Текст книги "Искатель, 2001 № 03"

Автор книги: Джордж Олби

Соавторы: Журнал «Искатель»,Александр Андрюхин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Все русские начинают одинаково – с вышибания двери, – произнес он презрительно. – Ни один не пробовал вступить в переговоры.

– С кем? – удивился Берестов.

– Со своим новым хозяином, – ответил иностранец и указал глазами на висящий под потолком светильник.

Берестов догадался, что это был наблюдательный глазок.

– Итак, – деловито произнес мистер Ричард, – пока вы спали, мы вас обследовали. Несмотря на то, что вы пренебрегаете занятиями спортом, состояние ваше не такое уж и плохое. Встаньте на машину!

Иностранец указал на рентгеновский аппарат у стены. Берестов покорно взошел на него и прижался к экрану. Иностранец сел напротив.

– Неплохо, – произнес он. – Легкие хорошие. Еще бегаете без одышки. Очень жаль, что вы не стрелок. Мне сейчас нужны стрелки.

– Что вы все заладили: «Мне да мне!» – произнес в раздражении Берестов. – Вы кто здесь? Господь Бог?

– Забудьте о Боге, – произнес иностранец. – Теперь вы будете служить только мне.

– Откуда такая уверенность? – возмутился Берестов.

Иностранец поднялся с места и широко улыбнулся.

– Не только служить, но и поклоняться мне, как Богу. А кто не будет служить и поклоняться мне, тот будет убит.

– Да вы зверь! – удивился Берестов.

– Совершенно верно, – качнул головой иностранец. – Я – зверь. Это про меня сказано в тринадцатой главе Апокалипсиса: «И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя говорил и действовал так, чтоб убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем – малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – положено будет начертание на правую руку их или на чело их». Так что, Берестов, готовьте свою правую руку и лоб. Я вас буду метить.

Маргарита в ужасе закрыла рот и, издав короткий стон, попятилась назад. Он смотрел на Маргариту мутными и совершенно безумными глазами, сжимая в дрожащей руке окровавленный скальпель и, кажется, совсем ее не узнавал. Около двух минут они молча смотрели друг на друга, наконец, он, качнувшись, угрюмо двинулся на нее. Маргарита с визгом кинулась на второй этаж, забежала в спальню и забилась в платяной шкаф.

Через некоторое время она услышала на лестнице его тяжелые шаги. Они протопали в музыкальный зал, затем в кабинет, наконец в соседнюю спальню и зловеще направились к ней. Он переступил порог спальни и остановился. Несчастная услышала, как его рука заскользила по стене, наткнулась на выключатель и зажгла настенную лампу. С минуту было тихо, после чего его шаги стали тихо приближаться к шкафу.

Уже наполовину отключившаяся Маргарита почувствовала, что он остановился рядом. Она даже услышала его шумное дыхание, но преследователь почему-то не спешил распахнуть дверцы. Маньяк минуты две безмолвно принюхивался у шкафа, затем неожиданно постучал. От этого стука сердце девушки провалилось в бездну. Она мысленно попрощалась со всеми, и сознание ее уплыло.

– Маргарита! – услышала она откуда-то со стороны. – Я чувствую по запаху, что вы здесь. Я очень болен. Мне нужно поспать. Извините, что невольно напугал вас. Я не хотел. Вы ложитесь здесь и ничего не бойтесь. Завтра я буду в норме.

В ту же минуту шаги его стали удаляться. Но за порогом он остановился, и девушка услышала:

– Знайте, что вы мне очень дороги.

Он ушел, но Маргарита еще долго сидела в шкафу. Она дважды засыпала, но дважды рывком встряхивала голову, не позволяя себе заснуть. «Как можно спать, когда он рядом?» – думала она, и снова усталость сползала откуда-то сверху, наваливалась и клонила ее голову вниз. «А не перейти ли действительно на кровать? – было последней ее мыслью. – Ведь если сегодня суждено ей быть расчлененной, то пусть лучше это сотворят с нею во сне».

Как бедняжка наутро оказалась в разобранной кровати, для нее осталось загадкой. Утро было на редкость солнечным. За окном уютно шелестело и чирикало. Лучи солнца были разбросаны по стенам спальни, И казалось, что этот райский уголок сотворен из чистого золота.

