Текст книги "Глубокий омут (ЛП)"
Автор книги: Джуллиет Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 11
Кэтрин
Кэтрин и Джейн спустились по лестнице за полчаса до гонга на ужин, достаточно рано, чтобы встретить гостей, и достаточно поздно, чтобы соблюсти приличия. Если бы Джейн поступила по-своему, они бы спустились на целый час раньше, но Кэтрин остановила ее. Несмотря на свое рвение она так же беспокоилась, что кто-нибудь сможет увидеть ее реальные чувства, которые она испытывает к лорду Торнтону. Ей удалось обмануть всех, заставив поверить, что она счастливая замужняя женщина, так почему же она не могла обмануть их же, заставив поверить, что она совершенно не заинтересована в галантном, очаровательном, элегантном, великолепном лорде Джордже Торнтоне.
Когда они вошли в комнату, в разговоре наступила пауза. Кэтрин надела свою праздничную улыбку и оглядела комнату, заметив лорда Торнтона, шагающего к ним.
– Добрый вечер, дамы. Все ли вам понравилось в ваших комнатах?
– Большое вам спасибо за то, что выделили нам смежные комнаты, лорд Торнон, – сказала Джейн. – Мы обычно неразлучны, так что теперь вы сделали так, чтобы нам было удобнее не спать всю ночь.
– Я рад это слышать, мисс Кэрроуэй. Хотя я надеюсь, что вы немного отдохнете, находясь под моей крышей.
– О Джейн! Я не знала, что ты тоже приедешь. Как чудесно!
Пенелопа Грин торопливо пересекла гостиную. Кэтрин удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Пенелопа была самым надоедливым человеком и неисправимой кокеткой, из всех, кого она знала. Она раскачивала свое пышное тело, как будто была королевой страны. Господь свидетель, она вероятно приехала в надежде заполучить в мужья лорда Торнтона. Так как, так и не вышла замуж, хотя для нее это был уже пятый сезон.
– Лорд Торнтон, вы не говорили мне, что пригласили мою дорогую мисс Карроуэй, – сказала она, игриво шлепая его веером. – Она мой самый близкий друг.
Ложь. Кэтрин сосредоточилась на Джейн, чтобы избежать комментариев. Подруга Пенелопы, которая всегда была рядом с ней, – Марджори – хандрила, поэтому не была сегодня с ней.
К его заслуге, Джордж проигнорировал абсурдный флирт.
– Я рад, что у вас здесь есть еще один друг в этой компании. Хотя, похоже, у вас довольно много «дорогих» друзей.
Она снова шлепнула его. Кэтрин была уверена, что он поморщился.
– О, лорд Торнтон, не стоит меня дразнить. Да, у меня действительно большое количество дорогих мне друзей. – Она посмотрела на Кэтрин, при этом вздернув свой нос, в качестве приветствия. – Но увы, они не все здесь. Добрый вечер, Кэтрин.
– Здравствуй, Пенелопа. Рада тебя видеть.
– Я не совсем уверена, что это так. А теперь, Джейн, ты просто обязана пойти и познакомиться с мистером Делакруа. Он француз, и, как ты верно догадалась, он из-за границы. И один из гостей нашего дорого хозяина. Вон он, вон там…
Кэтрин оставалась на месте, спокойная и безмятежная, полностью привыкшая к тому, что Пенелопа пренебрежительно отзывалась о ней на публике. Джордж, казалось, ничего не заметил. Или делал вид, что не заметил.
– А вам, леди Кэтрин? – его голос звучал тихо и мягко. – Тебе все понравилось в комнате?
– Да, она прекрасна, – прочистив горло, сказала она. – Особенно детали вокруг камина.
Прозвучал гонг.
– Могу я сопроводить вас на ужин?
Он предложил ей руку. Было бы невежливо не принять его в качестве эскорта, хотя она надеялась, что он не посадит ее рядом с собой за стол. Всем стало бы очевидно, что он проявляет к ней благосклонность.
