более важная, чем даже жизнь, а парню ничего не грозило.

– Тебе нечего бояться. Я пролетел много тысяч миль и, как видишь, жив и здоров. Открой глаза и посмотри вокруг. Пройдет минута-две, и полет тебе понравится.

Он последовал моему совету, и, хотя у него сначала захватило дух и от удивления раскрылся рот, вскоре он уже заинтересовался и вертел головой во все стороны, разглядывая знакомую местность.

– Здесь ты в большей безопасности, чем на земле, – заметил я. – Ни женщины, ни тарбаны тебя не достанут.

– Это верно, – согласился Лула.

– А кроме того, ты можешь гордиться.

– Почему? – заинтересовался он.

– Ты третье человеческое существо, поднявшееся в воздух над Амтором, – конечно, исключая кланганов, которые, по-моему, вовсе не люди.

– Конечно, нет. Кланганы – просто птицы, умеющие говорить. Куда ты меня везешь?

– Мы уже на месте.

Я пошел на посадку, делая круги над равниной, где охотился и где похитили Дуару. Несколько хищников уже набросились на тушу, но испугались пролетавшего над ними воздушного корабля и разбежались в разные стороны. Быстро выскочив из приземлившейся машины, я срезал несколько полос жира, вернулся в кабину и сразу поднялся в воздух. К этому времени Лула превратился в активного пассажира-наблюдателя и, если бы не привязные ремни, обязательно вывалился бы из кабины, стремясь рассмотреть все и по всем сторонам одновременно.

Вдруг он понял, что мы летим совсем не по направлению к деревне Хаутомай.

– Эй! – закричал он. – Ты летишь не туда, Хаутомай вон там, – он указал направление рукой. – Куда же ты летишь?

– За черными волосами, – усмехнулся я.

Он со страхом взглянул на меня, явно принимая за маньяка или сумасшедшего, после чего сразу притих. Я возвращался к реке, где, как я вспомнил, был небольшой остров, низкий и ровный.

Выпустив понтоны, я мягко опустился на воду и отрулил в небольшую бухту, ухитрившись после нескольких маневров добраться до берега. Привязав «Анотар» веревкой к дереву, заставил Лулу выйти из корабля и разжечь костер. Конечно, я мог сделать это сам, но туземцы разводят огонь значительно расторопнее и быстрее.

С растущих рядом кустов я сорвал несколько покрытых восковым налетом листьев. Когда огонь разгорелся, разрезал жир на куски и начал сжигать его кусок за куском, старательно собирая сажу на листья. Вся процедура заняла значительно больше времени, чем я рассчитывал, но зато удалось собрать столько сажи, сколько было нужно.

Смешав сажу с оставшимся жиром, я втер смесь в волосы. Пока я занимался импровизированной гримировкой, Лула следил за мной с широкой ухмылкой на лице. Вместо зеркала я посматривал в воду – гладкая поверхность служила отличным зеркалом. После окончания гримировки пришлось смывать сажу с рук и лица, пользуясь золой вместо мыла. Одновременно удалось смыть все следы крови с лица и тела. Теперь я чувствовал себя словно заново рожденным и даже забыл о ранах.

– Пора отправляться в Хаутомай, – объявил я Луле, забираясь в «Анотар».

Взлет с воды прошел труднее, чем я ожидал, так как пришлось сделать длительный разбег по гладкой воде из-за отсутствия ветра. Подняв фонтаны брызг по бокам, «Анотар» наконец поднялся в воздух, и я направил его в сторону Хаутомая.