Текст книги "Глубокий омут (ЛП)"

Автор книги: Джуллиет Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Мистер Каллибан рассмеялся.

– Сегодня вечером в опере у нас будет веселая компания, не так ли, Рэдклифф?

– Вполне.

Что происходит? Кэтрин чувствовала себя так, словно сама вышла на сцену, где все знали роли, кроме нее.

– Я полагаю, что вторая половина «Фауста» ждет вас, – сказал лорд Рэдклифф. – Посмотрим, чем все это закончится?

– Действительно. Теперь мы станем свидетелями прекрасной, заключенной в тюрьму Маргариты, которая впадает в безумие от руки Мефистофеля, – сказал мистер Каллибан.

– Нет ничего прекраснее, чем добродетельная женщина в опасности.

Кэтрин вздрогнула, когда он направил свой комментарий на нее с кривой улыбкой.

– Пойдем, Кэтрин, – сказал Клайд, требуя, чтобы она взяла его за руку, что было прямым оскорблением лорда Рэдклиффа. Она сделала это, как и полагалось по долгу жены. Когда она оглянулась через плечо в поисках лорда Торнтона, его уже не было.

Глава 5

Джордж

Джордж стоял в тени через дорогу от Харрон-хауса, погруженный в мрачные раздумья. Закутанная в иллюзию, счастливая пара, разгуливающая под лунным светом, не заботясь ни о чем в мире, даже не заметила, что он был там. Если бы они знали, что их город быстро наводняют демоны, им, возможно, не понравились бы ночные прогулки. Джордж был так сосредоточен на своей цели, ожидая их прибытия, что не дрогнул ни единым мускулом, когда Джуд появился прямо рядом с ним в порыве ветра, отвлекшись от своей собственной миссии.

– И? – спросил Джордж.

– Недалеко от Лондона.

– Дамас пошел с ним домой?

– Нет. У Каллибана был только Сосуд.

– Его жена, – сказал Джордж, с отвращением качая головой. – Я бы поставил весь Торнтон, на то, что он организовал смерть родителей этой бедной девочки, чтобы спрятаться в их особняке.

– Не кори себя из-за этого. Ты не можешь быть везде одновременно и не можешь защитить всех.

Джордж повернулся к своему другу, впервые отведя взгляд от входной двери дома через улицу.

– А что, если бы его жена была той самой, Джуд? Что, если бы это была она, до того, как Каллибан добрался до нее?

Среди всех Фламм (прим. фракции или классы) Света и Тьмы было пророчество, одно из которых было разорвано пополам много веков назад, вторая половина утеряна или спрятана. Что было известно, так это то, что в этом мире родится Сосуд, который станет мощным оружием для небесного воинства в грядущей Великой Войне, когда бы это ни случилось. Когда ее сила полностью пробудится, она повернет ход событий против орды демонов. Ей не было бы равных. Она могла уничтожить демонов одним словом. Однако, если Сосуд был испорчен и одержим высшим демоном – одним из аристократов среди проклятых, – она не только утратила бы свою силу во благо, но и стала бы орудием зла – телом и душой. Обладая Сосудом, высший демон мог нарушить законы Фламмы, запрещающие им овладевать слабыми в святые дни или ходить по святой земле. Направляя силу Сосуда во зло, он мог делать все, что хотел, когда хотел, с кем хотел. И величайшим грехом из всех было то, что Сосуды стали конечными жертвами – околдованные своим повелителем демонов, чтобы выполнять его приказы без какой-либо собственной воли. Сила Сосуда стала утраченной, усиливая силу ее повелителя демонов.

Все это, безусловно, относилось к женщине с пустыми глазами повиснувшей на руке Каллибана сегодня вечером.

– Я должен был быть здесь, – пробормотал Джордж. – В Лондоне.

– Ты не можешь быть везде одновременно. Разве мы это не обсуждали?

– Тогда нам нужно больше охотников.

– Поговори об этом с Уриэлем.

Архангел Уриэл был их создателем. Большинство архангелов и ангелов никогда не ступали на землю, выжидая, пока не наступит Великая война, когда они сразятся с демонами на этой промежуточной земле. Но Уриэль не был похож на всех архангелов. Его отвращение к демонам, властвующим и развращающим ничего не подозревающих людей, в то время как небесные воинства порхают в своем потустороннем мире, казалось несправедливым. Итак, он начал с создания Джорджа, который вовсе не был вхож в Доминус Демонум. Его храбрость в смерти привлекла внимание Уриэля, и поэтому архангел начал создавать свою собственную армию… здесь, на земле.