Маргарита подняла голову и прислушалась. В доме царила невероятная тишина. Она поднялась с постели и вдруг с удивлением обнаружила, что ни джинсов, ни джемпера на ней нет, а сама она в каком-то шелковом кружевном пеньюаре. Она сунула руку под пеньюар. Трусики, слава богу, были на месте, но бюстгальтер отсутствовал. Его вместе с джинсами и розовым джемпером она нашла на пуфике. Джинсы и джемпер были сложены аккуратно, и именно ее рукой. За это она могла дать палец на отсечение.

Маргарита оделась и как можно тише поцокала по лестнице на первый этаж. Она уже почти спустилась до конца, как вдруг услышала сзади шаги. Девушка испуганно обернулась и увидела его, выходящего из соседней спальни. Он был в дорогом бежевом халате, в роскошных меховых тапочках и с огромным пластырем на лбу. Глаза его светились, на лице сияла широкая улыбка.

– Доброе утро, Маргарита! – произнес он обаятельно. – Как вы спали?

– Прекрасно спала, – скороговоркой произнесла она.

– Я тоже прекрасно спал. И, кажется, неплохо себя чувствую. А вы себя как чувствуете?

– Нормально, – сухо ответила Маргарита.

Он чутко уловил ее настроение.

– Извините, я вчера вас напугал. Ей-богу, это произошло ненароком. Вас нужно было сразу отнести в спальню, но вы так трогательно задремали в кресле, что я не посмел вас тревожить.

– А что это вчера вы делали со своим лбом? Вы помните?

Улыбка моментально слетела с его лица. В глазах появилась растерянность и тревога.

– Я все помню, дорогая Маргарита. Придет время, я вам все расскажу. Но сначала мне нужно снова обрести себя…

Антон осекся на полуслове, посмотрел на нее каким-то новым сильным взглядом и стал спускаться с лестницы.

– А неплохо бы нам сейчас выпить кофейку, – бодро произнес он. – Какой вы предпочитаете?

– «Нескафе», – пробормотала Маргарита.

Он весело расхохотался. Маргарита впервые увидела его смеющимся и подумала, что ему это очень идет.

– Сколько в вас остроумия, Маргарита! Я приготовлю кофе по-бразильски, если вы не возражаете.

Он легко сбежал с лестницы, коснувшись ее полами своего халата, и скрылся в кухне. Маргарита направилась в ванную. Умывшись, она подумала, что произошедшая перемена пошла ему на пользу. Исчезли застенчивость, робость и затравленность. В нем появилась мужская уверенность и стали проступать элементы какой-то не свойственной ее соотечественникам куртуазности. Это у бомжа-то в драном пальто и шапке-ушанке, который встретился ей у Казанского вокзала?

Но все равно вчерашний скальпель и кровавый лоб сильно смущали Маргариту. Все равно она его боялась и думала только об одном, как бы побыстрей слинять.

Когда она открыла дверь ванной, дом уже наполнился изумительным кофейным ароматом. Антон вышел из кухни с подносом в руке, на котором дымились две чашки кофе и лежало несколько бутербродов с ветчиной. Он элегантным жестом указал Маргарите на кресло и поставил поднос. Затем заглянул ей в глаза и сказал:

– Не знаю, понравится ли вам кофе по-бразильски. Большинство предпочитают по-турецки, но, на мой взгляд, у турок не столь изысканный вкус к кофе.

«Боже, откуда эти светские речи и жесты», – подумала Маргарита и пригубила чашку. Кофе действительно был великолепный. Выпив его и съев бутерброд, она поблагодарила и сказала:

– Мне нужно в Москву. У меня сегодня уроки.

– Понимаю, – сказал он. – Но вас ищут бандиты.

– Никто меня уже не ищет, – покачала она головой. – Их вчера поймали.

В его глазах блеснула радость.

– Откуда вы знаете?

– Вечером показывали по телевизору.

– Ну что ж, это прекрасно! – произнес он с улыбкой. – Вам нужно будет дать показания в милиции. Я вам советую позвонить, чтобы они за вами приехали.

– Куда? Сюда? – вытаращила глаза Маргарита. – Чтобы сразу и впаяли срок за то, что влезли в чужой дом.

