Текст книги "Лайза Миннелли. История жизни"

Автор книги: Джордж Мейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

В 1965 году состоялся бродвейский дебют Азнавура. В театре «Амбассадор» открылась программа под названием «Мир Шарля Азнавура». Лайза посетила один из концертов как раз в то время, когда сама выступала в «Персидском Зале». Вот как она описывает свои впечатления: «Ничего подобного я еще не видела! Что кто-то может спеть песню так, как будто это маленький спектакль, когда каждая песня словно живет собственной жизнью. Нет, это просто неподражаемо!»

Лайзе было недостаточно успеха ее программы в ночных клубах, ей явно хотелось большего! Она мечтала стать знаменитой эстрадной певицей или кинозвездой. Ей не терпелось вернуться на сцену, и вскоре ей такая возможность представилась – она сыграла в спектакле «Игра в пижаму» в одном из летних театров. А вот кинороли пока обходили ее стороной – до тех пор, пока Джуди не сочла своим долгом– вмешаться и раздобыть для дочери роль в британском фильме «Чарли Бабблз». Однако Лайза даже не догадывалась, что этим своим успехом обязана матери, как, впрочем, и многими другими своими контрактами после их совместного концерта в «Палладиуме».

И хотя для Джуди явилось ударом судьбы, что не кто иной, как она сама дала жизнь своей самой главной сопернице, вскоре она снова вошла в материнскую роль. Она выискивала для дочери подходящие роли и потихоньку занималась раскруткой ее сценической карьеры. Ей хотелось, чтобы к Лайзе пришел настоящий успех, однако одновременно Джуди Гарленд стремилась не задеть гордость дочери – вряд ли Лайзе было бы приятно узнать, что все свои роли она получила благодаря стараниям мамочки.

Джуди была весьма близко знакома с Майклом Медвином, продюсером ленты «Чарли Бабблз», и, пользуясь дружбой, предложила ему взять ее дочь на одну из второстепенных ролей. Главную роль исполнял Альберт Финни, а Билли Уайтлоу играла его супругу. Лайзе досталась роль влюбленной секретарши главного героя, а заодно его любовницы, так что согласно сценарию Лайзе предстояло раздеться до нижнего белья в сцене, где ее соблазняет шеф.

Это была ее первая взрослая роль, и, работая с Финни, она прошла отличную выучку. Прислушалась Лайза и к совету отца, который настоятельно рекомендовал ей сдерживать свою природную эмоциональность. То, что хорошо для сцены, не всегда годится перед камерой.

«Не переусердствуй, – наставлял ее в письме отец. – Не забывай, обычно ты легко поддаешься чувствам, и поэтому без усилий умеешь передать целую их гамму от экстаза до гнева, вместе с тем не теряй самообладания. Я в восторге от того, что ты снимаешься в этой картине. По-моему, это замечательная возможность попробовать свои силы в кино. Я абсолютно уверен, что ты будешь хороша, великолепна, убедительна и вообще таких, как ты, еще не было».

К сожалению, когда «Чарли Бабблз» в начале 1968 года появился на американском экране, то вызвал едва слышный отклик среди зрителей, прежде чем навсегда сгинуть в небытие.

Правда, лента удостоилась неплохих отзывов, в том числе – ну кто бы мог подумать? – от старого недруга Лайзы, журнала «Ньюсуик». Его обозреватель, Джозеф Моргенштерн, писал: «Каждый эпизод этой картины, кажется, живет собственной жизнью, причем некоторые из них наполняют вас упоительным, пьянящим восторгом, и вы ловите себя на мысли, что с нетерпением ждете очередного появления Лайзы Миннелли».

Подводя итоги, можно сказать, что Лайза все-таки добилась для себя роли в кино, хотя и не такой, о какой мечтала, – ей так и не удалось сыграть главную героиню в крупной американской ленте.

Лайза моталась с места на место в поисках новых контрактов, полезных для ее карьеры, и все это время по-прежнему считалась невестой Питера, сама находясь в полной уверенности, что он как нельзя лучше подходит для ее личной жизни. Хотя, по правде сказать, они давно уже жили каждый своей жизнью – Питер с Крисом выступали в «голубых клубах» и общались в основном с приятелями Питера, в то время как Лайза вращалась в своей компании.

