Текст книги "Дитя Дракулы"

Автор книги: Джонатан Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Эпилог

Из «Пэлл-Мэлл газетт»

1 марта

Редакционная статья: После бури

Прошел почти месяц после падения власти графа и восстановления гражданского права для народа Англии. Но все же мы по-прежнему пребываем в смятении. Столько горя обрушилось на нас, столько потерь мы понесли. Период страшных потрясений, нами пройденный, поистине беспрецедентен. Тем не менее нам надо держаться стойко. Граждане великой страны, мы должны сделать все возможное, чтобы оправиться от пережитого и стать еще сильнее, чем раньше.

Мы, нынешние сотрудники «Пэлл-Мэлл», глубоко сожалеем, если какие-либо прежние наши публикации способствовали, пусть в самой малой мере, неизбежности катастрофы. Сейчас, по прошествии времени, представляется очевидным, что у людей, до недавних пор руководивших нашим изданием, обнаружилась некая прискорбная тенденция, в силу которой исходная похвальная непредвзятость, вопреки всем традициям «Пэлл-Мэлл», быстро превратилась в некритичную доверчивость и даже слепое легковерие.

Спешим заверить нашего читателя, что новое руководство газеты разительно отличается от старого. Редактор, возглавлявший «Пэлл-Мэлл» в тяжелые для страны дни, снят с поста без малейшего сожаления. Корреспондент, с которым он теснее всего сотрудничал (и имя которого называть здесь нет необходимости), никогда больше не вернется на наши страницы. Обещаем, что впредь наше издание будет строго придерживаться фактов и правды, избегая опрометчивых апелляций к частным суждениям и оценкам.

Наша газета заново собирается с силами, извлекает уроки из ошибок прошлого и смело устремляется в будущее – так же должна поступить и вся английская нация.

Письмо лорда Годалминга – Совету Этельстана

15 апреля

Господа! По итогам нашего заседания, состоявшегося пятого числа сего месяца, я хотел бы официально подтвердить решение о роспуске Совета Этельстана, принятое в результате долгого и подробного обсуждения.

Как вы помните, в конечном счете, после длительных споров, данный вопрос был решен единогласно. Многие из вас получили свои должности лишь недавно, вследствие действий, предпринятых Советом в дни правления графа. Несмотря на ряд возражений, возникших у новоиспеченных членов организации, я надеюсь, что к настоящему времени все вы поняли необходимость такого шага.

Совет – пережиток прошлого, и ему не место в современном мире. Мы – люди двадцатого века, и любые устаревшие организации подобного рода должны наконец прекратить свою деятельность. Хотя сейчас я являюсь законным главой Совета, я не намерен ни созывать дальнейшие заседания, ни использовать этот старый инструмент конституционной власти для каких-либо целей. Решение останется в силе до моей смерти.

Ну и чтобы закончить на оптимистической ноте, скажу следующее: нужно ли опасаться, что когда-нибудь вновь наступит темный период, подобный пережитому нами? Ведь наверняка впереди нас ждет только свет, добрая воля и неминуемый прогресс.

Ваш полный надежды

лорд Артур Годалминг

Выдержка из лекции под названием «Об искоренении очагов вампиризма»,

прочитанной доктором Джоном Сьювордом в клубе любознательных ученых

13 августа

Друзья мои! Для меня великая честь предстать перед вами сегодня – честь не только потому, что ваше общество, в которое я, к моей радости, недавно был принят, славится своей мудростью и прозорливостью, но также и потому, что не так уж много месяцев назад я был уверен: моя смерть неизбежна и мой Создатель заберет у меня дыхание жизни, мне дарованное. Я говорю, разумеется, об ужасных событиях, сотрясавших страну минувшей зимой. В отношении них с недавних пор я начал замечать своего рода коллективное забывание в обществе: невысказанное, но широко распространенное решение не обсуждать детали катастрофы, а скорее позволить избирательной амнезии поглотить их, чтобы дать всем ранам исцелиться и водам покрыть землю.

Господа, я не готов – и никогда не буду готов – присоединиться к подобному общественному сговору. Мы должны помнить и уважать нашу историю, даже самые страшные и кровавые ее эпизоды – иначе обречем себя на повторение трагедии. Вот зачем я пришел к вам сегодня: чтобы просветить и призвать помнить.

В частности, хочу рассказать о работе, проделанной нами после того, что в конечном счете было равносильно вражескому вторжению на берега Британии, а именно о поисках и ликвидации всех до единого очагов вампиризма.

Из них наиболее известен маленький приморский городок Уайлдфолд, куда был послан полицейский Парлоу, чтобы посеять и распространить заразу. Но это далеко не единственный случай. Даже сейчас мы еще очень мало знаем о биологических механизмах, посредством которых вирус вампиризма передается и сохраняется в человеческом организме. Однако мы слишком хорошо знаем методы, обеспечивающие полное его уничтожение.

То была долгая и кровавая работа. Тем не менее наша маленькая команда со мной во главе взялась за нее решительно и усердно. Хотя истребление инфекции требовало крайне жестоких действий, я все же старался уделять все возможное внимание научной стороне дела. На протяжении всего времени, пока мы переезжали из деревню в деревню, из города в город, я вел подробный дневник. В нем записана смерть каждой жертвы вампирской чумы, вкупе с точными обстоятельствами кончины. Ибо мы не должны забывать о тех многих, кто отдал свою жизнь во имя безопасности нашей страны.

Мы должны помнить о наших предшественниках и должны быть всегда начеку, чтобы не допустить возрождения нежити.

А теперь я хотел бы представить вам пятнадцать отдельных выводов из моих недавних встреч с вампирами. Буду благодарен за терпение. На все вопросы отвечу только по окончании лекции.

Из колонки объявлений о рождениях, браках и смертях, «Дейли телеграф»

9 сентября

Мистер Дж. У. Дикерсон и мисс Р. С. Парлоу

Объявляется помолвка между Джорджем, сыном Эфраима Дикерсона из Юты, США, и Руби, дочерью Мартина Парлоу из Уайлдфолда, Норфолк.

Из дневника Квинси Харкера

6 ноября. Никогда раньше не думал, что возьмусь вести дневник. В моей семье такие решения к добру не приводят.

Но сегодня вполне подходящее время, чтоб начать. Почему бы нет? Сейчас все стало лучше, да и безопаснее. Вдобавок сегодня мой тринадцатый день рождения и первая годовщина того вечера, с которого началась череда самых ужасных событий в моей жизни.

Последние месяцы были страшно хлопотные, но при этом, если честно, довольно скучные. Наш дом в Шор-Грин отремонтировали, и мы все благополучно переехали обратно. Слуг у нас теперь нет, по вполне очевидным причинам. О бедной миссис Доуэль мы никогда не упоминаем, хотя я часто о ней думаю. Она была очень добрая.

К сожалению, меня отправили обратно в школу, где мне теперь придется проводить все семестры. Впрочем, это не так уж плохо. Сомертон – весьма приличное заведение, и здешние порядки мне очень даже по душе. Мне нравится учиться. Иногда кажется, что в голове у меня гораздо больше ответов, чем должно бы быть. В уме возникают странные мысли и образы словно из давнего прошлого, из далеких дней еще даже до рождения моих родителей. Учителям я про них ни гу-гу. Показывать свои чрезмерные знания не стоит, что подтверждает опыт каждого школьника в истории человечества.

Странно, но теперь я здорово увлекаюсь спортом, не то что раньше. Командные игры мне по-прежнему не слишком интересны, но я полюбил бег и легкую атлетику. Обнаружил, что, пока напрягаешь физические силы, куда легче ни о чем не думать. Все свободное время, какое остается, я обычно провожу в школьной часовне. Мне есть о чем молиться: нужно за многое благодарить Бога, но также и просить Его о многом.

Сегодня получил особое разрешение поехать домой, на праздничный ужин по случаю дня рождения. Ожидается куча гостей, и до чего же радостно представлять, как наш старый уединенный дом снова наполнится шумом веселья.

Разумеется, приедет лорд Артур, а с ним Джек Сьюворд. Они двое завершили путешествие по стране, в ходе которого уничтожили ряд заразных очагов, подобных обнаруженному нами в Уайлдфолде (хотя и не таких крупных). Мне дали понять, что работа была весьма кровавая и утомительная, но эти двое, ясное дело, выполнили ее с полным самообладанием. Сейчас доктор вернулся к своей практике. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы оправиться после кошмара, приключившегося с ним в прошлом году, но в конечном счете он выздоровел и стал почти как новенький. Ну а благородный лорд вернулся к своим обязанностям в верхней палате.

Приедет также американский детектив, Джордж. По словам отца, он все еще очень слаб и передвигается в инвалидной коляске. С ним будет подруга, Руби Парлоу. После Рождества у них свадьба.

И будет еще один гость. На его присутствии настоял я. В конце концов, это же мой день рождения. Артур все устроил. Надавил на рычаги. Говорит, все-таки есть свои преимущества в том, чтобы снова быть важной шишкой.

Так что к нам присоединится тот старый актер, мистер Морис Халлам, – во всяком случае, на первую половину вечера. От его тюрьмы до нас добираться долго, и рядом с ним будет неотлучно находиться надзиратель. Я хочу поблагодарить мистера Халлама за то, что он сделал. Думаю, в нем еще осталось много хорошего, хотя сам он в это не очень верит. Я хотел, чтобы сегодня вечером мы все собрались вместе, все оставшиеся в живых.

Почему-то это казалось важным. Как ни странно, отец согласился со мной. Мы поднимем тост за профессора – и в память всех, кто уже не с нами.

* * *

Позднее. Какой счастливый вечер, самый счастливый за долгое время. Присутствовали все приглашенные. Еду и питье нам по предварительной договоренности доставили из деревни, и праздничный ужин удался на славу.

Артур и Джек оба в отличной форме, и отец был рад их видеть. Мне кажется, доктор тоже подумывает о помолвке, хотя собравшейся компании он ничего такого не сказал. Кто его избранница, никому из нас не известно.

Вслед за ними прибыл Джордж Дикерсон – в инвалидной коляске, которую вкатила в дом Руби Парлоу. Они двое выглядят по-настоящему счастливыми.

Я рассыпался перед американцем в извинениях за то, что мне пришлось сделать с ним той ужасной февральской ночью.

– Не беспокойся на сей счет, мой юный друг, – сказал мужчина в инвалидной коляске. – У тебя не было другого выбора. Теперь я это понимаю, честное слово. И я снимаю перед тобой шляпу, мастер Харкер, за твое мужество и здравомыслие.

– Но все же, мистер Дикерсон… – начал я.

– Довольно, довольно, – быстро вмешалась Руби Парлоу. – Поверь мне, Квинси. Он все понимает.

Джордж лучезарно улыбнулся, выражая свое согласие с Руби, пожалуй, с несколько излишним энтузиазмом.

Я хотел бы сказать гораздо больше, но возможно, оно и к лучшему, что нас тогда прервали.

Следующим прибыл мистер Халлам, в сопровождении сурового, дородного, лысого мужчины, чьи карманы позвякивали при каждом шаге. Актер горячо пожал мне руку.

– Вы поступили правильно, мистер Халлам, – перво-наперво сказал я, поскольку прежде не имел такой возможности: мне не разрешали ни навестить его в тюрьме, ни написать ему. – Я обязан вам жизнью. Вся английская нация, сэр, в огромном долгу перед вами.

Он печально улыбнулся:

– Ах, Квинси, дорогой мой, возможно, один раз я и вправду поступил правильно, но ведь не счесть случаев, когда я обнаруживал крайнюю недальновидность.

– Может быть, я еще слишком молод, чтобы знать это наверное, – сказал я, – но мне кажется, жизнь нам дана среди всего прочего и для того, чтобы мы научились здравому смыслу, чего бы нам это ни стоило и пускай сколь угодно поздно.

Похоже, мой ответ удивил мистера Халлама.

– Надеюсь, вы правы, молодой человек. Искренне надеюсь.

Стоявший около него тюремщик странно посмотрел на меня и отступил на пару шагов.

Тут отец спустился вниз и попросил всех к столу. Мы последовали приглашению, и ужин прошел просто замечательно. Беседа текла совершенно непринужденно, и мне казалось, будто в нашей славной компании происходит что-то вроде процесса исцеления. Отец, с тихой гордостью отметил я, за весь вечер не выпил ни капли крепкого спиртного.

Только после того, как с едой было покончено, мы наконец позвали к столу маму. Она теперь не переносит вида и запаха любой человеческой пищи, а потому ждала в сумраке подвала, когда мы управимся с ужином.

Все были очень рады ее видеть, хотя и немножко напряглись при ее появлении, что вполне объяснимо. Когда она вошла, мужчины встали (за исключением Джорджа Дикерсона, разумеется). Странно, но сейчас мама выглядит моложе, чем раньше, и гораздо внушительнее. Двигается она с кошачьей грацией.

– Спасибо всем, что пришли, – сказала она, ослепляя всех своим очарованием.

Сейчас она практически ничем не отличалась от любой хозяйки дома, приветствующей своих гостей. Мама села во главе стола, рядом с отцом. Гости существенно (если не полностью) расслабились.

– Я хотел бы предложить тост за всех друзей, которых с нами больше нет, – сказал Артур.

– За профессора, – сказал я.

– За моего отца, – сказала Руби Парлоу.

– За Каролину, – отрывисто произнес лорд Годалминг. – И за мистера Стрикленда.

– За несчастного болвана Квайра, – пробормотал американец. – И за молодого Тома Коули.

– За мисс Сару-Энн Доуэль, – чуть слышно проговорил доктор Сьюворд.

После страшного перечня имен все умолкли, с горечью осознав, сколь многих мы потеряли.

Минута скорбного молчания – а затем благородный лорд попытался поднять нам настроение.

– А ну-ка, наливайте, – велел он. – И давайте выпьем за будущее!

Мы все наполнили и подняли бокалы.

– За будущее! – вскричали мы. – За будущее!

– Милый? – Мама с мольбой, почти с отчаянием смотрела на отца. – Я тоже хочу пить. Знаю, мы так не договаривались, но… можно мне?

Отец кротко отвел взгляд от гостей и с обожанием посмотрел на нее:

– Конечно. Конечно, можно, моя дорогая Мина!

И тогда, как бывало при мне уже сотни раз, она взяла его бледную, испещренную точечными шрамиками руку. Отец запросто отвернул рукав – теперь он не носит запонок, чтобы не затруднять такой вот необходимый доступ.

С привычной легкостью мама нашла вену. Разумеется, все до одного гости отвели глаза в сторону, а кто-то еще и глотнул из бокала для успокоения нервов. Но мы услышали. Услышали, как королева вампиров насыщается от единственного источника, из которого позволяет себе пить теперь. Отец хранил замечательное спокойствие, хотя пару раз тихонько охнул, прежде чем все закончилось.

Как только мама утолила жажду и вытерла губы, разговор возобновился. Поначалу он изобиловал неловкими паузами и заминками, но постепенно становился громче и живее. Зазвенели бокалы, голоса слились в приятный гомон, и немного погодя даже стали раздаваться всплески неуверенного смеха.

Почти полное ощущение, подумал я, будто здесь вообще не произошло ничего необычного.

Послесловие составителя

Собирая и сводя воедино данные документальные свидетельства, я словно совершил увлекательное и зачастую печальное путешествие в прошлое. Многое из прочитанного произвело на меня чрезвычайно тяжелое и тревожное впечатление, но тем не менее я представил здесь фактические материалы во всей возможной полноте, чтобы люди наконец узнали всю правду.

Касательно же того, почему я подготовил публикацию именно сейчас, когда наша страна вступает в войну, у меня есть резонное объяснение. Я записался добровольцем для участия в этом новом военном конфликте и завтра утром отбываю во Францию. Когда вернусь, да и вернусь ли вообще, – не знаю и даже предположить не могу. Рукопись перед отъездом отправлю надежному издателю.

Хочу также сделать важное признание. На протяжении многих лет то, что я силой молитвы забрал в свою душу в подземелье Белой башни, пребывало в спячке и бездействии. Оно спит. Оно грезит. Время от времени оно – возможно, невольно – являло мне разные необъяснимые вещи. До сих пор мне удавалось его подавлять. Однако с приближением войны во мне стало нарастать беспокойство. То, что заключено в моей душе, чует грядущее кровопролитие. Оно жаждет вырваться из заточения и обрести полную свободу в нашем мире. Боюсь, оно уже начало строить планы.

А потому вы должны внять моему предостережению. Боюсь, долго мне его не удержать. В мире набирает силу новая жестокость – такая, которую он сочтет идеальной средой для своего обитания.

Если коротко и просто – граф Дракула опять голоден.

Лейтенант Квинси Харкер

Дувр

13 октября 1914