На его лице появилась растерянность.

– А ведь точно, – грустно улыбнулся он. – Я и забыл, что это чужой дом. А мы здесь во всю хозяйничаем, как в своем.

– Так чей же это дом? – сощурила глаза Маргарита.

Он пожал плечами и отвел взгляд. Затем деловито сложил пустые чашки на поднос и отнес его в кухню.

– Что ж, – произнес он серьезно. – Я вас отвезу.

– На угнанной машине? Нет уж спасибо. Я на электричке.

– Никаких электричек! Поедем на машине, – произнес он тоном хотя и мягким, но не терпящим возражений.

Антон отправился на второй этаж. Он пробыл там несколько минут и вышел одетым в новые голубые джинсы, бежевую замшевую куртку и бейсболку, закрывающую безобразный пластырь на лбу. На ногах у него были супермодные на ремнях ботинки с квадратными носами.

– Вы решили украсть одежду? – строго спросила она.

Антон растерянно посмотрел на штаны с ботинками, снял бейсболку и виновато произнес:

– А ведь точно! Я как-то не подумал. Ведь если дом чужой, значит, и одежда в нем чужая.

С минуту он размышлял, затем снова надел бейсболку и произнес:

– Знаете, Маргарита. Что-то мне подсказывает, что я могу позаимствовать здесь одежду. Как, впрочем, и вы. Вы ведь тоже позаимствовали? Хозяева возражать не будут. Да и вещи не возражают.

– А разве бывает, что вещи возражают? – удивилась она.

– Бывает. И довольно часто, – ответил он и спустился с лестницы.

Подойдя к входной двери, Антон несколько раз нажал большим пальцем на светодиод. Дверь открылась, а когда Маргарита с Антоном вышли на крыльцо, она сама же автоматически и захлопнулась.

Он вынул из кармана целлофановый пакет и ловко заделал им разбитое окно автомобиля. Затем дотянулся до задних сидений, с усмешкой взял топорик и сунул себе за пояс. Только после этого он открыл перед Маргаритой дверь. Когда она уселась, он завел машину и хитро подмигнул ей:

– Какое счастье, что колющие и рубящие предметы вы храните под холодильником. Вчера, после того как меня долбанули и я свалился, моя рука сама непроизвольно легла на этот топорик. Собственно, холод металла и не дал мне отключиться. Пока этот болван наворачивал на свой кольт глушитель, я быстро вскочил и долбанул обухом топорика ему по лбу. Ну а дальше вы знаете.

Маргарита одарила его теплым взглядом и ничего не ответила. Машина тронулась. Когда автомобиль приблизился к воротам, они открылись сами. Парочка выехала на дорогу и понеслась на огромной скорости в Москву. Маргарита была уверена, что их тормознут у первого же автодорожного поста, и тогда она, наконец, отделается от этого страшного человека. Однако на всем протяжении пути ни один автоинспектор не посмотрел в их сторону.

Они остановились у подъезда ее дома на том же самом месте, откуда вчера угнали автомобиль, беспрепятственно вышли из машины, и никто на них не обратил внимания. Антон поправил за поясом топорик и застегнул куртку. Маргарита пригладила растрепавшуюся прическу.

Намаявшаяся женщина намеревалась подняться в квартиру переодеться, но не хотела, чтобы гость последовал за нею. Поэтому ей ничего не оставалось, как посмотреть попутчику в глаза и прощально протянуть руку.

– А сейчас мы должны расстаться. Я опаздываю на работу.

Он все понял. Взял ее руку и грустно посмотрел в глаза.

– Что ж, прощайте, Маргарита, – интеллигентно улыбнулся он, и женщина, не дослушав, резко развернулась на высоких каблуках и побежала в сторону метро.

Но едва Маргарита завернула за угол, как путь ей преградили два молодых парня в кожаных куртках. Один из них кивнул в сторону стоящей неподалеку машины, другой услужливо открыл дверцу. Парня, который открыл дверцу, Маргарита узнала. Это был тот самый террорист, что подложил журналисту бомбу. Несчастная взвизгнула и понеслась обратно. Один из бандитов рванул за ней следом. Вокруг ни души. Бандюга настиг ее на углу дома. Он грубо зажал ладонью рот и поволок к машине. Второй подскочил и схватил испуганную женщину за ноги. Они уже почти затащили Маргариту в машину, когда один из парней охнул и, схватившись за затылок, без чувств повалился на нее. Она увидела, как следом со стоном рухнул и второй. В ту же секунду некто выволок за ноги лежащую на ней тушу и схватил бедную женщину за руку. Это был Антон.