Группа примерно из дюжины человек прошла через холл в официальную столовую, рассаживаясь, как того требовала иерархия. Джордж отпустил ее, когда они вошли в столовую, и занял свое место во главе стола. Мистер Парсонс – один из холостяков, который посещал все балы Сезона, но казалось, так никогда и не поведет даму к алтарю, проводил Пенелопу к месту справа от лорда Торнтона, затем сел рядом с ней. Мать Пенелопы, леди Мэйбл, села напротив дочери. К великому сожалению Кэтрин, они стояли выше всех дам по статусу на вечеринке без присутствия леди Хелен, что еще больше ее раздражало. Она не была уверена, что выдержит наблюдение, как Пенелопа будет весь вечер кокетничать с Джорджем, в то время как она сама занимает свое место в середине стола.
Уверенность Кэтрин пошатнулась. Она задавалась вопросом, не ушли ли ее чувства вместе с здравым смыслом? Возможно, она вообразила все его знаки внимания? В конце концов, она была замужней женщиной. Чего еще он мог желать, кроме короткой, незаконной интрижки? Чего она хотела, если вообще чего-то хотела? Она сводила себя с ума. Хаос кружился в ее груди, когда она боролась со слишком многими противоречивыми мыслями и эмоциями, но она оставалась верна воспитанию леди. Ее отец не ожидал бы меньшего. «Никогда не позволяй им видеть тебя подавленной, моя дорогая», – обычно говорил он. И с тех пор она прислушивалась к его советам.
– Леди Кэтрин, как приятно снова вас видеть, – сказал мистер Делакруа, мрачный и плутоватый компаньон Джорджа, которого она уже видела вместе с ним в Гайд-парке. Он сидел справа от нее.
– Здравствуйте, мистер Делакруа. Как ваше пребывание в Англии, находите ли вы его приятным?
– Вполне. Однако климат здесь более суровый, чем во Франции.
– Но очень похожее общество, я полагаю.
Джед усмехнулся и повернулся к консоме (прим. концентрированный прозрачный бульон из мяса или дичи), которое было подано всем.
– Я бы не рискнул оскорблять английское общество.
– Ну, если вы думаете, что оно кусается сейчас, подождите до глубокой зимы. Будет еще хуже. – Кэтрин зачерпнула ложкой бульон, который оказался довольно вкусным.
– Мы сейчас говорим о погоде? Или обществе?
– Полагаю, и о том, и о другом.
Джуд снова рассмеялся и покачал головой.
– Теперь я понимаю почему.
– Почему что?
Он наклонился к ней, черная прядь его волос упала на один глаз.
– Почему наш хозяин предпочитает ваше общество.
Кэтрин чуть не выронила ложку, но удержала ее в руке, продолжив доедать свой консоме, поглядывая на главу стола. Их хозяин, казалось, был прикован к болтовне Пенелопы Грин, что, как она знала, было невозможным, поскольку Пенелопа никогда не говорила ничего интересного. Но его взгляд метался в ее сторону каждый раз, когда Пенелопа наклоняла голову над своей тарелкой.
– Он говорил с вами о таких вещах?
Она не могла поверить в собственную смелость. Все гости ужина были поглощены своими собственными разговорами. Джейн была глубоко погружена в дискуссию с мистером Лэнгли, сыном одного из друзей ее отца, который в прошлом году был в турне по Европе. Так что никакой опасности не было, особенно, если они говорили тихо. И она ничего не могла с собой поделать. Если Джордж доверился своему другу, она должна была знать, что он ей скажет.
– Да.
Джуд сделал паузу, пока слуги убирали миски и ставили перед каждым гостем тарелку с жареной бараниной с картофелем и морковью, приправленной травами. Когда слуги отошли от столов, а гости принялись за следующее блюдо, Джуд наклонился к ней ближе.
– Боюсь, он постоянно говорит только о прекрасной Кэтрин.
Широкий рот Джуда растянулся в чувственной улыбке. Кэтрин боялась за женщину, которая однажды попадет в плен его очарования. У нее не было бы ни единого шанса устоять.
– Правда? – она нарезала картофелину, но продолжала поглядывать на Джуда. – Или вы меня дразните?
Он отправил в рот косок баранины.
– Немного.
Она повернулась к своей еде с надменным и раздражённым ворчанием.
Джуд громко рассмеялся, что заставило Джейн оглянуться и улыбнуться.
Джейн любила смеяться. Забавно, что мистер Лэнгли не очень хорошо справлялся с этим на их стороне стола.
– Не смейтесь, мистер Делакруа.