Но она была недостаточно велика, чтобы бороться с растущими ордами демонов, смешивающихся с человеческим населением, кишащими, чтобы совершать свои ужасные поступки.

– Я поговорю с ним, – сказал Джордж. – Но на данный момент мы здесь единственные, кто может остановить Каллибана и Дамаса в том, что они задумали.

– Ты уверен, что Дамас в сговоре с ним? Они гнездятся не в одном и том же месте.

– Принцы более территориальны, чем любой из них. Они бы этого не сделали. Но лорд Блейкли находится в центре чего-то неприятного.

– Ты веришь, что он страж Дамаса?

– Нет. Блейкли, возможно, и познакомился с Дамасом, но он предан Каллибану. И я не верю, что этот человек имеет хоть малейшее представление о том, с кем или чем он играет.

– Я буду наблюдать за домом Каллибана, посмотрим, смогу ли я обнаружить какие-либо движения.

Джордж взглянул на полоску луны, проглядывающую сквозь пелену облаков.

– Хорошо. Я останусь здесь.

Джуд засунул обе руки в карманы пальто, что-то бормоча себе под нос.

– Что ты сказал? – спросил Джордж.

Он прочистил горло.

– Мне было интересно, кого ты ждал больше – лорда Блейкли или леди Кэтрин.

Джордж вышел вперед из тени, приглядываясь к Харрон-хаусу поближе, гадая, где находится спальня Кэтрин – в передней или задней части дома. Ему не следовало интересоваться, где находится ее спальня. Он вообще не должен был думать о ней в том направлении, в котором блуждали его мысли. Но свирепый зверь вцепился когтями в его грудь, призывая его защитить ее. Джордж никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине. Даже к его собственной жене.

– Джуд, – позвал он, сделав паузу, когда его интонация стала искренней. – Я буду наблюдать за Блейкли, чтобы выяснить, во что, черт возьми, он ввязался с Каллибаном. И я буду присматривать за леди Кэтрин, чтобы уберечь ее от беды. Вот и все.

Джуд шагнул вперед, в лунный свет, его темные глаза сверкали, как черные звезды.

– Ты страж, Джордж. Лучший из стражей. Я не сомневаюсь, что твои намерения верны и благи.

Он сделал паузу.

– Но? – спросил Джордж.

– Но в ней есть что-то такое, что заставляет тебя вести себя не так, как обычно.

Джордж ничего не сказал в знак протеста. Он не был лжецом. Он знал, что в тот момент, когда он встретил ее, в ней было что-то неотразимое и притягательное, что-то, что взывало к мужчине, а не хранителю.

– Я знаю тебя полторы тысячи лет. И за все это время ты ни разу, ни разу не повел женщину на прогулку по парку

– Есть ли преступление в том, чтобы проявлять интерес к женщине после всего этого времени?

Джуд провел тяжелой рукой по своим взъерошенным волосам.

– Конечно, нет. Но она другая. И рядом с ней ты совсем другой.

– Черт возьми, Джуд. Ты видел меня днем в ее обществе.

– И этого было достаточно.

Джордж тщательно обдумал слова Джуда. Он всегда прислушивался к советам. Единственной причиной, по которой он все еще был жив после стольких лет, была мудрость, накопленная другими мудрецами. В конце концов, он не был бессмертным, только нестареющим. Он мог умереть от удара ножом в сердце, как и любой другой человек, как это было в первый раз. Уриэль не вернул бы его ни на секунду.

– Я ценю твою заботу…

– Но это не мое дело?

– Конечно, это так. Ты самый старый, самый дорогой друг, который у меня есть. Я буду действовать осторожно. Уверяю тебя.

Джуд наблюдал за каретой, приближающейся по мощеной улице.

– Ну, вот и твоя работа. Я пойду посмотрю свою. Встретимся утром в Торнтоне.