– Бежим, – крикнул он хрипло, пряча топорик под куртку.

Не оглядываясь, они выбежали из безлюдного двора и вскоре влились в многолюдный поток торгашей, возвращавшихся из Лужников. Беглецы отдышались только на эскалаторе.

– Это очень опасные ребята, – произнес озабоченно Антон. – Вам надо сейчас в милицию, а не на работу. Напишите заявление, и пусть вам дадут охрану. Запомнили марку автомобиля и номер?

– Нет.

– Я запомнил. Расскажите все.

– И про вас?

– Про меня не надо. Мне еще нужно кое-что вспомнить.

Антон сморщил лоб. Сойдя с эскалатора, он, точно сомнамбула, забыв про спутницу, направился в глубь зала. Там спаситель Маргариты сел на лавочку и закрыл лицо руками. Когда он их отнял, Маргарита вздрогнула. Глаза его были красными и безумными. «У него снова поднялась температура», – подумала она и взяла его за руку.

– Вам надо в постель, – произнесла Маргарита.

Он посмотрел на нее мутным взглядом и вдруг улыбнулся.

– Да-да, здорово меня продуло. Не берите в голову. За вами охотятся. Черт! Где же я видел этих двоих? Идемте, я вас провожу до милиции!

Они сели в поезд и доехали до Охотного ряда. В переходе он внезапно остановился около скрипача, долго слушал, напрягая лоб, и глаза его то светлели, то наливались кровью. Маргарита дважды дергала его за рукав, но он был точно бык. Наконец, когда музыкант закончил игру, Антон подошел к нему, молча отобрал скрипку и приставил ее к подбородку. С минуту он смотрел в пустоту совершенно отсутствующим взором и вдруг заиграл. Он заиграл так внезапно, мощно и вдохновенно, что вся эта серая, равнодушная движущая масса с чемоданами, сумками и баулами замедлила шаг и остановилась. Все удивленно уставились на музыканта, а скрипач от ошеломления сполз по стене, да так и застыл на полу. Такой виртуозной игры не знал этот переход со дня своего основания. Музыка залила все видимое пространство, не оставив ни малейшей частички в этой безрадостной, подземной бытовухе.

Толпа закричала «вау!», и в музыканта полетели монеты. В ту же минуту привычный ритм метро нормализовался. Толпа снова понеслась по своим делам, и только трое из всего перехода с Охотного ряда на Театральную никак не могли прийти в себя. Это сам музыкант, скрипач метро и Маргарита. Как преподаватель музыкальной школы, она не могла не понимать: что такую скрипичную сонату, которую сейчас сыграл ее спутник, мог выдать только виртуоз мирового уровня.

Маргарита подошла к нему, отобрала скрипку и, возвратив ее ошеломленному скрипачу, потащила Антона прочь из этого места. Словно во сне, они выбрались наверх и побрели по Никольской в сторону Лубянки, а у Маргариты в ушах все продолжала звучать Божественная музыка.

Она не вошла, а буквально ворвалась в квартиру, в которой уже были ободраны обои под дерево и почти полностью упакованы чемоданы. Красивая женщина в элегантном плаще из мокрого шелка, с брильянтовыми сережками и золотой заколкой в волосах была бледна. Анжелика при виде ее нахмурилась.

– Что вам еще от меня надо? Я же вернула вам деньги!

– Плевать мне на деньги, – крикнула женщина. – Вы должны напрячься и сказать, где сейчас мой муж. Я вам заплачу столько, сколько вы запросите.

Женщина бросила фотографию на стол колдуньи и опустилась перед ней на табуретку. Анжелика растерянно всмотрелась в ее безумные глаза.

– Скажите прямо, что вы от меня еще хотите? Я же вам все вернула в двойном размере. И вашим людям заплатила штраф. У меня больше нет ни гроша.

