Текст книги "Человек в зеркале"

Автор книги: Джорджия Ле Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Я поднес бокал и позволил пузырькам лопаться на языке. Прошли годы с тех пор, когда я пил это шампанское. Когда сам хотел его выпить. Я не хотел, чтобы та жизнь вернулась. Теперь я ясно это осознавал, насколько все было мелко и бессмысленно.

Я подумал о няне Закари, мирно спящей в своей постели, и пожелал ей всего хорошего. Она понятия не имела, что разбудила меня от глубокого сна.

10

Шарлотта

Меня разбудил звук лопастей вертолета. Я задремала с книгой, но вдруг сквозь сон услышала, как вертолет приближается все ближе и ближе, а потом приземлился. Не зажигая света, я подошла к окну, вертолет скорее всего приземлился с другой стороны замка, потому что я его не видела. Потом все стихло. Я взглянула на часы. Была уже почти полночь.

Я снова легла в кровать и подумала, может кто-то вернулся в замок. Но мне показалось, что было слишком поздно для возвращения. Хотя это был странный замок. Возможно, вернулась миссис Кинг. Я вспомнила свой разговор с Бреттом Кингом. Вспомнила его голос, такой глубокий и спокойный. Его голос звучал, как голос очень утонченного, учтивого человека, образованного и обладающего определенным жизненным опытом.

И несмотря на то, что я почувствовала его гнев через интерком, голос все равно оставался невероятно спокойным. Это была моя первая ночь в замке после долгого пребывания в городе, и я была поражена, как невероятно тихо здесь было. Я буквально слышала собственное дыхание. Тишину нарушил мой мобильник, вибрирующий на столике. Я вскочила с кровати. Звонила Эйприл. Прихватив с собой телефон, я плюхнулась обратно на кровать.

– Ты все еще не спишь? – спросила она.

Я сразу же забеспокоилась о ней.

– Да, но почему ты звонишь так поздно?

– А почему ты говоришь шепотом? – спросила она, понизив голос.

– Ну, не знаю. Здесь такая мертвая тишина, даже боюсь ее нарушить.

Она хихикнула.

– Ты явно сумасшедшая.

– Скажи что-нибудь другое, чего я не знаю. Так зачем ты звонишь? Где Юрий?

– Он внизу работает. После того, как ты рассказала мне об этом странном замке, я не могу заснуть, думая о тебе. Как прошел твой первый день?

Я вздохнула, перебирая в уме впечатления этого дня. Но все они неизбежно отступали перед моим коротким разговором с Бреттом Кингом.

– О Господи, что же она сделала? – спросила Эйприл, думая, что мой вздох был связан с миссис Кинг.

– Ничего. Она уехала на какое-то мероприятие, вероятно, в Лондон, и до сих пор не вернулась. Если только она не прилетела на вертолете, который приземлился всего несколько минут назад.

– Тогда почему ты так вздыхаешь?

– Я недавно говорила с отцом мальчика по внутренней связи.

– Ух ты! И как?

Мои мысли вернулись к голосу Бретта.

– С ним приятно было пообщаться. У него такой густой, низкий голос. Один из тех глубоких и спокойных голосов. Я представляю себе его в бархатном костюме, сидящим в ложе оперного театра.

– Интересно, был ли он, тогда красив до автокатастрофы?

– Понятия не имею, – ответила я. – Но в нем явно что-то есть.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не могу точно сказать. В нем есть что-то магнетическое. Я могла бы слушать его голос всю ночь.

– Ого! Вы только послушайте! Шарлотта, он женат! – Эйприл казалось забеспокоилась.

– Я вовсе не это имела в виду. Я думаю, что меня тянет к нему, потому что он так страдал, мне хочется попытаться ему помочь. Он любит своего сына, но мальчик его боится.

– Прошу тебя, будь осторожна, смотри не влюбись в него. Помни свой девиз. Мужья других женщин – это запретная зона.

– Да, я знаю. Не собираюсь я в него влюбляться, хотя экономка сказала, что его жена вроде как его бросила, когда он попал в аварию, решила пойти своей дорогой.

– Ух ты, похоже, что она настоящая стерва.

– Судя по всему, у нее полно любовников.