Джордж кивнул ему, прежде чем мужчина ушел, оставив его одного. Его желудок скрутило в тугой узел, когда карета подъехала к дому и остановилась. Видеть Кэтрин в компании Каллибана – это одно. Но вид ее, увлеченно беседующей с Дамасом, чуть не разорвал его пополам. Она понятия не имела, с кем имеет дело: с самим мастером обмана, королем лжи. Джордж поклялся, что защитит ее любой ценой. И он был не из тех, кто нарушает свои обещания.

Кучер спрыгнул и открыл дверцу, но тут же отошел от экипажа и отвел глаза от того, что увидел внутри. Джордж не мог вынести этого ожидания. Погрузившись в иллюзию, он скользнул в тень возле двери, чтобы рассмотреть поближе.

Глава 6

Кэтрин

Клайд игнорировал ее почти всю дорогу домой, что очень нравилось Кэтрин. Однако она поняла, что его молчаливое обращение означало только то, что назревала буря. Он был зол, хотя она и не притворялась, что знает почему. Когда они свернули за угол Ганновер-сквер, направляясь по подъездной аллее, он наконец заговорил. Лучше бы он этого не делал.

– Посмотри на меня.

Кипящая ярость в его голосе заставила ее повернуться к нему лицом, поскольку он предпочел сесть рядом с ней, а не напротив, как обычно.

– Ты не сделаешь из меня рогоносца!

– Что?

– С этим лордом Рэдклиффом. Я знаю его игру. Ты пожалеешь о каждом интимном объятии, которое у тебя было с ним, прежде чем закончится ночь.

Ошеломленно замолчав на мгновение, она наконец сказала.

– Ты совершенно безумен. Я ничего не сделала и не стала бы делать ничего, чтобы сделать из тебя рогоносца. – Она не осмеливалась упоминать о его собственном наглом лицемерии, в то время как ей приходилось защищать свою добродетель перед самым позорным мужем, который только мог быть у женщины.

– Но ты планируешь.

– И этого я тоже не делаю.

Он схватил ее за плечи и прижался грубым поцелуем к ее губам, прижимая ее спиной к стенке кабины. Карета подкатила к остановке.

– Ты моя, Кэтрин! Ты не отдашься ни одному другому мужчине.

Одна из его рук шарила у нее под юбкой. Она не могла поверить, что заставило его так яростно напасть на нее, да еще в карете у их порога. Дверь кабины открылась.

– Прекрати это! – прошептала она, умудряясь ударить его локтем в висок достаточно сильно, чтобы оглушить его и дать ей шанс выбраться из кареты.

– Спасибо, Питер, – крикнула она, быстро поднимаясь по ступенькам и входя в открытую дверь. – Спокойной ночи, Эдмунд.

– Спокойной ночи, мадам.

Она помчалась вверх по устланной ковром лестнице, ее юбки шуршали при каждом шаге.

– Кэтрин! – взревел он как сумасшедший.

Он шел за ней в ее спальню. «О господи. Нет!» Она подобрала юбки и побежала по коридору так быстро, как только могла, хотя и слышала его громкие шаги позади себя.

– Кэтрин! Я еще не закончил.

Она ворвалась в комнату и начала закрывать дверь, но та остановилась в четырех дюймах от закрытия. Его нога заблокировала дверь.

– Отойди в сторону, Кэтрин, пока я не причинил тебе боль.

– Иди спать, Клайд. Ты пьян.

Он ворвался в комнату, швырнув ее на пол, с силой толкнув дверь.

– Я просто планирую показать своей жене, кому она принадлежит.

Он сорвал с себя пальто и бросил его на пол.

Кэтрин попыталась отползти назад, запутавшись в слоях шелка и муслина.

– Пожалуйста, Клайд. Ты не в себе.

Это было правдой. Он и раньше был жесток и даже груб с ней, но никогда не навязывался ей. Это было совершенно новое животное – безумное, злобное, с жестокостью, ярко сияющей в его глазах. Он набросился на нее, разорвав верх ее платья, ярость пронизывала каждое его движение.

– Пожалуйста…

Он наотмашь ударил ее по щеке, ее голова откинулась влево с поразительной болью. Затем его вес исчез. Короткий шум схватки. В комнате был кто-то еще. Эдмунд? Три удара в лицо Клайду, затем он с глухим стуком рухнул на пол рядом с ней.

Все еще тяжело дыша, Кэтрин прошептала.

– Эдмунд? Это ты?