Ее отец был настроен против замужества дочери, полагая, что еще не время. Мачеха, Девиз, придерживалась того же мнения и даже как-то заявила, что ноги ее не будет на свадьбе Лайзы. Кроме того, Джуди также изменила свое мнение о молодом человеке, которого сама же и познакомила с дочерью. Джуди неодобрительно отзывалась о том образе жизни, что вел Питер, и вообще, по ее мнению, эта парочка была слишком юной.

Вот что рассказывал по этому поводу отец Лайзы: «Ей тогда было всего двадцать лет. Они оба были еще совсем молоды, и, по-моему, ей не следовало торопить события. Кроме того, они оба еще только на пороге своей профессиональной карьеры, и кому, как не мне, было знать, что шансы на то, что этот брак не развалится, практически равны нулю. И все-таки выйти замуж за Питера для Лайзы значило весьма многое. И когда я в конечном итоге дал свое согласие, это объяснялось лишь тем, что я просто не смог устоять перед ее очередной просьбой».

Лайза и Питер были обручены более двух лет, и люди начали поговаривать, что пора бы решиться на главный шаг – то есть пожениться. Питер, с его внешностью английского аристократа – чуть крючковатый нос и выступающий вперед подбородок, – узнав о возражениях Винсенте, сделал нечто такое, что тотчас прибавило ему очков. Вот как сам Винсенте описывал это позднее: «Питер написал мне весьма учтивое письмо, в котором попытался рассеять все сомнения относительно предстоящего брака. На меня произвел глубокое впечатление тот факт, что он, согласно давно заведенной традиции, просил у меня руки Лайзы».

Папочка, скрепя сердце, дал свое согласие, Джуди последовала его примеру. А Лайза была готова прыгать от восторга – она любила Питера всей душой, – а главное, была уверена, что с ним не соскучишься.

21 февраля 1967 года в городской ратуше Нью-Йорка молодые наконец получили официальное разрешение на брак. Лайза пошутила для газетчиков: «Мы с Питером ходили, обручившись, целых два года – вот сколько времени нам понадобилось, чтобы попасть сюда».

3 марта 1967 года они поженились на квартире ее агента и приятельницы, Стефани Филлипс, или у мистера и миссис Ричард Фридберг, в зависимости от того, какая газета попалась вам на глаза на следующий день. Затем последовало небольшое торжество, состоявшееся дома у менеджера Марти Брегмана, в его квартире по соседству с Центральным парком.

И хотя свадьба удалась на славу – церемонию провел судья Джозеф Маккью, со стороны невесты свидетельницей выступила Рэм Рейнхард, а шафером был Поль Джесман, звездой этого события стала отнюдь не невеста, как то можно было предположить, а ее мать. Кроме того, свадьба ознаменовала собой краткосрочное примирение между ними обеими – спор касался денег, которые Джуди требовала от Лайзы. Дело в том, что Лайза то посылала их, то забывала это сделать.

Событие получило также и международный резонанс – из Австралии по этому случаю прилетела мать Питера Марион и его сестра Линн. Лайза устроила им небольшую экскурсию по Манхэттену и вообще прониклась к золовке мгновенной симпатией. Они обе уговорили Марион приобрести по случаю свадьбы новое платье, но та, увидев цены, встала на дыбы. Ведь это бы вступило в противоречие с выработанным ею за многие годы правилом – тратить на одно платье не более той суммы, что ушла бы у нее на питание в течение двух-трех месяцев. И тогда Лайза договорилась с кем-то из продавцов, чтобы тот показал на выбор несколько платьев, но только без этикеток – одно из них все-таки было куплено, и все вокруг остались довольны.

Главным событием для Марион и Линн стала встреча с Лилиан Роксан. Роксан, австралийская журналистка, работавшая в Нью-Йорке, вела постоянные рубрики в австралийских журналах. Австралийские женщины просто боготворили ее. Вот как Питер описывает случившееся: «Мои мать с сестрой прилетели на свадьбу из городка Бонди, где они тогда жили, имея в запасе еще несколько дней, – и все еще не могли прийти в себя после встречи с Лайзой. Мама ужасно робела перед Джуди, которая меньше всего походила на тещу в привычном смысле этого слова. Однако по мере того, как события развивались дальше, мама немного освоилась, и тогда я решил познакомить ее с Лилиан. Маму мы застали в обществе двух других гостей – с одной стороны от нее сидел Ван Джонсон, а по другую – Юл Бриннер, и вся троица мило предавалась беседе.

