Текст книги "Глубокий омут (ЛП)"
Автор книги: Джуллиет Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25
Кэтрин
Время шло. Она не могла быть уверена сколько она уже здесь находится. Дни? Недели? Несмотря, на то что у нее в комнате было узкое окно, которое было скрыто за тяжелыми золотыми шторами, свет от них почти не менялся. Не было солнца, которое могло бы взойти и осветить этот преисподней мир. Единственный сверхъестественный свет окрашивал бескрайние леса в цвет фуксии, затем в фиолетовый, а затем в самый глубокий темно-синий, на протяжении всего дня. По крайней мере Кэтрин думала, что это был день. Она действительно не понимала здешнее движение времени.
Ее освобождали от цепей в уголке библиотеке раз в день, когда Лори приходила налить ей ванну и помочь привести себя в порядок. Дамас пришел в первый день после ее неудачной попытки побега. Тогда она бросила книгу ему в голову, он посмотрел на нее без всякого выражения, а затем тихо вышел из комнаты. С тех пор он не возвращался.
Его поведение озадачило ее. Она ожидала увидеть тирана, злодея, чудовище. Но то, что она видела вызывало недоумение.
Лори доставляла еду три раза в день, набор еды всегда состоял из прекрасного выбора жаренного мяса, ароматных овощей с травами, выпечки, хлеба с джемами, пирожных и обжигающе горячего чая. Все это напоминало ей о жизни, которую она оставила позади. Она представила, как Дамас ежедневно отправляется в мир людей за ее мирскими удобствами, чтобы попытаться сделать ее счастливой.
Она была несчастна. За гранью несчастья. Она могла разразиться приступами рыданий вообще без какой-либо на то причины. Она дергала цепочку до крови на запястье, зная, что не сможет ее разорвать. Манжета сжималась только сильнее, когда она пыталась сопротивляться. Когда это происходило, Лори промывала рану на запястье, надевая наручник на другую руку, который был прикреплен к ее кровати. Кэтрин боялась, что Дамас присоединиться к ней там. Но он так и не сделал это. Его вообще никогда не было в ее комнате, после того случая.
Кэтрин оставляла все подносы с едой нетронутыми до третьего дня. Она начала читать, чтобы скоротать время, потому что, казалось, оно утекало как вода, сквозь сито. Она читала экземпляр «Убеждения» Джейн Остин, чувствуя схожие грани с Энн Эллиот, которая была разлучена со своей любовья на долгие годы, когда он снова вернулся в ее жизнь. И после стольких лет их любовь осталась сильной и верной.
– Джордж придет за мной, – прошептала Кэтрин, взглянув на поднос с едой, когда у нее заурчало в животе. Это был момент, когда она решила жить, оставаться сильной и быть терпеливой.
Но день сменял день, а затем другой приходил ему на замену, а ничего не изменилось. Распорядок дней был один и тот же, пока она не потеряла счет дням, если вообще можно было считать это время днями. Никаких контактов, кроме как с Лори она не имела. Та же больше не смотрела на нее с сочувствием. Она так же, как и каждый день до этого приходила с подносом еды, помогала ей с ванной и одеждой, постоянно принося новое одеяние, после чего не сказав ни слова покидала ее покои. Она была похожа на призрака или сама Кэтрин все больше его напоминала.
Стоя перед длинным зеркалом, она любовалась новейшим платьем, лиф которого был расшит крошечными бутонами роз, с пышной юбкой. Очевидно Дамас подбирал для нее гардероб, отправляясь в Лондон, возможно, даже к ее собственной портнихе, насколько она могла это предположить.
Глядя на свое отражение, она пожалела, что не готовится к балу, так как она сильно похудела и была очень бледна. Она так мечтала спуститься к экипажу, который увезет ее подальше от сюда. В ее воображении возникли звуки оркестра, ведущего танцоров в вальсе.
Вальс.
Джордж.
Она снова зарыдала, тоскуя по нему, она рыдала до тех пор, пока ей не показалось что ее сейчас просто разорвет на части.
Одиночество вцепилось в нее когтями, как печальный маленький зверек, который притаился и зарылся глубоко внутри, напоминая ей, что она здесь одна и всегда была одна. И это было именно то одиночество, которое она испытывало на земле.