Высокая фигура подошла к свече у ее кровати, чиркнула по трутнице и зажгла свечу. Золотистый свет озарил красивый и разгневанный профиль Джорджа Торнтона. Она потеряла дар речи, ошеломленная и сбитая с толку тем, почему он оказался в ее доме ночью, спасая ее от так называемых привязанностей мужа.

Не останавливаясь, он наклонился и поднял Клайда, как тряпичную куклу.

– Покажи мне, куда его положить.

– Как… но почему…

– Сейчас, Кэтрин. Прежде чем я выброшу его в окно и услышу приятный звук, с которым его череп треснет о камни внизу.

Она вскочила на ноги и выглянула за дверь, никого не обнаружив в холле, как и ожидалось. Никто не пришел бы ей на помощь. Клайд правил этим домом страхом и запугиванием.

– Сюда, – прошептала она, ведя его по коридору в последнюю спальню справа, главную спальню.

Она придержала дверь открытой, стоя у входа, когда лорд Торнтон бесцеремонно швырнул Клайда на кровать. Джордж замолчал, уставившись на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

– Почему эта комната не твоя спальня?

Она прочистила горло.

– Это комната моего отца. Я решила сохранить свою собственную с детства, когда мы с Клайдом поженились.

Он прошагал через комнату, грозный силуэт контрастировал с лунным светом, льющимся из окна.

– Я провожу тебя обратно в твою.

Она повела его обратно по темному коридору в свою спальню. Он не остановился у входа, а вошел внутрь. Все еще потрясенная случившимся, она закрыла дверь на случай, если слуга что-нибудь услышит и придет проведать ее. У нее никогда не было другого мужчины в спальне, только ее отец и ее муж. Она стояла спиной к окну, в волнении сцепив руки.

– Лорд Торнтон, как вы оказались в моем доме в такой час?

Он встал у ее умывального столика и налил воды в кувшин. Он окунул мочалку в таз и отжал ее, прежде чем вернуться к ней.

– Лорд Торнтон? – спросила она, все еще потрясенная.

– Полагаю, с этого момента ты можешь называть меня Джорджем. Наедине.

Он осторожно приподнял ее подбородок к свету свечи и прижал прохладную ткань к ее щеке. Она поморщилась от укола боли. Он стиснул челюсти от ее реакции, но крепко держал ткань.

– Он не порвал кожу, – его голос звучал низко. – Если бы он это сделал, я бы сломал ему шею.

– Лорд Торнтон…

– Джордж.

Какое-то мгновение она боролась, не привыкшая обращаться к мужчинам по именам.

– Джордж. – Его имя звучало в ее устах как рай. – Как ты оказался в моем доме? Как ты оказался в моей спальне? Разве Эдмунд не остановил тебя у двери?

– Эдмунда там не было, когда я вошел. Твой муж всегда так с тобой обращается?

Она встретила его пылающий взгляд, стыдясь того, что он увидел ее в таком виде. Выражение его лица смягчилось в тот момент, когда она посмотрела вверх. Его рука все еще была прижата к ее щеке, ткань между их телами. Она положила свою руку поверх его.

– Спасибо тебе. Теперь мне лучше.

Он сделал паузу, затем медленно убрал руку, чтобы она держала ткань. Его взгляд упал на ее разорванный корсаж, затем метнулся в другом направлении. Он подошел к окну и уставился наружу, опустив руки на бедра. Кэтрин взглянула вниз, чтобы увидеть, как много о себе она открыла ему, сама того не подозревая. Одной рукой она попыталась прикрыть декольте, хотя платье было совершенно испорчено.

– Ты мне не ответила, – сказал он терпеливо и мягким голосом.

Хотя он спас ее в момент, который мог быть, нет, был бы катастрофическим, она задавалась вопросом, почему он счел своим долгом совать нос в ее личные дела. Но потом она вспомнила их первый танец. Она пригласила его в свои личные дела одним честным взглядом. Она приветствовала его, чтобы он мог «спасти девицу, попавшую в беду». И так оно и было… на данный момент.

– Нет, – наконец ответила она. – Он плохой муж. Он – источник всех моих разочарований и несчастий. Но он не всегда был таким. С ним что-то случилось. Что-то изменило его к худшему. Сделало гораздо хуже.

