Текст книги "Художница проклятий"

Автор книги: Джордан Ривет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

Когда Арчер открыл глаза, он был сильно разочарован тем, что Эстебана не было рядом, чтобы спеть ему исцеляющую колыбельную. Каждый сантиметр его тела болел, и он боялся, что сломал спину во второй раз за последние два часа и, возможно, еще и пробил себе голову. Должен же быть предел тому, сколько раз это может произойти за день.

Он попытался сесть, и никто не ринулся ему на помощь. Пыль, дым и стоны заполняли коридор. Арчеру потребовалась минута, чтобы понять, что большинство стонов издавал он сам.

Его отец сидел на полу в дюжине шагов от него, и его лицо было залито кровью из глубокой раны, рассекавшей его лоб. Он был окружен своими солдатами, которые прилагали совместные усилия, чтобы не дать своему господину истечь кровью до смерти. Кровью, которая также текла в жилах Арчера и которая хлестала из-под ладоней солдат.

Арчер хотел сбежать прежде, чем другие поймут, что он очнулся, но сначала ему нужно было встать, а это оказалось слишком трудно сделать. Он ощупал свое покрытое пылью тело, пытаясь определить расположение ран. Ему казалось, что болело все тело. Опять.

Однако на этот раз его спина, судя по всему, не была сломана, и он сумел кое-как принять вертикальное положение и прислониться к ближайшей стене, пытаясь понять, что происходит вокруг. Огромный кратер расколол каменный пол недалеко от него, в том месте, где извергалось проклятие Брайер.

«Брайер».

Детали последних событий возвращались к нему. Арчер, его отец и Драйдены столкнулись с Брайер и Мэй в восточном крыле. Брайер среагировала быстрее всех, упав на пол, чтобы нарисовать проклятие, которое уничтожило половину коридора. Мэй бросилась бежать. Арчер был слишком занят тем, что падал от ударной волны, чтобы увидеть, куда она убежала.

Он вспомнил печальные глаза Брайер прямо перед взрывом. Она видела, как он бежит к ней, и решила все равно дорисовать проклятие. Это было хорошо. Арчер был готов напасть на Сиршу до того, как она доберется до Брайер и Мэй, но проклятие Брайер с легкостью справилось с надвигающейся угрозой и, возможно, отбило ему несколько внутренних органов.

«Подумаю об этом позже». Арчеру нужно было выяснить, что стало с художниками проклятий. Донован был ближе к отцу Арчера, но его не было среди толпы, суетившейся над Ларком. Сирша бежала прямо перед Арчером. Он потер запыленные глаза, гадая, удалось ли ей увернуться от проклятия и добраться до Брайер. При мысли о том, что он мог потерять Брайер, Арчера пронзил страх. Она даже не была его в обычном смысле этого слова, но мысль о том, что с ней могло что-то произойти, причиняла ему такую же сильную боль, как все его раны вместе взятые. Он прижал руку к осыпающейся стене, пытаясь собрать силы, чтобы отправиться на поиски ужасных художников и найти их до того, как они успеют добраться до Брайер.

Затем предмет, который Арчер поначалу принял за кусок упавшего камня, зашевелился. Послышался слабый стон, и пара темных глаз открылась. Густые вьющиеся волосы были покрыты пылью и пропитаны кровью. Сирша Драйден лежала под грудой обломков.

Пошатываясь, Арчер подошел к женщине и опустился на колени рядом с ней. Сирша выглядела так же плохо, как он себя чувствовал. Арчер стер с ее лица каменную пыль, часть которой глубоко засела в морщинах на лбу женщины. Она посмотрела на него, и ее горящие жестокие глаза теперь потускнели от боли.

– Ты… ты здесь с ней, верно? – пробормотала она. – Вы прибыли в одно и то же время… Это не совпадение.

– Верно, – сказал Арчер. – Мы с ней заодно.

Губы Сирши скривились в грустной улыбке.

– Она умница.

– Я тоже так думаю.

