Текст книги "Лайза Миннелли. История жизни"

Автор книги: Джордж Мейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Концерт в «Зимнем саду»

В конце лета – начале осени 1973 года двадцатисемилетняя Лайза колесила по всему свету. С кем ее только не видели! Например, она посетила Италию, где у нее состоялись переговоры о возможном сотрудничестве с Франко Дзеффирелли. Там же, буквально через две недели после разрыва с Питером Селлерсом, Лайза завела короткий романчик с Дайсоном Ловеллом. После этого она направила свои стопы в Париж, где участвовала в показе мод, а оттуда самолетом вернулась в Нью-Йорк для составления графика концертов, в том числе и в знаменитом «Зимнем Саду». Этот концерт еще сильнее укрепил ее статус исполнительницы-солистки, которым она уже успешно пользовалась в лондонском «Палладиуме».

В основу программы легли ее традиционные номера, с которыми она выступала в ночных клубах. Лайза остановила выбор на «Зимнем Саду» с тем, чтобы вынести на суд публики свой новый, обновленный образ, ибо в шоу-бизнесе и близких к нему кругах этот зал имел репутацию «звездного заведения», причем сами выступающие здесь «звезды» должны быть непременно первой величины. В начале января 1974 года Лайза созвала на квартире Эбба, что в двух шагах от Центрального парка, совет, на котором, кроме нее самой и хозяина квартиры, присутствовали также Джон Кандер, Дина Уэнбл, ее секретарь, и Арт Азензер, ее аккомпаниатор. Они решили обговорить все детали и еще раз внимательно пройтись по программе. Участие других звезд в концерте не планировалось, однако были задействованы музыканты и танцевальная труппа. В течение полутора часов перед зрителями будет царить Лайза и только Лайза.

Разумеется, тем самым она брала на себя гигантскую ответственность, ведь именно она сама все эти девяносто минут должна была петь, танцевать и отбивать чечетку. Лайзе хотелось, чтобы все происходило так, как во время ее первого сольного выступления на Бродвее. Программа была весьма остроумно озаглавлена «Лайза». В главной роли Лайза Миннелли». В типографии толком не посмотрели, как пишется ее фамилия, и в результате на билетах она оказалась отпечатана с одним «Н». Но еще больший ажиотаж вызвала цена билетов – для 1974 года она составила неслыханную доселе и потому возмутительную сумму в 15 долларов. Однако у спекулянтов с рук за них заламывали в десять раз больше.

Несмотря на злополучную ошибку в фамилии и непомерно высокую цену билетов, уже за несколько недель до эпохального шоу в «Зимнем саду» кассы бойко торговали ими. Билеты на все 1442 места гигантского амфитеатра на всю трехнедельную серию концертов разашлись менее чем за двое суток.

Том Бакли из «Нью-Йорк Таймс» дал этому феномену следующее объяснение: «Это шоу словно порождает некий вид электричества в этот бедный на энергию сезон, которому бессильна помочь даже вся аравийская нефть. Во-первых, это будет первое выступление мисс Миннелли после вручения ей награды Академии за «Кабаре» и награды «Эмми» 1972 года за телепрограмму, сделавших из нее звезду международного класса. Во-вторых, она возвращается к себе домой, в родной город. Еще до того, как, будучи подростком, она поставила себе целью во что бы то ни стало сделать карьеру в театре, этот город стал для нее родным домом. Здесь живут большинство ее старых и близких друзей, ее наставники».

Лайза подтвердила сказанное Бакли в своем заявлении: «Это потрясающий город. Он – все еще старое доброе «Большое Яблоко»*. Каждый раз, возвращаясь сюда, я влюбляюсь в него все больше». Лайза подчеркивала, что на этот раз у нее появилась возможность отдохнугь пару недель после гастрольной поездки по тридцати городам США, недельной программы в Лас-Вегасе и участия в телепередаче в Англии. Она провела все это время, отдыхая, занимаясь покупками, часами просиживая в ресторанах и посещая театры. Главной темой ее деловых встреч были переговоры с Франко Дзеффирелли о совместном проекте, который он тогда вынашивал, однако, по мнению многих, у нее было куда больше шансов сняться у другого режиссераитальянца, а именно у собственного отца Винсенте Миннелли, в картине, сделать которую они мечтали вот уже несколько лет.