Джордж отвернулся от окна. Жесткие линии прорезали его лицо в тени и свете свечей. Кэтрин страстно хотелось протянуть руку и прикоснуться к этому лицу, нежно обнять его и заверить, что с ней все в порядке, и заставить это жесткое выражение растаять. Мужчина, казалось, был охвачен невыносимой пыткой при виде нее, его плечи были напряжены, как тетива лука. Затем она поняла, что на нем не было пальто. Отброшенное куда-то в сторону, прежде чем он ударил ее мужа до потери сознания.

– Почему ты вышла за него замуж?

Он держался на расстоянии. Кэтрин сократила это расстояние несколькими шагами, убирая ткань со щеки. Он держал себя в руках с жестким контролем.

– Мой отец беспокоился, что я никогда не выйду замуж. Он часто дразнил меня за то, что я слишком энергична, слишком независима. Полагаю, что это результат, когда отец-одиночка воспитывает дочь.

Она помолчала, с грустью гадая, куда делась эта энергичная и независимая женщина. То, что она была замужем за монстром почти два года, убивало эту часть ее изо дня в день. Джордж не пошевелился, не дрогнул. Он просто наблюдал и ждал с бесконечным терпением.

– Когда мой отец заболел, мы знали, что он не доживет до конца года. В тот сезон я встретила Клайда среди высшего света. Он был… очаровательным, интересным, внимательным. Моему отцу нравилось его общество. Да и мне тоже. Когда отец больше не вставал с постели, Клайд пообещал моему отцу, что позаботится обо мне и что отцу не придется беспокоиться о моем благополучии. Клайд убедил его в этом. Тогда он убедил и меня. Мы поженились до того, как умер отец. Это я поторопила свадьбу, попросив Клайда получить специальную лицензию, чтобы все можно было сделать в спешке. Я была очень серьезно настроена, чтобы доказать отцу, что обо мне хорошо заботились. До того, как его не стало.

Кэтрин не осознавала, что плачет, пока Джордж не нарушил свою жесткую позу и не шагнул вперед, вытирая слезу, скатившуюся по щеке.

– Я хотела, чтобы мой отец умер с миром, зная, что я счастлива и обо мне хорошо заботятся.

Он запустил пальцы в прядь ее волос, прижал ладонь к ее щеке, держа ее с нежной заботой. Нежность его прикосновения только усилила поток слез и заставила их пролиться еще больше. Она закрыла глаза, гадая, какой была бы жизнь с этим мужчиной рядом с ней, а не с Клайдом.

– Меня не принуждали к этому браку. Если ты ищешь кого-то, кого можно обвинить в моей отвратительной ситуации, винить тут можно только меня.

– Ты винишь себя, но для чего? За то, что ты так сильно любила отца, что была готова пожертвовать своим счастьем, чтобы он ушел в загробную жизнь с радостью в сердце? Я никогда не смог бы винить тебя за это. – Она встретила его пристальный взгляд, завороженная мужчиной, который прикасался к ней, как к драгоценности. – Ты прекрасная, блестящая, сильная женщина, Кэтрин. Ты заслуживаешь счастья на все дни своей жизни. Не позволяй никому убеждать себя в обратном.

Он опустил руку и шагнул к двери, указывая на ее стул у туалетного столика.

– Используй это, чтобы запереть дверь сегодня вечером. – Он остановился у входа и пристально посмотрел на нее. – И каждую другую ночь.

Затем он ушел, оставив ее ошеломленной, потрясенной и совершенно, полностью, безнадежно сраженной.

Глава 7

Кэтрин

Кэтрин подумывала о том, чтобы послать Мэгги вниз сообщить Эдмунду, а значит, и своему мужу, что она больна и останется в постели до утра. Но с тех пор, как лорд Торнтон вошел в ее жизнь, она начала вспоминать себя прежнюю – Кэтрин, которая скакала верхом по Роттен-Роу, несмотря на глазеющих зрителей; молодая женщина, которая смеялась слишком громко и слишком долго, не заботясь ни о чем в мире; девочка, которая была принцессой своего отца и держалась с высоко поднятой головой, куда бы она ни пошла. Эта девушка никогда бы не отступила перед мужчиной, который причинил ей зло.