«Мам, познакомься, это Лилиан Роксан».

У матери отвисла челюсть. Ведь она столько лет подряд читала «Письма от Лилиан», которые печатались тогда в «Вуменз Дейли». И вот тебе раз – перед ней стоит знаменитость собственной персоной!»

Джуди почтила своим присутствием свадьбу дочери в обществе второго своего мужа, Винсенте, однако вскоре сосредоточила внимание на третьем и также бывшем супруге – Сиде Люфте, что вызвало у одних ехидные улыбочки, а у других – неодобрительные взгляды. Однако это оказалось не единственной неприятностью – Лайза вскоре сделала для себя малоприятное открытие, что уже нажила соперника в лице «голубого» дружка своего новоявленного мужа. Брачную ночь Питер провел именно с ним, а не с новобрачной.

Что касается Джуди, то ее профессиональная карьера также переживала не лучшие времена – на одних ее концертах яблоку негде было упасть, на других – желающих послушать ее легко было пересчитать по пальцам. Это стало началом нового охлаждения в отношениях матери и дочери. Кроме того, в это время Лайзе еще пришлось взять на себя заботу о Лорне и Джои. Дело в том, что Джуди явно пошла по стопам своей матери, Этель, правда, с некоторыми отличиями. Она не просто запирала детей – нет, она изгоняла их в отдельную дальнюю часть отеля, где за ними следили посторонние люди, а сама в это время либо давала выход своим эмоциям, либо же, оставшись без посторонних глаз, предавалась наркотическому дурману. Джуди отказывала Люфту в праве навещать детей без ее предварительного согласия, что придавало ситуации еще более абсурдную окраску.

Что примечательно, двадцатилетней Лайзе удалось найти в общем-то неплохой выход в этой ситуации. Она сказала своей пятнадцатилетней сестре и двенадцатилетнему брату, что те могут жить вместе с ней и Питером. Лайза начала прятаться от Джуди, поскольку была больше не в силах выносить семейных скандалов. Питер взял на себя роль мужчины, главы семьи – он не только пытался строить совместную жизнь с Лайзой, но и заботился о Лорне и Джои и, как мог, пытался оградить Лайзу от травмирующих встреч с матерью.

Вот что, например, рассказывала она в 1968 году репортеру журнала «Гуд Хаускипинг»: «Когда мама не в настроении, наш дом для них (Лорны и Джои) – это место отдохновения, где их ждет внимание и покой». Это Лайза еще мягко сказала: «Когда мама не в настроении». «Мама» порой валялась без чувств, накачавшись алкоголем или наркотиками. Порой ей становилось страшно за себя, порой – себя жалко. Правда, самое невероятное заключалось в том, что она неизменно находила в себе силы, вырвавшись из наркотического дурмана, вернуться на сцену, чтобы снова завораживать сердца тысяч зрителей своей удивительно искренней, подкупающей манерой исполнения.

Январь 1968 года явился важным периодом как в жизни матери, так и дочери. У Лайзы состоялся дебют в «Имперском Зале» отеля «Уолдорф». Среди гостей было столь много звезд, что одно их присутствие делало премьеру грандиозным событием. В то же время Джуди, которую на протяжении декабря преследовали одни неудачи – чего стоил только один провал в «Мэдисон-Сквер-Гарден»! – лишилась главной роли в бродвейской постановке «Мейм», а за неуплату была выселена из отеля.

В тот самый вечер, когда она осталась без роли в «Мейм», Джуди с явной неохотой пришла посмотреть дебют дочери в «Империи». Лайза пригласила ее к себе на сцену, и вдвоем они исполнили знаменитую композицию «Когда святые маршируют», чем вызвали небывалый восторг публики. После концерта Лайза настояла на том, чтобы Джуди с младшими детьми воспользовались ее номером-люксом тут же в отеле «Уолдорф», а сама решила пока пожить с мужем в их квартире на Восточной Пятьдесят Седьмой улице. Тот вечер показал, что Джуди еще не утратила своей притягательности, хотя пристрастие к наркотикам все ближе подталкивало ее к краю пропасти.

