Текст книги "Искатель, 2001 № 03"

Автор книги: Джордж Олби

Соавторы: Журнал «Искатель»,Александр Андрюхин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Однако в РЭУ сказали, что в выходные администрация не работала, а сегодня к ним с просьбой о регистрации не обращался никто. Скорее всего, новоселы въехали в квартиру без регистрации. Поэтому с таким вопросом лучше всего пойти к участковому. Участковый по долгу службы обязан знать, кто на его участке сдает жилплощадь и не спешит регистрировать квартирантов.

Опорный пункт тоже был неподалеку. Но участковый, курирующий этот дом, оказался в отгуле. Берестов вернулся во двор и принялся активно опрашивать всех, кто входил и выходил в подъезды. Только все старания его были напрасными. Никто ничего не знал и понятия не имел, кто сдает в их доме квартиры.

«Вполне возможно, что владелица квартиры на Кропоткинской ошиблась с домом», – подумал Берестов и сел в машину. Он уже почти тронулся с места, как вдруг увидел, что из третьего подъезда вышла та самая девушка, которая открывала ему дверь в салон на Кропоткинской. Берестов выскочил из машины и бросился к ней.

– Добрый вечер! Вы меня не узнали? Я хочу увидеться с потомственной колдуньей Анжеликой!

Девушка удивленно подняла глаза на журналиста и произнесла:

– Но Анжелика сегодня не принимает.

– Меня примет! – уверенно соврал Берестов.

– Она вам дала свой новый адрес?

– Конечно.

– Но она меня не предупреждала, что сегодня ожидает вас.

– Неважно! Какой этаж?

– Седьмой.

– А квартира?

Девушка подозрительно вгляделась в журналиста.

– Ну если она сказала вам адрес, то квартиру вы знаете.

В это время двери третьего подъезда снова открылись, и Берестов бросился к ним, чтобы не выведывать еще номер кода. Успел он вовремя, едва не сбив с ног выходящую во двор пожилую пару.

Журналист доехал до седьмого этажа и позвонил во все четыре квартиры. В двух не откликнулись. В третьей старческий голос прошамкал, что никаких Анжелик у них сроду не было. На звонок из четвертой квартиры вышел молодой мужчина с кобурой на ремне и распухшей челюстью.

– Я к Анжелике! – сказал доверительно Берестов, поняв, что это именно та квартира, которую он искал.

– С какой целью? – нахмурился парень.

– С целью выявления на предмет живучести по фотографии, – серьезно произнес Берестов, полагая, что чем витиеватей он объяснится с охраной, тем больше у него шансов быть принятым потомственной колдуньей.

– Ставка известна? – спросил парень с кобурой.

– Да! Триста долларов! – прошептал Берестов и для сущей достоверности вытащил из кармана три стодолларовые купюры.

Столь великодушный жест снял с припозднившегося клиента все подозрения. Парень попросил подождать и исчез, захлопнув перед носом дверь. Через минуту дверь отворилась, и охранник с кобурой сделал пригласительный жест. Берестов последовал за ним через длинный коридор в дальнюю комнату, с изумлением отмечая по сторонам все те же обои под дерево, что и на старой квартире, ту же чеканку и те же светильники, висящие на прежних местах. Приглядевшись, он заметил, что обои прикреплены канцелярскими кнопками.

Шагнув в комнату, он унюхал запах того же дешевого благовония. А на столе, покрытом бордовым бархатом, так же стояли две зажженные свечки. По углам на прежних местах были развешены те же иконы, и она, потомственная колдунья, восседала за столом в той же величественной позе.

Но только Берестов вошел в комнату, ее величие как ветром сдуло. Глаза колдуньи округлились, и в них появился скандальный блеск. Она бросила укоризненный взгляд на охранника, и тот, собравшийся было выйти, замер у стены.

– Вы насчет интервью? – спросила колдунья мрачно.

– Нет! – ответил Берестов, нагло усаживаясь перед ней. – Я к вам не в качестве журналиста, а в качестве посетителя. Меня интересует вот эта девушка. Ставку я знаю. Могу заплатить вперед.