У нее никогда не было много друзей, за исключением Джейн и она уже привыкла быть сама по себе. Ее собственный муж редко бывал дома. Еще одно благословение. Одинокая прогулка по саду прояснила бы ее мысли. Послеобеденный чай в ее залитой солнцем гостиной с книгой успокоило бы ее разум. Долгая поездка по Роттен-Роу всегда была приятным путешествием. На протяжении большей части своей причудливой одинокой лондонской жизни она наслаждалась одиночеством.
Но это место… Оно было совсем другим. Оно было больше похоже на воображение. Воздух был тяжелым – не удушающим, но дразнящим. Она задавалась вопросом, есть ли магия, витающая в атмосфере, то как ее мысли так легко блуждали, то как она так часто засыпала только для того, чтобы проснуться и обнаружить, что огонь ярко горит, а новая свеча была установлена на ее столе рядом с диваном, где она читала. Она часто спала и ей ничего не снилось. Пустота заполняла ее до тех пор, пока она не упала на покрытый ковром пол, рыдая, ее цепочка звенела на запястье.
Одиночество никогда не ослабевало, а росло в геометрической прогрессии. Она задавалась вопросом, где был Дамас, куда он ушел, почему он оставил ее такой заброшенной в этом месте.
Каждый раз, когда открывалась дверь и входила Лори, Кэтрин испытывала разочарование. Потом она ругала и ненавидела себя за то, что страстно хотела его увидеть. Ее отчаянное желание поговорить, установить контакт с другим человеком переполняло ее до дрожи. Она читала с большой страстью, пытаясь убежать от своей мучительной реальности. Стопка книг, которые она читала и перечитывала, становилась все выше и выше. Она заметила, что начала собирать третью стопку, все они были такими высокими, что покачивались, готовые упасть при малейшем дуновении ветра.
Как долго она будет страдать от этой горькой печали, медленно разъедающей ее изнутри? Никто не мог сказать. Всегда был слышен только вой ветра за стенами замка, или потрескивание огня в камине, или Лори, наливающая ванну, по одному горшку за раз.
Никаких слов утешения. Никаких слов вообще. Только те, что у нее в голове, воспоминания, повторяющиеся снова и снова. Однажды она заново пережила свою встречу с Джорджем в церкви, то, как он говорил мягко, с добротой шепча, держа ее за руку и проводя по мягким линиям ее ладони. Это воспоминание чуть не убило ее. Она не ела несколько дней, но постепенно вернулась к привычному образу жизни.
Чтение, еда, сон. Еда, сон, чтение.
Ничего никогда не менялось, пока однажды…
Глава 26
Кэтрин
На ее обеденном подносе стояла алебастровая статуэтка посередине, это было прекрасное произведение искусства, изображающее женщину верхом на прекрасной лошади. Кэтрин внимательно изучила ее в своих руках, понимая, что черты лица женщины были слишком заметны, чтобы принадлежать кому-либо, кроме нее.
– Твой хозяин дал тебе это? – спросила она Лори.
Служанка кивнула и пошла готовить ей ванну. Это заняло у нее пять походов, уходя и возвращаясь с кастрюлями теплой воды. Поскольку она просеивала через стены замка туда, где нагревалась вода, процесс не занимал вообще никакого времени. После того, как было вылито ее последнее ведро, Кэтрин шагнула в дымящуюся ванну.
– Он спрашивал, как у меня дела? Или вообще жива ли я еще?
Девушка-демон, или кем бы она ни была, конечно, ничего не сказала, молча занимаясь своими делами.
Кэтрин взяла статуэтку с собой в ванну, переворачивая ее снова и снова, прослеживая прекрасные линии лошади и отмечая изысканную одежду всадника, не отличающуюся от той, что принадлежала ей.
В ту ночь Кэтрин заснула, уставившись на статуэтку на прикроватном столике, и ей приснилось, что она скачет галопом по зимнему лесу, покрытому пушистым снегом. Ветер восхитительно хлестал ее по щекам, наполняя легкие до отказа холодным воздухом. Она чувствовала себя удивительно живой, сильной и красивой.
Она внезапно проснулась. В темноте. Одна.
Глава 27
Кэтрин
Еще один день. Кэтрин отодвинула нетронутое блюдо, которое Лори принесла для нее. У нее не было аппетита, сердце болело, ей хотелось действительно быть девушкой на лошади, способной ускакать далеко-далеко. Свернувшись калачиком на коврике у камина, она заснула, а затем ей приснилось, что она снова молодая девушка, сидит в летнем поле и собирает клевер, в то время как арендаторы ее отца обрабатывают пшеницу рядами на земле. Она проснулась и обнаружила, что на нее накинуто мягкое розовое одеяло, пахнущее солнцем, землей и пшеницей. Она снова заплакала.