– Я вам все возмещу! – отмахнулась женщина. – Где мой муж? Говорите, вы должны знать.

– Да вы что? – выпятила глаза Анжелика. – Издеваетесь что ли? Или это у вас такой вид бизнеса? Я не знаю и знать не хочу, где ваш муж!

Женщина вытащила из сумки пачку долларов и бросила на стол.

– Здесь десять тысяч! Вы мне должны сказать, где он может быть?

– Уберите ваши деньги и убирайтесь сами! – вскрикнула Анжелика, вскакивая со стула. – Сначала вы даете деньги, а потом посылаете свою «крышу» содрать с меня в десять раз больше. Валерка, выкинь ее отсюда! – крикнула колдунья в коридор.

В ту же минуту охранник расторопно влетел в комнату и уже было бесцеремонно протянул к гостье руки, как женщина угрожающе прохрипела:

– Назад, козел! И попробуй только до меня дотронуться! Вон отсюда!

Охранник недоуменно посмотрел на хозяйку, пожал плечами и послушно удалился из комнаты.

– Сядьте, Анжелика Петровна, и прекратите вашу истерику, – властно произнесла женщина. – Никакую свою «крышу» я к вам не посылала. Они приехали сами. Обещаю вам, что больше они к вам не сунутся. Сядьте и успокойтесь!

Анжелика послушно села на место и с мольбой взглянула на посетительницу:

– Ну что вы от меня хотите? Я же вам сказала по телефону, что предсказывать я не умею, умею только дурачить. И вас одурачила. Но я вам все возместила…

– Нет! – стукнула по столу посетительница. – Мне лгать бесполезно. Из всех предсказательниц, которых я знаю, вы единственная говорите правду. Я наводила о вас справки, Анжелика Петровна. Я лично беседовала со многими вашими клиентами – ни у одного из них к вам нет претензий.

Анжелика выкатила глаза и потеряла дар речи. Ее удивление было настолько искренним, что гостья произнесла:

– Может быть, вы не знали, но у вас настоящий дар.

– Вы шутите? – выдохнула Анжелика.

– Мне не до шуток.

– Вообще-то, у меня бабушка была колдуньей… кажется, – произнесла неуверенно внучка. – В деревне так считали. Но я сама не знаю… Честно говорю. А клиентам я плела первое попавшее, что взбредало в голову. Не задумываясь.

– Вот и скажите не задумываясь, где сейчас этот человек? – произнесла женщина, указывая на фотографию мужчины со скрипкой. – Вы мне сказали, что он жив, а, между тем, год назад меня приглашали в бюро судебной экспертизы для опознания его останков. И я опознала.

Анжелика вздрогнула.

– Тогда зачем вы пришли ко мне, если его труп опознан?

– А затем, что на днях мужа видели. И видели именно у Казанского вокзала, про который вы упоминали. И сегодня его видели. Видели в самом центре Москвы с бабой, про которую вы говорили. Скажите, где они прячутся? Вы можете это сказать, я знаю! Умоляю, напрягите мозги!

В глазах клиентки появилось отчаяние. Анжелика растерянно взглянула на фото и задумалась.

– Ничего не вижу…

– Сосредоточьтесь, – приказала женщина. – Задерните шторы, зажгите свечи, возьмите в руки шар, наконец…

– Стоп! – произнесла Анжелика. – Вижу! Вижу его в казенном доме. То ли в тюрьме, то ли в больнице. Скорее всего, в тюрьме!

– Повязали? – удивилась женщина.

– За убийство, – утвердительно кивнула Анжелика.

Глаза клиентки подозрительно сощурились.

– Вы опять дурачите?

– На этот раз нет.

– А в какой тюрьме?

– Из красного кирпича.

– В Бутырке?

– В ней.

Женщина долго смотрела предсказательнице в глаза, но не увидела в них и тени насмешки.

– Вы это серьезно? – недоверчиво спросила она.

– Серьезней некуда.

Посетительница вскочила со стула и, не попрощавшись, рванула на выход. Как только дверь за ней захлопнулась, Анжелика воскликнула:

– Валерка, быстро заканчивай с чемоданами и тикаем!

– Куда? – удивленно донеслось из коридора.