– Не сердитесь на меня, леди Кэтрин. Я и правда дразню вас. Правда в том, что мой друг мало с кем делиться своими мыслями. Он вообще немногословный человек. Но в последнее время я стал замечать, что одно имя слетает с его губ чаще, чем другие. – Он отхлебнул вина, прежде чем добавить. – Ваше имя.
Кэтрин замерла и пристально посмотрела на своего мучителя, но не нашла юмора в чертах его лица. Скорее она обнаружила там печаль, которая заставила ее сердце забиться быстрее.
– Но вы не совсем счастливы за лорда Торнтона, о его… озабоченности.
Как она могла выразить это более деликатно?
– Я боюсь за него.
– Боитесь за него? – она открыто нахмурилась, глядя на мужчину, дружелюбно поглощающего баранину, как будто они все еще обсуждали погоду.
Он сделал большой глоток вина, затем снова повернулся к ней, его темный пристальный взгляд захватил ее.
– Будьте осторожны, прекрасная леди. Ибо, если вы будете шутить с ним, вы глубоко раните его. И это сделает меня несчастным человеком.
Сначала Джейн, а теперь Джуд. Чего, казалось, никто не замечал, потому что она была такой прекрасной актрисой, так это того, что на карту было поставлено и ее собственное сердце.
– Он ваш хороший друг, не так ли?
– Самый лучший. Мы знаем друг друга дольше, чем вы можете себе представить. Он спас мне жизнь. И за это он всегда будет для меня важен.
Кэтрин едва смогла проглотить еще кусочек после этого признания, даже когда на столе появились соблазнительные подносы с фруктовыми пирожными, желе, кремами и пирожными. В ее голове крутились мысли о том, как Джордж спас жизнь своему другу. Она знала, что спрашивать не стоит. Мистер Делакруа мог выглядеть как простой джентльмен, приехавший из Франции, но в этом человеке было гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Она знала, что он не расскажет, как Джордж спас его. Она взглянула на самого мужчину, все еще мучимого непрекращающейся болтовней Пенелопы, ее черные кудри подпрыгивали от раздражающего покачивания подбородка. Она задавалась вопросом, скажет ли он ей, что устал ее слушать.
Когда десерты были убраны, а разговоры иссякли, Джордж встал во главе стола.
– Может быть, мы прервемся, джентльмены? Дамы?
Они медленно разошлись по разным комнатам. Не было хозяйки, которая указывала бы дорогу дамам, но леди Мэйбл воспользовалась возможностью, чтобы, как и прежде, идти впереди остальных, занимая среди них самое высокое место вместе со своим мужем графом. Сердце Кэтрин упало при виде Джорджа, который все еще сопровождал Пенелопу и оставил ее, поцеловав руку у двери. Он даже не посмотрел в сторону Кэтрин, прежде чем присоединиться к Джуд, когда они шли к бильярдной.
Почти сразу же, как двери закрылись, а дамы порхали и сплетничали, ей захотелось выбежать из комнаты. Но именно Пенелопа довела ее до крайности.
– Где леди Хелен? – спросила Джейн у матери Пенелопы.
– О, я думаю, она будет завтра, – ответила леди Мейбл. – Лорд Уэзерсби чувствовал себя плохо и ей нужно было убедиться, что с доктором и экономкой он почувствует себя лучше, прежде чем она может уйти.
– Я надеюсь, что он не серьезно болен? – сказала Кэтрин, искренне беспокоясь и любя Уэзерсби. Они были самыми добрыми людьми к ней, после Джейн.
Джейн сказала, что у Кэтрин было мало подруг, потому что она была слишком хорошенькой. Кэтрин считала это нелепым. Но она помнила свои молодые годы, когда вместе с отцом пренебрегала девичьим обществом ради конюшен и лошадей. Она плохо общалась с другими дамами, точнее никогда не общалась. И ее красота привлекла слишком много глаз в тот день, когда она наконец вышла в свет. В тот первый сезон она нажила много врагов из молодых леди, а также их матерей, которые сузили глаза на то, что ее всегда окружала толпа поклонников.
Леди Мэйбл бросила высокомерный взгляд в сторону Кэтрин.
– А где ваш муж, леди Кэтрин?
– Да, – подхватила Пенелопа. – Где он? Я была уверена, что он будет сопровождать свою жену на недельную домашнюю вечеринку.
– Боюсь, что он занят в другом месте, – сказала Кэтрин, ожидая следующего удара.
Пенелопа отвернулась вместе со своей подругой, которая была такая же злобная, как и она сама, и пробормотала:
– Кажется, что кто-то потерял интерес к ней. Мы знали, что это произойдет. Ее потеря…
Кэтрин блокировала остальную часть лжи, которую извергала Пенелопа. Пенелопа никогда бы не простила Кэтрин за практически кражу «своего» мужчины. На самом деле Клайд лишь слегка интересовался Пенелопой из-за увесистого кошелька ее отца два сезона назад, когда она попалась ему на глаза. Но когда на сцене появилась Кэтрин, он захотел, чтобы красивое лицо сочеталось со здоровой наследственностью. Если бы только Кэтрин могла разгадать его игру. Ее собственное тщеславие позволило ей поверить, что он по уши влюблен в нее. Теперь она знала, что Клайд никогда никого не сможет полюбить больше, чем самого себя.
– Джейн, у меня немного болит голова, и я хочу уйти отдохнуть.
Джейн разговаривала с миссис Лэнгли, матерью мистера Лэнгли, миниатюрной женщиной с доброй улыбкой.
– Правда? Могу я присоединиться к тебе?
– Нет, нет. Пожалуйста, останься. Я устала с дороги больше, чем думала. Утром я буду как новенькая, – сказала она, выдавив из себя еще одну улыбку, пока не повернулась к двери.
Оказавшись в коридоре, она почувствовала, как с ее плеч свалилась тяжесть. Общество никогда не привлекало ее, и задача играть в эту игру всегда была сопряжена с определенными издержками. Единственное место, где она жаждала оказаться, – это общество одного джентльмена. Она миновала еще одну гостиную, услышав хриплый смех джентльменов по другую сторону двери. Когда она проходила мимо другой комнаты с приоткрытой дверью, кто-то схватил ее за запястье и втащил внутрь. Она задохнулась и набрала воздуха в легкие, готовая закричать, но чья-то рука зажала ей рот. Нежная рука.
В тусклом свете своего кабинета Джордж прислонил ее спиной к стене с книгами. Он не сказал ни слова, только смотрел, выражение его лица было как у замученного человека. Он убрал руку с ее приоткрытых губ, затем провел пальцами по ее губам. Она задыхалась от испуга, а теперь еще и от его интимной близости. Он прижался своим телом еще ближе, еще больше учащая ее сердцебиение.
– Джордж. – Она произнесла его имя, как будто хотела сказать: «Пожалуйста, не надо». Он запустил пальцы в ее волосы, другой рукой вытаскивая шпильки. Она хотела протестовать, потому что ей пришлось бы ходить по коридорам с распущенными волосами, что было бы определенным признаком неприличия.
– Джордж, – снова прошептала она.
Он запустил пальцы в ее длинные волосы, потянув их вниз.
– Мое имя на твоих губах сводит меня с ума.
Она ожидала его поцелуя, но никак не ожидала того, что почувствует, когда его губы мягко коснулись ее губ. Нежные взмахи, когда он запустил одну руку в ее волосы, оттягивая ее голову назад достаточно, чтобы он мог наклонить свой рот к ее губам и показать ей, что такое страсть.
Она и не знала, что ее тело может так тосковать по этому. Она обняла его за плечи и притянула ближе. Он застонал, когда скользнул языком внутрь, его темп был нежным, его намерения более агрессивными. Больше нельзя было ошибиться в его чувствах. Она не могла игнорировать огонь, разгорающийся между ними. Да она и не хотела этого.
Она осторожно провела одной рукой по его подбородку, чувствуя, как работают мышцы, когда он целовал ее до бесчувствия. Она запустила руку в его волосы, наслаждаясь шелковистостью под своими пальцами. Она хотела прикоснуться ко всему ему, узнать его всего.
Он прервал поцелуй и прикусил нежный изгиб ее шеи, прижимаясь мягкими поцелуями, которые не оставляли следов, затем вернулся вверх и прикусил зубами мочку ее уха. Она застонала, затем его губы снова оказались на ее губах, пробуя на вкус, с несомненным владением и потребностью.
Звук приближающихся шагов вернул их к реальности. На несколько минут они погрузились в тишину. Они замерли. Шаги были резкими и быстрыми, приблизились, прошли мимо двери, затем эхом отдались вдалеке.