Берестов вынул из кармана триста долларов и бросил их на стол. Затем достал из сумки фото Сверилиной и положил перед колдуньей. Глаза Анжелики потеплели, но подозрительность осталась. Она метнула на охранника взгляд, и тот вышел. Колдунья внимательно вгляделась в фото. Берестов не сводил с нее глаз. По всему было видно, что она не узнает этой девушки. Или делает вид, что не узнает ту, которая, вполне вероятно, поставляла ей клиентов. Минуты две она смотрела на это фото, не моргая, затем медленно подняла глаза.

– Что вас интересует про эту девушку?

– В первую очередь, жива она или мертва? – улыбнулся Берестов и сердце его сильно забилось. Что бы сейчас ни сказала эта потомственная авантюристка, все будет не в ее пользу.

– Она мертва! – произнесла колдунья тихо.

– И давно? – спросил Берестов, несколько растерявшись.

– Более двух лет назад.

Берестов ожидал услышать все что угодно, только не это. Он замер, уставившись на колдунью, пытаясь понять, не издевается ли она над ним. Однако она смотрела на него строго. Берестов сглотнул слюну и произнес с откуда-то дурацки выскочившим смешком:

– Странно! Я с ней сегодня разговаривал. И снимок этот сделал сегодня. И разговор, кстати, у нас шел о вас. Она вас очень хвалила. Рассказывала, как два года назад приходила к вам зарядить кошелек и после этого сразу разбогатела. Вы ее не помните?

В глазах колдуньи не промелькнуло ни единой искры. Лицо не выразило даже тени эмоции.

– Я ее помню, – произнесла она, глядя журналисту в глаза. – Сразу же после меня она и умерла. Так что сегодня вы беседовали не с ней, а с ее призраком.

Берестов вздрогнул.

– С призраком? – повторил Берестов. – Хм. А я даже не заметил. Выходит, сегодня днем с двенадцатого этажа выбросилась не она, а ее призрак?

В глазах колдуньи снова ничего не отразилось. Так же невозмутимо она промолвила, не отрывая от журналиста глаз.

– Вы не так поняли. Два года назад она умерла для Бога, ибо избрала себе путь служения маммоне.

– А! Ну так бы и сказали! – облегченно выдохнул журналист. – Предупреждать надо, что это иносказание. Если с этой точки зрения подходить, то маммоне сейчас служат все. Вы сами-то кому служите, – усмехнулся журналист, – Богу, что ли? Вы морочите голову гражданам и берете за это деньги. Ваша ложь поставлена на поток. Вы существуете за счет своей лжи и еще имеете наглость утверждать, что не умерли для Бога, а Сверилина, значит, сразу и умерла, как только ей обломились легкие деньги?

– Во всяком случае, на мне Сатана еще не ставил своей печати, – произнесла Анжелика, и взор ее помутился.

– А на Сверилиной, значит, сразу и поставил? – покачал головой журналист. – Стыда у вас нет!

– Уходите! – процедила сквозь зубы колдунья. – И деньги ваши забирайте.

Берестов поднялся, спокойно взял со стола редакционные доллары и фото Сверилиной. Затем молниеносно вытащил из сумки фотоаппарат и, не дав колдунье опомниться, сделал быстрый снимок со вспышкой.

– На память! – радостно щелкнул он пальцами и поспешно ретировался в коридор.

С обаятельной улыбкой он проскользнул мимо парня, и тот беспрепятственно выпустил его из квартиры. Тут же подвернулся и лифт. Берестов запрыгнул в него, спокойно доехал до первого этажа и не ощутил никаких следов погони. Главное, чтобы сразу завелся «Жигуль». Он иногда барахлит. Однако «Жигуль» не подвел. Мотор уже во всю тарахтел, когда охранник с искаженной от негодования физиономией выскочил из подъезда. Машина Берестова тронулась. Парень понесся за ней, но куда там? Журналист завернул за угол, выехал на шоссе и дал полный газ.

Это была удача! Он не только разоблачил магический салон, но и сделал снимок. «Сработал по высшему классу», – улыбался Берестов и уже набрасывал структуру завтрашней статьи. Вот это будет бомба! Да еще с фотографией. «Два года тело ходило без хозяина, а потом бросилось с двенадцатого этажа», – мелькнул в голове подзаголовок. – «Такой вывод сделала известная в Москве колдунья Анжелика, бросив взгляд на фотографию…»

Берестов на ходу набрал телефон редакции и спросил, не ушел ли еще фотограф.