– Ты ведь не ищешь предлога, чтобы завести с ним роман?

– Ни в коем случае, – твердо заявила я. – Я же говорила тебе, что не собираюсь. Скорее с моей стороны это связано с чувством вины, которое я продолжаю испытывать по отношению к Айше. Мне кажется, может мне дан второй шанс ему помочь. Искупить свою вину.

Она вздохнула.

– В том, что случилось с Айшей, нет твоей вины, детка.

– Я все понимаю. Ладно, послушай, мне пора спать. Я позвоню тебе завтра.

– Хорошо. Веселись с ребенком в замке.

– Нет, завтра я пойду с Закари играть на улицу.

– Эй! Его мать запретила же тебе.

– А его отец настоял на обратном.

– Ого, Шарлотта, ты ходишь по лезвию бритвы.

– И не говори, но я должна сделать все правильно для ребенка. Я просто возьму его с собой ненадолго.

– Хорошо, тогда дай мне знать, как все пройдет.

– Подожди… – окликнула я ее как раз перед тем, как она собиралась повесить трубку.

– Что?

– Может ли... вообще голос воздействовать по телефону?

Несколько секунд она молчала, я тут же добавила:

– Только ничего не бери в голову, это всего лишь простой вопрос.

– А что именно простого в этом вопросе? И кто же так сильно повлиял на тебя по телефону?

– Спокойной ночи! – Сказала я.

Но она была похожа на собаку, у которой собирались отнять кость.

– Только не вздумай сейчас бросить трубку.

– Хорошо. Я всего лишь спросила, вот и все.

– Шарлотта…

Я уже начала сожалеть, что вообще решила задать этот вопрос.

– Ты знаешь, о ком я говорю... – пробормотала я.

– И что? Ты только что сказала…

– Забудь. Уже поздно, и я очень устала.

Ее голос звучал серьезно.

– А что такого особенного было в его голосе?

Я вздохнула.

– Ну, не знаю. Просто... я не буду ничего говорить. Все это несущественно. Спокойной ночи, Эйприл.

Я прервала разговор и отбросила телефон в сторону. Закрыла глаза, пытаясь уснуть, но вздрогнула от дуновения раннего ветерка. Ночи за городом были гораздо холоднее, чем в Лондоне.

С трудом поднявшись с кровати, я подошла к окну и уже собиралась задернуть занавески, но замерла. Миссис Блэкмор сказала, что его Южная башня находилась почти напротив через внутренний двор от моей комнаты. У него не горел свет, за исключением, пожалуй, одной тусклой лампы, я мельком разглядела тень у окна, темный силуэт.

Я вздрогнула, но не вскрикнула от испуга. Не двигаясь, я стояла и смотрела на фигуру, высокую и неузнаваемую в темноте еще несколько секунд.

Неужели это он?

Кем бы он ни был, я поняла, что он наблюдает за мной, глядя прямо перед собой и не двигаясь. Мне вдруг стало жарко. Отойдя от окна, я остановилась в темноте и стала наблюдать за ним. Он отвернулся, я поняла, что затаила дыхание, боясь лишний раз вздохнуть. Правда ли, что он наблюдал за мной, или это мне показалось? От игры теней в темноте. Зазвонил телефон, я сняла трубку, даже не потрудившись взглянуть кто звонил. Я улыбнулась, увидев, что это была мама, пытающаяся связаться со мной по скайпу.

– Я подумала, что ты не спишь, потому что увидела в скайпе на твоей иконке зеленый огонек, – сказала она.

– Ну, ты действительно научилась правильно пользоваться телефоном, не так ли?

– Да, – гордо ответила она.

Я улыбнулась.

– Хорошо.

– Я не разбудила тебя, правда? – спросила она.

– Нет, как поживаешь?

– Я в порядке. Как поживают твои новые работодатели?

– С ними тоже все хорошо, – ответила я.

– Они хорошие люди?

– Да, оба просто великолепные.

– О, хорошо. Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь.

– Мама, я живу в замке. Ты бы видела это место. Оно похоже на древнюю крепость.

– Ну, хорошо, если только они хорошо к тебе относятся.