* «Большое Яблоко» – название Нью-Йорка.

В день премьеры, 6 января 1974 года, Лайза и Фред Эбб прошли через те же самые разговоры, которые велись с первых моментов их сотрудничества, когда они в 1965 году готовили ее первую программу кабаре в отеле «Шорэм».

Эбб рассказывает: «Я всегда говорю ей, что не следует полагаться на публику. Ни в коем случае нельзя считать, будто успех – это нечто само собой разумеющееся. Успех следует завоевывать. Твоя энергия, твое желание понравиться всегда должны находиться на самом высочайшем уровне».

В день премьеры обладатели билетов оказались вознаграждены по достоинству. Шоу превзошло все ожидания. Занавес взмыл вверх, и зрителям предстал оркестр под управлением Джека Френча. Лайза мгновенно завела зал, с чувством исполнив знаменитую «Скажи да», за которой последовали другие, не менее зажигательные вокальные и танцевальные номера.

Концерты в «Зимнем саду» явились захватывающим дух свидетельством многогранности исполнительских талантов Лайзы, причем некоторые из них открылись зрителю впервые. Например, подобно матери, Лайза была помешана на тщательной продуманности малейшего движения, каждой строчки, каждой декорации, каждого шага, вплоть до мельчайших элементов ее шоу. Такое пристальное внимание к деталям чрезвычайно важно для создания качественной программы, способной выдержать ряд представлений. Кроме того, Лайза добилась, чтобы в создании этой программы принимали участие лучшие продюсеры, и причем те из них, которые понимали, чего она хочет. Для концертов в «Зимнем саду» она пригласила дирижировать Френча, а Марвин Хэмлиш занял место музыкального координатора. Программу шоу составил Эбб, за костюмы отвечал Нэнси Барр. Что еще более важно – режиссуру взял на себя Боб Фосс, у которого она снималась в «Кабаре». Кстати, в ту пору между ними завязался роман.

В общем и целом критикам Лайза понравилась – и она сама, и ее программа. Вот что, например, писал Клайв Бернс из «Нью-Йорк Таймс»: «Лайза принесла с собой летнее солнце, и во всех отношениях ее програма просто превосходна. Возможно, причиной тому стало ее нервное напряжение и эти моменты высвобождения духа, которые придают ее концертам особый заряд. Ее энергия бьет ключом. Это не просто внешня напористость, свойственная иным певицам, а скорее результат некоего внутреннего напряжения. Оно не может не найти выход, и при всей видимой легкости есть в нем нечто возбуждающее. Она обладает голосом, который то воркует, то нашептывает, то рычит. Ее умение обыграть песню неожиданно вновь предстало во всей своей яркости. Лайза напомнила нам, что она давно не девчонка из выдающегося «Кабаре», и она вовсе не желает потуже набить на этом карман, но на наших глазах создает образ Салли Боулс, одинаково близкий к ишервудскому как на экране, так и на сцене. Но почему только три недели, хотел бы я знать, мисс Миннелли? Пожалуйста, задержитесь в следующий раз подальше».

Дуглас Уоттс, обозреватель «Нью-Йорк Дейли Ньюз» узрел некое сходство Лайзы с творческой манерой матери – сравнение, которое было Лайзе явно не по душе. «Лайза держит зал в напряжении, но до истинного магнетизма ей еще далеко. И хотя она сама и ее помощники станут дружно это отрицать, образ отчаянной девчонки Джуди Гарленд витает где-то поблизости, особенно в тот момент, когда Лайза, нарядившись в бархатный костюм с бриджами по колено и лакированные лодочки, затягивает «Мамми». Хочет она того или нет, но на ум тотчас приходит старая вещица Джуди «Убаюкай свою крошку доброй южной колыбельной». Лайзе, при всей ее неиссякаемой энергии и личной притягательности, еще далеко до Фрэнка Синатры или Стрейзанд».