Единственным конкретным моментом, который мучил ее с тех пор, как рассвет пробился в ее окно, было то, что Клайд запомнил прошлой ночью. Он, безусловно, был пьян, но кто, по его мнению, схватил его, а затем дважды ударил в живот и один раз в челюсть? Она была шокирована тем, что он не пришел к ней раньше и не потребовал ответов. Или ему действительно было стыдно за свое поведение, и он предположил, что Эдмунд вмешался от ее имени? В конце концов, Эдмунд прожил с ее семьей почти два десятилетия. И хотя ему, несомненно, было за пятьдесят, он не был слабым, хрупким человеком.

Она привела себя в порядок за умывальным столом, вспомнив, как Джордж прошлой ночью использовал эту тряпку, чтобы обработать ее ушибленную щеку.

– Джордж.

Она улыбнулась. Ей нравилось произносить его имя. Очень сильно. Это была странная близость, называть мужчину по имени, особенно когда она не осмелилась бы сделать это публично. Это было похоже на обладание чудесным секретом.

Она отодвинула свой стул с того места, где поставила его под дверную ручку, как велел Джордж, затем села и более внимательно осмотрела свою щеку. Не так плохо, как она думала. С небольшим количеством пудры и правильной укладкой волос это было почти незаметно.

К тому времени, когда вошла Мэгги и помогла ей надеть ее любимое дневное платье – бледно-зеленое с белыми цветами, – она была более чем готова встретиться лицом к лицу со своим мужем. Спускаясь по лестнице, она наполовину убедила себя, что он все равно будет спать после выпивки. Но она ошибалась.

Он сидел на своем месте во главе стола, гордое положение, которое когда-то занимал ее отец. Она села на противоположном конце, как можно дальше от него. Пока был жив ее отец, она сидела справа от него во время каждого приема пищи. Но тогда ее мир был другим.

Клайд не поприветствовал ее дерзким приветствием или замечанием, как обычно делал. Он просто наблюдал, как она заняла свое место, и откусил кусочек колбасы. Лакей подал ей кусочек сливового пирога, зная, что это ее любимое блюдо.

– Лучше держи свою дверь незапертой, жена.

– Прошу прощения? – ее вилка звякнула о фарфор.

Кэтрин застыла, пока Клайд продолжал запихивать еду в рот. Он залпом допил чай и вытер рот.

– Я нашел твою дверь запертой прошлой ночью.

Лакей стоял в стороне, чтобы обслужить их за обедом. Щеки Кэтрин вспыхнули от жара. Клайд, по-видимому, не помнил первоначального инцидента, когда вмешался Джордж, и попытался снова подойти к ней.

Почувствовав облегчение от того, что прислушалась к совету Джорджа, поставив стул у двери, она сказала:

– Вчера вечером ты был сам не свой.

Сосредоточившись на том, чтобы отрезать кусочек пирога, она затем отправила его в рот и медленно прожевала.

– Какова твоя цель как жены?

Кэтрин вздрогнула и отложила столовое серебро, сжимая льняную салфетку на коленях.

– Томас, ты можешь идти.

Лакей нетерпеливо сделал шаг к выходу.

– Нет, Томас. – сказал Клайд. – Вам не разрешается уходить. Ты останешься.

Томас отступил на место, жесткий, как доска, и с трудом сглотнул.

– Скажи мне, Кэтрин. В чем заключается твой долг?

– Это не тот разговор, который следует вести в присутствии слуг.

– Почему нет? Я уверен, что Томас мог бы дать ответ.

Волна жара вспыхнула у нее на шее, когда она сидела там в агонии, ожидая дальнейшего унижения, которое он планировал обрушить на нее. Клайд ткнул пальцем в конец стола.

– Твоя задача – подарить мне наследника. И по прошествии всего этого времени я начинаю верить, что ты была никчемной сделкой. Так что ты будешь держать свою дверь незапертой и выполнять свой долг. Как я считаю нужным, жена.

Ненависть, исходившая от человека, который когда-то ухаживал за ней с некоторой учтивостью и очарованием, была почти невыносимой. Когда-то он был джентльменом. Она даже не могла больше так его называть. Он был бессердечным зверем.

Эдмунд вошел в столовую с письмом, доставленным на подносе, – долгожданный перерыв. Кэтрин взяла письмо. Нет, письма было два. Она рассмотрела каракули на первом, которые не узнала, – смелые и уверенные. Оно было адресовано ей и ее мужу. Второе письмо было написано тем же почерком, что и первое, и адресовано лично леди Кэтрин Блейкли. Она взглянула на красную печать и затаила дыхание.