– Именно так. Я как раз собираюсь ложиться спать, позвоню тебе завтра, ладно?

– Да. Ты, должно быть, устала. Я просто хотела тебя поблагодарить. Я получила деньги, которые ты мне прислала. Ты чудесная дочь!

Ее комплимент заставил мое сердце заныть.

– Ух ты, ты так легко меняешь свой тон, а?

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, как ты столкнула меня с лестницы за то, что я была слишком упрямой и вспыльчивой дочерью?

– Я не толкала тебя с лестницы, девчонка, ты сама упала.

– И кто же в этом виноват?

– Я верну тебе твои деньги, если ты собираешься злорадствовать по поводу того несчастного случая, – отрезала она, и я была рада, что моя строгая мама вернулась. – Если бы не эти проклятые объедки, которые называют пенсией, – продолжала она, – мне бы не пришлось тебя беспокоить…

– Ты меня совсем не беспокоишь, мам. Я же могу тебе помочь, для меня это в радость. Я люблю тебя.

Она глубоко вздохнула.

– Я тоже люблю тебя, малышка. Только позаботься там о себе. Когда у тебя будет выходной?

– Мне еще предстоит разобраться с этим. Я дам тебе знать, хорошо?

– Очень хорошо, спокойной ночи, мое милое дитя.

– Спокойной ночи, мам.

11

Шарлотта

Видно, от усталости и стольких за день эмоций, спала я крепко, но услышала, как скрипнула моя дверь.

Глаза на мгновение распахнулись, но я ничего не увидела, поэтому закрыла их и отвернулась, слишком измученная, чтобы задаваться вопросом. Затем почувствовала, как кровать подо мной прогнулась, будто кто-то прилег рядом. Мое сердце подскочило к горлу, и я резко открыла глаза. Сквозь темноту вперлась в сверкающий взгляд незнакомца.

Его рука метнулась к моему рту, заглушая крик, я всмотрелась в его глаза и поняла, что он не причинит мне вреда. Он был израненным человеком, и я почувствовала, как в моем сердце воцарился покой.

Я протянула руку и коснулась его лица. Оно оказалось прикрыто маской, которая стала теплой от его кожи, поблескивая в мягкой темноте. Он не сопротивлялся, поэтому я осторожно сняла маску, но было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо как следует. Его глаза, не отрываясь смотрели на меня. Моя рука потянулась к выключателю настольной лампы, но он, поймав, остановил ее. Его рука оказалась большой и сильной. На ладонях были мозоли.

Затем последовал поцелуй. Сначала нежный, потом все более и более страстный, пока его поцелуй не выстрелил дозой экстаза в самую мою сердцевину между ног. Я приподняла руки вверх. Пальцами одной руки нащупала его волосы, а другой – обвила за плечи, словно боялась, что он исчезнет.

Он оторвал свои губы, чтобы прижаться к моей шее. Это прожгло меня насквозь. Я опустила руки, напиваясь его сладкими ласками, хотя в голове звучал сигнал тревоги. Что ты делаешь, Шарлотта? Ты не знаешь этого человека. И все же я не испытывала ни страха, ни чувства беспокойства.

Его руки прошлись по моим пижамным штанам. Судорожный вздох сорвался с губ, когда кончик его языка опустился мне на пупок. Где-то глубоко внутри меня зародился смех. Я начала корчиться от нетерпения. Он раздвинул мои ноги и наклонил голову между ними.

– Господи, Шарлотта. Ты такая красивая. И такая чертовски мокрая, – прохрипел он.

Я узнала этот голос, поэтому подалась вперед. Он не был незнакомцем. Я знала голос этого человека.

Он опустил голову, я все еще пыталась разглядеть его лицо, но оно было почти полностью скрыто темнотой. Когда он взял мой набухший бугорок своими бархатными губами и с чувством стал его сосать, будто это была сладость, я чуть не выпрыгнула из кровати. Из меня лились соки.

Мои руки сжали простыню в кулаки, а тело выгнулось дугой. Я умудрилась даже выдернуть простыню из-под матраса, как только его горячий, влажный язык дотронулся до меня, словно я была плавящейся лавой. Я застонала от восторга.

– Ш-ш-ш... детка, – прошептал он и зажал мне рот рукой.