– Нет, но уже собирается домой! – ответила секретарша.

– Тормозни его! Мне нужно срочно передать ему пленку…

И пока Берестов в радостном настроении мчался по Москве в направлении Китай-города, парень с кобурой в совершенно ином настроении, с опущенной головой виновато топтался перед столом своей работодательницы.

– Значит, не догнал? – зловеще качала головой колдунья.

– Он на машине, а я на своих двоих… Как догнать?

– Ты зачем вообще его пустил? – метала искры колдунья. – Это же тот самый журналюга, который приходил в пятницу.

– А я откуда знал? Я его морду не видел. Я был за занавеской.

– А по голосу не мог вспомнить?

– У меня слуха с детства не было.

Колдунья швырнула в охранника подсвечником, но он увернулся.

– Я какого черта тебя держу! Идиот! Недоносок! Скотина! Этот журналюга принес нам несчастье на той квартире. Теперь надо сматываться и с этой, а я уже заплатила вперед за три месяца!

– Я запомнил номер его машины! – воскликнул охранник.

– И что? Завтра его статья с моей фотографией облетит всю Москву. Все, мне конец. Надо менять профессию.

Анжелика закрыла глаза ладонями и разрыдалась.

– Эти журналюги поганые всю жизнь мне отравили! С ментами еще можно договориться, с бандитами тоже. Этих же – только убивать. Боже мой, я ему такого наплела: если он опишет, все московские маги будут валяться без памяти.

– Зачем же ты ему наплела? – удивился охранник.

– Сначала ляпнула, что первое в голову пришло. А потом понесло. Остановиться не могла… Черт!

Она взглянула на охранника совершенно озверевшими глазами и крикнула:

– Чего ты на меня уставился, как идиот! Придумай что-нибудь…

Около семи Берестов подъехал к гастроному, находившемуся на той же улице, что и его дом. Он устало вышел из машины и нырнул под крзырек магазина. На улице уже было темно. В магазине почти никого. Леонид купил хлеба, пельменей, крабовых палочек, кетчуп и бутылку пива. Рассчитавшись и сложив покупки в два пакета, он вышел из магазина, кинул мешки на заднее сиденье машины и уже хотел было повернуть ключ зажигания, как к окошку подскочила незнакомая женщина с гитарой в руках и взволнованно воскликнула:

– Молодой человек, сейчас в вашей машине возился какой-то подозрительный тип в кожаной куртке.

– Что? – удивился Берестов и, сунув руку под зажигание, нащупал два проводка ведущие под его сиденье.

Он тут же выскочил из машины и, поблагодарив женщину, помчался обратно в магазин. Там, в присутствии всех продавщиц, заведующего магазина, четырех покупателей и этой милой женщины с гитарой, журналист позвонил в оперативный отдел РОВД и сообщил, что в его машину, возможно, подложили бомбу.

Непонятно, что заставило Маргариту обернуться. Она уже подходила к двери собственного подъезда, как внезапно заметила, что за ней следуют двое высоких парней в коротких кожаных куртках. Ей показалась, что она видела их в Кузьминках, где сегодня давала урок, затем в переходе метро и даже, кажется, в обоих вагонах, в которых ехала до «Спортивной». Потом они мелькнули на выходе у киоска, где она покупала хлеб, и вот сейчас снова угрюмо маячат сзади, не отставая ни на шаг. Но возможно, Маргарита ошибается. Ведь это не шутка, увидеть, как в машину подкладывают бомбу. Да еще дома… Боже мой, что ждет ее сейчас дома?

Маргарита отперла чипом бронированную дверь подъезда и сразу рванулась к лифту. Лифт долго не приходил. В тот момент, когда он наконец пришел, она услышала, как заскрежетала входная дверь. Сердце ее оборвалось. «Это они», – мелькнуло в голове, и она, прыгнув в лифт, скорей нажала на кнопку. Бедняжка услышала торопливые шаги, явно намеревающиеся поспеть к лифту. Но тщетно. Она выскочила на своем этаже и принялась торопливо скрежетать замком решетки, а лифт тем временем поплыл вниз.