– Из Москвы, дурак! Я такое ей наплела…

– Зачем же ты ей наплела? – пожал плечами охранник, входя в комнату.

– А вот зачем! – ответила Анжелика, покрутив перед его носом пачкой долларов.

В ту же секунду в квартиру позвонили.

– Не открывать! – приказала Анжелика.

Охранник на цыпочках подошел к двери и, взглянув в глазок, прошептал:

– Это милиция! Я открываю! Все равно они видели, как от нас вышла женщина.

Охранник звякнул задвижкой, и в квартиру вошли пятеро: четверо в форме и один в штатском. Тот, что был с погонами капитана, насмешливо поздоровался и спросил у хозяйки:

– Так это вы потомственная колдунья Анжелика, а это, насколько я понял, ваш магический салон? – Он скептически обвел взглядом ободранные стены и вытащил удостоверение. – Отдел по борьбе с организованной преступностью. Капитан Горохов.

– Чем обязана? – нахмурилась Анжелика.

– У меня к вам несколько вопросов. Заподозрю, что лжете, поедете с нами. Кстати, – повернулся он к охраннику, – дай-ка свой пистолетик. Разрешение на него есть?

– Ну какое разрешение, – пробормотал охранник, расстегивая кобуру. – Он же пневматический.

Капитан подержал в руке копию пистолета «Макарова» и вернул владельцу. Блюстители прошли в зал и расселись по стульям и креслам:

– Итак, – строго начал капитан, – где вы были вчера вечером с девяти до одиннадцати.

– Ужинали в ресторане «Монарх», – ответила Анжелика.

– Кто это может подтвердить?

– Персонал ресторана. Мы были единственными посетителями.

– И часто вы ужинаете в ресторане?

– Не часто. Можно сказать, только в исключительных случаях. Вчера был как раз исключительный. Мы отмечали «от-вальню». Я решила завязать с магической деятельностью. Вот это дело мы и отмечали.

– Что так? – улыбнулся капитан.

– Убыточно. Клиентуры почти нет.

– «Крыша» еще, наверное, большие бабки дерет? – подмигнул капитан.

Анжелика с охранником переглянулись и одновременно скривили рты.

– У нас нет никакой «крыши». Не такие уж у нас обороты, чтобы позволить себе подобную роскошь.

Капитан обвел глазами ободранные углы квартиры и понимающе покачал головой. Это было похоже на правду.

– Не наезжают без «крыши»-то? – поинтересовался он насмешливо.

– Да как-то бог все миловал, – чистосердечно ответила Анжелика. – Ну какой у нас доход? Только за аренду заплатить! А клиент сейчас пошел нищий…

– Кстати, о клиенте, – поднял палец капитан. – Кто эта нищая женщина, которая только что вышла от вас?

Анжелика потупила взор.

– Честно говоря, я не знаю ни имени, ни фамилии. Она уже второй раз приходит. Первый раз оставляла визитку, но я ее отдала одному журналисту.

– Берестову? – спросил капитан.

– Да, ему! – удивленно подняла глаза колдунья. – Откуда вы знаете?

– В его машину подложили бомбу. Как только от вас уехал, так стразу ему и подложили.

– Это не мы! – затрясла головой Анжелика. – Неужели вы вправду думаете, что мы? Мы были в ресторане «Монарх». Это вам подтвердит любой официант. Их там как собак нерезаных…

– Скажите, пожалуйста, – вмешался человек в штатском, – эта женщина приходила к вам по поводу своего пропавшего мужа?

– Точно, по поводу мужа! Он у нее пропал пару лет назад. А через год его останки нашли в реке. Их опознали, похоронили, и вот недавно, как она рассказывала, ее мужа видели живым и невредимым у Казанского вокзала…

– Просто мистика какая-то, – рассмеялся капитан, поднимаясь с кресла. – Ну что, Петров, дальше твоя работа, – обратился он к прапорщику, видимо, участковому.

Все четверо, кроме Петрова, отправились на выход, а он сдвинул брови и ехидно произнес:

– Ну-ка, ребятки, покажите ваши паспорта! Сдается мне, что вы не зарегистрированы по этому адресу…

Когда трое в милицейской форме и один в штатском вышли на лестничную площадку, капитан произнес, обращаясь к мужчине в «гражданке»:

– Бомба – не их рук дело. Ее подложили профессионалы…

Берестов со страхом и любопытством наблюдал, как иностранец возится с каким-то прибором, напоминающим пистолет с зауженным до величины иглы дулом.