Я не могла прийти в себя, его язык вошел внутрь, и я ухватила его за волосы.

Я была уверена, что мои стоны перешли в крики на грани истерики. Слава Богу, что его ладонь прижималась к моему рту. Я попыталась что-то сказать, но не могла связно составить слова, из моего горла раздался приглушенный животный звук. Странный. Смущающий.

Я хотела кончить... я хотела, чтобы все это закончилось... прежде чем я окончательно обезумлю.

Мои пальцы потянулись к распухшему бугорку, чтобы помочь этому процессу, но прежде чем я успела добраться до него, он прихватил его зубами, слегка прикусив. Я почувствовала боль, которая оказалась тем самым спусковым крючком, к которому я так стремилась. Из моего горла вырвался крик. Затем из влагалища полились горячие сливки, не в состоянии сдержаться.

– Твою мать! – Пробубнила я ему в руку.

Я кончила, но сводящая с ума жажда большего не желала останавливаться. Мне хотелось большего. Намного большего. Неудовлетворенная, я пошевелила ногами и обернула их вокруг его головы, поймав его рот в ловушку своей киской.

«Кто он? Да, кто он такой, черт возьми?»

Мне необходимо было это узнать. Причем узнать сию минуту. Я наклонилась и притянула его голову ближе. Но было слишком темно, и я почти ничего не смогла разглядеть. Мне необходимо было увидеть его лицо на свету.

Когда я проснулась, моя рука тянулась к выключателю.

Я села в кровати, тяжело дыша, на лбу выступил пот. Первые слабые лучи утреннего солнца уже лились в открытое окно. Я в шоке посмотрела на себя. Мои трусики промокли насквозь. Воспоминание о боли и оргазме было до сих пор настолько явным, словно все было наяву, я оглядела комнату, уверенная, что здесь есть этот мужчина, который находился во сне между моих ног.

Никогда раньше мне не снились настолько реалистичные сны. Моя киска продолжала все еще пульсировать. Я взглянула на часы на своем телефоне и вскочила на ноги. Завтрак Закари был назначен ровно на 8.00, но до этого мне нужно было принять ванну и одеться для первой половине дня.

Было уже 7: 30 утра, я плохо начала свой первый рабочий день.

12

Шарлотта

Быстро одевшись и даже не приняв душ, я поспешила в комнату Закари. Я обнаружила его крепко спящим. Как можно нежнее и аккуратнее разбудила его. Он, казалось, ничуть не удивился, открыв глаза, даже одарил меня ангельской улыбкой. Поскольку я все еще была для него практически незнакомкой, подумала, что он может заплакать или запротестовать, когда я начну его одевать, но он покорно стоял, позволяя мне надевать на него вещи.

Собственно говоря, он почти ничего не говорил.

Меня это несколько нервировало, потому что большинство детей наоборот, не могут остановиться, постоянно болтая. Дети болтают без умолку, им все очень интересно. В первый же рабочий день меня обычно засыпают разными вопросами личного характера. «Замужем ли я? Есть ли у меня дети? Почему? Хочу ли я детей, и так далее, и тому подобное.»

Вопросы от Закари. Ни одного.

Кроме того, он почти старался не смотреть мне в глаза. Быстро позавтракав тостами и яичницей, которую он съел без особого аппетита, почти машинально, я решила, что вести его гулять в сад не стоит. Ему была просто необходима умственная стимуляция. Возможно, от других детей или от нового окружения. По моему мнению, его могло подстегнуть поиграть в песочнице с другими детьми, скатиться с горки пару раз, может даже перекувырнуться.

Я спросила миссис Блэкмор, есть ли в деревне детская площадка, и у нее чуть глаза не вылезли из орбит. Прежде чем она успела открыть рот и напомнить мне о без апелляционном списке правил, я заявила, что разговаривала вчера с мистером Кингом, и он настоял, чтобы я отвела ребенка погулять. Я не стала упоминать, что получила от него разрешение погулять в саду. Несмотря на выражение страха на ее лице, она договорилась с шофером, который готов был отвезти нас через час.