Пройдет время, и Лайза начнет регулярно появляться на сцене вместе с Синатрой и ныне покойным Сэмми Дэвисом-младшим. Сравнения же со Стрейзанд уже ничего для нее не значили, поскольку сама Стрейзанд до смерти баялась давать концерты такого масштаба, которые Лайза и Джуди давали играючи.

Энтони Манчини, критик из «Нью-Йорк Пост» писал: «У Лайзы бесподобный голос, и ее песни призывают нас, несмотря ни на что, упиваться жизнью. И ей с легкостью это удается, в первую очередь благодаря ее таланту мгновенно создать атмосферу доверительности. Она скачет по сцене, как жеребенок, и большую часть программы это действительно Лайза через букву «3» со всем своим колдовством.

И хотя, выступая, Лайза чем-то походила на мать, ее резко отличло от Джуди полнейшее нежелание вступать в близкие контакты со своими поклонниками. Она не терпела никаких прикосновений, никакой близости со столпившимися у сцены почитателями. Мать и дочь роднила сосредоточенность на личном, на внутренней жизни, но поклонники Джуди не могли этого понять, в то время как поклонники Лайзы вскоре это для себя уяснили. По окончании каждого из ее трехнедельных концертов Лайза замыкалась в себе, избегая каких-либо контактов с аудиторией.

Вот один наглядный пример. Аллен Петрочелли, ее биограф, рассказывал о первой встрече с Лайзой: «Был канун Рождества 1970 года, и мы обедали в зале «Империя» отеля «Уолдорф-Астория ». Вернее, не я, а мои родители, и я вместе с ними (Петрочелли в ту пору было всего тринадцать лет). Мой ум совершенно не зафиксировал того, что мы тогда ели (полагаю, это был цыпленок). Но зато я никогда не забуду десерт: два часа работы до седьмого пота, шелка, дамы, танец, блестки и песни. Лайза собственной персоной! Суббота 19 декабря – этот день вошел в историю, потому что тогда я впервые воочию увидел Лайзу. В первый раз, но не в последний. После концерта я подошел к ней попросить автограф. Шея ее была обернута полотенцем, которое впитывало градом катящийся с ее лица пот. Она была выжата как губка. Лайза только раз посмотрела на мою протянутую руку, на ручку и клочок бумаги и выкрикнула (дословно) : «Нет, нет, прошу вас! Я не могу!» Это был самый шикарный отказ в моей жизни».

Безусловно, Лайза отдает себе отчет в том, что на сцене она – «звезда» и поэтому волей-неволей вынуждена появляться на публике и давать интервью – это все часть той цены, которую приходится платить за славу и материальные блага, которые слава с собой приносит. Но личные контакты с поклонниками – это уж слишком.

Вот что говорила она сама: «Я не люблю допускать посторонних в мою личную жизнь, и мне безразлично, что там обо мне пишут. Поймите правильно – я сама не против посплетничать о комто еще, о чьих-то старых грехах. Но только не о себе. Меня постоянно донимают расспросами: «Ну, как это было?» Люди почему-то не могут понять одну простую вещь – то, что в прошлом, для меня больше не существует. Теперь я живу другой жизнью. С какой стати мне должно быть интересно копаться в прошлом?»

Сравните это высказывание с тем постоянным общением со слушателями, которое сопровождало Джуди Гарленд на протяжении ее турне по двенадцати городам Америки и закончилось 23 апреля 1961 года грандиозным аншлагом в «Карнеги-Холл». Вот как вспоминает об этом потрясающем событии критик Джудит Крайст: «Я помню, как Леонард Бернстайн, не стесняясь катившихся по лицу слез, вопил от восторга, а Хэнк Фонад вторил ему возгласами «Браво!». Никто не желал первым покинуть зал. Аплодисменты и выкрики слились в оглушающий рев, а зрители – весь зал – сорвавшись с мест, бросились к сцене. Протянув вперед руки, люди наперебой выкрикивали: «Джуди! Джуди!», и она, насколько позволяла возможность, старалась прикоснуться к каждому».