– Что это? – спросил Клайд.

Она сломала печать и открыла первое. Трепет в ее животе усилился, когда она прочитала приглашение.

– Приглашение на домашнюю вечеринку от лорда Торнтона.

– Кто он такой? Я о нем не слышал. – Клайд бросил салфетку на тарелку и встал. Кэтрин положила второе письмо себе на колени за драпировку скатерти, чтобы его не было видно. Он подошел к ее концу и выхватил приглашение у нее из рук.

– Я никогда не встречал этого человека.

– Я встречала. – Она прочистила горло и встретила его подозрительный взгляд. – На балу у Уэзерсби. Он только что приехал из-за границы и, по-видимому, пытается познакомиться с обществом.

– Он мог бы вернуться в начале сезона. Сейчас это уже довольно поздно.

– Вероятно, именно поэтому он устраивает домашнюю вечеринку.

Клайд внимательно осмотрел ее, пытаясь определить, было ли это саркастическое или серьезное замечание. К счастью, Кэтрин хорошо умела носить маски. Она улыбнулась ему, но не слишком сильно, все время сжимая юбку под столом, ожидая его ответа.

– Этот лорд Торнтон – друг лорда Рэдклиффа?

Она слегка рассмеялась и сделала глоток воды.

– Вряд ли. Очевидно, между ними существует какая-то семейная вражда. Они едва могли выносить общество друг друга на балу.

Клайд бросил приглашение на стол рядом с ее тарелкой.

– Полагаю, что Кэрроуэи и Уэзерсби тоже будут там.

– Скорее всего. Леди Хелен была хорошо знакома с бывшим Торнтоном. Она некоторое время разговаривала с новым графом на балу.

Это было преувеличением, но она знала, что Клайд высоко ценил леди Хелен. Как можно было этого не делать? Она была одним из самых уважаемых лидеров высшего общества. Не годилось бы, чтобы его жена не присутствовала на шумной вечеринке.

– Тогда ты можешь идти.

Кэтрин уставилась на потрескавшуюся печать с буквами GDT внутри герба. Клайд крепко схватил ее за подбородок и приподнял к себе.

– Прислушайся к моему предупреждению.

– К какому из? – огрызнулась она, не подумав.

Он ухмыльнулся.

– У тебя довольно симпатичная молодая горничная, Кэтрин.

– Клайд, не надо…

– Тогда тебе лучше держать свою дверь незапертой. – Он ослабил хватку, но все еще держал ее, когда поцеловал в лоб. Как любящий муж. Смехотворно. – Я не буду присутствовать на вечеринке, так как у меня есть другие дела. – Затем, к счастью, он вышел из комнаты.

Кэтрин взглянула на лакея, который не сдвинулся со своего места. Бедняга, вероятно, даже не моргнул.

– Ты можешь идти, Томас, – сказала она, вставая и быстро выходя из комнаты.

Спрятав второе письмо на ладони и в складках юбки, она убежала в дальний конец коридора первого этажа, прямо в угол своей личной гостиной. Клайд никогда не беспокоил ее здесь. Это было ее священное место для уединения. Даже больше, чем в ее спальне. Утренний свет окрасил комнату в розово-золотой оттенок. Она свернулась калачиком на кремовом шезлонге, ближайшем к окну, и положила письмо себе на колени. На мгновение она просто погладила красную печать с инициалами Джорджа. Глубоко вздохнув, она открыла письмо. Что-то скользнуло ей в руку. Желтый полевой цветок, лапчатка, похожая на те, что росли на внешней окраине Гайд-парка. Письмо было кратким. Но красивым.

«Дорогая Кэтрин,

Я пишу с надеждой, что сегодняшний день будет светлее, чем предыдущий. У меня нет мудрости или совета, которые я мог бы предложить после нашей последней встречи. Только это. Вы достойны богатства и красоты, но еще больше вы достойны сострадания и доброты. Я бы сказал больше, но пусть этот маленький знак передаст то счастье, которого я желаю вам.

Сегодня я зажгу свечу за своих почивших близких в три часа дня в церкви Святого Георгия. Так же я поставлю свечу и за твоего отца. Да упокоится он с миром.