«Надо было выйти на другом этаже, – мелькнуло в голове. – Снизу элементарно засечь, на каком этаже остановился лифт».

Решетка наконец поддалась. Она вставила ключ в замок своей первой бронированной двери. Дверь открылась без проблем. Вторая дверь, к счастью, оказалась открытой, а лифт, между тем, полз обратно. Интересно, где он остановится? Она шагнула в квартиру, захлопнув бронированную дверь, и прислушалась. Лифт остановился на четвертом этаже. «Слава богу», – облегченно вздохнула она и наконец оторвала от двери ухо. И вдруг вспомнила, что не заперла за собой решетку. Она выскочила из квартиры, со скрежетом пошерудила в замке и прислушалась. На четвертом этаже царила тишина. Видимо, те, кто приехал, уже вошли в квартиру.

Теперь предстояла другая задача – посмотреть в глаза квартиранту. В квартире было подозрительно тихо. Она заглянула в кухню – никого. На плите стояла сковородка, и пахло рыбой. Она открыла крышку и обнаружила под ней жаренную в сухарях мойву. Откуда? У нее не было мойвы. И вдруг сзади хозяйка услышала тихий вкрадчивый шорох. Маргарита обернулась и вздрогнула.

В проеме двери стоял он, ее квартирант, но в каком виде: он был пунцовым, потным, со вздутыми на лбу венами и дрожащим подбородком; глаза его лихорадочно блестели и были совершенно невменяемы.

– Что с вами? Вы выпивши? – спросила она.

– Что вы? – улыбнулся он. – Просто меня немного продуло. Не обращайте внимания.

– Продуло? Где?

– На балконе.

– Вы выходили на балкон? И мойву вы пожарили?

– Да. Специально для вас. Это конечно не самая лучшая рыба, но на большее у меня не было денег.

– Вы выходили из квартиры? – удивилась Маргарита. – Без ключей?

– Извините, – улыбнулся он виновато и вытащил из кармана связку ключей. – Я нашел это в тумбочке прихожей!

– Вы лазили по тумбочкам?

– Еще раз извините! Я искал градусник.

– В тумбочке прихожей? – вытаращила глаза Маргарита.

– Я подумал, – странно улыбнулся он, – что если вы храните ножи под холодильником, то почему бы градуснику не лежать в тумбочке прихожей?

– Нет-нет, градусник у меня в зале, в правом ящике под телевизором. Возьмите! Я разрешаю!

– Спасибо! – вежливо произнес он и исчез.

Маргарита услышала, как в зале щелкнула магнитная дверца тумбочки, и без сил опустилась на стул. Сегодняшнее его поведение было очень подозрительным. А что если сейчас вежливо предложить ему исчезнуть? – мелькнула неожиданная мысль.

Она решительно поднялась со стула и направилась в зал. Он сидел на полу в расстегнутой рубашке, из-под которой торчал градусник, и глаза его нездорово блестели. Он поднял туманный взгляд на хозяйку и устало произнес:

– Я кое-что начинаю вспоминать, дорогая Маргарита. Это ужасно. Это очень ужасно. Возможно, сегодня мне понадобится скальпель. У вас есть скальпель?

– Нет, – произнесла Маргарита и попятилась из зала.

– А вы можете спросить у соседей? – произнес он.

Но хозяйка квартиры не ответила, потому что зазвонил телефон. К телефону она бросилась, как к спасению.

– Я слушаю, – произнесла Маргарита полушепотом.

– Это я, тетя Лида, – услышала она в ответ встревоженный шепот соседки. – Риточка, у вас все нормально? Я час назад звонила, никто трубку не брал. А свет в кухне горел.

– А почему вы решили, что у меня не нормально?

– Да, потому что у вас днем по балкону ходил голый мужик. Мало того, что он голый, так он еще был мокрый и даже распаренный. Это так надо?

Маргарита не нашлась что ответить. Руки ее затряслись. Теперь она поняла, кто был этот человек, две ночи ночевавший у нее, и у кого он унаследовал такую привычку ходить голым. Соседка эту паузу поняла по-своему:

– Вы, Риточка, не можете говорить? – спросила она, приглушая звук. – Может, вызвать милицию?