Глава 28
Кэтрин
Однажды, поковырявшись в тушеной говядине и испеченном хлебе, осушив большой бокал вина и дав остыть теплому заварному крему, она лежала, растянувшись на бархатном диване, когда вошел Дамас, как всегда небрежно. Она приняла сидячее положение с книгой на коленях, наблюдая, как он бесцеремонно пересекает комнату. Ее пульс участился при виде него, одетого в официальный вечерний костюм, выглядящего щеголевато и развязно, как всегда. Он был действительно красив в каком-то холодном, фарфоровом смысле. Мысли Кэтрин обычно были заняты радушным джентльменом с каштановыми волосами.
Выражение его лица показало ей, что он не был доволен тем, что увидел.
– Добрый вечер, Кэтрин.
Она не ответила.
– Ты неважно выглядишь. Ты ешь?
– Иногда, – ответила она, отметив, что ее голос был хриплым от того, что она давно его не использовала.
Он сел рядом с ней на диван, оставив между ними два фута, его тело было наклонено к ней.
– Я бы хотел, чтобы ты поела. Твои щеки потеряли цвет.
Ей хотелось поднять книгу, лежавшую у нее на коленях, и швырнуть ее ему в голову, как она делала раньше, но она знала, что он уйдет и не вернется целую вечность, как раньше. Он хорошо научил ее последствиям плохого поведения. Ей нужно было с кем-то поговорить, иначе она сойдет с ума. Пусть это даже будет он.
– Я в депрессии, – сказала она в стоической, бесчувственной манере.
– Я вижу это. Я не хочу, чтобы ты была в ней. – Его голос прокатился по ее коже, мягкая ласка сострадания. Он был искренен, и от этого ей стало еще больнее.
– Тогда отпусти меня.
Он наклонился вперед, поставив локти на колени, и посмотрел вниз на свои сцепленные руки.
– Я не могу.
Ей хотелось кричать и гневаться на него, но наказанием было бы еще большее одиночество. И будь она проклята, если не жаждала человеческого или даже демонического общения. Она прикусила нижнюю губу, ощутив соленый привкус крови.
– Что ты читаешь? – он спросил.
– Замок Отранто.
Дамас улыбнулся и откинулся на спинку дивана, закинув одну руку на спинку, его ладонь оказалась слишком близко к Кэтрин, на ее взгляд. Она медленно отодвинулась.
– Полагаю, я злой принц, а ты прекрасная Изабелла, замышляющая сбежать из его готического замка? – Его улыбка не должна была так на нее воздействовать. Трепет радости наполнил ее живот, когда она заговорила с кем-то, услышала голос другого, даже его самого.
– Для меня нет спасения. Кроме как в моих снах.
– И о чем же ты мечтаешь?
– Внешний мир, который я больше не могу видеть.
Он ничего не ответил.
– Увижу ли я это когда-нибудь снова?
– Это зависит от тебя. – Он постучал указательным пальцем по спинке дивана. – На данный момент это неразумно. – Он встал и поправил пиджак. – Я вижу, что потревожил тебя, придя так внезапно. Сейчас я тебя покину.
– Так внезапно? Так внезапно! Я была одинока целую вечность. Лори не хочет со мной разговаривать. Я прикована к этим четырем стенам, мне не с кем поговорить, и мой разум… – она прижала ладони по обе стороны от головы, чувствуя, как начинает болеть голова, ее цепь загремела. – Мой разум разрывается от этого мучительного одиночества.
– Возможно, я оставил тебя слишком надолго. – Он шагнул вперед. – Встань.
Его голос был нежен, но она все еще боялась его.
– Пожалуйста, – добавил он с обезоруживающим выражением лица.
Она встала, и он нежно взял ее за предплечья. Он осмотрел ее запястья, одно из которых все еще было в наручниках, оба они были натерты и покрыты шрамами от наручников.
– Ты бы хотела, чтобы я заставил боль уйти? Здесь? – Он провел большим пальцем по ее запястьям над шрамами. – И там? – Он указал на ее голову.