Мы сели в маленький голубой «Роллс-Ройс». И на лице Закари появилось оживление, не долго и слишком сильное, но я все же посчитала это прогрессом.

– А куда мы едем?

– В парк на детскую площадку, – сказала я с улыбкой.

Он повернул голову и стал смотреть в окно. Когда мы проезжали мимо старомодной кондитерской, я велела водителю остановиться. Согласно моему списку «делай и не делай», все цветные сладости были строго под запретом.

– Пошли, – сказала я и, несмотря на спокойный взгляд шофера, повела ребенка в магазин.

На двери висел колокольчик, который звякнул, когда мы вошли внутрь. Еще до того, как за нами закрылась дверь, наш нос наполнился сладким запахом сладостей во всех его видах. Глаза Закари стали огромными, как блюдца.

– Мне нельзя есть сладости, – мрачно сообщил он мне, – они вредны для меня. – Его глаза умоляли меня сказать, что на этот раз можно.

– Тебе нельзя есть ничего с консервантами, добавками и искусственными красителями, – ответила я, – но мы обязательно что-нибудь здесь найдем и съедим. – Я подмигнула ему. – Почти полезную пищу.

Впервые с тех пор, как мы встретились, его губы растянулись в настоящей детской улыбке.

Мы вышли из магазина с большим леденцом на палочке, сделанным из органических соков, и пакетом зефира, в котором, как заверила меня продавщица, не было никаких искусственных красителей или консервантов.

Детская площадка была небольшой, и на ней находились двое детей со своими матерями. Дети были меньше по возрасту Закари. К моему удивлению, он даже не взглянул на них. Я повела его к горкам, которые были свободными. Надеясь, что эти дети присоединятся к нему, но они почему-то не подошли, поэтому я улыбнулась и посмотрела на матерей малышей. Матери улыбнулись мне в ответ. Закари трижды спустился с горки, остановился и посмотрел на меня.

– Я уже закончил.

– Может, пойдем поздороваемся с другими ребятами?

– Нет.

Тогда я усадила его на качели, и качала, а он наслаждался. Когда он накачался, просто сказал:

– Спасибо. Я закончил.

Я подвела его к песочнице, он, казалось, был очарован синими и красными пластиковыми формочками. Начал строить замок из песка. Но когда к нему подошли другие дети, Закари тут же встал и подошел ко мне.

– Что же это такое? Разве ты не хочешь завести друзей? – Спросила я, но он не сказал ни слова. Он просто остался стоять рядом со мной, отказываясь присоединиться к остальным. Он был слишком робким для пятилетнего мальчика. Я помнила, что через час у него занятия с преподавателем по чтению, поэтому мы отправились домой.

Я отчетливо осознавала, что ослушаться его мать будет нелегко, но надеялась, когда она увидит, что ее сын наконец-то выбрался из своей скорлупы, то будет счастлива или, по крайней мере, не сойдет с ума от моего ослушания. Я уже заметила некоторое улучшение в его обычно мрачном настроении. От игр на свежем воздухе его щеки разрумянились, у него появился аппетит. Он проглотил свой обед, сопровождаемый улыбками миссис Блэкмор. Оставалось надеяться, что мать заметит эти улучшения и позволит ему гулять, общаться с другими детьми.

Однако все было не так, когда несколько часов спустя она ворвалась ко мне в комнату. Я разбирала на полу его одежду, но быстро вскочила на ноги, увидев темную ярость на ее лице.

– Ты сегодня возила Закари на детскую площадку, – рявкнула она, и от досады на ее лице я приоткрыла губы, но не могла вымолвить ни слова.

– Ты что, совсем спятила своим ничтожным, крошечным, необразованным умом? – закричала она. – Ты что не читала инструкции, которые я тебе передала?

Я почувствовала, как начинаю злиться, но сдержалась.

– Прошу прощения, но сегодня утром вас не было здесь, и я не могла поговорить с вами, но его отец настоял, чтобы я разрешила ему немного поиграть на улице, тем более что погода была прекрасная. Я говорила ему о вашем правиле, но он сказал, что поговорит об этом непосредственно с вами.

Что-то промелькнуло в ее глазах. Страх или что-то еще? Что бы это ни было, это было что-то первобытное.