– Вызовите! – шепнула Маргарита, покосившись на дверь. – И предупредите, что в моей квартире, возможно, известный рецидивист Кирилл Киселев, который объявлен в розыск.

– Боже! – вскрикнула соседка. – Бегите же скорей…

Связь оборвалась. Маргарита осторожно положила трубку и несколько минут сидела не шевелясь. Затем собрала в себе силы, какие нашла, и на цыпочках принялась выбираться из спальни. При этом кровать ее предательски дрогнула, дверь скрипнула, а из рук неожиданно выпрыгнул баллончик и звонко покатился по коридору. Она подобрала его, прокралась мимо дверей спальни, бесшумно влезла в туфли, сняла с вешалки плащ и начала скрежетать ключом в двери. Это было нелегко. В одной руке был плащ, в другой баллончик. Пришлось баллончик быстро сунуть в карман юбки. Дверь наконец поддалась и со страшным скрежетом открылась.

Маргарита выскочила наружу и кинулась к решетке. Поминутно оглядываясь, она отпирала решетку и все никак не могла попасть ключом в замок. Когда же попала, то не смогла его провернуть. Замок заедал довольно редко, но метко. Вот и сейчас заартачился именно в такую минуту, в какую не пожелаешь и врагу. Девушка бросила плащ на пол и начала обеими руками давить на ключ. Замок щелкнул, и решетка с душераздирающим лязгом нехотя поддалась. Маргарита схватила плащ и выскочила на площадку.

Но не успела она дотронуться до кнопки лифта, как сзади чья-то сильная мужская рука заткнула ей рот, и напуганную женщину втащили обратно в квартиру. Она услышала, как двое неизвестных переступили порог ее квартиры и захлопнули за собой бронированную дверь. Ее бесшумно протащили через всю прихожую в кухню. Там ее развернули, и она с ужасом увидела перед собой тех самых стриженых отморозков в черных куртках, которые следовали за ней с Кузьминок. Один, что постарше, показался ей знакомым.

– Есть еще кто в квартире? – спросил он шепотом, не отрывая ладонь от ее рта.

Она замычала и указала глазами на стену, за которой был зал. Тот, что моложе, вытащил из-за пояса пистолет и бесшумно направился в коридор. Из кухни было видно, как он быстро юркнул в ванную, потому что в зале хлопнула дверца тумбочки.

Немного погодя донесся звук открываемой двери, а следом послышались приближающиеся шаги. Тот, что держал ее, отпустил рот и вытащил из-за пояса пистолет. Он поднес его к губам и метнулся за холодильник. На пороге кухни появился квартирант. Настроение его было приподнятым.

– Уже тридцать восемь и две, – сообщил он весело и вдруг заметил в ее глазах испуг. Улыбка моментально слетела с его уст.

– Вы чем-то напуганы? – спросил он озабоченно.

В ту же секунду бандюга выскочил из-за холодильника и наставил ему в лоб пистолет.

– Тише, дядя! Одно слово, и ты труп.

Растерянность отразилась в глазах у бывшего бомжа.

– Вы кто? – спросил он шепотом.

– А вот кто! – произнес появившийся сзади второй и вмо-чил ему по макушке рукояткой пистолета.

Квартирант рухнул на пол лицом вниз, беспомощно раскинув руки, а парень усмехнулся. Он направил на лежащего без чувств пистолет, но тот, что постарше, остановил:

– Ты хоть глушитель надень, олух! Здесь стены тонкие. А я пока займусь дамочкой.

Бандюга вытащил из кармана кусок пластыря и залепил Маргарите рот. Затем потащил в зал. Когда он ее, почти бесчувственную, бросил на диван и надвое разорвал юбку, Маргарита вдруг вспомнила, откуда знала этого типа. Да это же тот самый, из параллельного класса, который тогда после дискотеки чуть не изнасиловал ее на лавочке. Тело узнавало его цепкие липкие руки и так же, как тогда, неприязненно отторгало. Как тогда, она извивалась в его мерзких объятиях, но тогда можно было кричать, а сейчас ее рот был заклеен пластырем. Он заломил обе ее руки за спину, но Маргарита продолжала еще отбиваться ногами.