– Сейчас – пшик! И все! – улыбался мистер Ричард, подкручивая что-то в этой штуковине тоненькой отверткой и внимательно посматривая на стрелки прибора. – Пшик, и… прощай, немытая Россия! – Страна рабов, страна рабов.

– Страна рабов, страна господ, – поправил Берестов.

– Господ? – поднял бровь иностранец. – Русские не рождены для господства. Русские рождены для рабства. Это сорная народность, которая будет уничтожена в ближайшие годы. В новом тысячелетии не должно быть русских. Ну миллионов пять можно оставить для подсобных работ, но не более. Остальные должны быть уничтожены.

– Кем уничтожены? – спросил Берестов, поднимая взгляд на безучастных архаровцев безмолвно стоящих у дверей.

Журналиста поражали не столько слова англичанина, сколько та бесцеремонность, с которой он произносил это в чужой стране в присутствии ее граждан, взятых им на службу.

– Русские будут уничтожены руками самих же русских, – радостно засмеялся англичанин. – Потому, что Ваня завсегда дурак и завсегда рад служить иностранцу. Русские уже начали эту работу. Не без нашей помощи, конечно.

Англичанин расхохотался и нажал на кнопку стоявшего на столе прибора, с которым его странный пистолет был соединен шлангом. Но у него явно что-то не получалось. Иностранец вытащил из ручки своего агрегата плату с микросхемами и принялся протирать ее спиртом.

– Только русские, – продолжал он, – могут сначала победить, а потом добровольно пойти в услужение к побежденному. Только русские в угоду своим врагам уничтожают себе подобных. Вот какова загадочная русская душа! А загадки никакой в том нет. В русских просто течет рабская кровь. Русские не любят господствовать, они любят плеть на спине. Вы потому в семнадцатом и прогнали своих господ, что они были для вас слишком либеральные.

– В любом случае, с русскими все ясно, – произнес хмуро Берестов. – Еще Гитлер сказал, что с русскими всегда все понятно: они либо обнимают, либо бьют в морду, а эти проклятые англичане могут сто лет рассуждать о честности и добродетельности, но как только почувствуют выгоду, тут же предадут.

Мистер Ричард поднял голову и очень внимательно посмотрели на Берестова.

– А я вижу, ты не так глуп, как кажешься. Хотя лучше бы тебе быть глупым.

В это время у иностранца зазвонил сотовый. Он поднес его к уху и переменился в лице.

– Опять сбой? – переспросил он недовольно. – Хорошо, я сейчас подъеду.

Мистер Ричард положил телефон на стол и стал быстро заканчивать со своим пистолетом. Затолкав плату с микросхемами в ручку и подкрутив что-то отверткой, он ткнул его острым концом в прибор и произнес, подмигнув журналисту:

– Продолжим потом!

Иностранец поспешно покинул лабораторию, и сердце Берестова замерло. Телефон остался на столе. А рядом на стуле лежала одежда журналиста.

Леонид несуетливо поднялся с кушетки и направился к своей одежде. Англичанин, прежде чем выйти из лаборатории, что-то шепнул своим архаровцам, и в эту минуту Берестову удалось смахнуть телефон со стола на свои джинсы. «Мобильник» был маленький, просто игрушечный, величиной с пол-ладони. Вцепившись в штаны, журналист большим пальцем захватил и телефон, после чего ловко влез в одну штанину и заметил, что архаровцы молча направляются к нему. Берестов стал дурашливо крутиться, прыгая на одной ноге, прикидываясь, что другая ступня никак не хочет вдеваться в штанину, и в последнюю секунду ему удалось благополучно сунуть телефон в карман.

Архаровец подошел к нему, ни слова не говоря, взял его за голову и вышвырнул в коридор. Вслед за ним он выкинул рубашку и тапочки с носками.

– Повежливей нельзя? – вскрикнул Берестов, подбирая с пола свои бесхитростные пожитки и думая: «Упаси боже, если телефон зазвонит».