– И что же ты сказала? – спросила она, словно не желая мне верить.

– Вчера вечером ваш муж настоял, чтобы я вывезла Закари... куда-нибудь.

Ее глаза горели неприязнью. Она сделала несколько шагов в мою сторону, сверля взглядом.

– Слушай меня очень внимательно, потому что я не собираюсь повторять это снова. Очевидно, ты все еще не поняла своего положения в этом доме. Я – твой работодатель, а не мой муж. Я наняла тебя. Контракт заключен между мной и твоим агентством. Поэтому не только те инструкции, которые я тебе даю, ты не должна настолько глупо обсуждать с ним, но и любые его указания, на которых он настаивает, противоречащие тому, что я изложила в правилах, в первую очередь ты должна сообщать мне. Я отвечаю за Закари, а не его отец. Я достаточно ясно выразилась?

На секунду мне захотелось возразить, но что-то заставило меня придержать язык за зубами. Что-то подсказывало отступить. В этом замке явно происходило нечто большее, чем ее пустые угрозы и фальшивый гнев. Она не была в ярости из-за того, что я совершила нечто такое, что могло бы угрожать здоровью ее ребенку. Она прекрасно понимала, что ее список – полная ахинея. Она рассердилась лишь из-за того, что я разговаривала с ее мужем и сообщила ему, что и так известно любому здравомыслящему человеку. Ребенок должен обязательно выходить гулять, бегать, прыгать и играть с друзьями. Она моргнула, и я поняла, что скорее всего она меня немного опасается. По поводу того, какие перемены я могла бы внести в жестко контролируемый график и мир ее сына. Почему она составила свои дурацкие правила и заставляла их придерживаться, я не могла сказать. Но намеревалась это выяснить.

– Да, – медленно ответила я. – Вы выразились очень ясно.

– В следующий раз, когда ты пересечешь черту, твои вещи будут за дверью этого замка, – сказала она мне, прежде чем развернуться и выйти.

Я обернулась и увидела, что за моей спиной стоит Закари. Его глаза были широко раскрыты, и он дрожал от страха. Подойдя к нему, я встала на колени и прижала к своей груди.

– О, дорогой. Не бойся за меня. Все будет хорошо, – прошептала я. Я чувствовала, как быстро и громко стучит его маленькое сердечко.

Что бы ни случилось, я не оставлю этого ребенка, пока не объясню его отцу, что он должен вмешаться в жизнь своего сына, пока ее окончательно не разрушили.

13

Бретт

Не странно ли? Я работал весь день напролет, но какая-то часть меня втайне ждала, когда я смогу снова услышать ее голос. Ее голос, как теплый мед, но все, что она говорила, расстраивало.

– Он робел перед другими детьми? – Спросил я, нахмурившись.

– Да, именно робел, – ответила она. – Как только они попытались присоединиться к нему, он подошел ко мне, не говоря ни слова.

– Почему он так поступил? Может он нервничал?

– Я не знаю почему, но мне кажется, что он всегда начеку, будто боится чего-то или ожидает, что его напугают.

– Может он слишком много времени проводит в стенах этого дома, может еще больше таких прогулок помогут выбраться ему из скорлупы.

Она промолчала.

– Что случилось?

– Сегодня днем мадам сказала мне, что я больше не могу выводить Закари из замка. Кроме того, я больше не могу получать от вас никаких указаний. Я должна отчитываться только перед ней... иначе потеряю работу, если ослушаюсь ее.

Я проклинал себя за то, что не поговорил с Джиллиан ранее. Я же понял, что с Шарлоттой она уже начала свои боевые действия.

– Мне очень жаль, что вы оказались в таком неловком положении. Это моя вина. Мне следовало поговорить с ней сразу же, как только она вернулась из Лондона.

– Все нормально. Я понимаю.

– Завтра обязательно сходите с ним опять погулять. Он находится на полном вашем попечении. Я хочу быть уверен, что ты всегда будешь заботиться о нем и только о нем, чтобы ему было хорошо... без каких-либо извинений или оговорок.

– Вы можете полностью в этом положиться на меня, – ответила она. – Если вам от этого станет легче, Бретт, то дети выглядят маленькими и хрупкими, но они чрезвычайно жизнеспособны. Они не долго помнят плохое даже, если это плохое доставило им боль.