Публика тогда оказалась вовлечена в некий коллективный акт преклонения перед этим исключительным даром, чьи гены, спасибо судьбе, передались и Лайзе – в ту пору ей было шестнадцать лет, и она сидела в первом ряду вместе с Лорной и малолетним Джои.

Вот как описывает выступление Джуди еще одна свидетельница: «Джуди Гарленд не только самая темпераментная исполнительница всех времен и народов, нет – она превзошла рамки таланта и славы, став редчайшим явлением в шоу-бизнесе. Наполовину «Синяя птица», наполовину Феникс, она стала легендой нашего времени».

Та же самая судьба была уготована Лайзе. Выступая годы спустя в «Зимнем Саду» и судя по реакции публики, она произвела не меньший фурор – на все ее концерты пришлось даже продавать входные билеты без мест.

Вот что писала о ней «Вэрайети»: «Не просто исполнительница песен и танцев, но настоящая актриса, способная донести до нас тончайшие оттенки и выражением лица, и телодвижениями, она являет собой пикантную смесь уверенности и робости, напора и утонченной сдержанности. И ничто не отделимо от другого. Поклонники не остались разочарованы. Скептики сдались. Взятый с самого начала бешеный темп был выдержан до конца. Это шоу-бизнес в своем истинном, профессиональном проявлении».

Подобная оценка подтверждается и невиданными доселе кассовыми сборами – за три недели зрители выложили из своих карманов 413 815 долларов – гигантская сумма! В конце 1974 года концерты завершились, и для Лайзы началось очередное турне по ночным клубам и роман с Беном Вереном.

1976 – год Бена и Джека

Лайза и Бен Верен познакомились 30 мая 1972 года в Нью-Йорке. Бен тогда исполнял роль Иуды в бродвейскай постановке нашумевшего мюзикла «Иисус Христос – Суперзвезда». Лайза же оказалась там в тот момент потому, что записывала для Эн-Би-Си свою телепередачу «Лайза через букву «3». Вот как Бен описывает первую их встречу: «Когда мы познакомились, Лайза только что закончила сниматься в «Кабаре», я же был занят в «Иисусе Христе». Они обычно заходили ко мне с Бобом Фоссом. Она здорово помогла мне своими советами».

Спустя год Лайза уже давала ему советы по поводу совершенно иных вещей, и между ними завязался роман. Они поначалу стремились его не афишировать, скорее всего потому, что Бен был черным и к тому же женат, хотя позднее они дружно утверждали, что оба этих факта ровным счетом ничего не значили.

К февралю, видимо, так оно и было, поскольку эта парочка угодила на страницы «Ньюсуика», поместившего их потрясающее фото работы Франческо Сканвулло. На фотографии была изображена обнаженная по пояс Лайза, которую сзади обхватил руками так же полуобнаженный Бен. Благодаря этому фото весь мир наверняка узнал об их «тихом романчике».

«Это был шикарный, просто фантастический снимок, – говорит Бен. – Лайза впереди, а я обнимаю ее сзади. И хотя номер был посвящен Роберту Редфорду, именно благодаря нашей фотографии он повсюду шел нарасхват. Между прочим, я до сих пор храню оригинал этого снимка».

Бен Верен начинал свою карьеру учеником пастора. Родился он в Майами, но детство его прошло в одном из самых неблагополучных районов Бруклина – Бедфорд-Стайвесант, – где отец мальчика работал на лакокрасочной фабрике, а мать заведовала костюмерной в одном из театров.

Бен посещал теологическую семинарию пятидесятников на Манхэтене, однако задержался там ненадолго.

«Стать пастором для меня тогда представлялось единственной возможностью выбраться из гетто, – рассказывает Бен, – но меня постоянно спасала одна вещь – я опускался на колени и пытался отогнать от себя лукавого». Позднее, говорит Бен, его занесло в шоу-бизнес, поскольку в нем было нечто родственное с проповедческой деятельностью. Это позволило Бену быстро найти контакт со зрителем.

Вскоре после публикации нашумевшего фото Бен с Лайзой отправились в турне по городам, где у Лайзы были запланированы концерты – Сан Хуан, Лас-Вегас, Рио. Парочка уже ничего не стеснялась, обнимаясь и целуясь на виду у публики.

Они прекрасно провели время в Рио, что, однако, не помешало Лайзе поймать в свои сети и других мужчин, в том числе знаменитого бразильского плейбоя Педрино Аквинагу, первого красавца страны. За их знакомством последовали четыре дня неукротимой страсти и официальное заявление о намерении навсегда связать свои судьбы. Словом, неожиданно Лайза вознамерилась превратиться в бразильскую домохозяйку.

Возвратившись в Соединенные Штаты, Лайза, а с ней и ее менторы, призадумались о том, что, несмотря на весь ее громкий успех в ночных клубах и на концертной эстраде, она за несколько лет не снялась ни в одном фильме. Вот как Лайза объясняла это обстоятельство: «Мне хотелось, чтобы следующая моя работа что-то из себя представляла. На меньшее я бы не согласилась. И я решила, что лучше подождать. Я не снимаюсь в кино лишь ради того, чтобы сниматься. Уж лучше я буду и дальше выступать с концертами». И все-таки и она, и ее наставники были сильно озабочены тем обстоятельством, что подавляющее большинство ее публики составляли зрители от «тридцати и старше». Лайза и ее команда считали, что им срочно надо завоевывать молодежную аудиторию – ведь молодежь тратит значительно больше денег на концерты и пластинки, в особенности синглы, а у Лайзы синглов – раз, два и обчелся. Хитрость заключалась в том, чтобы привлечь молодого зрителя, не потеряв при этом зрителя традиционного.

В соответствии со вкусом своей обычной аудитории Лайза в 1974 году дала серию концертов. В апреле она выступила во время церемонии вручения «Оскара» и в специальной телепрограмме «Любовь от А до Я» с участием Шарля Азнавура, которую она чуть раньше записала в Англии. В том же самом месяце она удостоилась награды «Тони» за концерты в зале «Зимнего Сада». «Нью-Йорк Таймс» высоко отозвалась о ее совместной с Азнавуром телепередаче, похвалив Лайзу за ее новую, более сдержанную манеру, в особенности за отказ от слишком броской косметики.

Лайза также приняла участие в нескольких бенефисах, без которых не обойтись ни одному исполнителю. В марте она выступила в благотворительном шоу для актера Джима Стейси. Джим, ее хороший знакомый, лишился руки и ноги, когда его мотоцикл был сбит каким-то пьяным водителем. Лайза также составила компанию Кэрол Уэннинг и Тони Беннетту в шоу «Приятели Джуля» в «Паласе», в честь Джуля Стайна.

Продолжая завоевывать молодежную аудиторию, без которой, начиная с шестидесятых годов, не мог обойтись ни один исполнитель, Лайза в то же время удостоилась награды «Женщина года», присуждаемой гарвардским клубом «Заварного пудинга»*. Лайза была в восторге от оказанной чести и даже приняла участие в Параде, прокатившись в открытом «линкольне» модели 1940 года под восторженные крики поклонников и зевак.

* Клуб «Заварной пудинг» – название драматического кружка студентов начальных курсов Гарвардекого университета.

Чем больше Лайза задумывалась о необходимости завоевания молодежной аудитории, тем решительнее она склонялась к мысли, что ей нужен мужчина с женским именем, а именно Элис Купер. В ту пору Купер – настоящее его имя Винсент Фурнье – был самым ходким товаром на молодежном рынке, и, по мнению Лайзы, имело смысл выпустить несколько совместных записей – к обоюдной выгоде. Лайза пыталась ввести в свои шоу номера в исполнении Купера, но реакция публики, увы, не внушала оптимизма. Позднее Лайза участвовала в записи одного из куперовских дисков «Мышца любви». Но, к величайшему разочарованию, завоевать молодежного зрителя ей так и не удалось.

Еще один проект закончился для нее столь же плачевно, как, впрочем, и для многих других, – печально знаменитое мошенничество с инвестициями, известное как «Хоум-Стейк». Некая безналоговая зона, занимавшаяся добычей нефти, «выкачала» около ста миллионов долларов у таких знаменитостей, как Лайза, Кэндис Берген, Бадди Хакетт, Олег Кассини, сенаторы Джекоб, Джевиц и Эрнст Холлинг. Разумеется, этот радужный проект, суливший скорое обогащение, лопнул, как мыльный пузырь.

В этой ситуации поднять настроение Лайзы мог разве что новый любовник. Им стал еще один отпрыск еще одной кинозвезды, сорокалетний Джек Хейли-младший, снискавший себе славу неутомимого дамского угодника. С Лайзой у них было много общего. Дети Голливуда, Нью-Йорка и шоубизнеса в целом, они имели немало общих воспоминаний. А главное, они оба были родом из «Страны Оз». Джек-младший родился в Лос-Анджелесе 25 октября 1933 года и уже с первых дней жизни окунулся в мир шоу-бизнеса. Его отец, Джек Хейли-старший, снискал себе имя в театре и кино еще до того, как сыграл роль, увековечившую его, – Железного Дровосека в «Волшебнике из страны Оз». Мать мальчика Флоренс МакФадден Хейли когда-то слыла первой красоткой Эрла Кэррола. Крестными родителями Джека стали Фред и Портленд Аллен, а крестными его сестры Глории – Эд Салливэн с женой. Джек-младший познакомился с Джуди, матерью его тогда еще не родившейся будущей возлюбленной, когда ему было всего шесть лет, и он являлся завсегдатаем съемочного павильона МГМ, где в ту пору как раз и шла работа над «Волшебником из страны Оз».

Если верить Реймонду Стрейту, автору книги «Голливудские дети», Джек Хейли-младший резко отличался от остальной киношной ребятни. «В отличие от других голливудских отпрысков, – пишет Стрейт, – Джек Хейли уверен в себе, в своей работе и в своем месте в этом мире. Детские годы его прошли на улицах и холмах Беверли Хиллз, поэтому неудивительно, что ему удалось сохранить положительные стороны этого звездного карнавала. Он открыто рассказывает о себе и своей семье, и я серьезно сомневаюсь, что у Хейли имеется свой «Чулан с секретами». Сегодня Джек Хейли-младший – это вполне современный кинодеятель, а не какой-нибудь там невротик-неудачник, пытающийся убежать из-под тени собственного отца – наоборот, он возвышается рядом с родителем в полный рост».

В 1974 году Джек получил на МГМ пост директора по творческим вопросам и тотчас принялся убеждать студийных боссов, и главного из них, Джима Обри по кличке «Улыбающаяся кобра», сделать фильм, в котором рассказывалось бы обо всех эмгээмовских мюзиклах, снискавших студии громкую славу. Обри дал добро на черновой вариант, который затем был показан остальному эмгээмовскому начальству. Те пришли в безудержный восторг и в свою очередь дали добро на доведение дела до конца. Хейли так и поступил, но это стоило ему начальственного кресла – он посвятил все свое время созданию фильма, который озаглавил «Вот это веселье». Результат превзошел все ожидания – это была приятная во всех отношениях документальная лента, посвященная истории голливудских мюзиклов, снискавшая Джеку прозвище «Волшебник страны «Прошлоe» /Wizard of Was/.

Лайза и Джек познакомились в 1959 году. Джек Хейли в ту пору проходил службу в авиации, но на самом деле занимался тем, что снимал учебные фильмы. В тот день, получив увольнительную, он присутствовал на вечеринке по случаю дня рождения своего приятеля Джорджа Гамильтона. Лайза, которой тогда было всего четырнадцать лет, бросилась в глаза двадцатисемилетнему Джеку как весьма своеобразный подросток. Большую часть вечера они провели разговаривая друг с другом.

Работая над лентой «Вот это веселье», Джек возобновил знакомство с Лайзой. Кстати, до этого он видел ее во время вручения награды «Золотой Глобус» за 1974 год. Забавный подросток, с которым он познакомился на вечеринке у Джорджа Гамильтона, оказывается, за это время вырос! Лайза, теперь уже полноправная «звезда», делилась в его фильме воспоминаниями о матери, блиставшей в большинстве знаменитых эмгээмовских мюзиклов. Вскоре Джек и Лайза стали неразлучными друзьями, а еще через несколько дней объявили о помолвке. Репортер светской хроники писал: «Как мне кажется, любая девушка хотя бы раз в жизни должна попытаться выйти замуж за Джека Хейли».

Как только было объявлено о помолвке, Лайза поспешила добавить, что они обязательно поженятся, если только не передумают. Однако, прежде чем связать себя брачными узами с Джеком, ей еще предстояло развестись с Питером Алленом.

Среди всей этой суматохи Лайза с Джеком улизнули отдохнуть в Европу, чем привели в восторг прессу, в особенности бульварную. Подумать только, дочка «милашки Дороти» собралась замуж за сына «Железного Дровосека»!

Мало кого смущало то обстоятельство, что ей было всего двадцать восемь, а ему сорок. По мнению самой Лайзы: «Джек полон жизни, все эти сопляки, что околачиваются вокруг Голливуда, ему и в подметки не годятся. Просто я знала, что выйти замуж за мужчину старше по возрасту – это именно то, что мне надо. Старшие мужчины обладают жизненным опытом, и, как мне кажется, это самое главное, Джек способен дать мне чувство уверенности. А его глаза! Какие у него чудные голубые глаза! Первое, во что я влюбилась, так это в его глаза! Мне всегда казалось, что они живут своей отдельной жизнью».

Тем временем бывший супруг Питер Аллен решил подать на развод, договорившись, наконец, с Лайзой о разделе имущества. Питера мало обрадовала идея развода, впрочем, как его мало радовала и жизнь врозь. Тем не менее, позднее он заявил: «Когда живешь врозь дольше, чем вместе, пора, наконец, и развестись».

Лайза решила, что лучше всего будет поселиться в доме Джека на Девлин-Драйв в Голливуд-Хиллз, однако она явно недооценила тот факт, что это придется не по вкусу многим голливудским дамам, включая даже кое-кого из ее знакомых. Вскоре она обнаружила, что ее приятель не зря пользуется репутацией дамского угодника. «Мне пришлось иметь дело с несколькими весьма ревнивыми особами, – рассказывала Лайза. – Наверно, они все дружно вылезли из своих самых темных щелей, чтобы наброситься на меня и растерзать!»

По словам Лайзы, им с Джеком было весело вместе. «Я замужем за своей карьерой. У меня нет времени за замужество. Джек мне просто друг. В любом случае, пока я еще замужем за Питером Алленом и никаких изменений не предвидится».

В тот промежуток времени, когда они с Лайзой все еще считались мужем и женой, Питер тоже усердно делал себе карьеру. В 1973 году он получил приглашение выступить в «Рино Свини», пресловутом манхэттенском клубе, куда можно было спокойно явиться в чем угодно, ну или почти в чем угодно, например, в джинсах или же в смокинге, или же надеть нечто среднее. Именно такое заведение было больше всего по душе Лайзе и ее компании, и однажды она в обществе Лорны и Бена Верена заявилась в клуб, когда у Питера там шла программа. С бывшим мужем она даже не поздоровалась.

На следующий год Аллен сочинил песню «Я искренне люблю тебя», ставшую хитом в исполнении Оливии Ньютон-Джон. Он также записал свой первый альбом для компании «А&М Records» – «Континентальный американец». По иронии судьбы, другой любовник Лайзы, Боб Фосс, использовал музыку из этого альбома в своем фильме «Весь этот джаз». В профессиональном плане дела у Питера шли вполне успешно, однако ему остро недоставало одного человека – женщины, перевернувшей всю его жизнь и открывшей ему будущее, как никто другой. Ему недоставало Джуди. Именно ей он посвятил свою песню «Пожалуйста, потише – на сцене женщина».

Тем временем Лайза и Джек находились в НьюЙорке, где посетили новое бродвейское шоу Сэмми Дэвиса. Затем их занесло на светские приемы в Ниццу и Монако, где они оказались в числе гостей князя Ренье и княгини Грейс.

После Европы у Лайзы началось очередное турне, открывшееся двухнедельной программой в отеле «Ривьера» в Лас-Вегасе. Поскольку это было повторением программы, показанной в «Зимнем Саду», билеты разашлись в считанные дни, задолго до 10 июля, когда состоялся концерт. И снова «Вэрайети» пропела Лайзе дифирамбы: «Она превратилась в настоящую чародейку, ее исполнение практически достигло совершенства».

Во время своего первого ночного шоу Лайза объявила, что они с Джеком намерены пожениться. На следующий день, 24 июля 1974 года, ньюйоркский суд дал Питеру развод на том основании, что все последние четыре года из семи лет их брака супруги проживают раздельно.

По воспоминаниям Лайзы: «Мы ехали с Джеком в машине по Бульвару Сансет, и он сказал: «Давай поженимся!», а я ответила: «О'кей». Вот так все произошло, совсем просто. Но это не было минутным порывом. Мы оба давно уже думали об этом. И нам обоим было известно, к чему все идет».

Это решение, казалось, одобряли все, за исключением бывших подружек Джека, таких, как Нэнси Синатра, Джил Сент-Джон и Сью Лайон. Из них троих сильнее всех расстроилась Нэнси – в 1969 году они с Джеком объявили о помолвке, однако свадьба так и не состоялась.

Винсенте Миннелли встретил решение дочери вторично выйти замуж с энтузиазмом, в отличие от первого брака, когда он высказывал сомнения по поводу ее союза с Питером.

Лайза поделилась заветными желаниями с репортерами: «Мне нужен мужчина одновременно и нежный, и добрый, и обладающий чувством юмора, который будет понимать меня и с которым не соскучишься – то есть такой, с кем можно проводить время. Если кто-то любит вас, он дарит вам и свое имя. Собственно говоря, именно к этому все и сводится. Я верю в традицию. Я рождена в традиции. Мои родители были романтиками. Я вышла замуж (за Питера) совсем юной и не отдавала себе отчет в последствиях моих действий. Мы были детьми, игравшими во взрослую жизнь. Я ни разу не задумывалась о ребенке, потому что сама была ребенком. А к тому времени, когда, как мне казалось, я созрела для этого решения, стало уже поздно. Момент был упущен».

После этого интервью Лайза вновь приступила к выполнению контрактных обязательств. Она моталась по городам и странам, давая концерты в столь непохожих местах, как Пенсильвания, Испания, Канада, Миннесота, Айова, Индиана, Огайо. 15 сентября 1974 года, после того, как она приняла участие в программе «Сегодня вечером» – ровно через месяц после официальной помолвки, – они с Джеком поженились. Состоялось это знаменательное событие в Монтесито – зажиточном пригороде Санта-Барбары. Церемонию провел судья из Беверли-Хиллз Джон Гриффит. Родители молодоженов при сем не присутствовали. Джек-старший и Винсенте поздравили детей во время скромного семейного торжества, состоящегося в доме Хейли сразу после брачной церемонии.

Надо сказать, что поначалу все сильно переполошились, поскольку Лайза опаздывала на целый час, но в конечном итоге все утряслось. Сэмми Дэвис-младший и его жена выступили в роли свидетелей. Невесту подвел к жениху ее старый друг и музыкальный наставник Фред Эбб. Вот как Сэмми отзывался о своей роли: «Я чувствовал себя по отношению к этой девчонке этаким дядюшкой. Я был у них шафером, потому что Джек и Лайза и есть мои самые лучшие друзья».

В память о свадьбе жених преподнес невесте браслет с брилантами, украшенный следующей надписью: «Я дарю тебе все, что у меня есть, мое имя и мое сердце».

На Лайзе был веселенький, ярко-желтый брючный костюм от Хальстона с желтыми же аксессуарами и браслет. Пожалуй, самой шикарной деталью ее наряда были туфли от Бет Левин, украшенные тысячами алых блесток. Они чем-то напоминали собравшимся волшебные рубиновые туфельки из «Волшебника из страны Оз».