Его повели через длинный темный коридор куда-то вниз, где что-то шипело, шелестело и грохотало. Чем ниже спускались они по ступеням, тем мрачнее становились бетонные стены вокруг. Наконец его втолкнули в какое-то темное, объемное помещение, где он сразу же наткнулся на деревянный топчан. Дверь за ним закрылась, и стало совсем темно.

Прошло минут десять, прежде чем глаза журналиста привыкли к темноте. Он с удивлением увидел, что помещение по объему в полтора раза превышает спортивный зал и сплошь состоит из стоящих в четыре ряда двухъярусных лежанок.

«Да, это казарма», – удивился Берестов и достал из кармана телефон. Он сделал четыре попытки набрать номер телефона Калмыкова, но в темноте это ему не удалось. Неожиданно в казарме зажглись две тусклые лампочки. Берестов, быстро отключив телефон, сунул его в носок и кинулся на топчан.

Дверь в казарму отворилась, и молча стали входить люди с равнодушными и совершено бессмысленными глазами. Они по двое проходили мимо него и дисциплинированно ложились на лежанки, начиная с самого отдаленного конца: один сверху, другой снизу. Поначалу Берестов пытался с ними здороваться, но они не только не слышали, но, кажется, в упор не видели новичка. Леониду сделалось страшно. Цепочка людей, бородатых, немытых, в старой, вылинявшей одежде текла монотонным потоком у его ног и без единого звука послушно занимала свои места. Только один, лысоватый, в какой коричневой фланелевой рубашке скосил на него глаза и молча прошел мимо.

Когда все улеглись, Берестова разделяли с ним только три пустых топчана, поскольку он лежал с самого края. Леонид поднялся и направился к двери. Он три раза дернул дверь, она оказалась запертой наглухо. Ни один не поднял головы и не произнес ни единого звука. Но внезапно свет в казарме включился, дверь отворилась и в камеру вбежали двое парней. Они молча дали Берестову в подбородок, да так, что он отлетел на три метра, достали баллончик аэрозольной краски и начертили на его груди красный крест. Затем подхватили его под руки, отволокли и бросили на топчан рядом с каким-то бичом. Парни ушли. Свет потух. И Берестов про себя с изумлением отметил, что ни один из присутствующих в этой казарме не только не издал ни звука, но даже не пошевелился.

Прошло много времени, прежде чем журналист посмел перевернуться на спину. Он с изумлением заметил, что все вокруг него давно сопят или храпят, но почти никто не возится и, кажется, не мается бессонницей. Берестов снова полез в карман за телефоном, но вдруг неожиданно услышал тихие шаги. Чья-то тень мелькнула перед его носом, и кто-то в черном лег около него на соседний лежак. Берестов напрягся. Тот, который пришел, минут десять не подавал никаких признаков жизни и вдруг прошептал:

– Вас еще не метили?

– Что? – вздрогнул Берестов, поворачиваясь к нему.

– Тише! – прошептал он. – Закройте рот руками или перевернитесь на живот. Здесь здорово секут, даже в темноте.

– Что значит, не метили? – забеспокоился Берестов, перейдя на шепот.

– Это типа прививки. Вы забудете все и будете делать только то, что прикажет голос. Но вы должны помнить самое главное: чтобы сохранить свое я, нужно вспотеть и выйти на ветер. Повторяйте это без конца: «Вспотеть и выйти на ветер!» Это должно у вас отложиться в подсознании. В этом ваше спасение. Ближе к утру секут меньше. Наденьте вашу рубашку наизнанку, чтобы ваш красный крест никому не бросался в глаза. Это знак, что вы не меченый. Здесь не оставайтесь. Идите вместе с нами в цех и делайте как мы. Делайте все, что вам будут говорить. Если вы не будете выделяться из массы, про вас могут забыть.

Договорив это, незнакомец быстро поднялся с топчана и ушел опять в темноту. Берестов долго лежал с открытыми глазами, не шевелясь, и все обдумывал слова незнакомца. Страшная тоска овладела им. Ему тут же захотелось вскочить и броситься к дверям, но он боялся пошевелиться. Он опять вспомнил про телефон и полез в карман. Однако позвонить не решился. Так с рукой в кармане и заснул.