– Ух ты какая! – произнес он с ухмылкой и ударил женщину в челюсть.

В ту же секунду на кухне произошло какое-то движение послышался удар, короткий стон и звук падающего на пол чего-то тяжелого. Бандит замер.

– Леха, ты его кончил, что ли? – спросил он встревоженно.

Однако в ответ не услышал ни звука. Бандит отпустил одну руку Маргариты и взял в руки пистолет. В ту же секунду дверь в зал отворилась, и на пороге возник Антон с топориком для рубки мяса в руках.

– Ты замочил Леху? – вытаращил глаза бандит. – Ну ты козел…

Бандюга взвел курок, но в ту же секунду Маргарита прыснула ему в глаза газовым баллончиком, который неизвестно как оказался в руке. Раздался выстрел. Зазвенели разбитые стекла дверей. Пуля прошла в сантиметре от виска квартиранта. Не дожидаясь второго выстрела, Антон подскочил к бандиту и шарахнул его по макушке обухом топора. Парнишка отключился.

В ту же минуту в кухне послышались стон и возня. Парень, видимо, пришел в себя.

– Бежим, – шепнул Антон, хватая Маргариту за руку.

Они выскочили в коридор и толкнули дверь, которая, по счастью, оказалась открытой. Открытой оказалась и решетка. Не дожидаясь лифта, парочка со всех ног понеслась на первый этаж. На площадке третьего этажа на ступенях сидели какие-то подростки с гитарами в руках. Они в страхе вскочили и шарахнулись от несущихся на них мужика с безумными глазами и топориком для рубки мяса и полуголой тетки с разорванной до пояса юбкой, развевающейся за ней, как чапаевская бурка.

Парочка выбежала из подъезда и сразу же бросилась к первой попавшейся машине.

– Ключи у вас есть? – спросил Антон.

– Нет! – ответила она.

Он, недолго думая, разбил топориком переднее стекло и открыл дверцу. Когда они прыгнули на сиденья, Антон со знанием дела вскрыл провода зажигания, замкнул их и завел машину. В ту же минуту, когда автомобиль на невероятной скорости выскочил на шоссе, с другого конца дома во двор въехали две милицейские машины.

После того как взрывное устройство было обезврежено и автомобиль отогнан в гараж, Берестов вернулся домой и позвонил в «Коммерческую газету» Калмыкову.

– Привет, Толик! Меня только что чуть не грохнули.

– Опять стреляли?

– Если бы стреляли! Подложили в машину бомбу. Под сиденье, старик. Представляешь, что бы со мной было? И где? У самого дома. Я только на минуту зашел в магазин.

– Да ты, я вижу, растешь! В качестве журналиста котируешься по высшему разряду. Поздравляю!

Толик выдал раскатистый смешок и надолго умолк.

– Извини, это нервное. Ты опять занялся криминалом?

– Окстись! Какой к черту криминал? Всего лишь разоблачил одну предсказательницу.

И Берестов в подробностях рассказал о двух своих визитах к потомственной колдунье, не опустив, конечно, что охранник мчался за машиной и на ходу расстегивал кобуру.

– Это такие крутые предсказательницы пошли? – удивился Калмыков. – Нет, старик, тут что-то не то. Вспоминай, что ты опубликовал на минувшей неделе?

Берестов напряг лоб и ответил с удивлением:

– Ты знаешь, за последнюю неделю я вообще ничего не опубликовал. Даже вшивой информации! Вышел только что из отпуска. Еще, даже можно сказать, не раскачался, и тут – на тебе! Сразу бомбу под сиденье.

– Может, тебя с кем-то перепутали? Хотя нет! Обычно они не путают. Вспомни: позавчера, вчера, сегодня с кем ты разговаривал?

– С одной из клиенток этой колдуньи. Рентгенолог. Кстати, через полчаса после интервью она выбросилась с двенадцатого этажа.

– Сама, или ты ей помог?

– Понимаешь, тут дело темное. Буквально за час до разговора она сняла в сберкассе семьдесят тысяч на покупку дома под Москвой. Пришла домой как бы с деньгами и сразу отправилась на интервью со мной. Ты себе такое представляешь? А после интервью она, не заходя в квартиру, забралась на двенадцатый этаж и бросилась вниз башкой. Не хило?