Тем временем Питер и Крис нашли себе союзницу в виде повальной моды на британскую музыку. Правда, «братья Аллен» были в общем-то родом из Австралии, но американская публика не видела в том особой разницы. Их имидж здоровых, спортивных парней и приятная манера исполнения резко контрастировала, например, со стилем «Роллинг Стоунз». В результате их концерты на Манхэттене были расписаны на месяцы вперед – дуэт выступал в самых дорогих увеселительных заведениях по всей стране, а также принял участие в ряде телешоу.

Среди манхэттенского общества Питер с Лайзой являли собой современное воплощение другой, не менее знаменитой пары – Скотта Фитцджеральда и его жены Зельды, – их можно было видеть в таких модных ночных заведениях как «ИльМио», «Ондин», «Ле Клуб», «Артур» и «О'Пюсе». И хотя на первый взгляд Питер с Лайзой по-прежнему держались вместе, их, тем не менее, влекло в разные стороны, поскольку они не терпели приятелей друг друга. На протяжении всех бурных шестидесятых Лайзу трудно было назвать борцом против правительства, ниспровергательницей устоев, готовой ринуться на баррикады. Скорее наоборот, она являлась его неотъемлемой частью, вращаясь исключительно в «избранном» обществе, и каждый ее шаг находился под неусыпным оком целого сонма «околосветских» репортеров, взахлеб расписывавших похождения своих кумиров на страницах глянцевитых журналов.

Питер сравнивал эту толпу с суповой миской – широкой и мелкой. Он находил этих людей нудными, мелочными, испорченными, предпочитая общество тех, кто, по его мнению, был наделен художественным талантом и глубиной, искрой божьей и совсем не обязательно деньгами. Они с Лайзой развлекались ночами – но в разных концах Манхэттена – она в Верхнем ИстСайде, он же в нижнем Вест-Сайде, то есть в Гринвич-Виллидж. Можно сказать, что физически и интеллектуально Питер с Лайзой существовали на противоположных краях спектра.

Время Пуки Адамс

Лайзе оказалось мало успеха в ночных клубах, и она принялась подыскивать себе роль на сцене или в кино. Последнее представлялось не слишком обнадеживающим, поскольку в середине шестидесятых народ почему-то отвернулся от мюзиклов. На протяжении нескольких лет Лайза мечтала о роли Пуки Адамс в «Бесплодной кукушке» – истории первой юношеской любви со всеми ее переживаниями, неуклюжестью, мечтами и разочарованиями. Лайзе было все равно, где она сыграет эту роль – на сцене или на экране. Впервые она услышала об этой истории в 1965 году от одной своей подруги и даже достала почитать роман Джона Никольса.

«Я проглотила книжку залпом за одну ночь, – рассказывала Лайза. – Она оставила странное впечатление, но я все равно глубоко сочувствовала и сопереживала Пуки Адамс. У меня было такое чувство, будто все, что случилось с ней, совсем недавно произошло со мной. Я дала себе слово, что если по книге когда-нибудь будет сделан фильм, я обязательно в нем снимусь».

Впервые прочитав книгу, Лайза вышла на издателя и агентов, занимающихся приобретением прав на экранизацию, а именно Алана Пакулу и Роберта Маллигона.

«Я пришла к ним в офис и заявила, что если им придет в голову сделать фильм, я именно та актриса, которая сыграет Пуки. Я проделала с ними ту же самую шутку, что и с Фредом Эббом и Джорджем Эбботом во «Флоре, Красной Угрозе».

Пакула и Маллигон явно не ожидали такого напора от актрисы, подыскивающей себе работу, но Пакула все-таки купился на эту затею. «Я был не в силах отделить Лайзу от Пуки. Она словно была создана на эту роль – та же дерзость, тот же необузданный, страстный порыв чувств».