Твой друг,

Джордж Драконис»

Кэтрин перечитала письмо еще три раза, прежде чем, наконец, осторожно положила его себе на колени. В пальцах она повертела дикий цветок, который был расплющен, но еще не полностью высох. Она подняла экземпляр «Потерянного рая», все еще лежавший на ее приставном столике, наполовину прочитанный, и открыла его. Аккуратно поместив цветок в центр, она положила книгу обратно на стол и задумалась, наблюдая, как солнце за окном становится ярче. Розовые розы в саду выглядели сегодня особенно красиво. Мир выглядел особенно ярким. Собор Святого Георгия был легкой прогулкой на другую сторону Ганновер-сквер.

Она не могла сердиться на него за то, что он отправил несколько интимное письмо обычной почтой. Клайд никогда раньше не вмешивался в ее личные письма, но в последнее время он вел себя более агрессивно, более беспорядочно. Что, если бы он вмешался и сам вскрыл письмо? Ужасная мысль.

Замечание Клайда о Мэгги заставило ее встревожиться. Она сунула письмо в «Потерянный рай» вместе с цветком, затем поискала свою горничную на кухне.

– Ты не видела Мэгги? – спросила она кухарку, которая стояла над плитой, насыпая нарезанный лук в кастрюлю.

– Да, миледи. Видела, как она вошла в комнату для шитья.

Продолжая идти по заднему коридору в комнату для шитья, она обнаружила Мэгги, сидящую на подоконнике с иголкой в руке, а платье цвета шампанского, которое Кэтрин носила прошлой ночью, лежало у нее на коленях. Ее желудок сжался, когда она поняла, что Мэгги усердно работает над корсажем. Она вскочила, как только Кэтрин вошла, так как Кэтрин не часто спускалась сюда.

– Миледи. – Мэгги опустила подбородок, смущенная либо тем фактом, что платье было практически не поддающимся починке, либо осознанием того, что весь лиф был кем-то разорван.

– Пожалуйста, сядь, Мэгги.

Она так и сделала, все еще держа платье в одной руке, иголку в другой.

– Возможно, мне потребуется немного больше времени, чтобы исправить это, миледи, но…

– Перестань чинить это платье, – сказала она.

Мэгги остановилась.

– Миледи?

– Разорвите его на части и оставьте шелк себе, или продайте его модистке с выгодой. Я никогда больше не надену это платье.

Она не задавалась вопросом, почему. Причина была очевидна.

– С вами все в порядке, миледи? – спросила она, уставившись на свои колени, и светлая рука Кэтрин легла поверх ее более темной руки.

– Так и есть. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. – Она сжала ее руку и отпустила. – Но есть кое-что, о чем я должна тебя попросить.

– Все, что вы пожелаете, миледи.

– Когда меня не будет в этом доме, я хочу, чтобы ты оставалась здесь, внизу, в помещении для прислуги.

– Но как насчет ухода за вашим гардеробом и…

– Когда я буду дома, ты можешь присматривать за ним. Когда меня не будет, оставайся здесь, внизу. Помогай готовить. Или ты можешь выполнять мои поручения модистке или сходи в какое-нибудь другое место за пределами этого дома. А ночью я хочу, чтобы ты запирала свою дверь на засов.

Ее круглое лицо склонилось к лицу Кэтрин, ее мягкий лоб нахмурился. Она была так молода. Ей еще не могло быть семнадцати. Эдмунд ощетинился при мысли о том, чтобы нанять такую молодую горничную в прошлом году, но все те, у кого она брала интервью в агентстве, были либо слишком холодными, либо слишком властными. Она никогда бы не стала проводить часы в день с кем-то из них.

Поэтому, когда на той неделе Кэтрин зашла к Мозли за новой шляпой и заметила эту дружелюбную девушку, усердно работающую над своим собственным творением, Кэтрин не могла не спросить, не согласится ли молодая девушка на эту должность. Мистеру Мосли было грустно видеть, как она уходит, но в то же время он был рад, что она займет высокое положение, которым он мог похвастаться перед всеми модницами, заглядывавшими в его галантерейный магазин. Теперь Кэтрин задавалась вопросом, оказала ли она бедной девочке медвежью услугу, приведя ее в этот дом. Тогда Клайд еще не показал своего истинного облика.