– Интересно… – задумался Калмыков. – Деньги, конечно, исчезли?

– Такие подробности мне не известны.

– Расскажи-ка в деталях, о чем вы с ней трепались.

Берестов добросовестно во всех подробностях пересказал другую байку Сверилиной про то, как несчастной долго не везло с деньгами, и тогда она отправилась к колдунье, и после того как отчаявшаяся тетка совершенно идиотским образом отдала шарлатанке последние триста баксов, ей наконец свалилось на голову целое состояние…

– Понятно! – нетерпеливо перебил Калмыков. – С кем еще ты разговаривал? Вспомни!

– В субботу у меня был разговор в «Мерседесе» с одной очень красивой и, кажется, весьма не бедной женщиной. Тоже клиенткой колдуньи. У нее два года назад пропал муж.

– Так! – пробормотал Калмыков. – Труп нашли?

– Найти-то нашли. Но колдунья по фотографии за шестьсот баксов определила, что муж жив.

– За такую сумму я тебе сам кого хочешь оживлю. Значит, говоришь, два года назад он пропал? Вообще, к твоему сведению, начиная с середины девяносто шестого года в России без вести пропало очень много людей. Пик пропаж приходится на девяносто седьмой год. А в феврале девяносто девятого в Москве обнаружилось около двухсот человек, пропавших ранее в регионах. Они не помнили ничего. Даже своего имени. Потом некоторые из тех, кого нашли, постепенно вспомнили жен, детей, родственников; вспоминали свое детство, прошлое, но только до того момента, как пропали. Где они были после того, как вышли из дома, чем занимались? – полнейший провал. Этого не добился от них ни один гипнотизер. Так вот, мое личное наблюдение: в девяносто седьмом году в России победила спиртовая мафия. По объему самые огромные поставки турецкого спирта в страну пришлись именно на девяносто седьмой год. Усекаешь?

– Честно говоря, нет!

– Я начертил два графика: объем завоза контрабандного спирта в Россию за последние четыре года и количество пропавших людей. И они почти идентичны. Ты понял?

– Понял.

– Ну ладно. Это к слову. Я к чему все это веду: предсказательницы подобного рода держат нос по ветру. Так что… Слушай, – неожиданно воскликнул Калмыков. – Я, кажется, догадался, куда ты вляпался. Точно! И как тебя угораздило? Е-мое! Ты хоть из дома звонишь?

– Откуда же? – удивился Берестов.

– Пистолет есть?

– Нет.

– Сиди и не высовывайся. Я сейчас подъеду…

Столь спешное окончание разговора очень удивило Берестова. И голос у Калмыкова почему-то дрогнул. Леонид пожал плечами и отправился на кухню.

И вдруг Берестову показалось, что в его дверях кто-то тихо ковыряет в замке. Леонид вышел в коридор, включил свет и ясно услышал, как снаружи к его бронированной двери какой-то придурок подбирает ключи. Не успел он что-либо сообразить, как дверь стремительно распахнулась, и в квартиру влетели двое здоровенных архаровцев в масках. Они сбили Леонида с ног и сунули ему в нос тряпку с эфиром. «Вот и каюк!» – последнее, что мелькнуло в голове, и вслед за этим откуда-то издалека раздался назидательный голос, сказавший про него почему-то в третьем лице: «Так Леонид и не узнал, в какую историю вляпался».

Берестов очнулся на заднем сиденье машины. Рот его был заклеен пластырем, на глазах черная шапка, руки и ноги крепко связаны. «Если не убили сразу, значит будут допрашивать. Может, тогда выяснят, что это недоразумение», – пронеслась в голове спасительная мысль. Голова болела, тело ныло, кости ломило. Он попробовал пошевелить ногами, затем руками. Тщетно. Связали капитально. Сколько он был без сознания, Берестов, разумеется, не знал. Знал только, что его везут в иномарке, судя по гулу двигателя, в «Нисане», что их двое и что они не особо разговорчивые.

Через полчаса автомобиль съехал с шоссейной дороги и покатил по проселочной. Пока они прыгали по кочкам, несчастный журналист забывался дважды. Как ни мучительна была дорога, но, когда автомобиль остановился, сердце журналиста ускользнуло в пятки.