Она страстно хотела сказать «нет» и отвергнуть его предложение, но страдания ее нынешней жизни наполнили ее до краев, щемящее одиночество, отчаянная тоска, боль и горечь в ее сердце. Она нуждалась в нем, даже если была не более чем домашним животным. Все еще цепляясь за свою гордость, она не стала бы умолять. Она коротко кивнула головой.
– Хорошо. – Он улыбнулся. Взмахом руки манжета исчезла с ее запястья. Она вздохнула с облегчением, освободившись от пут. – Оставайся на месте.
Она это сделала.
Он поднял руки вверх и обхватил оба запястья, напевая на том же странном языке, что и раньше. Постоянная жгучая боль, которая стала для нее такой привычной, исчезла по его приказу. Красные ссадины исчезли, шрамы сократились до кольца тонких белых линий.
– Теперь твоя голова.
Он запустил пальцы в ее распущенные волосы на висках, обхватив ее череп руками. Ощущение было божественным. Глаза Кэтрин закрылись. Его шепчущий голос и магия, исходящая от его ладоней, погрузили ее в мечтательное состояние, в восхитительное очарование. Какое бы заклинание он ни наложил на нее, она чувствовала себя легче и менее обремененной. Он ослабил хватку, убирая одну руку, оставляя другую, запутавшуюся в ее волосах, его ладонь на ее скуле. Она открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее с явной тоской. Ее пульс участился.
Она отступила на шаг, затем еще на один, пока его рука не упала, разрушая напряжение, возникшее между ними. На короткую секунду она представила, как будут ощущаться его губы на ее губах. Мысль о его руках на ее теле вызвала сладкое покалывание по ее коже. Внезапное жестокое предательство, позволившее ему прикоснуться к ней, то, о чем она подумала даже на мгновение, угрожало отправить ее в более темную пропасть, чем раньше. Она не будет его любовницей. Она не могла ею быть.
– Как долго я здесь? – спросила она, ее интуиция подсказывала ей, что это отчаяние и безумие возникли не из-за какой-то недели или двух.
– Я думал, тебе нужно уединение, чтобы смириться со своей новой жизнью.
– Как долго, Дамас?
Это был первый раз, когда она назвала его по имени. Его рот приподнялся с одной стороны в полуулыбке.
– Десять лет.
Кэтрин вздрогнула.
– Десять лет! Это невозможно.
– Это не так. В этом царстве время течет по-другому. Кажется, что прошло не так много времени, но за время твоего отсутствия человеческий мир изменился более чем на десять лет.
На самом деле, это казалось долгим. Но десять лет? Ее колени подогнулись, а ноги подкосились. Она сидела там, где стояла, на ковре, и смотрела на огонь, который пылал этим неземным белым пламенем.
Дамас опустился на одно колено рядом с ней, говоря низким, мягким голосом:
– Я понимаю, что для тебя это шок, но знай, что твоя жизнь не должна быть такой. – Он указал на цепочку, извивающуюся по ковру. – У тебя есть выбор. Я мог бы показать тебе то, чего ты никогда раньше не видела. Красивые вещи. Если бы ты только позволила мне.
Она не проронила ни слезинки. Десять лет и ни единого признака Джорджа. Он забыл о ней. Бросил ее. Она проглотила комок в горле и глубоко вздохнула, снова устремив взгляд на огонь.
– Почему пламя такого цвета?
Он улыбнулся.
– Элементы здесь не такие, как на земле. Все создано нашей силой.
– Демоническая магия, – пояснила она.
– Полагаю, что можно сказать и так.
Она не могла не признаться в своих мыслях.
– Свет прекрасен.
– Это так, – сказал он. – Но и вполовину не так красив, как ты, Кэтрин.
Она снова перевела взгляд на него, боясь, что он воспользуется этим как приглашением. Вместо этого он поднялся, чтобы уйти. Он взглянул вниз на цепь на колье. По мановению его руки железо расплавилось, превратившись в клуб черного дыма, и рассеялось в воздухе.
– Я не буду связывать тебя. Если только ты снова не попытаешься сбежать.
– Я не буду, – пообещала она, и она говорила серьезно. В этом не было никакого смысла. Бежать было некуда.
– Хорошо. – Быстро поклонившись, он сказал: – Спокойной ночи.
Прежде чем он подошел к двери, она окликнула его, внезапный страх снова охватил ее.