Я слегка улыбнулся. Внезапно вспомнил Закари, когда он только начал ходить. Он споткнулся и упал плашмя. Звук удара его головы о деревянный пол был таким громким, что я готов был поклясться, что потерял десять лет жизни, думая, что он либо сломал себе череп, либо получил сотрясение мозга, но кроме нескольких слез, никаких серьезных повреждений у него не было.

– Спасибо, что напомнила мне об этом. Я тебе очень благодарен. Полагаю, у вас большой опыт общения с детьми.

Она рассмеялась – теплый, красивый смех.

– Я поговорю с его матерью сегодня вечером и решу эту проблему, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, немедленно позвони мне.

– И еще одно, прежде чем мы попрощаемся... – начала она.

– Что?

– В замке не так уж много интересного для Закари. Ему понравилось кататься на качелях и съезжать по горке на детской площадке. Нельзя ли будет установить для него во дворе качели, горку или батут?

– Конечно. Это блестящая идея. Отличная работа. У меня нет опыта общения с детьми, поэтому не стесняйся предлагать еще что-нибудь, что, по вашему мнению, будет полезно для моего сына.

Она помедлила с ответом.

– Что такое? – Подсказал я.

– Ну, поиграть с отцом тоже было бы для него очень полезно. Не знаю, насколько это возможно, но ваше присутствие иногда приносило бы ему огромную пользу.

Ее слова прозвучали как удар под дых. В мире не было ничего такого, что я любил бы или лелеял больше, чем своего сына, но это было невозможно, потому что Закари приходил в ужас от меня. Я чувствовал, что надо что-то с этим делать, но пока не появилась Шарлотта, даже не знал с чего начать. Я был настолько парализован страхом, боясь сделать все только хуже, но теперь увидел луч света в конце туннеля, и уже двигался к нему.

– Возможно, когда-нибудь, – тихо произнес я. – Я позвоню завтра. Спокойной ночи, Шарлотта.

Я достал свой мобильный. Через несколько секунд Джиллиан сняла трубку.

– Привет, Бретт.

– Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас же, – сказал я.

Она фыркнула.

– О, мне очень жаль, но твоей комнатной собачки сейчас нет дома.

– Тебе лучше появиться у меня до конца этого часа, иначе я оставлю тебя без гроша за душой.

И повесил трубку, прежде чем она успела сказать что-нибудь едкое. Затем я открыл свой ноутбук и приступил к работе, оценивая проект, который только что прислал Логан. Незадолго до того, как час закончился, я услышал стук ее каблуков по каменному полу за моей дверью. Я откинулся на спинку кресла, когда она вошла ко мне в кабинет. Она была вне себя от ярости, поэтому холодно улыбнулась.

Я даже не улыбнулся ей в ответ.

– Почему ты запретила Закари играть на улице? – Тут же спросил я.

Она раздраженно швырнула свою сумочку на мой стол. Я не сводил с нее глаз, но старался сохранять спокойствие.

– С каких это пор ты начал вмешиваться в мое воспитание Закари?

Я поднял на нее свой пристальный взгляд.

– Ты же сама просила, чтобы я оставил его тебе на некоторое время. Ты пообещала, что медленно выведешь его из скорлупы, но если удушение ребенка – это твой особый метод, то мне придется лишить тебя этого права.

Ее лицо мгновенно стало злым.

– Не смей, – бросила она. – Я не собираюсь его душить. Ты же сам сказал, что ребенку нужна мать.

– Да, но только не тогда, когда она приносит больше вреда, чем пользы.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Похоже, няня принесла тебе присягу верности. Скажи мне, что ты ей пообещал?

Я нахмурился. Мне не хотелось, чтобы она затрагивала няню. Если мы будем продолжать в том же духе, няня исчезнет в мгновение ока.

– Она не присягала мне на верность. Она не имеет к этому никакого отношения. Она просто сказала, что ты проинструктировала ее не гулять с Закари, когда я предложил ей пойти с ним на улицу. Ты хочешь сказать, что она мне солгала? – Я строго посмотрел на нее.