Сирша, казалось, ничего не понимала и не слышала. Арчер осмотрел ее раны и поморщился от их вида. Женщина была тяжело ранена. Металлический запах крови смешался с неярко выраженным запахом масляной краски и горелой плоти. Арчер убрал с ее тела какие-то обломки, пытаясь сделать так, чтобы ей было более комфортно. Он не хотел, чтобы эта женщина убила его друзей, но и не мог позволить ей умереть у него на руках. Что будет чувствовать Брайер, если проклятие, которое она нарисовала, станет причиной смерти ее матери?

Сирша тронула его за рукав.

– У нее… – Женщина сделала болезненный вдох, и кровь запузырилась у нее на губах. Должно быть, у Сирши было сильное внутреннее кровотечение. Чтобы спасти ее, нужен был маг голоса, но насколько Арчер знал, ее муж был единственным магом, оставшимся в крепости, и где бы он ни находился, все равно он не смог бы ее исцелить.

Сирша снова попыталась заговорить.

– У нее…

– Что вы говорите? – Арчер наклонился ближе к женщине и застонал, когда это движение стало причиной приступа невыносимой боли в животе.

– Все хорошо?

– Простите, – прохрипел Арчер. – Я не расслышал.

– У нее… все хорошо?

– У вашей дочери?

Сирша моргнула, возможно, ей было слишком больно, чтобы что-то сказать или кивнуть.

– Да.

По крайней мере, Арчер на это надеялся.

Сирша убрала руку с его рукава. Арчер решил продолжить говорить, надеясь удержать ее в сознании или, по крайней мере, отвлечься от собственной боли.

– У нее все даже лучше, чем просто хорошо. У нее новая жизнь, и она пытается быть хорошей… Ну, или, по крайней мере, лучше, чем ее родители, – он поморщился, когда его тело пронзила боль в очередной раз. – Вы же знаете, какая она талантливая, и она нуждается в том, чтобы делать правильные вещи, хотя огромная часть ее сущности просто хочет все взорвать. Это просто невероятно, как она пытается справиться с теми картами, которые вы ей раздали. Она раз за разом выбирает самый трудный путь, независимо от того, сколько раз подряд терпела неудачу.

Веки Сирши быстро затрепетали, и на ее губах появилось еще больше крови. Арчер не мог сказать, слышит ли она его и насколько сильно волнуют женщину его слова. Брайер говорила ему, что ее родителям плевать на такие вещи, как добро и зло, но даже они не могли закрыть глаза и не обращать внимания на юную девушку, которая боролась с несправедливостью. И хотя эта битва казалась безнадежной, любой сторонний наблюдатель должен был чувствовать вдохновение, когда видел Брайер.

– Чем я могу вам помочь, госпожа Драйден? – спросил Арчер. – После всего, что вы вынудили ее сделать, я все еще не думаю, что Брайер желала вашей смерти.

– Милая… Роза, – Сирша судорожно вздохнула и быстро заморгала, ее ресницы стали серыми от пыли. Затем она прошептала: – Хорошо.

Глаза женщины закрылись.

Арчер положил руку ей на лоб, чувствуя, как тепло покидает тело, и пожелал матери Брайер искупления в следующей жизни.

Суматоха вокруг отца Арчера утихла. Джаспер Ларк был весь в повязках, хотя кровотечение, казалось, не остановилось полностью. Проклятый камень Брайер сделал свое дело, но Ларк не позволил какому-то камню остановить себя.

– Где девчонка Бардена? – требовательно спросил он. – Она не должна сбежать.

– Проклятый художник отправился за ней, – сказал один из его подчиненных. – В любом случае, ей не удастся выйти через дверь.

– Мне нужен ее ребенок, – сказал Ларк. – Я отдам тебя на растерзание проклятым художникам, если она сбежит.

– Не сбежит, сэр.

Арчер с болезненным стоном откатился от тела Сирши и начал ползти, стараясь как можно дальше убраться от своего отца. Его работа здесь еще не была закончена. Жестокость его отца отличалась от жестокости Драйденов, и Арчер не мог позволить, чтобы она осталась безнаказанной. Если Ларк будет контролировать наследника Бардена, то сможет распространить свое влияние на половину королевства, и во всем этом будет виноват Арчер. Ему нужно продержаться хотя бы еще немного.