– Слуга, – сказал Джордж, немного ослабляя хватку.
Кэтрин задрожала от пережитого, полностью потрясенная изнутри.
– Мои волосы, – сказала она, зная, что нет никакого способа соорудить быстро приличную прическу и подняться по лестнице.
– Все в порядке. Гости все еще в гостиных. Никто тебя не увидит.
– Они могут выйти и увидеть меня, Джордж, – ею начала овладевать паника.
– Никто тебя не увидит. – Он взял ее за руку и улыбнулся. – Доверься мне.
Внезапно она почувствовала, как тепло окутало все ее тело, как будто в мире не было ничего, что могло бы причинить ей вред, когда Джордж был рядом с ней. Она сжала его руку.
– Хорошо.
Он открыл дверь и выглянул наружу, затем повел ее к главной лестнице, пустынной, поскольку все были заняты в другом месте. Направив ее на второй этаж, он повел ее мимо открытой двери в самом дальнем конце коридора.
– Это моя спальня, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобиться, – он сказал это не так, как любовник мог бы сказать, а всерьез, если она когда-нибудь окажется в опасности. Это показалось ей странным, учитывая то, что только что произошло. Он также не затащил ее в комнату и не закончил свое соблазнение, как сделали бы многие мужчины на его месте, по крайней мере, попытались бы. Они завернули за угол и прошли последний отрезок пути до ее спальни. Он открыл дверь и провел ее внутрь. Держась одной рукой за дверную ручку и приоткрывая дверь, другой он обхватил ее щеку. Она ожидала нежного поцелуя на ночь, но он был выше этого. Он крепко ее обнял и поцеловал, вкладывая в поцелуй все свое желание.
Ее руки поднялись и схватили его за воротник, желая затащить его дальше в комнату и повалить на пуховую кровать.
Она выбросила свою добродетель в окно в тот момент, когда приняла приглашение на эту домашнюю вечеринку, и она это знала. Нет смысла притворятся, что она не хотела его с самого начала. Не как друга, а как любовника. Или возможно даже больше.
Она застонала и притянула его ближе. Он прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу, тяжело вдыхая воздух.
– Черт возьми, – он снова поцеловал ее, на этот раз нежно, со сладким вкусом, провел языком по ее нижней губе, затем прикусил зубами для пущей убедительности.
– Джордж, – взмолилась она. И это не было никакой ошибкой, это было именно желание.
Он отстранился, его рука задержалась на ее подбородке. Он провел большим пальцем по ее губам.
– Я не могу остаться, миледи. Они будут скучать по мне внизу.
Никто не заподозрит кратковременное отсутствие, но если хозяин не вернется, они зададутся вопросом, почему. И возможно, начнут задавать слишком много вопросов. А в присутствии такой особы, как Пенелопа Грин, это может оказаться фатальным для ее репутации.
Он стиснул челюсти, явно борясь со своей волей. Она улыбнулась и наклонилась вперед, запечатлев нежный поцелуй на его губах – таких чувственных губах для мужчины.
– Спасибо, – сказала она и вырвалась из его объятий.
– Спокойной ночи, Кэтрин.
– Спокойной ночи, Джордж.
Он ушел, бесшумно двигаясь обратно по коридору. Она закрыла дверь и подождала несколько минут, чтобы успокоить нервы и дать Джорджу время вернуться к джентльменам внизу, затем дернула за веревку звонка, чтобы Мэгги помогла ей раздеться. Она стояла у роскошной кровати, глядя на самую прекрасную ночь, которую когда-либо видела. Было ли оно окрашено в серебристый цвет из-за событий прошлой ночи, или ее воображение сделало его более красивым, чем что-либо другое, она не знала и не заботилась об этом. Она продолжала мысленно повторять ласковые слова, которые он сказал ей, вспоминая его губы на своей коже и мечтая о том, чтобы он принадлежал ей.
– Миледи, – прошептала она про себя, наслаждаясь этим ласковым обращением, которое он выбрал для нее. Любя каждую тонкую линию его подбородка и лба, его большие руки и длинные пальцы, его широкую улыбку и внимательные глаза. Но больше всего ей нравилось то, как он смотрел на нее. Как будто она была его леди.
Глава 12
Кэтрин
Кэтрин была удивлена, увидев, что они с Джейн спустились к завтраку первыми, хотя миссис Лэнгли вошла сразу за ними.
– Доброе утро, Джейн. Ты не представишь мне свою подругу?
– О боже. Конечно, как я не подумала сделать этого раньше. Это Кэтрин, у нее заболела голова сразу после ужина.
– Надеюсь, это была не мигрень, дорогая.
– Нет, – заверила ее Кэтрин. – Только небольшая головная боль. Такое иногда случается в путешествиях.
Завтрак был накрыт в буфете, а лакей ждал их на углу. Кэтрин отказалась от более плотного завтрака с мясом и пирогами, остановившись на клубнике, инжире и булочке с сахарной пудрой.
– У меня такой же недуг. Именно по этой причине я отказалась ехать за границу, чтобы навестить Генри в Италии.
Джейн выпрямилась и сосредоточилась на своей тарелке с яичницей при упоминании сына миссис Лэнгли. Кэтрин, несомненно, позже будет расспрашивать ее об этом.
– Как долго ваш сын пробыл в Европе, миссис Лэнгли?
– Слишком долго, – сказала она с улыбкой. – Я ужасно по нему скучала. Он отправился в свое большое турне после окончания Оксфорда, но потом остался там. Влюбился.
– Правда? Она, должно быть, особенная женщина, раз оторвала его дома и от матери.
– Он влюбился во Флоренцию, дорогая. – Она сделала глоток чая, который лакей налил ей.
– Я понимаю, – сказала Кэтрин, заметив очевидное молчание Джейн.
– Он воображает себя архитектором, что является большим разочарованием для его отца, который хочет, чтобы он вернулся домой и управлял поместьем.
– Я уверена, что это должно быть очень трудно для всех вас.
– Что должно быть очень трудно? – спросил Джордж, стоя в дверях.
Теперь настала очередь Кэтрин восхищаться своей фарфоровой тарелкой.
– Ничего важного, лорд Торнтон, – сказала миссис Лэнгли. – Только мой сын, который вбил себе в голову, что ему необходимо поселиться во Флоренции и стать всемирно известным архитектором, а не выполнять свой долг дома. Его отец говорит, что я слишком много баловала его в детстве.
Джордж занял место на противоположном конце от вчерашнего, чтобы сесть поближе к дамам. Лакей сразу же налил ему кружку чая.
– Я всегда считал, что мужчина должен в первую очередь следовать зову своего сердца, куда бы оно его ни привело.
Кэтрин подняла взгляд от тарелки и поймала его прямой взгляд, прежде чем снова сосредоточилась на миссис Лэнгли.
– Лорд Торнтон, это именно то, что я сказала своему мужу. Возможно, вам стоит навестить его и вразумить.
– Дайте ему время. Мужчины весьма упрямые существа. И я бы рискнул сказать, что он больше скорбит о потере компании своего сына, чем о его новом выборе профессии.
– Надеюсь, что никто не в трауре, – сказал Джуд, входя в комнату вместе с Генри Лэнгли. – Я надеялся, что мы могли бы прокатиться сегодня.
От Кэтрин не ускользнул быстрый обмен взглядами между Джейн и Генри.
– Доброе утро, дамы. Торнтон, – сказал Джуд. Генри отвесил быстрый поклон, когда они подошли к буфету, чтобы наполнить свои тарелки.
– Всем доброе утро, – сказала Пенелопа, входя в комнату в самом ярко желтом дневном платье, которое Кэтрин когда-либо видела. Сказать, что это было броско, было бы вежливо. – Доброе утро, лорд Торнтон, – промурлыкала она. Ее подруга, вся в розовом от туфель до лент, присела в реверансе перед Пенелопой и захихикала, как школьница.
– Я должна сказать, что это был лучший ночной отдых, который, по-моему, у меня когда-либо был. Ты плохо спала мама? – сказала Пенелопа, подойдя к буфету.
– Да, моя дорогая, – согласилась леди Мэйбл, пристраиваясь сзади. – И посмотрите на этот чудесный набор фруктов. Лорд Торнтон, вы просто обязаны рассказать мне ваш секрет. В наши дни в Лондоне мы не можем приобрести даже свежего инжира, не говоря уже о других фруктах.
– Вы должны чаще приезжать в деревню, леди Мэйбл, – ответил он.