Она вздохнула.

– Не лезь, Бретт. Я знаю, что делаю. Ты принесешь Закари больше вреда, чем пользы. Я же его мать. Я знаю, что лучше для моего сына. Просто держись подальше, – сказала она, – оставь его мне для воспитания.

– Тогда дай разрешение няне, чтобы она играла с ним в подвижные игры на свежем воздухе, иначе я лично вмешаюсь. – Мой голос был чистейшим льдом.

Она смело выдержала мой взгляд, пока не поняла, что я имею в виду каждое слово, которое произнес. Схватив со стола свою сумочку, она резко повернулась ко мне.

– И как долго мы будем продолжать в том же духе?

– Что именно продолжать в том же духе?

Она посмотрела на меня так, словно я предал ее, но мы оба знали правду.

– Мы же женаты.

– К чему ты клонишь?

– Ты видишь, как я уезжаю по ночам... ты точно знаешь, чем я занимаюсь. Я трахаюсь с другими парнями. Но ты ничего мне не говоришь. Неужели тебе все равно?

Я цинично улыбнулся. Я должен быть полным идиотом, поверив, что она делает все это, чтобы привлечь мое внимание.

– Ты все это делаешь, чтобы дождаться моей реакции?

– А какой мужчина, утверждающий, что любит свою жену, не покажет свою реакцию?

– Я никогда не утверждал, что люблю тебя, Джиллиан, – поправил я ее. – Ты знала условия игры с самого первого дня. Я женился на тебе, потому что твой отец попросил меня об этом. Я был обязан ему своей жизнью, он никогда меня ни о чем не просил, ты не была такой уж уродиной, поэтому я согласился. Но на данный момент единственным связующим звеном между мной и тобой является Закари. Если в какой-то момент ты устанешь от своей жизни здесь и захочешь уехать, тебя ничто и никто не будет удерживать... но Закари останется со мной.

– Ты думаешь, он захочет жить с тобой? – она бросила мне вызов.

Я почувствовал, как кровь отхлынула с лица. Эта женщина знала на какие самые болезненные кнопки стоило нажимать, но я ровно и спокойно ответил:

– А почему бы нет? Ты думаешь, он не захочет со мной жить из-за моих шрамов?

– Ты что забыл, он тебя боится?

Мне было больно это слышать, но я специально рассмеялся.

– Так ты говоришь, но ему не вечно будет пять лет. Однажды он все поймет.

– Возможно, когда-нибудь, но сейчас ему нужна я. Ты же видишь, как он ко мне привязан.

– Когда ты в последний раз кормила его, обнимала и даже разговаривала с ним?

– Мой отец был бы разочарован в тебе… – начала она.

Ярость поднялась во мне, как вышедший из-под контроля лесной пожар. Я не мог контролировать эмоции, которые нахлынули при упоминании ее отца. Пока не родился Закари, ее отец был единственным человеком, которого я по-настоящему любил. Меня убивало то, что она использовала его имя всякий раз, пытаясь вызвать во мне чувство вины за автокатастрофу.

– Не смей упоминать его, – предупредил я сквозь стиснутые зубы. – Единственная причина, по которой ты все еще здесь – это в память о нем. Никогда не забывай об этом.

Не в силах больше выносить ее мерзкое присутствие, я поднялся на ноги и приказал ей убраться из моего кабинета.

14

Шарлотта

Во время ужина с остальной домашней прислугой было, как обычно, весело. Все оказались хорошими людьми, без жеманства и грации, и всего через два вечера они уже приняли меня в свою команду.

Несмотря на то, что мистер Бутсворт выглядел как ходячий труп, он обладал тонким остроумием, отчего я прониклась к нему. У шеф-повара было более чем достаточно историй о его эскападах с женщинами в прошлом, которые шокировали нас всех, а резкая сторона миссис Блэкмор оживлялась всякий раз, когда шеф-повар открывал рот. Я уже начала было подумывать, что между ними может возникнуть какая-то химия.

А Мелли шепнула мне, что между мистером Бутсвортом и миссис Блэкмор в прошлом что-то было. Эта мысль, хотя и показалась мне смешной, немного смутила. Я не могла представить себе более неподходящую пару.