Когда Пакула, наконец, нашел спонсоров, он сообщил им, что роль Пуки предстоит сыграть Лайзе. Потребовалось какое-то время, чтобы хохот наконец стих, но как только спонсоры отсмеялись, они сразу же заявили, – нет, такое дело не пойдет. У них имелись собственные соображения насчет Пуки, причем среди кандидаток на роль значились такие имена, как Пэтти Дьюк, Элизабет Хартман и Тьюсди Вельд. Пакула же в пику им заявил, что без Лайзы не будет никакой картины. Так оно и произошло – нет и не надо.

Лайза до глубины души расстроилась, узнав, что все ее планы пошли прахом; хотя ей, разумеется, льстило то обстоятельство, что Пакула, продюсер многих известных лент (например, «Убить пересмешника»), счел ее достойной кандидаткой на роль и даже предпочел поставить крест на всем проекте вместо того, чтобы, расставшись с ней, сделать фильм без ее участия.

В марте 1968 года о проекте снова заговорили, и Лайза опять предложила себя на роль Пуки. Она так страстно мечтала получить эту роль, что бралась только за краткосрочные контракты, чтобы, если обстоятельства сложатся в ее пользу, не быть связанной никакими посторонними обязательствами.

Однако наступил июль, а о «Кукушке» не было слышно ни слова, и Лайза едва не соблазнилась на главную женскую роль в бродвейском спектакле по фильму «Квартира» , популярной комедии, в которой снялись такие звезды, как Ширли Мак-Лейн и Джек Леммон. Пьеса называлась «Обещания, обещания», а появилась она на свет благодаря усилиям не менее почтенных деятелей – продюсером ее являлся Дэвид Меррик, музыку же написали Берт Бакарак и Хэл Дэвид. Практически никто не сомневался, что Лайза непременно ухватится за роль в спектакле, заранее обреченном на успех. Что касается успеха, то тут все ожидания оправдались, вот только Лайза в спектакле так и не появилась.

По мнению Джуди и друзей, Лайза совершала величайшую глупость, терпеливо дожидаясь, когда ее пригласят на роль в «Кукушке», причем, по меньшей мере, по пяти причинам. Во-первых, где гарантия, что фильм вообще будет снят? К тому же Лайза еще не бог весть какая звезда, чтобы отворачиваться от предлагаемых ролей и морщить нос в ожидании чего-то особенного. Что же касается «Кукушки», то это довольно рискованная вещь, со странноватой малоприятной героиней, и к тому же там нет никакой музыки, что вообще не в ее стиле.

Многим в кинобизнесе казалось, что эта роль ей не по силам. «Парамаунт», единственная студия, согласная взяться за осуществление проекта, и слышать не желала ни о какой Лайзе Миннелли.

Тем не менее Лайза поставила себе цель во что бы то ни стало сыграть роль Пуки Адамс, и будущее докажет ее правоту. Единственными людьми, кто горячо поддерживали ее мечты, были ее отец Винсенте и режиссер будущей картины Пакула. Вот что говорил последний: «Лайза была единственной, кто мог в моих глазах серьезно претендовать на эту роль, несмотря на все давление со студии, требовавшей кого-то более известного».

В конечном итоге картина была сделана с участием Лайзы.

Пакула заключил с «Парамаунтом» финансовую сделку. Затем он наведался к Лайзе в Лас-Вегас, где она тогда выступала, и предложил приехать в Лос-Анджелес. Съемки начались в сентябре 1968 года, в Гамильтон-колледже, в штате Нью-Йорк.

Пакула высоко отзывался о том, как прекрасно Лайза справилась с этой трудной ролью. «Мне еще ни разу не приходилось испытывать такое удовольствие от работы с актрисой, причем эта радость была просто заразительной. Например, я рассказывал ей какую-нибудь историю, точно так же, как если бы я рассказывал ее ребенку. Мне запомнилась одна сцена, которая поначалу никак не получалась, и я пытался объяснить, чего же мне все-таки хочется, чего я добиваюсь, и я все говорил и говорил, пожалуй, даже слишком много. Спустя какое-то время она поднялась и сказала: «О'кей, давайте попробуем». И у нее все получилось».