Пенелопа практически сияла от того, что, по ее мнению, было приглашением вернуться. Джордж повернулся к Джейн.
– Я надеялся устроить вам, леди, настоящую экскурсию по садам, если вы хотите.
– Я была бы в восторге от этого. Не так ли, Кэтрин?
– Конечно. – Кэтрин улыбнулась Джен, затем их хозяину, прежде чем вернуться к своей булочке.
Пенелопа наклонилась вперед так сильно, что это выглядело довольно непристойно.
– Как восхитительно, лорд Торнтон. Вы помните, что я сказала вам, как сильно люблю розы, не так ли?
– Да это так. Но боюсь, что их не так много. У нас есть ухоженная живая изгородь из них, но я оставил обилие полевых цветов.
– Полевые цветы? – спросила леди Мэйбл. – Вы должны попросить своего садовника немедленно срезать их, иначе они завладеют вашим садом, попомните мои слова. Они не более, чем сорняки, которые портят весь вид и участок.
– Позвольте, но я никогда не стану этого делать, но благодарю вас за совет, – сказал Джордж, допивая остатки чая. – Я очень люблю полевые цветы.
Кэтрин опустила голову и тоже сделала глоток чая, чтобы избежать его взгляда, который она чувствовала на себе через стол.
– А после вашей экскурсии по саду, – сказал Джуд. – я проведу тех, кто более предприимчив, на прогулку по саду верхом.
Пенелопа плюхнулась рядом с матерью с кучей еды на тарелке. Ее пышные юбки зашуршали, когда она села.
– Я всегда считала верховую езду довольно вульгарным занятием для леди. Ты согласна, Марджори?
– Конечно, – согласилась она своим мышиным голосом.
Пенелопа много раз видела, как Кэтрин каталась верхом по Роттен-роу в Гайд-парке. Джентльмены часто останавливались и с восхищением смотрели, как она скачет галопом по дорожке. Кэтрин мастерски управлялась верхом.
– Я бы с удовольствием прокатилась верхом, мистер Делакруа, – сказала Кэтрин, уставшая от выходок Пенелопы и совершенно счастливая, что она отказалась от поездки. Теперь, когда она считала это вульгарным для леди, ей пришлось это сделать.
– Замечательно. Тогда решено. – сказал Джуд, садясь рядом с Пенелопой, с такой же наполненной тарелкой, как и у нее. Он искоса глянул на ее тарелку, промолчал, но приподнял бровь в знаке вопроса, затем сосредоточился на своей.
– Я надеюсь, что мы не будем лишены нашего хозяина, лорда Торнтона, – сказала Джейн. – Я уверена, что вы знаете территорию лучше, чем кто-либо другой.
– Конечно, я присоединюсь к вам, – сказал он.
– А вы присоединитесь к нам, мистер Лэнгли? – спросила Кэтрин у тихого, благородного мужчины, который молча завтракал. Он не был тем болтливым джентльменом, которого она видела вчера вечером за столом напротив Джейн. Она поговорит с Джейн тет-а-тет, как только они останутся одни.
– Я был бы рад, – ответил он.
– Где мистер Парсонс? – вмешалась Пенелопа, по-видимому, стремясь сменить тему, поскольку ее это не касалось. – Он был так очарователен вчера вечером за ужином, рассказывая нам о своих приключениях в Испании.
– Я полагаю, что он лакомился до поздней ночи в гостиной для джентльменов, пока не осталось почти ничего, чем можно было бы лакомиться, – ответил Джуд.
Джуд без угрызений совести нанес удар этому человеку. Джордж хмуро посмотрел на своего друга, которого, казалось, это мало волновало.
– Он попросил, чтобы сегодня утром ему принесли завтрак, – добавил Джордж. – Я уверен, что позже он присоединится к нам для верховой прогулки по территории.
– Я в этом не сомневаюсь, – согласился Джуд.
Кэтрин не пропустила легкого подмигивания Джуда Джорджу. Она задавалась вопросом, как долго они были друзьями, потому что, казалось, они знали друг друга так же хорошо, как братья. Ей также очень хотелось узнать, какие признания имели место между ними по поводу нее.
После вчерашнего ужина с Джудом и после ее бурного общения с Джорджем она больше, чем когда-либо, хотела, чтобы Джуд остался с ней наедине, чтобы обсудить, каковы именно намерения Джорджа в отношении нее. Ожидал ли он любовницу на ночь или на неделю? Могла ли она принять такое предложение? Ее кровь бешено закипала при одной мысли о его губах на ее коже.
– С тобой все в порядке? – спросила Джейн рядом с ней. – Ты немного раскраснелась.
– Что? Я? – Она отодвинула тарелку и встала. Джентльмены за столом немедленно встали вместе с ней. – Мне нужно немного воздуха. Простите меня.
– Мне тоже, – сказала Джейн. – Мы присоединимся ко всем вам в саду, лорд Торнтон.
Кэтрин ушла, даже не взглянув на мужчину, который заставил ее стыдливо покраснеть, хоть он ничего не сказал и не сделал. Одного его присутствия было достаточно.
Они ждали на веранде остальных, обе в задумчивом молчании в течение нескольких минут.
– Итак, расскажи мне о мистере Лэнгли, – попросила Кэтрин.
– Что? Здесь не о чем рассказывать.
Кэтрин рассмеялась.
– Ты плохая лгунья, Джейн. Здесь, конечно, есть что рассказать.
Она тяжело вздохнула.
– Ну ладно. Генри…
– Генри? – Кэтрин подняла брови.
– Прекрати. Мы с мистером Лэнгли были знакомы, когда были очень молоды. Наши отцы были хорошими друзьями. Иногда он приходил к нам домой, и мы играли вместе, как дети. Потом пришло время мне нанять гувернантку, а ему отправиться в Итон.
Джейн расправила складки своего дневного платья, там, где их не было.
– Продолжай, – настаивала Кэтрин.
– Мне больше нечего рассказывать. Я видела его на балу в свой первый сезон, три года назад. Мы танцевали. Мы поговорили. Потом он вернулся в Оксфорд, потом в Италию и больше я о нем ничего не слышала.
– До вчерашнего вечера здесь, в Тортноне и за ужином, где вы оба были погружены в серьезный разговор. О чем вы двое говорили прошлым вечером?
Хорошенькое личико Джейн светилось довольством.
– Архитектура. Красота. Искусство.
– Боже правый. Тебе он нравится?
– Пожалуйста, Кэтрин. Не думаю.
Кэтрин снова рассмеялась.
– Кто теперь покраснел?
Джейн больше ничего не сказала, так как голоса остальных приближались.
Джордж вышел через заднюю дверь на веранду, конечно же Пенелопа и Марджори следовали за ним по пятам, леди Мэйбл и Лэнгли не отставали.
– О, лабиринт! – взвизгнула Пенелопа. – Я просто обожаю лабиринты, лорд Торнтон. Как весело! Мы не заблудимся?
Его пронзительный взгляд задержался на Кэтрин, когда он проходил мимо, отчего у нее перехватило дыхание, когда он неторопливо пошел дальше с Марджори и Пенелопой по обе стороны. Кэтрин заняла место рядом с миссис Лэнгли. Мистер Лэнгли шагал рядом с Джейн позади них. Леди Мэйбл замыкала шествие.
– Я слышал истории, что одна или две леди заблудились в лабиринте, – сказал Джордж.
Пенелопа взяла Джорджа под руку без его предложения. Он был вынужден изобразить джентльмена и согнуть локоть, чтобы скрыть ее оплошность.
– Как волнующе! Ты слышала это, мама? – крикнула она.
– Да, дорогая, – ответила ее мать. – Думаю, что отдохну на этой тенистой скамейке, пока вы все совершаете экскурсию, – сказала леди Мэйбл, уже пыхтя и отдуваясь.
– Если вы пройдете прямо по этой тропинке и рискнете зайти прямо в лабиринт, в конце вас ждет сокровище. – Просто звук его голоса – спокойный и уверенный, привлек к нему Кэтрин.
– Сокровище? – спросила Марджори, хихикая. – Какого рода?
– Увидите.
Они шли по тропинке и, наконец, вышли на открытую поляну. Прекрасная решетчатая арка стояла рядом с фонтаном, где все они собрались. Греческая скульптура обнаженной богини занимала центр, ее волосы струились по телу, руки были раскинуты, вода текла по ней и стекала в раковину моллюска у ее босых ног, где она переливалась в фонтан.