– Ты придешь завтра?
Он обернулся в дверях, и яркая улыбка осветила его лицо.
– Да. Обязательно.
Когда он тихо закрыл за собой дверь, Кэтрин задумалась, какую жизнь она могла бы вести в таком месте, как это. И как долго? Джордж не собирался приходить за ней. Она не испытывала любви к принцу, но он заполнил зияющую дыру внутри нее, пропасть, молящую о доброй компании кого-нибудь, кого угодно. Компания принца демонов была лучше, чем сходить с ума в темноте… в одиночестве.
Или так она думала.
Глава 29
Он возвращался каждый день. Он сидел и разговаривал с ней, даже обедал с ней, принеся столик, элегантно накрытый на двоих, вместо того, чтобы как обычно подать ей поднос.
Она больше не спрашивала, сколько прошло лет. Она не хотела знать это.
Однажды вечером он не пришел на ужин. Лори не дала ей ни каких объяснений. Она вошла и как всегда начала наливать ей ванну в углу. Кэтрин принесла высокий канделябр на подставке возле ванны, чтобы продолжить чтение своего последнего увлечения «Божественной комедии» Данте. Она сочла размещение этой книги в своей библиотеке ироничным и не смогла побороть непреодолимое желание прочитать его с жадностью.
Пока она нежилась в послеобеденной ванне, читая, а Лори сидела на своем табурете, как всегда немая, Дамас вошел в комнату. Кэтрин замерла, наблюдая, как он взял стул от их обеденного стола и поставил его рядом с ванной. На нем был костюм для верховой езды и черное кожаное пальто, фасона, которого она раньше не видела.
Она отложила книгу в сторону и скрестила руки на груди, погружая свое тело еще глубже под воду, пока она не достигла прямо ее подбородка.
– Есть ли причина, по которой вы решили ворваться в мою комнату, когда я, очевидно, занята чем-то, что предпочла бы сохранить в тайне?
– Прошу прощения, что побеспокоил вас, но я хотел вас видеть.
– Вы пропустили ужин.
Его мальчишеское выражение лица заставило ее желудок перевернуться.
– Вы скучали по мне?
– Я этого не говорила. Но если бы вы хотели меня видеть, то могли бы прийти на ужин, который стал нашей традицией.
– У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, кое-что, над чем я работал для тебя. Так что поторопись со своей ванной.
Она села немного прямее, линия воды опустилась на ее груди. Его пристальный взгляд блуждал, отправляя ее обратно в воду.
– Где?
– Я не скажу тебе. Поторопись и оденься. Я вернусь через десять минут.
Он вышел через дверь, и Кэтрин удивилась, почему он всегда ходит туда-сюда. Он мог бы легко просеяться куда угодно, но он этого не сделал. Он предпочитал ходить пешком.
Когда она зашла за примерочную ширму, там ее ждало не платье, а пара черных брюк, темный жилет и синяя бархатная куртка для верховой езды.
– Лори, это мужская одежда. Я не могу это надеть.
Лори сняла куртку с вешалки и показала ей. Одежда была сшита по меркам Кэтрин.
Озадаченная, она надела одежду поверх корсета, более короткого, чем она носила раньше. Мода безусловно, изменилась, если женщинам разрешили это носить. Это было странное ощущение, носить брюки, которые облегали ее ноги. Но ей они понравились больше платья.
Когда она встретила его у подножия лестницы, по которой не спускалась со времени своего заключения, ибо она не забыла, что действительно была здесь пленницей, она обнаружила, что он смотрит на огромную картину, написанную маслом на стене.
– Женщины действительно носят это сейчас?
– Большинство женщин – нет, – ответил он, наблюдая, как она спускается по лестнице. – Но некоторые во Франции становятся более решительными.
– Франция. Конечно. – Она остановилась в двух шагах от подножия, имея возможность посмотреть на него сверху вниз. Взглянув на картину, она спросила: – У вас есть художники здесь в Аду?
– Нет. – Его взгляд снова упал на картину, прекрасные ангелы падали с неземных высот. – Я нанял художника во времена Ренессанса, чтобы он нарисовал это для меня.
Она рассмеялась.
– Ну конечно, как я могла не догадаться, что это Ренессанс. Я уверена, что это работа художника именно того времени.
– Определенно. Я любитель красивых вещей, и я хочу только самого лучшего.
Она отказалась читать что-либо еще в его ответе.
– Ваш художник был художником эпохи Возрождения, не так ли? – Ей всегда казалось, что черты лица принца напоминают черты, изваянные Микеланджело.
– Возможно, вы слышали об одном из их протеже. Рафаэль.
У Кэтрин отвисла челюсть.
– Рафаэль нарисовал это? Для тебя?
– Да он это сделал. Это прекрасная работа, тем более что в то время он еще не был подающим надежды художником. Но я видел его талант. И все же. – Он наклонился вперед и внимательно осмотрел одно конкретное место. – Вы можете видеть, что он допустил здесь несколько ошибок в своей работе кистью.
Она шагнула вниз, чтобы рассмотреть поближе.
– Это абсолютно потрясающе. Хотя тема довольно печальная.
– Ты так думаешь?
– Конечно, а ты разве нет?
Он украдкой взглянул на нее.
– Конечно. Но мне нравиться.
Он говорил о Грехопадении. Она обнаружила, что загипнотизирована тем фактом, что стоит рядом с одним из ангелов, которые упали с небес, изгнанные за его мятеж.
– Почему? – спросила она.
– Почему мы это сделали? Или почему я не жалею об этом?
– Первое.
– Потому что нас не любили. Нас заменили люди. Я видел, что ты читала версию событий Данте Алигьери. У этого человека, должно быть, был слух демона, чтобы написать свою «Божественную комедию».
– Почему? Был ли он прав? Точно ли в книге описано, как… я имею в виду, как обстоят дела?
– Нет. Большая часть его работы выдумана, но есть и нити истины, которые проникают в самую суть всего этого. Кое-что он написал правильно, и я верю, что он сочувствовал нашему делу.
– Вашему делу? Бросить вызов Богу? Что это за причина такая?
Его глаза ярко вспыхнули, когда он посмотрел на нее.
– Неповиновение не было нашей целью. Мы хотели любви, обещанной нам. Но это было даровано человеческой расе. Хрупкие, жалкие существа, которые предпочли уничтожить себя, а не процветать в созданном для них раю. Так что да, мы были изгнаны. Отделены от нашей родни. Обречены жить в холодном мире. – Он поднял руки, указывая на окружающий мир. – Мы потеряли наши крылья, но мы сохранили нашу силу. Хотя многие сердца приняли тьму, позволив ей гноиться внутри них и превращать их в новых существ, я продолжал надеяться, что не все потеряно. Что у нас все еще может быть достойная жизнь. Даже здесь.
Он отступил от картины с глубоким вдохом, закрыв глаза, прежде чем снова выдохнуть и придать своему лицу безмятежное выражение, которое она так хорошо знала.
– Пойдем, Кэтрин. Я должен тебе кое-что показать.
Он не потянулся к ней, а направился к большой наружной двери. Бросив быстрый взгляд на темноволосого ангела на картине, застывшего с печалью на лице, когда он падал в бездну, она повернулась и последовала за самим падшим ангелом.
Как только она спустилась по каменным ступеням, пурпурный туман расступился, и существо втянуло воздух слева от нее. Она повернулась, чтобы броситься обратно внутрь, но Дамас был рядом с ней, взяв ее за руку.
– Все в порядке. Иди и познакомься с ней.
С колотящимся в горле сердцем она позволила ему притянуть себя ближе, пока не смогла увидеть сияние льдисто-голубых глаз. Ожидая увидеть одного из его драконов, она была удивлена, увидев вместо него большого черного коня, красивого, холеного.
– О боже. – Кэтрин придвинулась ближе, протягивая одну ладонь.
– Ее зовут Афина.
Ее блестящая шерсть блестела, грива и хвост ниспадали шелковистыми локонами.
– Она такая красивая. – Когда Кэтрин похлопала кобылу по шее, она поняла, что лошадь оседлана и взнуздана.
– Она твоя, – сказал он.
– Ты… ты создал ее для меня. – Кэтрин заявила это как факт, а не как вопрос. Не было никаких сомнений, что зверь был создан из сущности Дамаса, используя ту же силу, с помощью которой он создал своих драконов.
– Да. – Он встал по другую сторону Афины, успокаивая ее нежными поглаживаниями. – Я хочу, чтобы ты была счастлива здесь, – сказал он искренним тоном. – Давай. Давай прокатимся с ней.
– Что? Вместе?
Он обошел вокруг нее.
– Я не могу позволить тебе ездить здесь одной. Я принимаю меры, чтобы распространить свою охрану и обереги далеко за пределы замка. Но сейчас я должен поехать с тобой. Для твоей безопасности.
Она уставилась на его протянутую руку.
– Или ты предпочла бы вернуться в свою комнату?
– Нет, – немедленно ответила она, бочком забираясь в седло.
– Ты можешь перекинуть ногу, через…
Он остановился, потому что она уже устроилась поудобнее и схватила поводья.
– Это так удобно, – сказала она себе с улыбкой. – Я никогда об этом не думала.
Он ухватился за луку и вскарабкался позади нее.
– Ты выглядишь как прирожденная наездница.
– Так и есть. Держись, – щелкнув каблуками по бокам, Афина пошла галопом по дороге.
Дамас обнял ее одной рукой за талию, когда они углубились в темный лес, тропинка петляла между голыми деревьями. Она рассмеялась глубоким, хриплым смехом впервые за так долго.
– Как я и сказал, – Дамас усмехнулся ей на ухо, – прирожденная наездница.
Она пыталась игнорировать то, как он крепко сжимал ее, как его большой палец прижимался к нижней стороне ее груди, их тела сливались воедино, пока Афина галопом мчалась дальше по полю. Но она не могла. Ощущение было соблазнительным, превращая ее совесть в бурю вины. И все же она подгоняла своего скакуна, с восторгом ощущая ветер на лице и то, как лошадь стучит копытами по земле под ней.
Дамас зарылся носом в ее волосы, его губы коснулись ее уха.
– Нам лучше не уезжать слишком далеко от замка, хотя мы можем ехать так долго, как ты захочешь.
Одна из его рук скользнула к ее бедру. Твердый стержень его возбуждения прижался к ее ягодицам. Она развернула Афину и быстро поскакала обратно в крепость. Оказавшись за воротами, она остановила Афину. Кобыла выдохнула холодный дым.
– Я хочу зайти внутрь, – сказала Кэтрин, дрожащими руками сжимая поводья.
– Я знаю, что ты хочешь, – сказал он, убирая свои руки от нее, чтобы он мог спешиться первым.
Он поднял ее, независимо от того, хотела она помощи или нет, и твердо поставил на землю между собой и Афиной. Положив руки ему на плечи, удерживая его от слишком тесного прижатия, она повторила легким шепотом:
– Я хочу войти внутрь.
Он впитывал ее, казалось, целую вечность, его руки все еще сжимали ее талию, секунды медленно тикали.
– Я знаю, что ты хочешь. – Он наклонился близко к ее уху. – И я точно знаю, что еще ты хочешь. – Запечатлев поцелуй у нее за ухом, он наконец отпустил ее.
Кэтрин не прекращала бежать, пока не добралась до своей спальни и не заперла дверь на засов. Не то чтобы это имело значение. Он мог проникать в любую комнату, какую ему заблагорассудится. Забравшись в постель той ночью и глубоко укутавшись в одеяло, она ожидала, что он придет к ней ночью. Он этого не сделал. Но сны были.
Когда она скакала галопом по зимнему лесу на своей черной кобыле, обнаженная и непокрытая, ее возлюбленный ехал позади нее. Стук лошадиных копыт эхом отдавался среди деревьев. Звук превратился в крики страсти. Видение лошади исчезло. Она стояла на четвереньках на лесной подстилке, ее смуглый любовник стоял позади нее, толкаясь сильно и глубоко, они оба потели и стонали от удовольствия. Она закричала, но не от страха или ужаса. Она кричала, требуя большего. И она выкрикнула его имя.
Она проснулась в темноте, произнося «Дамас». Вокруг совсем не было никакого света, но тонкий оттенок индиго просачивался сквозь раздвинутые шторы. Проклиная себя, она свернулась калачиком и снова заплакала. На этот раз не от неизвестности, не от бесконечного заключения и не от горя или потери Джорджа. Это была ее собственная слабость, сухая и хрупкая, как ветви Шварцвальда, угрожающие согнуться и сломаться под искушением, которое на этот раз наверняка сведет ее с ума. Она чувствовала себя Маргаритой, полностью находящейся во власти коварства и власти Мефистофеля.
– Нет, – прошептала она. – Пожалуйста, нет.
Но в темноте владений Дамаса некому было услышать ее молитву.