«Бесплодная кукушка» – это история молодых любовников, пытающихся обрести контакт с реальным миром. Пуки – одинокая девушка – становится агрессивной стороной и навязывает себя молоденькому первокурснику Джерри, которого сыграл Уэнделл Бертон. Кульминацией фильма стала очаровательная в своей неуклюжести любовная сцена, снятая в скромном номере крошечного отельчика на берегу озера. Со временем Джерри начинает понимать, что, собственно, происходит, и хотя ему нравится близость Пуки, он не желает связывать себя никакими обязательствами. По телефону он объявляет ей, что их роман окончен. Пуки же, зажатая в тесной телефонной будке ее студенческого общежития, слушает его и отказывается верить.

Эта сцена в телефонной будке принесла Лайзе восторженные отзывы как со стороны зрителей, так и критиков. Поговаривали, что одного эпизода было достаточно, чтобы удостоиться номинации на награду Академии киноискусства. Кстати, этот эпизод, представляющий собой сердцевину картины, снимался в самый первый день – погода была плохая и съемочная группа сидела в четырех стенах. Снят он был за один дубль, что тоже редкое явление, и восхищенная команда дружно разразилась аплодисментами Лайзе – удивительная реакция от пресыщенных, много чего повидавших на своем веку киношников.

По мнению Пакулы, Лайза оказалась совершенно права, настойчиво добиваясь для себя этой роли. «Я не мог поверить, что у нас с ней все получится, но ведь получилось же! – заявил он. – Все вокруг пребывали в растерянности. Никто не ожидал ничего подобного от Лайзы Миннелли. Джуди Гарленд – это да. Но вот Лайза!»

«На репетициях мы вроде бы все разжевали, и все равно я не знала, с какой стороны мне за что взяться, – рассказывала Лайза. – От страха у меня сердце ушло в пятки – но стоило мне только оказаться перед камерой, как все тотчас встало на свои места, и я сделала все, что от меня требовалось».

Вскоре такой подход вошел у Лайзы в привычку. Если ей предстояло сыграть сцену, в которой она не была уверена, неожиданно на нее словно находило некое откровение. Чаще она бывала права. Иногда ошибалась. Безусловно, частично своим успехом она обязана советам со стороны матери и отца, которые направляли ее на протяжении многих лет.

В сцене с телефонной будкой Лайза вспомнила, как отец когда-то учил ее читать сценарий, убирая при этом все ненужное и оставляя только ключевые слова, чтобы тем самым четко представить себе требуемый образ. «Вы оставляете только то слово, – поясняла Лайза, – которое несет на себе смысловую нагрузку. Затем вы поднимаете глаза. И опять оставляете одно слово. В «Бесплодной кукушке», в сцене с телефонной будкой, есть одна строчка, в которой я говорю: «Мы с папой не успели проглотить даже по сэндвичу». Я прибегла к тому уроку, который преподал мне отец, – самым главным я сделала слово «сэндвич». «Мы с папой не успели проглотить даже по сэндвичу». Эго очень важно, уверяю вас».

Картина, обреченная, по мнению многих, на провал, вышла на экраны в октябре 1969 года и тотчас же получила хвалебные отзывы. Сама Лайза удостоилась номинации в категории «Лучшая актриса» – недурно для ее двадцати трех лет, тем более, если вспомнить, что в девятнадцать она получила «Тони».

Самый «непробиваемый критик» Полин Кель из «Нью-Йоркера» захлебывалась от восторга: «Лайза – само совершенство. Эта печальная, словно удивленная персона – тощее, трогательное тельце и выразительные черты, которым явно тесно на небольшом личике, – словно специально создана для этой роли. Какая она, право, смешная, и по всей видимости о ней скоро заговорят как о величайшей актрисе». Кинокритик из «Лос-Анджелес Таймс» назвал героиню актрисы «милой, печальной, серьезной и одновременно забавной, трогательной и обворожительной».

Лайза так и не получила «Оскара», зато удостоилась славословий со стороны критика Рекса Рида: «В роли Пуки Адамс Лайза Миннелли восхитительна! Она играет, что называется, до упора; в массивных роговых очках, вытаращив, как блюдца, глаза, морща носик, словно кролик, страдающий сенной лихорадкой! А чего стоит ее смешок, который пронзает вам сердце подобно солнечному лучу в пасмурный день. Подобные роли разбивают сердца зрителям, а исполнителю приносят «Оскара».

А Кристофер Ишервуд, один из авторов сценария «Кабаре», заявил, что Лайза – это вылитая Салли Боулс.