Глава 32

Брайер шагала ко входу в Нэрроумар, сжимая в руках кисточку из конского волоса; сумка с красками подпрыгивала у нее на бедре. В воздухе пахло углем, опилками и взрытой землей – признаками недавней битвы. Холодный ветер трепал ее волосы, высушивая пот на лбу. Над горой собиралась гроза.

Несмотря на все, что она пережила этой ночью, Брайер чувствовала себя легче и энергичнее теперь, когда она больше не несла в руках хрупкую ношу. Она оставила новорожденного ребенка, уютно устроившегося на подстилке из веток, под охраной огромного пса. Леди Мэй могла убить ее за такой риск, безусловно, но малышке, наверное, лучше было остаться на попечении Шерифа, чем Брайер. По крайней мере, он, казалось, не боялся причинить боль хрупкой крохе.

Пока Брайер приближалась к крепости, она не видела никаких следов других членов шайки. Их попытки проникнуть и отвлечь внимание потерпели неудачу, и ночь старательно все скрыла под своим покровом. Брайер была единственной, кто мог бросить вызов крепости. На этот раз она собиралась зайти с парадного входа.

Приближаясь к каменной двери, художница планировала свои проклятия, закрепляя в сознании фигуры, образы и цвета в мельчайших подробностях. Она не собиралась разрушать чары работы своих родителей или бороться с ними проклятием в ответ на проклятие. У них было достаточно времени, чтобы подготовить дополнительную защиту, пока Брайер уносила ребенка прочь, но она больше не играла по их правилам. Пришло время показать родителям, что художник проклятий может нести больше, чем разрушения и боль.

С небольшой помощью Закона Целостности Брайер намеревалась разобрать эту гору по камешку, не пролив ни капли крови. Дом господина Уинтона в деревушке Спэрроу показал ей, как это делается. Тогда Брайер задумала хитрое проклятие. Она должна было вплести его в щели между досками, и оно бы съело утеплитель, которым заделывали эти щели на зиму. Только вот потом одним быстрым взмахом Брайер испортила всю свою кропотливую работу, превратив хитроумное проклятие в тотальное разрушение. В каменных стенах крепости тоже были щели, и после того, как Брайер проделала туннель в горе, она изучила их достаточно хорошо, чтобы использовать для своих целей.

Поднялся ветер, завывая в ущелье. Брайер достигла бледно-серой стены перед крепостью. Темные тучи быстро сгущались в ночном небе, и в воздухе повис запах дождя. У нее было не так уж много времени до того, как хлынет ливень.

Не обращая внимания на каменную дверь и ее сложные защитные проклятия, Брайер изучала широкую стену, которая была встроена в природную расщелину когда-то давным-давно. Это была работа заклинателя камней, и она являлась одним из лучших образцов искусства в королевстве. Стена была сформирована как продолжение самой горы, но это не означало, что она слилась с ней воедино.

Брайер глубоко вздохнула и положила ладонь на бледно-серый камень. Ее пальцы покалывало так сильно, что это было почти больно. Она устала, но пока еще не была на пределе. Брайер открыла банку с умброй и начала рисовать.

Арчер был почти уверен, что сломал несколько ребер. Это объясняло большую часть испытываемой им боли. На лице у него были порезы, рваные раны разных форм и размеров. Арчер должен был радоваться им, поскольку всегда считал, что несколько шрамов сделают из него более убедительного на вид разбойника.

Несмотря на все прикладываемые усилия, Арчер не мог двигаться достаточно быстро. Пока он брел, пошатываясь, по освещенному факелами главному коридору Нэрроумара, было трудно поверить, что он когда-то заявлял, что ему плевать на все, кроме своего пса, лука и открытой дороги. Арчер очень переживал из-за своей команды, из-за подруги, которой жестоко воспользовался его брат и держал в плену его отец, и из-за девушки, которая была способна метафорически убить его взглядом, а буквально – взмахом кисти.

В недрах горы Арчер снова чувствовал себя юным Айваном Ларком, который был заперт в стенах крепости и скован по рукам и ногам именем своего отца. Он снова чувствовал себя мальчишкой, которому казалась, что он не в силах что-либо изменить. Несмотря на суровую атмосферу, в которой он рос, Арчер желал справедливости для подданных своего отца, для тех, кто пострадал от семьи Ларков и с кем обошлись нечестно. И вот теперь, когда Джаспер Ларк пытался захватить еще больше власти, не заботясь о том, что причиняет другим страдания, Айван Арчибальд Ларк был сыт всем этим по горло. Когда-то он безрезультатно бунтовал против отца, но его гнев был слабым, хоть и праведным. Он бежал от своего имени и наследия, полагая, что не сможет ни на что повлиять. Однако сейчас, после встречи с Брайер, которая так упорно пыталась использовать свою темную магию во благо, Арчер решил идти до конца. Возможно, он никогда не покинет эту гору, никогда не выйдет на открытую дорогу, но он все еще оставался сыном своего отца и мог исправить хотя бы одну из своих ошибок.

Раньше Арчер подавлял свой горячий юношеский гнев, но теперь его ярость вернулась с новой силой, став холодной и решительной. Арчер позволил этой холодной ярости тащить его по коридору, несмотря на боль в теле. Одной лишь злости было недостаточно. Он должен был идти и сражаться.

Крепость сотрясалась от криков людей и топота шагов. Солдаты искали пропавшую пленницу в каждой комнате, кто-то что-то кричал о туннеле. Если Мэй и Брайер решили выйти через туннель или спрятаться, вместо того чтобы пытаться выйти через проклятый главный вход, солдатам не потребовалось бы много времени, чтобы найти их. Арчер гадал, что же случилось с Джеммой и Натом, которые тоже были во всем этом замешаны.

Арчер держался главного коридора, и никто не оспаривал его права находиться там. Мерцающие факелы сменяли друг друга, отмечая продвижение юноши к внешней части крепости. Именно туда бежали Брайер и Мэй, когда он видел их в последний раз, поэтому их поиски он решил начать именно там.

Дойдя до конца главного коридора, он заметил Донована Драйдена, стоящего на коленях у каменной двери. Перед ним лежал полный набор красок, при помощи которых он добавлял мазки к проклятию на пороге. Рядом с ним маячила знакомая пара широких плеч, увенчанных головой с копной густых каштановых волос. Шаги Арчера замедлились. Это был его брат Томас.

Первенец Ларка наблюдал за работой художника проклятий, держа в руке меч, с лезвия которого капала кровь. Арчер не ожидал, что Томас останется в Нэрроумаре ждать рождения ребенка, после того как он доставил в крепость Мэй. Он умыл руки несколько месяцев назад, отказавшись взять ответственность за свои поступки и, как обычно, оставив Арчера и их отца разбираться с кучей наломанных им дров. Арчер сжал кулаки. Томас бесил его до дрожи. Он легкомысленно шагал по жизни с улыбкой на лице, не замечая, сколько вреда причинила его беспечность окружающим.

Арчер остановился в десяти шагах от двери, глядя на кровь, капающую с клинка Томаса. Его брат никогда не заботился о чистке своего оружия. Поверженный им человек лежал на земле между Арчером и Томасом. Это был старый капитан, который преданно нес службу в Нэрроумаре на протяжении десятилетий.

Арчер не понимал, зачем Томасу было убивать капитана. Мужчина верно служил их отцу долгие годы и был такой же неотъемлемой частью крепости, как и ее большая каменная дверь. Какова бы ни была причина, меч капитана все еще был в ножнах на его поясе.

Арчер проверил коридор позади себя, чтобы убедиться, что никто не следовал за ним, после чего покосился на меч. Осмелится ли он дотянуться до него? Томас лучше него владел мечом, к тому же, Арчер был ранен. Ему не нравилась мысль о том, чтобы всадить клинок в спину брату, но что, если бы он смог избавиться от Донована, пока тот был занят? Помогло бы это разрушить смертоносное проклятие, лежащее на двери?

Прежде чем Арчер успел прыгнуть за мечом, художник повернулся.

– Я знаю, что ты прячешься в тени, – сказал Донован. – Советую тебе быть осторожнее: между нами лежит зажигательное проклятие. Ты не проживешь достаточно долго, чтобы убить меня.

Томас поднял глаза, и его квадратная челюсть отвисла от удивления.

– Айван? Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь? Это мой брат, мастер Драйден. Зачем ему убивать вас? – Томас от души расхохотался, и Донован бросил на него насмешливый взгляд. Он прекрасно понимал, на чьей стороне Арчер.

На красивом лице Томаса играла глупая улыбка. Иметь в родственниках брата-красавчика было сущим наказанием.

– Когда ты прибыл сюда, Айван?

– Сегодня, едва наступил вечер, – Арчер небрежно прислонился к стене, кряхтя от боли в ребрах.

– Ты видел отца? – спросил Томас.

– У него сильное кровотечение из-за проклятия, – ответил Арчер. – Вы можете ему помочь, господин Драйден?

– Исцеление не в моей компетенции. Меня наняли для охраны этой крепости и ее обитателей, чем я и занимаюсь, – Донован возобновил работу над дверным проемом, добавляя алые полосы среди звезд и лун. – Сирша уже на ногах?

– Пока нет, – Арчер не стал вдаваться в подробности.

Художник проклятий был слишком сосредоточен на своей работе, чтобы понять, что с его женой что-то случилось. Доказательством их общей могущественной силы было то, что Доновану даже не пришло в голову, что Сирша не пережила проклятие их дочери. Арчеру бы не хотелось находиться рядом с художником, когда тот узнает правду.

Нашли ли Брайер и Мэй способ преодолеть проклятие на двери или же они все еще были где-то внутри Нэрроумара? У них не получится сбежать, если Донован будет стоять у них на пути. У Арчера практически не оставалось времени, чтобы помочь Брайер и Мэй. Против Донована у него был шанс только в том случае, если ему удастся застать художника врасплох.

Может быть, Донован блефовал насчет зажигательного проклятия на полу? Арчер взглянул на неподвижное тело в нескольких шагах от художника и на лежащий вдоль его бедра меч.

– Что случилось с капитаном? – спросил он брата.

– Он предал нас, – сказал Томас. – Пытался помочь Мэй сбежать. Мы добрались до нее первыми. Она сейчас на посту охраны.

Арчер поднял взгляд вверх. По обе стороны от двери располагались два караульных поста, и в том, что был расположен справа от входа в крепость, мерцали факелы. Пост был слишком далеко. Чтобы до него добраться, Арчеру придется сначала разобраться с Томасом и Донованом.

Он шагнул к брату.

– Почему вы не можете ее отпустить?

– Это отец придумал привезти ее сюда. – Томас пожал плечами, держа в руке меч. – Она меня утомляет.

– Если она родит мальчика…

– Но ведь она этого не сделала, верно? – перебил его Томас. – Я был прав с самого начала.

Арчер нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– О ребенке. Это девочка.

– Она уже родила?

Арчера охватил приступ паники. Он опоздал, хотя ребенок должен был появиться на свет еще через несколько недель.

Внезапно Арчеру стало неважно, что будет с ним самим или с его семьей. Если Ларки убили невинного ребенка, то эти бессердечные мерзавцы должны были получить по заслугам. Арчер бросился за мечом капитана.

В тот же миг снаружи Брайер закончила рисовать свое проклятие.

Когда рука Арчера сомкнулась на обтянутой бордовой кожей рукояти, гора сильно накренилась, словно ее приподняли и ударили о землю. Раздался громкий треск, и вся передняя стена крепости начала разрушаться. Камни падали с оглушительным грохотом, колотя по земле и ломая проклятый дверной проем, как будто он был сделан из картона. Арчер вскинул руки, чтобы защитить свое и так уже пострадавшее тело. Он почуял запах льняного масла и дыма, после чего поднимающаяся пыльная завеса погасила факелы и погрузила все во тьму.

Глава 33

Неприступная крепость рушилась, как карточный домик. Камни падали с такой силой, что земля сотрясалась. Проклятие Брайер обрушило весь фасад крепости, срезав слой камня толщиной в метр. Серые обломки заполонили собой воздух и сыпались отовсюду. Недра горы разверзлись, открывая миру свое тайное нутро. Зияющая дыра образовала поперечное сечение, обнажая главный коридор, встроенный в древнюю расщелину. Фасад крепости был вовсе не частью горы, каким казался на первый взгляд. Проклятие Брайер нашло свой путь сквозь трещины и раздробило переднюю стену на куски.

Художница стояла на четвереньках, в ее ушах звенело, а руки дрожали от магии. Проклятие отняло у Брайер беспрецедентное количество энергии. Само по себе разрушение требовало много сил, но она добавила зеленоватый росчерк, чтобы стена обвалилась наружу. Если Мэй все еще была у входа в крепость, то с ней должно было быть все в порядке, и теперь, когда проклятый дверной проем был уничтожен, девушка могла беспрепятственно уйти.

Брайер надеялась, что Мэй удастся сбежать. Вскоре люди Ларка оправятся от шока и высыпятся из крепости, как осы из разворошенного гнезда.

Пыль продолжала витать в воздухе, не оседая из-за ветреной погоды, и Брайер закашляла в рукав. То тут, то там падали капли, намекая на грядущий ливень. Брайер поднялась на колени, чтобы нарисовать еще одно проклятие на плоском камне, торчащем из дороги, надеясь создать препятствие для солдат Ларка. Ее руки сильно дрожали. Должно быть, она была близка к абсолютным пределам своей магии. До этого момента Брайер никогда не испытывала подобного. Обрушение каменной стены уже было за гранью возможного, по ее собственному мнению. Брайер не знала, стоит ли ей гордиться своей силой или, наоборот, бояться ее.

Не сводя глаз с зияющей дыры в главном коридоре крепости, девушка ловко сменила желтую охру на синюю смальту. Это была не самая красивая ее работа, но в последнее время она постоянно практиковалась в написании быстрых и небрежных проклятий. Это проклятие должно было погрузить в сон того, кто наступал на камень, и при этом прямой контакт с кожей был не обязательным условием. Брайер надеялась, что таким образом сможет задержать нескольких солдат, пока они с Мэй будут бежать к темному лесу за ущельем.

Вдалеке прогремел гром. Запах дождя усилился, пробиваясь сквозь густую завесу пыли. Брайер рисовала быстро, молясь, чтобы гроза пока не начиналась. «Поторопись, Мэй. Мне еще нужно найти Арчера».

Однако первым, кто выбрался из-под обломков, был широкоплечий молодой человек, убивший старого капитана. Он смахнул щебень со своих густых каштановых волос, моргая, чтобы осмотреть последствия разрушения.

В его руках с длинными пальцами и очертаниях высокого лба было что-то знакомое. Он немного напоминал Арчера и очень сильно был похож на того пожилого мужчину, который был вместе с родителями Брайер. Должно быть, это был Томас Ларк – источник всех бед и неприятностей. У наследника Ларка было необычайно красивое лицо и статная осанка. Он явно знал себе цену и то, какой эффект производит его необычайно красивая внешность на окружающих.

Томас не заметил Брайер, и художница мысленно поблагодарила царящую темноту, хотя из-за нее рисовать было не так просто. Брайер стала работать быстрее, переключаясь с синей смальты на лазурит. Затем из разрушенной крепости по– явилась еще одна фигура, и руки Брайер дрогнули, смазывая краску.

Арчер. Брайер накрыло волной облегчения. Он был жив. Она не убила его. Потрепанный и окровавленный, он все еще стоял на ногах и был готов к бою.

Их взгляды пересеклись через лежащие между ними руины.

– Эй! Ты!

Брайер замерла. Томас тоже заметил ее. Он сделал шаг вперед, и лицо его исказилось при виде кисти в ее руке.

– Так это ты прокляла мою крепость, ты, мерзкая…

– Не трогай ее!

Арчер бросился на брата, размахивая мечом. Томас с удивлением уставился на него, едва успев поднять свой меч, чтобы отразить атаку. Братья стали обмениваться ударами. Сталь ударялась о сталь. Движениям Арчера не хватало свойственной им энергичности. Он был ранен. Когда Томас это поймет, Арчер долго не протянет. Брайер сжала кисть в кулаке так крепко, что та погнулась.

Внезапно Томас споткнулся о какие-то обломки, и его шея осталась незащищенной. Брайер почувствовала облегчение и радость, но Арчер не воспользовался представившимся шансом, чтобы нанести смертельный удар. Он не собирался убивать брата, лишь хотел отвлечь его. Но Томас был зол. Он открыл рот в беззвучном крике, и его атаки с каждой секундой становились все более яростными. Арчер изо всех сил старался отразить каждый удар, наполняя ночь звоном стали.

Дождевые капли упали Брайер на лицо, напоминая ей о том, что нужно поторопиться. Законченная картина поможет Арчеру больше, чем присутствие обеспокоенного наблюдателя. Брайер нужно было вывести Томаса из строя, и она сопротивлялась искушению сделать свое проклятие смертельным. На сегодня ей хватило смертей по горло. Возможно, не только на сегодня, но на всю жизнь. Брайер дописала луну над тихим озером на плоском камне и добавила последний мазок.

– Арчер! – крикнула она. – Веди его сюда!

Арчер неуклюже атаковал брата в палец ноги и бросился к Брайер. Томас следовал за ним по пятам.

– Только не прикасайся к камню! – крикнула Брайер, когда Арчер устремился прямо к ней. Он, казалось, не слышал ее предупреждения и несся прямо на проклятие. Томас не отставал от него ни на шаг.

Брайер выкрикнула его имя, и Арчер в последний момент отпрыгнул в сторону, одним прыжком освобождая путь к проклятому камню. Томас отреагировал не так быстро и пробежал прямо по картине, после чего рухнул, потеряв сознание.

– Получилось!

Арчер пошатнулся и опустился на колени рядом с Брайер, роняя меч в грязь.

– Ну и ночка. На мечах я дерусь еще хуже, чем танцую.

– Ты в порядке?

Арчер ткнул пальцем в шишку на виске. Его темные брови были опалены.

– Бывало и лучше.

– Я так боялась, что ты… Что я… – Слова застряли у Брайер в горле, и в течение минуты они просто смотрели друг на друга поверх распростертого тела Томаса. Воспоминания об их последней встрече тяжело повисли между ними.

Брайер открыла рот, чтобы извиниться за то, что сбила его с ног, в то же самое время, когда Арчер встал.

– Не беспокойся о том проклятии, – сказал Арчер. – Ты все сделала правильно.

Брайер поморщилась и опустила взгляд.

– Надеюсь, что так. Помоги мне подвинуть его.

Они поправили положение Томаса так, чтобы он не потерял контакта с проклятым камнем. Арчер кряхтел от усилий. Раны мешали его движениям. Удивительно, что он так долго смог продержаться в бою против своего старшего брата. Он готов был пожертвовать собой ради леди Мэй, но Брайер сожалела о том, что стала причиной его ранений, и о том, что из-за нее пострадали другие люди, оказавшиеся на линии огня.

– Арчер, мои родители…

– Твой отец только что был здесь, – быстро сказал Арчер, оглядывая развалины фасада Нэрроумара. – Ты его разве не видела?

– Нет.

Руки Брайер сомкнулись вокруг ремня ее сумки с красками, и она окинула взглядом обломки в поисках каких-либо признаков своего отца. Если он выжил после обрушения стены, то, скорее всего, он где-то спрятался и теперь рисовал какое-нибудь лютое проклятие.

– А моя мама?

Арчер на мгновение заколебался.

– Без сознания, – ответил он.

Брайер кивнула, все еще осматривая руины.

– Ты видел Мэй?

– Она была на посту охраны возле входа.

– Значит, она должна быть где-то здесь, – Брайер схватила Арчера за руку. – Ты ранен. Подожди меня тут.

– Ни за что. Мы еще должны найти ее ребенка, – сказал Арчер. – Судя по всему, он родился.

– Я на шаг впереди тебя, – сказала Брайер. – Ребенок в безопасности.

– Тогда все, что нам нужно сделать, это найти… – Внезапно рука Арчера вырвалась из хватки Брайер, и его отшвырнуло назад на десять метров, где он с тошнотворным хрустом упал на землю.

Брайер резко обернулась, осматривая окрестности. Ничто не двигалось, кроме пыли, капель дождя и ветра.

Ее отец был поблизости. Она не знала, как у него получилось создать проклятие, которое отбросило Арчера, но, должно быть, он это сделал с близкого расстояния. Брайер потянулась за сумкой, желая действовать до того, как ее отец завершит свое следующее проклятие.

Затем невероятная сила обрушилась и на нее. Брайер приземлилась на спину, от удара у нее клацнули зубы. Вверху на небе темнели грозовые тучи. Она изо всех сил старалась вдохнуть, и у нее не получилось. Брайер попробовала еще раз, потом еще. Наконец, ночной воздух наполнил ее легкие. Она перевернулась на бок, застонав от боли в голове. Художница приземлилась в двадцати метрах от того места, где лежал Арчер. Из его уха сочилась кровь. Он не двигался.

«Нет, только не сейчас. Мы ведь почти были в безопасности».

Брайер села, ища среди камней спрятавшегося мага. Ее сумка порвалась, и банки с красками рассыпались по земле. Справа от девушки мелькнуло какое-то движение. Она откатилась влево, когда из темноты в нее полетел большой обломок скалы. Брайер мельком увидела грубое проклятие, нарисованное на его боку, прежде чем обломок ударился в то место, где она лежала, и разлетелся на миллион кусочков.

– Отец, подожди! Ты не хочешь поговорить со мной?

Грозный голос отца прорезал темноту, словно нож:

– Ты лишилась своего права на разговоры, когда предала нас.

Очередная каменная глыба взмыла в воздух. Брайер перекатилась на бок, чувствуя на щеке порыв воздуха от пронесшегося мимо обломка, который затем рухнул вниз и рассыпался на куски.

– Я не собиралась предавать вас, – Брайер вскочила на ноги. Она все еще не могла понять, где прятался ее отец. – Я просто хотела уйти. Я не знала, что разрушение проклятий на доме приведет к тому, что за вами придут маги голоса.

– А когда ты напала на свою мать, какое у тебя было для этого оправдание?

– Она хотела меня убить!

– Жаль, что она этого не сделала.

Были ли слова ее отца правдой или нет, но они сделали свое дело. Брайер замерла, ее конечности отказывались повиноваться, и следующая атака попала в цель. Проклятый камень ударил Брайер, и ее рука хрустнула от удара. Боль распространилась по телу девушки, но она мало что значила в сравнении с тем, что сказал отец. Она целый год пряталась от родителей, но вовсе не желала им смерти и до сих пор не думала, что они желают смерти ей, а всего лишь хотят вернуть над Брайер власть. Художница вспомнила, как родители бежали к ней, чтобы вытереть ей щеки, когда в детстве она нарисовала на себе звезды и луны. Она всегда думала, что они по-своему заботятся о ней. Брайер недооценила степень их гнева.

Еще один камень ударил Брайер в бедро, и она рухнула на землю. На этот раз боли было достаточно, чтобы заставить ее действовать, пробудить в ней инстинкт самосохранения. Брайер потянулась за красками, которые были разбросаны по земле, и попыталась найти те, что можно было использовать. Пальцы художницы дрожали, борясь с агонией, но затем Брайер наполнило отчаяние, подобно тому, как вода наполняет стакан.

Ее семья ненавидела ее. Отец и мать не простят ей предательства. Сколько бы добрых дел она ни совершала, страданий людям она причинила гораздо больше. Она никогда не сможет искупить свои грехи. Зачем она вообще пыталась?

Брайер смутно осознавала действие психологического проклятия. Тревога. Отчаяние. Она не могла с ними бороться. Должно быть, у ее отца был какой-то принадлежащий ей предмет, который можно было использовать по Закону Резонанса. Брайер вспомнила, как жители Нового Честера смотрели в свои стаканы, не в силах вырваться из плена мрачных дум. Она чувствовала себя совершенно одинокой. Она все это заслужила. Она не способна ни на что, кроме разрушений.