Сидящие впереди парни вышли из машины, глухо хлопнув дверцами, и открыли заднюю со стороны головы пленника. Они также без слов схватили его за голову и грубо выволокли наружу. При этом шапка немного съехала на затылок, и Берестов краем глаза увидел кирпичный трехэтажный дом, глухой забор и две скуластые белобрысые физиономии. Шапочку ему поправили и поставили на ноги. Один из них выругался и развязал ему ноги. Его стали толкать в сторону дома, довели до каких-то ступеней, затем поставили подножку, и он покатился куда-то вниз по шершавому бетону.

Ощутив спиной холодную жесткую плоскость, журналист понял, что он прибыл до места назначения. Дверь наверху со скрежетом захлопнулась, и стало тихо. Пленник полежал несколько минут на ледяном полу, затем поднялся на ноги и принялся на ощупь обследовать помещения. Дойдя до стены, он потерся о нее щекой и тем самым скинул с себя закрывавшую глаза шерстяную шапочку.

Осмотрелся. Он находился в темном подвале с двумя крошечными окошечками с металлическими решетками. В одном виднелась часть двора с глухим забором и двумя тощими яблоньками. В другом был виден белый «Нисан». Номера не просматривались из-за темноты.

Леонид обошел весь подвал. В одном углу он наткнулся на пружинный матрас и кучу какого-то белья. В другом – на пустую деревянную бочку.

Вначале надо было освободить руки. Леонид долго ходил вокруг бочки и все соображал, как снять с нее обруч, чтобы перепилить веревку. Он пару раз пнул ее, но в домашних тапочках это не возымело эффекта. Тогда журналист решил перетереть веревку о бетонную стену.

Он в кровь ободрал запястья и стер ладони, но час упорного трения у стены дал свои плоды. Веревка была перетерта. Когда руки были освобождены, Леонид отлепил от лица пластырь и начал растирать затекшие кисти. Они плохо слушались, поскольку окоченели. Ничего не оставалось, как отправиться к пружинному матрасу и начать копаться в полусгнившем барахле. От холода зуб на зуб не попадал.

Бедняга напялил на себя холодную сырую фуфайку, а шею обмотал какими-то влажными тряпками. Шапочку, которую он бросил у стены, пришлось снова подобрать и напялить на голову. На ноги пленник надел дырявые шерстяные носки, которые он нащупал в куче. Чтобы согреться Берестов сделал несколько приседаний, повалился на матрас и укутался пыльным ватным одеялом.

Притихнув и немного согревшись, Берестов неожиданно услышал, что из угла доносятся еле слышные голоса. Он встал и, не снимая с плеч одеяла, принялся обследовать угол. В него была впечатана идущая наверх труба. Прислонив к ней ухо, можно было услышать, о чем говорили наверху. Однако наверху говорили мало. В основном слышался звук телевизора.

Берестов сел на корточки перед трубой и стал прислушиваться. Слух его обострился настолько, что он даже стал различать отдельные слова диктора телевидения. Голоса бандитов слышались значительно лучше. Они, судя по всему, играли в карты, поскольку произносили одно и то же.

За полчаса сидения на корточках ничего полезного для себя Берестов так и не узнал. Он встал, перетащил матрас к трубе и задремал. Лежа, да еще в полудреме, слушать было легче. Он даже четко услышал как зазвонил телефон и один из них произнес, видимо, в трубку:

– Слушаю. Это Макс! Да! Мы не в курсе. Они пошли за бабой, и до сих пор их нет. Баба просекла, как Серый возится в машине, и предупредила журналиста. Журналист вызвал легавых. Да нет, нет! Все нормально! Потом мы его взяли. Прямо из дома. А Вальдемар с Лехой пошли за бабой. Нет! Они поехали на метро. Что? Повязали! По НТВ в новостях?

Было слышно, как бандит, прекратив разговор, крепко выругался и произнес:

– Переключай на другой канал. В новостях передают, что Леху с Вальдемаром повязали.

Канал, по всей видимости, переключили и прибавили звук. Минут десять было тихо, лишь диктор по-деловому сообщал московские новости и вдруг бандиты заволновались: