Текст книги "Художница проклятий"

Автор книги: Джордан Ривет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

Родители Брайер были не теми людьми, которых можно застать врасплох, но она явно была последним человеком, которого они ожидали увидеть в процессе похищения пленницы. Их растерянность дала Брайер небольшое преимущество. И она воспользовалась им.

Девушка выхватила из кармана черный проклятый камень и со всей силы швырнула его в высокого мужчину с густыми каштановыми волосами, стоявшего между ее родителями. Камень попал ему в лоб, оставив отпечаток. Брайер уже тянулась за красками.

– Беги, – прошипела она Мэй.

– Но…

– Давай! Уноси ноги!

Судорожно вздохнув, Мэй покрепче прижала к себе ребенка и побежала. Брайер без разбора вывалила краски из своей сумки и начала рисовать грубые линии на полу. Ее родители обернулись, чтобы посмотреть, когда проклятый камень попал в их спутника, вероятно, в лорда Ларка. Мужчина истекал кровью, и алые струйки бежали за воротник его дорогого платья. Отец Брайер потянулся к мужчине, чтобы попытаться остановить кровотечение.

Мать двинулась к ней, и глаза ее горели холодным огнем. В руке у нее была кисть, а губы растянулись в гневной гримасе.

Брайер стала рисовать быстрее, используя свою самую большую кисть, чтобы размазать умбру и кармин по всей каменной поверхности пола. Она считала каждый мазок. Четыре. Пять. Шесть.

Руки художницы дрожали, делая ее работу небрежной, а пальцы горели от магии. Она должна была успеть закончить рисунок до того, как мать доберется до нее. Шаги стучали по коридору, отсчитывая время, как часы.

Восемь. Девять. Десять. Грубое изображение вулкана обрело форму, его жерло было направлено вперед по коридору. Кто-то произнес ее имя, как проклятие.

Брайер подняла взгляд, чтобы проверить, насколько близко была ее мать, и параллельно готовилась к завершающим штрихам, обмакнув кисть в лужицу карминовой краски. Именно в этот момент она увидела Арчера, бегущего за Сиршей Драйден, как будто бы он был в силах остановить легендарного мага голыми ру– ками.

Брайер охватила паника. Если она закончит рисовать вулкан, проклятие поразит Арчера с такой же силой, как и ее мать. Она не хотела причинять боль ни одному из них, но ее мать была почти рядом, и ее глаза горели гневом. Руки Брайер были горячими, как кузнечный горн.

Арчер бежал за Сиршей, но не успевал ее догнать.

– Давай! – крикнул он. – Ты должна это сделать!

Брайер крепче сжала кисть. Он был прав. Перекрыть проход и остановить мать было единственным шансом на спасение. Сирша была почти рядом с ней, с кисти в ее руке капала черная краска из костного угля.

– Скорее, Брайер! – взревел Арчер.

Двенадцать.

Брайер нарисовала последний штрих. Картина взорвалась.

Взрывная волна распространилась от позиции Брайер и ударила прямо в Арчера и ее мать. Они оба отлетели назад, скользя по всей длине коридора. Куски камня откололись от потолка и посыпались на них дождем. Клубы едкого дыма заполнили воздух.

Брайер сделала шаг вперед. В ушах у нее звенело. Мэй бежала в другую сторону, и бежала так быстро, как только могла в данных обстоятельствах. Она и ребенок все еще были в опасности. Они не заслуживали смерти. Брайер нужно было закончить работу.

Не осмеливаясь посмотреть на кровавые последствия проклятия, Брайер догнала молодую мать с младенцем и затащила их в ближайшую открытую дверь. Они на полной скорости пересекли комнату, которая была забита койками и людьми с открытыми ртами. Солдатские казармы. Брайер остановилась, чтобы бросить горсть красных взрывающихся камней в самый центр. Затем они с Мэй выскочили с другой стороны комнаты в более широкий коридор. Брайер вспомнила, как Джемма рассказала ей, что большие казармы имеют входы с восточного и главного коридора. Девушка повернула налево, и они побежали к передней части крепости.

Им нельзя было возвращаться через туннель. Брайер не успеет проложить путь проклятиями к не заваленной части прохода. Однако у них может быть достаточно форы, чтобы прорваться прямо через входную дверь прежде, чем ее родители оправятся от ее последнего проклятия.

– Там был Айван? – спросила Мэй, изо всех сил стараясь не отставать от Брайер. – Что ты с ним сделала?

– С ним все будет хорошо, – сказал Брайер. «Пожалуйста, пускай с ним все будет хорошо».

Факелы мерцали, когда они пробегали мимо. Их шаги эхом отражались от стен, возвещая об их продвижении по коридору. Брайер вдыхала в себя дым, пепел и запах льняного масла. Сначала она должна была вывести Мэй и малышку из Нэрроумара, а уже потом беспокоиться о том, что она сделала с Арчером и своей матерью.

Благодаря крошечному проклятию на одеяле, ребенок продолжал спать, когда они мчались по коридору. Вооруженные люди в форме неслись мимо них, направляясь к эпицентру большого взрыва. Они не искали сбежавшую пленницу и даже не взглянули на сверток в руках Мэй. И все же, чтобы поднять тревогу, достаточно было одного солдата. Брайер и Мэй при любой возможности ныряли в ниши стен или пустые комнаты, что замедляло их продвижение. Сколько времени пройдет, прежде чем Брайер догонят родители? Они наверняка пустят в ход свои самые отвратительные проклятия, чтобы наказать ее за то, что она осмелилась выступить против них.

Шаги Мэй становились все тяжелее. Брайер не знала, сколько времени потребовалось, чтобы восстановиться после родов, но явно больше трех дней. Однако в данный момент она была не в силах ничем помочь. Она могла вывести Мэй и ребенка через главную дверь, а затем Эстебан смог бы исцелить любую болезнь молодой матери.

Если Эстебан вообще жив. Брайер не знала, как Арчер оказался в компании с ее родителями и высоким, статным мужчиной, которого она приняла за лорда Ларка. Что, если остальные члены шейки уже были мертвы?

«Ты не в силах ничего с этим сделать», – напомнила она себе, втягивая Мэй в дверной проем, чтобы пропустить еще одну группу солдат.

Солдаты по прежнему бежали к месту взрыва, но как только распространился слух, что Мэй сбежала, они начнут обыскивать все комнаты в крепости.

Брайер прижала ухо к двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам и крикам, которые эхом доносились из глубины крепости. Ее пульс учащенно бился, по спине бежал пот, пока она ждала нужного момента.

Она уже собиралась выскочить в коридор, когда Мэй схватила ее за рукав.

– Подожди! Тебе может это пригодиться? – Мэй подняла банку с фиолетовой краской.

Брайер обернулась, оглядывая комнату, в которой они спрятались, чтобы избежать столкновения с последней группой солдат. Это была большая, богато украшенная комната, в которой повсюду были разложены краски, кисти, холсты, перетертые сухие пигменты и стояли чаны с льняным маслом и мольберты с подробными эскизами будущих картин. Ее родители, должно быть, использовали эту комнату в качестве студии.

Едва осмеливаясь поверить в свою удачу, Брайер взяла фиолетовую краску у Мэй и начала набивать свою сумку тем количеством дополнительных красок, которые могла унести. Мэй помогала ей, положив несколько маленьких баночек в сверток со спящей дочкой и перекинув через плечо еще одну сумку, которую она нашла в комнате.

Брайер нашла несколько пузырьков фиолетового цвета из раковины морской улитки. А ведь его поиски в свое время доставили ей столько хлопот! Конечно же, у ее родителей этого редкого оттенка было предостаточно. Отец Брайер был одержим изучением магии, нацеленной на распутывание чужих чар.

– Что будем теперь делать? – спросила Мэй.

Брайер моргнула, глядя на ее доверчивое выражение. Она не привыкла, чтобы люди обращались к ней, как к лидеру.

– Думаю, мы уже близко к выходу, – сказала она. – Когда мы доберемся до двери, я буду сдерживать солдат и художников проклятий так долго, как смогу. Ты должна выбраться из крепости и бежать, пока совсем не останется сил. Мои друзья найдут тебя и помогут, если я не смогу.

Мэй кивнула.

– Что, если я их не найду?

Брайер заколебалась. Что, если они все мертвы: Нат, Джемма, Лью и даже Эстебан? Благодаря им она начала понимать, какой может быть семья. Она не могла смириться с тем, что никогда их больше не увидит, но Мэй была права. Если все они были мертвы, то она осталась бы одна и не имела бы возможности защитить своего ребенка, как бы отчаянного этого ни желала.

Брайер судорожно пыталась придумать какой-нибудь запасной вариант.

– Помнишь городок под названием Новый Честер?

– Да, он в паре дней езды к югу отсюда, – Мэй нахмурилась. – Это он привез меня туда, – девушка выглядела так, словно снова была готова ударить кого-нибудь кувшином по голове. Судя по всему, она не испытывала к своему бывшему возлюбленному больше никаких нежных чувств.

– Ты можешь спрятаться там, и никто из людей не побеспокоит тебя, – сказала Брайер. – Оставайся там, пока не накопишь силы для дальней дороги. Этот городок заколдован, но ты будешь в безопасности.

– А как же Айван?

– Я вернусь за ним, когда ты будешь в безопасности, – сказала Брайер. – Обещаю.

Мэй задумчиво посмотрела на нее и кивнула.

– У тебя достаточно красок?

Брайер похлопала ладонью по сумке, висевшей у нее на плече.

– Со всем этим я могу превратить всю эту гору в кучку камней.

Мэй сверкнула белоснежной улыбкой.

– Хорошо.

Они взяли свою драгоценную ношу и прислушались, стоя у двери. Коридор был пуст, девушки выскользнули из комнаты, полной красок, и начали свой последний забег. Через несколько минут они переступят порог единственной двери крепости Нэрроумар.

Глава 29

Старый капитан стоял перед большой каменной дверью, водя рукой по рукояти меча. Бордовая кожа, обернутая вокруг рукоятки, начала трескаться. Капитан никогда не уклонялся от своих обязанностей. Даже в те мрачные дни после отъезда жены, когда он сомневался в своей преданности забытой горной крепости и господину, которого редко видел, он не терял бдительности. Когда мерзкие колдуны пришли к горе со своими разговорами об искусстве, он остался, не обращая внимания на боль в костях и негодование, жертвуя всем ради долга. Он был оплотом Нэрроумара, и он отказался оставить свой пост.

Пока к нему не выбежала испуганная девушка с младенцем, завернутым в одеяла. Леди Мэй выглядела отчаявшейся, испуганной и решительной, как и тогда, когда она рожала свою крошечную девочку. Она не теряла силы духа, несмотря на плен, жестокость Ларков и злобу художников проклятий. Сейчас, с влажными от пота локонами, прилипшими к лицу, и свертком в руках, она бежала так, словно у нее еще оставалась надежда на спасение. Она бежала так, как будто хотела однажды снова гулять под солнцем с полевыми цветами в волосах. При виде ее широко раскрытых глаз решимость капитана дрогнула.

Он понял, что ему плевать, если его лишат почестей и отправят в тюрьму до конца дней. Мэй и ее ребенок были невинны. Они не заслуживали того, чтобы их держали в недрах горы и подвергали издевкам магов и лордов. Капитан всегда выполнял приказы, но, в конце концов, понял, что его честная и верная служба ничто в сравнении с жизнями невинных детей.

Капитан приказал двум солдатам зайти в караульное помещение справа от главной двери. Они вопросительно посмотрели на него, но подчинились. Как только они ушли, капитан встал на пути Мэй. Рядом с ней остановилась девушка с растрепанными кудрявыми волосами.

– Стойте! – сказал он. – На двери лежит проклятие.

– Кто вы? – спросила девушка с растрепанными кудрявыми волосами.

Капитан отмахнулся от вопроса.

– Если леди Мэй переступит этот порог, она умрет мгновенно.

Странная девушка оглядела дверной проем. Ее большие горящие глаза изучали узор из звезд и лун. В этих глазах было что-то знакомое капитану.

– Он прав, – сказала она, поворачиваясь к Мэй. – Здесь мощное барьерное проклятие.

– Значит, мы в ловушке?

– Нет, если у меня все получится, – девушка полезла в сумку и вытащила банку с фиолетовой краской. Стекло блеснуло в свете факела.

Мэй покрепче обняла ребенка.

– Ты опять собираешься пробивать туннель сквозь стену?

Капитан хмыкнул.

– Туннель?

Другая девушка покачала головой.

– На это нет времени, но если я смогу распутать…

Позади них послышались быстрые шаги. По коридору к выходу из крепости приближалась группа солдат. Старый капитан узнал широкоплечего молодого человека, который вел за собой отряд, и поморщился. Во всем был виноват именно он.

Лицо Мэй стало молочно-белым.

– Что же нам делать?

Другая девушка, которая держала в руке открытую банку с краской, внимательно изучала проклятие на двери.

– Это сложно, – пробормотала она. – На это уйдет целая вечность…

– У нас нет в запасе вечности! – воскликнула Мэй.

Солдаты приближались, их широкоплечий предводитель выкрикивал приказы.

Девушка с растрепанными кудрявыми волосами коснулась каменного дверного косяка, на котором были написаны имена всех вошедших. Среди небесных светил была изображена Нэрроумар. Рядом с некоторыми именами были нарисованы цветы. Рядом с именем Мэй цветов не было.

– Имена, – прошептала девушка. – Художники проклятий требовали, чтобы все, кто заходит, называли имена для этого проклятия, так ведь?

Капитан кивнул, не сводя глаз с приближающихся солдат и не зная, что они будут делать, когда приблизятся. Он всегда представлял себе, что умрет, защищая дверь от врагов с другой стороны.

– Никто не может уйти без их разрешения.

Девушка вытерла со лба пот и пыль.

– А ребенка они вписали?

– Ребенка?

– После того, как девочка родилась, они написали ее имя на стене?

– У нее пока нет имени, – сказала Мэй.

– Отлично. Тогда отдай ее мне.

Глаза Мэй вспыхнули.

– Что?

– Здесь два проклятия: одно, чтобы не пускать людей, и другое, чтобы не пускать конкретных людей, – девушка закрутила крышку банки с фиолетовой краской и со звяканьем бросила ее в сумку. – Я зашла через туннель, поэтому не попала под действие первого проклятия. Мое имя и имя ребенка не привязаны ко второму проклятию. Я сделаю так, чтобы она оказалась в безопасности, а потом вернусь, и при помощи более сильных проклятий мы отобьемся от них.

– Ты хочешь забрать ее?

– Ларк никогда не отпустит ее, если она попадет ему в руки.

Старый капитан не совсем понимал, что происходит, но вынужден был согласиться. Джаспер Ларк был безжалостным человеком, и он доказал, что готов причинять страдания женщинам, чтобы достигать своих целей. Капитан видел это раньше и, к своему стыду, молчал. Он защищал интересы влиятельного человека вместо того, чтобы защищать женщину, которую Ларк обидел. Капитан решил больше не допускать подобной ошибки.

– Отдайте ей ребенка, милая, – капитан положил руку на свой меч, который он редко обнажал, и в основном это происходило на тренировках. – Я присмотрю за вами, пока она не вернется.

Мэй хрипло всхлипнула и передала все еще спящего ребенка другой девушке. Просто чудо, что ребенок мог спать в такой суматохе.

– Отнеси ее в безопасное место, – пылко сказала Мэй. – Не возвращайся.

Девушка с растрепанными кудрявыми волосами испытующе посмотрела на нее, потом кивнула. Крепко прижав ребенка к груди, она глубоко вздохнула и шагнула через порог. На мгновение капитан испугался, что они допустили ошибку.

Девушка остановилась, покачнувшись на ногах. Затем она откинула одеяло и склонила голову над ребенком. Затем снова посмотрела на Мэй и капитана.

– С ней все в порядке! Получилось!

Потом ее глаза расширились, а губы приоткрылись.

Капитан увидел внезапно появившийся меч с обагренным кровью лезвием, который пронзил его насквозь со спины.

Глава 30

Брайер ахнула, когда старого капитана ударили сзади мечом. Мэй закричала, отскакивая назад, когда ее будущий защитник упал на землю. Она покачнулась на пороге, едва не упав. Затем она повернулась в другую сторону и поползла прочь от павшего капитана и его убийцы.

Вновь прибывший был широкоплеч и молод, с копной густых каштановых волос и бочкообразной грудью. Брайер не стала ждать, чтобы узнать о нем больше. Она покрепче обхватила ребенка руками и побежала.

Снаружи была кромешная тьма, камни и валуны возникали будто бы из ниоткуда, чтобы встать у нее на пути. На небе сгустились тучи, закрывая свет звезд. Несмотря на подкашивающиеся ноги, Брайер бежала так, как никогда раньше, подгоняемая вперед ужасом. Она встретилась лицом к лицу с родителями. Она рискнула пересечь самое сложное барьерное проклятие, которое когда-либо видела. Хуже всего было то, что теперь у нее на руках был очень хрупкий, совсем недавно родившийся ребенок.

Брайер бежала, хотя бежать ей было некуда, и помочь ей никто не мог. Она могла быть единственным оставшимся членом команды. Арчер не придет ей на помощь с его знаниями и чутьем. Он лежал под горой, сбитый с ног ее же проклятием. Если он все еще был жив, то ему не удастся выбраться из крепости, только если родители Брайер этого не захотят.

Брайер поморщилась при воспоминании о той взрывной волне, которую она послала через коридор. Ее отец был достаточно далеко, чтобы избежать взрыва, но ее мать и Арчер…

Неужели ей нужно было рисовать такое мощное взрывное проклятие? Она могла бы нарисовать границу, которая усыпила бы ее преследователей, если бы они пересекли ее. Она могла бы создать вспышку, чтобы отвлечь их внимание, пока Мэй убегала. Почему она сразу прибегла к помощи одного из самых смертоносных проклятий, которые знала? Чем она руководствовалась, когда решилась на разрушение, в то время как простого препятствующего проклятия было бы вполне достаточно?

«Ты знаешь ответ».

Брайер стиснула зубы, пытаясь заглушить тихий голос в своей голове, который звучал как смертоносная песня мага голоса.

«Ты ведь хотела им показать, на что способна, верно? Ты хотела доказать, что ты сильнее, чем даже в их самых смелых мечтах. Ты слишком долго практиковала это проклятие, этот разрушающий взрыв, представляя их реакцию. Что ж, поздравляю. Ты им показала, на что способна».

Брайер хотелось кричать на этот голос, хотелось опровергнуть утверждение о том, что какая– то часть ее хотела швырнуть свою силу в лицо родителям. Она отказывалась признать, что стала именно такой, какой они всегда хотели ее видеть.

Она бежала сквозь ночь, чтобы оказаться как можно дальше от Нэрроумара и от того, что натворила. Ей хотелось вернуться, чтобы посмотреть, действительно ли она стала причиной смерти в том коридоре, но Арчер и Мэй никогда не простили бы ее за то, что она подвергла ребенка опасности, чтобы их спасти. Бегство было правильным выбором, но это не препятствовало слезам наполнить глаза Брайер и затуманить ей взор.

Девушка споткнулась и уперлась рукой в землю, чтобы не упасть на ребенка. Сумка с красками тяжелым грузом болталась у нее на боку. Ей нужно было остановиться, иначе никто из них не переживет эту ночь.

Брайер замедлила шаг, смаргивая слезы. Ущелье выглядело совсем по-другому, как будто огромный кулак ударил в его середину, отчего земля поднялась, как океанская волна. Деревья по краю ущелья были вырваны с корнем и разбросаны, их сломанные ветви тянулись в небо, точно пальцы скелета.

Должно быть, именно здесь Эстебан устроил засаду лорду Ларку. Мага нигде видно не было.

Брайер вскарабкалась к куче поваленных деревьев на склоне оврага. Девушка упала на землю за бревнами, прячась от людей, которых ее родители наверняка уже отправили за ней. Она сидела в темноте, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и восстановить силы. Над головой сгущались тучи. Надвигалась гроза.

Как далеко ей придется бежать, чтобы найти безопасное место? До Нового Честера было больше дня пути. Мэй и Арчер будут уже давно мертвы к тому времени, когда она отнесет туда ребенка и вернется в Нэрроумар.

Ее сердце замерло, протестуя против этой мысли. Она не могла потерять Арчера. У них ведь все только начиналось.

Затем Брайер услышала звук, похожий на чихание котенка. Она подняла голову и обнаружила, что смотрит в широко раскрытые голубые глаза проснувшегося младенца. Малышка уставилась на Брайер, а Брайер – на нее.

Девочка выглядела совершенно здоровой. У нее было розовое лицо и пушистая копна светлых волос. Брайер почувствовала облегчение от того, что крошечное сонное проклятие не причинило малышке вреда.

Ребенок издал булькающий, мяукающий звук, все еще глядя на девушку, которая унесла ее от матери. Брайер почувствовала слабый проблеск надежды, а потом малышка набрала в легкие воздуха и заплакала.

– Нет, – в отчаянии произнесла Брайер. – Пожалуйста, не плачь.

Ребенок заплакал еще громче.

– Пожалуйста, успокойся.

Плач был пронзительным и эхом разносился по ущелью, становясь громче с каждым вдохом.

Брайер никогда в жизни не было так страшно. Она лихорадочно огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы успокоить ребенка. Ее окружали только камни и вырванные с корнем деревья.

– Я не знаю, чего ты хочешь, – она попыталась напеть колыбельную, но песня вышла больше похожей на рыдания. – Пожалуйста, малышка. Я пытаюсь унести тебя как можно дальше от опасности. Мне нужно, чтобы ты помогла мне.

Ее просьбы не возымели никакого эффекта. Вероятно, малышка была голодна, и Брайер ничего не могла с этим поделать. Ей придется снова проклясть девочку, чтобы та заснула, но Брайер боялась, что не сможет нарисовать миниатюрное проклятие в темноте. Когда ребенок заплакал громче, Брайер зарылась лицом в одеяло и начала всхлипывать. Это была катастрофа. Их найдут и поймают, и все усилия, все жертвы Арчера, Мэй и остальных будут напрасны, когда девочка окажется в лапах у Ларка. Брайер попыталась сделать что-то хорошее, и снова потерпела неудачу. Она не смогла удержаться от разрушений. Она не могла спасти это крошечное, невинное существо. Она не могла быть ничем иным, кроме как дочерью своих родителей.

Шум двигающегося тела донесся до Брайер, заглушая крики ребенка. Камни скользили под чьими-то тяжелыми шагами. Художница подняла голову, оскалив зубы, готовясь защищаться, и обнаружила, что смотрит прямо в морщинистую слюнявую морду.

– Шериф!

Огромный пес заскулил и принялся вылизывать ей лицо. Затем он переключился на ребенка, одаривая своей любовью крошечное создание, которое почти помещалось у него в пасти. Малышка перестала плакать, тихонько икнула и уставилась на пса.

– Что ты здесь делаешь, Шериф? – спросила Брайер. – Ты же должен был охранять лошадей.

Шериф отстранился и бросил на нее укоризненный взгляд.

– Ты прав. Что я такое говорю? Я так рада тебя видеть!

Брайер обвила свободной рукой шею огромного пса, желая снова заплакать при мысли, что направила свое проклятия прямо в хозяина и друга Шерифа. Как она объяснит ему, куда пропал Арчер? Однако пес напомнил ей, что она не одна. Она нашла новую семью и пока еще не была готова отказаться от нее.

– Шериф, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Пес с любопытством посмотрел на нее. Брайер сделала вид, что не заметила сомнения в его взгляде, когда объясняла ему, чего она от него хочет.